Мы остаёмся до восьми вечера, а затем летим домой. Хана стала душой компании, а Селина обрела новую подругу.
Теперь мы все можем купаться вместе. Я с нетерпением жду, пока Роксана разденется. Почти всё её бельё кружевное и милое; она носит самую деликатную одежду, поэтому попрошу её покупать повседневные вещи и для двух других. Она выглядит немного нервной, но к этому моменту моё настроение полностью изменилось: блюдо подано.
Роксана худая; с таким телом на Земле она могла бы стать моделью. Мышц почти не видно, местами даже проступают косточки, но в этом её очарование, а аккуратная полоска волос между ног ухожена не хуже, чем у Алиссы. Даже ключицы Роксаны выглядят сексуально. С маленькой грудью — меньше, чем у Алиссы, — и бледной кожей она кажется такой хрупкой. Её хвост обычно почти не замечают: он не виляет, как хвост Алиссы, а Роксана совершает преступление, большую часть времени пряча его под мантией. Когда она идёт, кончик неподвижно стоит в воздухе, отчего хвост выглядит завораживающе. Единственный изъян — круглый шрам на животе… Нет! Так думать грешно. Шрам не изъян; она совершенна такая, какая есть.
— Почему ты так часто прячешь хвост? — спрашиваю я.
— Он мешает, бесполезен и лишь привлекает ко мне лишнее внимание.
— А рога не привлекают?
Она пожимает плечами.
— Так внимания всё же меньше.
— А я считаю его очень сексуальным.
Она опускает взгляд и не может скрыть улыбку.
— Пожалуйста, чаще выпускай его наружу. И дай мне потрогать.
— Х-хорошо… т-только осторожно, он чувствительный.
Он тоньше её мизинца, на ощупь резиновый, а по мягкости похож на желе. Кончик — острый кинжал длиной с её ладонь, пригодный для резки. Это затвердевшая мана, поэтому после отсечения он отрастёт.
Я провожу по нему пальцами. Покрываю ладонь небольшим количеством мыла, беру хвост и скольжу рукой по всей длине.
— А-А-АХ~! — Роксана издаёт громкий стон.
— Что…?
Алисса и Хана мыли друг друга, но останавливаются.
— Он… чувствительный… — бормочет Роксана.
— Роксана… это эрогенная зона, да?
Она не отвечает; лицо застывает.
— А рога тоже такие?
Она ёрзает и отводит взгляд.
— Хана… займись её хвостом.
— Хорошо.
— Н-нет, п-погодите!
— Зачем ждать? Ситуация идеальная, — ухмыляюсь я.
Роксана кажется испуганной, но не двигается. Я встаю перед ней, хватаюсь за рога и притягиваю лицо к своему, лаская их так же, как хвост. Она целует меня и стонет; интересно, удастся ли довести её до оргазма одним этим. Хана занимается хвостом, но затем подходит Алисса и показывает ей, как лучше работать руками.
Роксана обнимает меня и целует сильнее. Внезапно она хватает мой член и тянет к себе. Я прерываю поцелуй, подвожу её к краю ванны и начинаю трахать. Держусь за рога для опоры, двигаясь внутри неё. Лицо у неё потрясающее: вернулись холодность и сексуальность, а стоны идеальны по высоте и громкости, словно она создана для секса. Впрочем, от суккубы такого, пожалуй, и следовало ожидать.
Она хватает меня за бёдра и заставляет двигаться сильнее. Её дёргает, и я вижу белки глаз. Всё ли нормально? С ней всё хорошо?
— Р-Роксана, ты в порядке?
— Не останавливайся!
Значит, всё хорошо.
Я отпускаю рога, и их перехватывает Хана. Алисса возбудилась и энергично растирает хвост Роксаны. Я щиплю и облизываю её соски; они почти незаметны, потому что того же цвета, что и кожа.
Её спина выгибается, тело бьётся в судорогах, а внутренности сжимаются так сильно, что я вздрагиваю. Я едва удерживаюсь и кончаю ровно в тот момент, когда её оргазм проходит.
— Н-ничего себе, что это было за сжатие? — спрашиваю я.
— Хо-хо-хо…
Роксана несколько мгновений ждёт, пока дыхание придёт в норму.
— Секрет суккубов, — говорит она и дарит мне порочную сексуальную улыбку.
— Я немного выдохся. Хана, теперь она твоя.
Хана разворачивает Роксану и вылизывает её наполненную спермой киску. Мы с Алиссой просто расслабляемся в ванной. Она мастурбировала, поэтому я ласкаю её пальцами до оргазма, а затем заставляю медленно оседлать меня, пока она наблюдает за теми двумя. Другие девушки устраивают настоящее представление: целуются, ласкают друг друга пальцами, вылизывают — две богини занимаются сексом. Дух готов, но плоть почти в коме. Разврата столько, что я лишаюсь слов; хочется лишь сунуть член во что-нибудь и трахать, пока не отключусь.
Закончив с Алиссой и снова возбудившись, я переключаюсь на Хану и беру её сзади, пока она вылизывает Роксану. Я быстро выпускаю ещё один заряд и падаю спиной в воду. Алисса занимает мой рот своим, и со временем у меня снова встаёт. Хана замечает новую эрекцию и решает меня оседлать. Она изгибается и целует Роксану, одновременно ударяя бёдрами по моей талии и выплёскивая воду на пол.
Когда я вот-вот кончу, Хана высасывает всё ртом и делится с Роксаной ещё одним поцелуем, полным спермы. Они не останавливаются — эти двое опьянели от разврата. От одного наблюдения у меня снова встаёт, и я заставляю Алиссу сосать; она слишком устала и больше не хочет ласк пальцами.
Я хватаю хвост Роксаны и растираю его, пока они занимаются друг с другом. Затем Роксана отталкивает Алиссу и снова оседлывает меня. Член болит, яйца сморщились, но эта женщина собирается высосать из меня душу. Чтобы выдержать её, приходится включить [Усиленную выносливость] и [Усиленную силу], а Хана помогает двигать бёдрами, пока Алисса меня целует. Я просто закрываю глаза и кончаю в четвёртый раз, чувствуя, как душа съёживается.
Роксана вычерпывает мою сперму из себя и делится с Ханой последним наполненным ею поцелуем. Затем откидывается в воду и расслабляется в объятиях Ханы.
— Р-Роксана… это ведь было ненормально… да? — спрашиваю я.
— Хвост… вы слишком много тёрли хвост. Это… моё слабое место; из-за него природа суккубы вырывается наружу, — смущённо объясняет она.
— Захочу когда-нибудь умереть от секса — просто попрошу Алиссу снова потереть твой хвост.
Хана смеётся, и даже Алисса улыбается.
Я чувствую внутри изменение. [Ускоренная регенерация семени] повышается ещё на одно очко. Настоящая суккуба.
Мы заползаем в постель. Мне немного грустно, но женщин на кровати приходится чередовать: сегодня со мной Хана и Роксана. Возможно, если купить кровать ещё больше, поместимся все. В комнате станет тесновато, но преимущества это компенсируют.
Я закрываю глаза и засыпаю человеком, полностью довольным жизнью — по крайней мере сегодня.
Я вижу уродливую женщину-гоблина в простом грязном шерстяном платье. Она лежит, зажимая горло, из которого обильно льётся кровь; хрипит и захлёбывается ею. В её глазах страх, когда она смотрит на меня. Плачет ребёнок — уродливый гоблинёнок, цепляющийся за платье женщины.
— МАМА…! МАМА…!
Гоблинёнок повторяет это, плачет и всхлипывает.
Меч сносит ребёнку голову.
Я просыпаюсь в поту и тяжело дышу.
— Вольф? Ч-что случилось? — спрашивает Роксана.
— Господин? — Хана хватает меня за руку.
— Кошмар…
— Разве они не прекратились? — спрашивает Роксана.
— Прекратились.
Они с Ханой переглядываются.
— Неужели…
— Это нелепо, — говорю я. — Почему всё должно быть именно так?
Но в этом есть смысл: впервые я провёл целую ночь без Алиссы. Что это за травма такая, если, чтобы не видеть кошмаров, мне нужна именно она?
— Нужно проверить это хотя бы ещё одну ночь, — говорю я. — А сейчас просто снова лягу спать.
И я спал. Плохо.
Сегодня двадцать первое.
Я просыпаюсь одеревеневшим: болят плечи и мышцы, раскалывается голова, и дело не только во вчерашней оргии.
Я доползаю до стола завтракать.
— Господин, с вами всё хорошо? — спрашивает Алисса. Она уже проснулась и готовит завтрак.
— Мне приснился кошмар…
Она молчит и смотрит на меня глазами, полными тревоги.
— После еды можешь немного полежать со мной? Я плохо спал…
— Хорошо, господин… — мягко отвечает она.
Мы едим, а затем я ложусь вздремнуть — тепло и уютно. Это нехорошо.
Это травма? Проклятие за то, что до сих пор я не воспринимал её чувства всерьёз? Как нелепо, что я не могу спать без Алиссы. Что мы будем делать, если ей придётся несколько дней провести вдали от меня? Это уже слишком…
Я просыпаюсь в девять утра; Алисса гладила меня по волосам. Увидев, что я очнулся, она улыбается.
— На этот раз я хорошо выспался…
— Я всегда буду рядом с вами.
Я слегка морщусь.
— Но мне бы хотелось, чтобы тебе не приходилось. К тому же это ещё не доказано; завтра снова поспим отдельно.
— Хорошо… — печально отвечает она.
— Господин, вам пришло послание, — говорит вошедшая Хана.
Мы спускаемся вниз и садимся за стол.
«Я, Аларасте Анара, Истинный дворянин, Враг виверн, лорд Рабанары и правитель Берега Листьев, приглашаю вас, Вольф “Везунчик” Райдер, предводитель “Гелиоса”, и ваших спутников на церемонию награждения, где ваши отвага и мастерство будут признаны и вознаграждены».
Титул «Враг виверн», должно быть, связан с их регулярными нападениями, но для такого титула он наверняка действительно устроил им бойню. Берег Листьев — название этой области, граничащей с Морем Деревьев. И наконец, раз сам лорд использовал моё прозвище, оно, вероятно, теперь разойдётся повсюду.
— Наконец-то тебя официально признают, Вольфик, — говорит Роксана, обнимая меня сзади.
— И правда, давно пора, господин, — говорит Хана.
— Согласна, — говорит Алисса.
— Погодите, что ещё за «Вольфик»? — спрашиваю я.
— Ну, «муж» слишком скучно, «любимый» немного неловко, а продолжать обращаться к тебе как раньше казалось неправильным. Поэтому «Вольфик», по-моему, гораздо милее, — хихикает Роксана и трётся щекой о мою макушку.
Я пожимаю плечами. Вообще-то мне нравится.
— Кстати, думаю, вам двоим больше не обязательно звать меня «господином». Это уже кажется неправильным. Просто зовите меня Вольфом… или Вольфиком, — говорю я.
— Н-нет, это н-неправильно, мы ваши рабыни, — заикается Алисса.
— Теперь мы вроде бы немного больше, чем просто рабыни, — говорит Хана.
— Да женись уже на всех! — восклицает Роксана, вскидывая руки.
А знаете что? К чёрту. Мне больше всё равно. Я хочу этих женщин, а они хотят меня — я это чувствую, я это знаю, и другой причины мне не нужно. Сделаем это.
— Что ж… — я встаю и кашляю. — Алисса, Хана… вы согласитесь выйти за меня?
Нет, это прозвучало жалко, я всё испортил! ПЕРЕДЕЛАТЬ.
— Нет! Пока нет!
— Ч-что…
Все ошеломлённо смотрят на Алиссу.
— Я… ещё должна исполнить свой долг, — говорит Алисса, опуская взгляд; по голосу слышно, что она вот-вот заплачет.
Я собираюсь с духом. Нужно докопаться до сути.
— Что это за долг? — спрашиваю я.
— Быть используемой как инструмент, всю жизнь служить господину, сражаться до смерти, принести честь клану и помочь господину совершить великие деяния, — она изо всех сил сдерживает слёзы.
— Значит ли это, что тебе запрещено выходить замуж?
Её лицо остаётся неподвижным.
— Значит ли это, что тебе запрещено быть счастливой?!
Уголок её рта дёргается, глаза сужаются в печальном выражении.
Я злюсь на Алиссу — на её покорность, на то, как она отрекается от собственных желаний. Я не хочу этого. Я знаю, чего ты хочешь, даже если сама не желаешь признать. Пусть я боюсь этого будущего, боюсь обязательств, но не позволю тебе убежать от счастья. Тебе — не позволю. Тебя приучили считать себя инструментом, но я не дам тебе оставаться такой!
— Алисса, скажи, чего ты хочешь.
— Служить инструментом…
— Скажи, чего хочешь на самом деле. Не заставляй меня приказывать, — перебиваю я.
Её лицо снова каменеет.
— Алисса, пожалуйста… ты ведь знаешь, что я тебя люблю…
— Я… хочу… выйти за вас… — её глаза наполняются слезами, и она начинает всхлипывать.
Я встаю и обнимаю её.
— Я принадлежу тебе, а ты принадлежишь мне, — говорю я.
Она шмыгает носом, и лицо искажается плачем.
— Повторяй за мной: я принадлежу тебе, а ты принадлежишь мне.
— Я… п-принадлежу вам, а в-вы п-принадлежите мне…
— Вот и всё. Это наши клятвы, больше ничего не нужно.
Алисса выплакивает оставшиеся слёзы.
Я позабочусь о тебе, Алисса.
Хана и Роксана обнимают нас обоих. Мы остаёмся так, пока слёзы Алиссы не высыхают. Я играю с её ушками, и она едва не засыпает.
— Мы будем вместе навсегда, — говорю я.
— Во веки веков… — заканчивает Хана.
— Не волнуйся, ты исполнишь долг. Замужество не означает, что ты от него отказываешься, — говорит Роксана, берёт Алиссу за голову и целует в лоб.
— Спасибо всем. Спасибо… — наконец произносит она.
Мы размыкаем общие объятия. Я сажусь рядом с Алиссой и держу её за руку.
— Вольф… — говорит Хана.
— Да?
Хана стоит рядом со мной с серьёзным лицом. Она берёт меня за руку.
— Я клянусь тебе телом и душой, мечом и щитом. Клянусь защищать тебя и вечно дарить тебе счастье.
Быстро и прямо.
— Я клянусь тебе телом и душой, мечом и магией. Клянусь защищать тебя и вечно дарить тебе счастье.
Она легко целует меня. Глубокий страстный поцелуй не нужен — страсть друг к другу мы уже подтвердили.
После этого работать уже не хочется. Мы просто обнимаемся в кровати: диван слишком мал.
Три предложения за два дня. И, возможно, будут ещё. Это безумие. Какого чёрта вообще происходит?
— Нужно устроить одну общую церемонию, — говорит Роксана.
— Да. Возможно, стоит подождать, пока Алисса не сочтёт свой долг исполненным, а потом всем вместе расторгнуть контракт, — говорит Хана.
— Хана! Нам нельзя просить о таком, мы рабыни, — укоряет Алисса.
— Моим жёнам нет нужды одновременно оставаться рабынями. Эти вещи взаимно исключают друг друга, — говорю я.
— Вот как… — сдаётся Алисса.
— Алисса, тебе будет достаточно, если он станет дворянином? — спрашивает Роксана.
— А? — не понимаю я.
— За уничтожение подземелья дают титул «Истинный дворянин». Он позволяет стать лордом.
— Это… было бы приемлемо, но необязательно. Если госпо… Вольф этого не хочет, можно сделать что-нибудь другое, — говорит Алисса.
— Хм-м… Я и так собирался регулярно ходить в подземелья, чтобы становиться сильнее. Если доберёмся до конца, тогда, возможно… Но становиться лордом я не намерен.
— Подземелий, которые разрешено уничтожать, немного, и долго они не существуют, потому что действующий лорд быстро с ними разбирается, — говорит Роксана.
— Я слышала, в Высоком лесу начались неприятности. Похоже, тамошние дворяне ленятся, поэтому подземелий для исследования должно быть много, — говорит Алисса.
— Для нас это далековато, — отвечаю я.
Высокий лес — земли эльфов к северу отсюда, в нескольких днях пути. Я хочу посещать подземелье в свободное от университета время.
— Вообще-то… если я изучу [Врата]… Пока я ещё не вижу [Врата] в школе [Пространственной магии], но они должны появиться скоро. Я не знаю, что именно открывает мне более продвинутую магию, но, полагаю, это связано с ростом силы. Если потрачу очки навыков на [Врата], то смогу скрывать их, когда потребуется.
— Хм-м… Я могла бы приготовить сильные зелья ОМ, а ты благодаря своей силе переключил бы навыки исключительно на усиление маны, — говорит Роксана. — Тогда ты наверняка сумеешь переносить нас через [Врата]. Можно даже ненадолго убрать всё снаряжение в твои «Предметы».
— Я ещё не проверял, действительно ли [Врата] не считают мои «Предметы» дополнительным весом. Я лишь предположил это, потому что ни один навык в этом мире не влияет на «Предметы».
[[Врата] требуют тем больше маны, чем больше переносимый вес, включая вещи внутри заклинания [Инвентарь].
— Что ж, похоже, у нас появилась следующая цель, — с улыбкой говорит Роксана. — Ах да, Лунный мох обладает свойствами восстановления ОМ. Если закончу работу, мы сможем использовать приготовленные из него зелья. Хотя продаваться они тоже будут дорого…
— Сейчас мы не особенно нуждаемся в деньгах. Будем получать награды за подземелья, а ещё всегда сможем найти задание на уничтожение, ведь Алисса хорошо выслеживает цели, — говорю я.
— Хм, звучит как план! — Роксана крепче меня обнимает.
— Согласна.
— Ага.
Рядом с этими женщинами мне кажется, что я обрёл свой маленький кусочек рая.
Мы обнимаемся до обеда, а я ещё раз дремлю, потому что мне это нужно. Теперь у нас много скоропортящихся продуктов, но благодаря моим «Предметам» мы просто убираем туда всё, что скоро испортится.
Алисса нашла немало яиц Драколита. Они вдвое крупнее куриных, но на вкус такие же. Из них и муки мы готовим отличного Драколита по-милански, который хорошо сочетается с простой пастой и сладким овощным салатом. Обычно я не позволяю Алиссе подавать обед или ужин хотя бы без салата — иначе нездорово.
После обеда мы убираем дом.
— Госпо… Вольф, нам стоит как можно скорее навестить Сиэль. Нет смысла ждать, — говорит Алисса.
Мне немного не по себе от приглашения Сиэль со скрытыми намерениями, но… я становлюсь жадным.
Мы с Алиссой вместе идём в храм. Входим в помещения жрецов и встречаем старика.
— А, это вы, — мягко произносит жрец голосом, приятно щекочущим уши. Лицо кажется знакомым, а глаза смотрят тепло.
— Простите, я не помню вашего имени, — говорю я.
— Нас не представляли. Я верховный жрец Арантос, — отвечает он с поклоном.
Он пожилой и полный, на шее складки. На лысеющей голове почти не осталось волос — чёрных или уже седеющих. Лицо круглое как шар, нос тоже круглый. Лицо, полукруглые очки, маленькие глаза и голос переполнены добротой; кажется, он излучает ауру.
— О-очень приятно. Я Вольф Райдер, а это моя невеста Алисса, — кланяюсь я в ответ. Алисса вздрагивает, но тоже кланяется.
— О-хо? — он смотрит на Алиссу и кашляет. — Я видел вас лишь мельком, но сестра Сиэль рассказывала, что вы интересный молодой человек и ваши беседы многое ей открыли. Ах, погодите, вы ведь тот, кто убил Символ?
— А, да, это я.
— Тогда ещё интереснее, — посмеивается он. — Вы ищете сестру Сиэль?
— Да. Если это не доставит неудобств, я хотел бы снова с ней поговорить.
— Сегодня у неё выходной. Возможно, она в своей комнате, а где ещё — не знаю. Позвольте её поискать.
Он провожает нас в ту же гостевую комнату, где я был в прошлый раз.
Примерно через минуту появляется Сиэль в синем платье с цветочным узором до колен. Впервые вижу её без жреческой мантии. У неё довольно пышное тело: крупных мышц нет, но и обвисшего жира тоже. Широкие бёдра, толстые ноги, выдающаяся попа и большая грудь, которую подчёркивает пояс, стягивающий платье под рёбрами. Лицо всегда было приятным — круглым и милым, с полными губами и почти детскими чертами. Кроме того, впервые вижу её с распущенными волосами: прямыми и ухоженными. Теперь я куда сильнее осознаю её как женщину; в этой одежде она прекрасна и очаровательна.
— З-здравствуйте, мистер Райдер, госпожа Алисса, — произносит Сиэль с некоторым смущением.
Чёрт, я слишком долго пялился.
— З-здравствуйте, госпожа Сиэль.
— Добрый день, госпожа Сиэль.
С тихим «пуф» Алисса достаёт чай и печенье.
— Спасибо, госпожа Алисса.
— Итак… — я кашляю. — У меня есть предложение для вас, госпожа Сиэль.
— О? Какое?
— Не хотели бы вы присоединиться к нашему отряду?
Сиэль допивает глоток, смотрит на меня, затем на Алиссу, после чего взгляд начинает блуждать. Она замирает почти на минуту, прежде чем спросить:
— Почему… я?
— Во-первых, вы весьма искусный целитель. Во-вторых, у вас хорошие навыки поддержки с глефой и [Магией Ветра]. В-третьих, вы многое знаете о богах, а госпо… Вольф хочет стать к ним ближе. И наконец, мы знаем, что вы скучаете по приключениям, — уверенно говорит Алисса. Она отрепетировала эти слова.
— Н-ничего себе. Это…
И она снова умолкает.
— Необязательно отвечать сейчас. Я поступаю в университет, так что мы надолго останемся здесь, — говорю я.
— Понятно… Я понимаю.
— В любом случае вы должны знать, что… я, Хана и Роксана… собираемся выйти за Вольфа, — краснея, говорит Алисса. Какая освежающая милота.
Сиэль широко раскрывает глаза, глядя на меня; я почти слышу её ехидное «серьёзно?». Затем она вздрагивает и отводит взгляд. Она краснеет? Из-за цвета кожи не разобрать. Возможно, поняла, что приглашение может иметь и скрытый смысл.
— Но правда, т-три женщины, мистер Райдер… Вы весьма необычный мужчина, раз сумели так быстро заполучить всех троих, — Сиэль смотрит одновременно укоризненно и весело.
— Роксана говорит, что он был тормозом… — бормочет Алисса.
Я лишь пожимаю плечами и криво улыбаюсь.
— Сердцу не прикажешь. Если это любовь, я её приму, — говорю я.
— И всё же три женщины, а теперь… Впрочем, предложение действительно интересное, но сейчас я ответить не смогу. Это ещё одна крупная перемена в моей жизни.
— Я понимаю. Если у вас есть вопросы о нашем отряде и его целях, я отвечу.
— Хм… — её взгляд снова блуждает. — Как вы собираетесь зарабатывать?
— Исследовать подземелья. Кроме того, будем искать задания на уничтожение, поскольку Алисса — хороший следопыт. Однако у нас уже накоплены значительные средства, а Роксана ещё и зельевар, способный зарабатывать самостоятельно.
— Планируете покидать город?
— Да. Однажды я намерен стать дворянином, поэтому буду искать подземелье для завоевания. После этого хочу немного исследовать мир — находить интересные места, наслаждаться ими и одновременно становиться сильнее.
— Какую роль вы хотите мне поручить?
— Поддержку Ханы. У вас хорошая дальность благодаря [Магии Ветра] и глефе. Мы оба будем помогать Хане и защищать Алиссу либо Роксану.
— Где мы будем жить?
— Мы снимаем роскошный дом рядом с дворянским кварталом, — я стараюсь не смущаться, ведь наш дом немного чрезмерен. — Алисса и Хана убирают и готовят, я помогаю с готовкой. Роксана обеспечивает стабильный доход зельями.
То есть будет обеспечивать, когда закончит с Лунным мхом и у неё появится время варить обычные зелья на продажу.
— Как делится добыча?
— Поровну, без вопросов.
— А если найдём полезный предмет?
— Скорее всего, продавать не станем: денег нам хватает. Вы уже должны знать, что я вполне рассудительный человек. Если всё обсудим, обязательно найдём правильное решение.
Главная угроза распаду отряда — споры о том, кому достанется предмет и что следует продать. Поскольку полезные вещи мы, вероятно, продавать не будем, просто обсудим, кому они нужнее.
— У меня почти нет сбережений и нет снаряжения, способного сравниться с вашим мечом изумрудного клыка.
— Мы можем выдать вам его без каких-либо условий. В конце концов, нам нужно, чтобы вы оставались в живых и помогали нам.
— Ничего себе, это очень щедро.
Я пожимаю плечами.
— Это минимум, который мы должны сделать, ведь самостоятельно копить на хорошее снаряжение вам пришлось бы довольно долго.
Она скрещивает руки и посмеивается.
— Значит, в итоге всё сводится к тому, хочу ли я снова изменить свою жизнь.
— Похоже на то.
— Позвольте лишь добавить, — вмешивается Алисса и улыбается Сиэль. — Вы знаете, что жизнь Вольфа непременно будет интересной. У него уже есть благословение, и я готова поспорить, что когда-нибудь он получит ещё одно.
Я слегка морщусь: преимуществом я бы это не назвал. Сиэль смеётся.
— Интересной — это точно.
Разговор затихает.
— Что ж, в любом случае это всё, что мы хотели сказать. Оставим вас отдыхать.
— Спасибо, что снова навестили меня, мистер Райдер и госпожа Алисса. Поздравляю с помолвкой.
Алисса снова краснеет. Думаю, мне хочется, чтобы от таких слов ты не переставала краснеть никогда.
— Спасибо, — говорю я.
Мы прощаемся и уходим. Всё прошло быстро, и это хорошо, потому что я изрядно нервничал. Затем возвращаемся домой.
Я падаю на диван. Ну и денёк. Сегодня тридцать первый день моего пребывания в этом мире, а у меня уже три невесты, целое состояние и репутация городского героя. Мир, пожалуйста, сбавь темп.
Мои исследования [Перенаправления маны] прервались, нужно наверстать упущенное. Вообще-то сегодня я должен был представить результаты университету. Навык уже повысил уровень один раз, поэтому использовать его снова должно быть проще.
Я закрываю глаза и снова сосредоточиваюсь на расширении души — теперь это даётся легче. Вижу проходящий рядом небольшой поток маны, и он не принадлежит Роксане. Я продолжаю водить вокруг него душой; свободно текущая мана вызывает довольно приятное ощущение.
Я останавливаюсь и несколько раз накладываю на себя [Ветряную броню], чтобы потратить ману. Затем снова медитирую и возвращаюсь к игре с потоком. Замечаю, что он немного изменился: словно суп при медленном помешивании, он начинает следовать за моей душой. Эта мана испытывает к ней некоторое притяжение, но почему так трудно приказать ей войти в меня?
Эта мана ощущается иначе, чем мана Символа, поток Роксаны и поток над деревней гоблинов. Разница тонкая, но теперь я её чувствую: мана Символа казалась «острой», Роксаны — «сладкой», гоблинов — похожей на «грязь», а эта — «безвкусная». Это своего рода идентификация? Сохраняет ли мана частицу «сущности» прежнего владельца? Вполне возможно, ведь эта мана — «утечка», вызванная плохой [Эффективностью маны], а при идеальной эффективности сотворение заклинания становится незаметным.
На самом деле этот поток мне не сопротивляется, и дело, по-моему, не в уровне навыка. Возможно, это мана, созданная самой средой, поэтому у неё нет прежнего «владельца»? Тогда как эффективнее разрушать барьер владельца?
Я поднимаю душу наверх и нахожу поток маны Роксаны. Хочу таким способом «попробовать на вкус» её и остальных. Так, вернёмся к работе. Теперь её поток сопротивляется, и я ощущаю её «сладость» — это точно её мана. У меня появляется идея. Я знаю, что движение — не единственное, на что способна душа. Она может меняться разными способами, которые трудно объяснить. Это как пытаться поднять только одну бровь: мышца есть, ты знаешь о её существовании, но как следует управлять ею не умеешь.
Я продолжаю пытаться изменить душу и замечаю небольшую перемену в потоке. Ага! Значит, я могу, нужно лишь продолжать. Двигайся вот… так… совсем немного… Ближе. Снова дёрнулся. Нужно… согнуть его вот так. Раскрыться… так? О, ещё один рывок, теперь сильнее. Да, примерно… так.
О! Поток больше не сопротивляется; нужно удерживать душу в этой форме. Я чувствую пульсирующую боль. Словно судорога — душа не должна быть такой. Но мана продолжает поступать. Я продержался совсем недолго, однако она пришла ко мне сама, без принуждения. Если развить этот навык, он может стать очень мощным — и немного пугающим. Как держать пистолет без предохранителя, не зная, как стрелять.
Я пытаюсь расслабиться. Ещё нужно создать [Чувство души], чтобы правильно копировать душу и создавать големов. [Наполнение] по сути наполняет предмет душой, которую я создаю во время кислотного трипа. Но я не понимаю, что именно всё это делает, поэтому действовать методом проб и ошибок очень опасно. Я буду постоянно держать включёнными [Чувство присутствия] и [Чувство маны]. Возможно, сумею придумать решение, объединив их: они работают похоже на то, каким должно быть [Чувство души].
Я чувствую поцелуй на губах.
— Вольф, Роксана хочет искупаться. Пойдём вместе, — говорит Алисса.
Я целую её в ответ.
Роксана моет Хану, а затем они обе устраивают для нас представление. Сегодня Хана будет спать одна, поэтому её нужно вознаградить. После церемонии награждения куплю кровать побольше — надеюсь, тогда все смогут спать вместе. К хвосту Роксаны никто прикоснуться не осмелился.
Ночью мы все устали и не отличались изобретательностью: последние дни принесли слишком много эмоций. Я медленно и нежно занимаюсь любовью с Алиссой в миссионерской позе; всё время мы просто целуемся и ласкаем друг друга, пока я не кончаю. Затем так же беру Роксану, но она немного оживляет процесс неожиданными укусами, поцелуями и щипками. Грубой силой, как Хана, она не берёт, зато любит пользоваться обаянием. Я возбуждаюсь и прошу двойной минет. Роксану приходится учить: раньше члена во рту у неё не было.
Сегодня двадцать второе.
Я спал как младенец. Просыпаюсь от того, что Алисса покусывает и облизывает кончик члена, пытаясь повторить утренний минет Ханы. Ничто не делает меня счастливее, чем пробуждение под взглядом этих оранжевых глаз, пока её милое лицо двигается вверх-вниз. Роксана обнимала меня сзади, но спит она крепко и проснулась лишь после того, как я встал. Просыпаясь, я обязательно глубоко целую каждую из них; это подняло настроение Хане после ночи в одиночестве.
Вероятно, весь день уйдёт на переговоры. Все охотники исцелены и готовы, поэтому мы обсудим оплату и распределение добычи. Мне это не особенно интересно, и я эгоистично попросил Алиссу составить компанию. Вообще-то она сама вызвалась первой, но согласиться всё равно эгоистично.
Я решаю призвать птицу и постоянно держать её дома. Буду делиться с ней зрением и осязанием, так что желающие что-то мне сообщить смогут сделать это очень удобно. Заодно это тренировка, чтобы перестать испытывать головокружение при расширении поля зрения. Если я собираюсь быть призывателем, способность одновременно разделять чувства нескольких призванных существ даст большое преимущество.
Мы приходим в зал заседаний гильдии, а там уже спор. Артиллерийский отряд не может определить, кто кого убил: остались лишь обугленные тела, а некоторых даже унесло [Ветряной бурей].
]. Сотрудникам гильдии пришлось пересчитать трупы, оценить число домов, затем примерное общее количество гоблинов и наконец вычесть из погибших число убийств, приписанных артиллерийскому отряду. В итоге они пошли на компромисс и разделили награды поровну.
Остальные убийства подсчитать было проще: тела сохранились, а мы уже представили подробный отчёт. Я не стал спорить о количестве убийств девушек или моих элементалей. Самыми ценными были орки, и убийство Вождя орков приписали мне, хотя голову ему отрубила Хана. Среди ударных сил Алисса заняла четвёртое место по числу убийств, Хана — седьмое, а Роксана оказалась далеко внизу списка, поскольку в основном нас поддерживала.
Всё это время я незаметно гладил хвост Алиссы, пока она не уснула у меня на руках, а ещё играл с её мягкими ладонями. Я совершенно ею опьянён. Такая привязанность нездорова для нас обоих, но мне всё равно.
Заседание пришлось прервать и быстро пообедать неподалёку, потому что оно затянулось до трёх часов дня. Затем мы наконец вернулись домой.
В какой-то момент Роксана и Хана обе гладили птицу, поэтому я сумел не уснуть на протяжении всего заседания и чувствовал себя гораздо лучше, чем ожидал.
Я пью послеобеденный чай и возвращаюсь к работе над [Чувством души]. [Перенаправление маны] пока оставлю как есть: я исследовал многие тайны и думаю, что этого достаточно для хорошего общего описания работы навыка.
Постоянно поддерживать [Чувство маны] и [Чувство присутствия] утомительно. [Чувство маны] работает пассивно, но при активном использовании становится гораздо чувствительнее. Теперь я действительно уверен, что сочетание этих навыков — ключ к [Чувству души]. Я приношу птицу в гостиную и направляю все силы на её восприятие.
Мало-помалу я лучше управляю способностями. Они словно фокусирующая линза: постоянно меняешь поле зрения и получаешь более чёткое изображение. Я начинаю различать детали, которые раньше мог видеть только с помощью души, но, к сожалению, область фокуса остаётся очень-очень маленькой.
Я вижу, как «узоры» души повторяются, затем теряют форму и превращаются в абстрактный хаос. Пытаюсь заглянуть внутрь, но по мере наблюдения всё меняется. Это «мозг»? Постоянное обучение, изменения, создание и разрушение синапсов? Смотреть глубже бесполезно — нужно сосредоточиться на внешних узорах.
— Вольф? Прости, что прерываю, но уже поздно. Пойдём искупаемся вместе, — говорит Алисса.
— Ничего страшного. Жёны для меня важнее работы.
Алисса краснеет.
Она действительно меня прервала, но спешить некуда. Я хочу наслаждаться этими днями, пока боги не втянут нас в следующий конфликт.
Сегодня в ванной я довёл Алиссу до оргазма. Сам не кончил, потому что ночью собираюсь уничтожить Хану. Сочетанием члена, языка, пальцев и стимуляции точки G я заставил Алиссу кричать.
Еда становится всё лучше. Меню контролирует Алисса, а я с радостью помогаю — это действует успокаивающе. Сегодня вечером у нас большой запечённый Драколит, которым Алисса решила повторить блюдо со свадьбы Селины.
— Это… базилик? О-о…
— Что такое, Вольфик? — спрашивает Роксана.
— Одна из этих трав — базилик. Мне нужно узнать какая; я обожаю базилик.
Можно приготовить песто, а если найдём помидоры — капрезе и ещё много всего. Грядёт революция итальянской кухни!
Алисса улыбается. Она любит, когда мы находим что-нибудь, напоминающее мне о Земле.
Затем мы ложимся в постель, и я беру Хану, потом Роксану, затем снова Хану. Эта женщина совершенно ненормальная — возможно, ещё развратнее меня. Анальный секс предлагать ей не стану, потому что сам его не особо люблю, но, судя по развитию её мазохизма, это лишь вопрос времени: теперь она просит душить и шлёпать её.
Хана не хочет позволять мне кончать внутрь. Ей нравится принимать сперму в рот и делиться ею с Роксаной. Когда Роксана не находится в «режиме демона секса», она этого стесняется, но всё равно повинуется: Роксана — игрушка Ханы. Даже представлять не хочу, что она делала бы со мной, будь госпожой вместо меня.
Чтобы не отставать от Ханы, приходится вкладывать очки в силу и выносливость. Я шлёпаю её по лицу, пока она высасывает душу через член. Если так продолжится, получение навыка орального секса — лишь вопрос времени.
Измученный, я засыпаю.
— ТЫ ГРЁБАНОЕ ЧУДОВИЩЕ! — кричит женщина-гоблин.
Её копьё пронзает мне живот. Она вытаскивает его и бьёт снова; я пытаюсь удержать древко, но ладонь разрезает. Сил остановить её нет, и копьё вновь входит в живот.
— А-А-А-А! — кричит гоблинёнок и вонзает нож мне в грудь.
Я пытаюсь схватить нож, но копьё снова пронзает меня, и силы уходят.
Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Прекратите, я не хочу умирать.
Сегодня двадцать третье.
Я снова просыпаюсь одеревеневшим.
— Я больше не хочу видеть кошмары, — говорю я.
Мне дурно и страшно. Эти кошмары слишком реальны. Это не травма, а проклятие.
— Всё хорошо, мы найдём способ с этим справиться, — говорит Роксана и обнимает меня. Она выглядит встревоженной, а Хана — ещё хуже.
— Прости, Вольф, я не знаю, как решать проблемы души, — говорит Хана, опуская взгляд.
— Ты и без того достаточно меня защищаешь. Как сказала Роксана, мы найдём решение. Всё не настолько серьёзно, — утешаю я её.
В подавленном настроении мы идём завтракать; Алисса тоже выглядит обеспокоенной. После еды я прошу её немного побыть со мной, чтобы утром вздремнуть. В три часа дня церемония в замке, и я не хочу выглядеть там плохо.
За обедом Алисса готовит мне крепкий холодный чёрный чай. Найдём лимоны и персики — смогу делать холодный чай; для полного набора останется лишь гуарана и мате.
Затем богини наряжаются, и мы отправляемся в замок.
На Алиссе милое прямое оранжевое шёлковое платье с цветами наверху, на Роксане — опасно короткое чёрное платье готической лолиты, а на Хане — простое красное бархатное платье с глубоким декольте. Мода этого мира совершенно непоследовательна и будто смешивает множество эпох. Я не жалуюсь: для меня все они выглядят идеально.
Добравшись до ворот замка, мы опускаем летающую шлюпку и показываем приглашение стражнику. Появляется протодворецкий и ведёт нас внутрь. Я всё ещё чувствую взгляд стражника на Хане. Она ухмыляется — ей нравится внимание.
Замок представляет собой большую квадратную башню. Для защиты от наземной осады он не предназначен. Это простая башня посреди равнины, построенная для отражения воздушных атак и перехвата мигрирующих летающих монстров. На каждом этаже есть как минимум одна линия противовоздушных осадных машин: парящие металлические скорпионы и баллисты.
Замок выдержал бесчисленные нападения виверн, немало налётов гарпий и других чудовищ и даже атаки драконов размером с дом. Возможно, округлая форма была бы немного эффективнее квадратной, но тогда план этажей не получился бы настолько совершенным. Семья Анара правит городом несколько сотен лет, и её знаменитые практичность и простота заметны на каждом шагу.
Пройдя вторые ворота и большой сад, мы достигаем входа в замок — огромных двустворчатых дверей, украшенных гербом лорда. За ними находится просторный колонный зал. В центре стоят роскошные кресла, обращённые к трону, а вдоль стен — скамьи.
Нам велят сесть в кресла, и мы узнаём среди сидящих других охотников. На скамьи прибывает и рассаживается множество нарядных людей — вероятно, дворян и прочих важных особ. Трон возвышается на нескольких ступенях: большое чёрное кресло с мягкой обивкой, украшенное золотыми мечами и розами.
Примерно через десять минут, похоже, собираются все охотники. Я вижу совершенно здорового Таргуа, гордо шагающего в красивом бархатном костюме с коротким чёрным плащом. Он машет мне, и я киваю. Дворяне тоже перестают входить.
Затем из боковой двери появляются Сильвана, Хааран и его рыцари. На них боевая одежда, но никто не носит шлем. Они становятся перед креслами и преклоняют колени. После этого из-за трона выходит лорд Аларасте в роскошной чёрной шёлковой одежде и чёрно-золотом плаще, волочащемся по полу. Он поднимается и садится на трон. Все встают, кланяются и снова садятся.
— Народ Рабанары! Сегодня мы собрались, чтобы вознаградить отвагу и мастерство, проявленные этой группой охотников и рыцарей, — голос лорда магически усилен.
— Как вам должно быть известно, к западу от нашего города, в глубине Моря Деревьев, мы обнаружили большой лагерь гоблинов. Для их уничтожения была собрана экспедиция из опытных и талантливых отрядов под руководством специально отобранной группы рыцарей и магов, которую возглавил мой собственный сын Хааран Анара.
— Когда экспедиция нашла лагерь гоблинов, открылась поразительная истина. Это был не лагерь, а настоящая деревня почти из двухсот гоблинов с небольшими укреплёнными воротами.
Слышится несколько изумлённых вздохов. Обычный вожак монстров не строит деревянных хижин и укреплений — на это способны лишь производители.
— Хотя некоторые боялись, некоторые хотели уйти, некоторые сомневались в безопасности, а некоторые требовали подкреплений, они не отступили. Они не повернули назад, и все пришли к убеждению, что рискнуть жизнью ради безопасности города — лучший выбор.
Не приукрашивает, значит?
— Они атаковали деревню с великой изобретательностью. Двое магов создали мост в обход естественной стены — утёса, на котором располагалась деревня. После массированного магического удара, ввергшего поселение в хаос, наши храбрые воины пошли в атаку и начали резню. Но увы, их ждал ещё один сюрприз: там находилась группа орков во главе с Вождём орков, который, возможно, тоже был производителем.
Новые вздохи, а затем и шёпот.
— Но они не отступили! Они сражались! Ценой огромных усилий и жизней одного моего рыцаря и одного охотника вся деревня была вырезана, и ни один гоблин или орк не выжил!
Толпа ликует, но лорд поднимает руку, призывая к тишине.
— Когда они, измученные, отступали, то услышали, что лагерь атакуют орки. Некоторые орки не последовали за производителем в деревню и обезумели после смерти своего вожака.
Толпа снова ахает.
— Арьергард защищал лагерь с грозной решимостью. Несмотря на тяжёлые ранения, они удержали его. В итоге погибли лишь два сопровождавших пространственных мага. Теперь огромная угроза двух производителей окончательно уничтожена. — Он поднимает руку, и толпа ликует.
— Теперь настало время вознаградить их усилия.
Он берёт длинный свиток.
— Хааран, мой сын. Как предводителю экспедиции я выражаю благодарность за твои достижения. Как рыцарю награда тебе не положена.
Хааран встаёт и кланяется, затем снова опускается на колено.
— Сильвана, невеста моего сына. Как целителю и магу поддержки экспедиции я выражаю благодарность за твои достижения. Как рыцарю награда тебе не положена.
Сильвана повторяет движения Хаарана, а затем один за другим то же делают остальные рыцари. После этого они отходят в сторону и становятся у колонн возле скамей.
Лорд начинает называть отряды и вручать их лидерам небольшие сияющие металлические медали. На одной стороне изображён городской герб, на другой — маленькие головы гоблина и орка, а также надпись «истреблены» и дата: 23/06/68,599. Затем он перечисляет остальных членов отряда.
— Торгуа, предводитель «Честного щита», арьергарда и защитников лагеря. Благодарю тебя за отвагу при защите лагеря и за жертву, принесённую, когда ты получил тяжёлую рану.
— Вольф «Везунчик» Райдер, предводитель «Гелиоса», ударного отряда. Благодарю тебя за великое мастерство при создании земляного моста, своевременную помощь моему сыну и его рыцарям, огромные усилия в победе над Вождём орков и умение призывать элементалей для поддержки других охотников.
— Зайди ко мне после церемонии, — шепчет Аларасте, вручая медаль.
— Да, милорд, — машинально отвечаю я.
В следующее мгновение я уже сижу. Не помню, как встал или вернулся; в памяти осталось лишь то, как Аларасте передал мне медаль.
— Алисса, член «Гелиоса», ударного отряда и разведчица. Благодарю тебя за великое мастерство, с которым ты уничтожила бесчисленных гоблинов точной стрельбой из лука.
— Ханафурия, член «Гелиоса», ударного отряда. Благодарю тебя за отвагу, с которой ты защищала союзников щитом, и мастерство, с которым рубила врагов мечом.
— Роксана, член «Гелиоса», ударного отряда. Благодарю тебя за великое мастерство магической поддержки не только собственного отряда, но и рыцарей моего сына и других отрядов.
Перечисление продолжается.
— А теперь почтим павших. Фааран, рыцарь города, погиб в бою от рук обезумевшего Вождя орков. Твои усилия будут помнить, семья получит награду, а честь в загробной жизни тебе обеспечена.
— Тарсуан, сопровождающий пространственный маг, погиб в бою, защищая лагерь от орков. Твои усилия будут помнить, семья получит награду, а честь в загробной жизни тебе обеспечена.
— Картаан, сопровождающий пространственный маг, погиб в бою, защищая лагерь от орков. Твои усилия будут помнить, семья получит награду, а честь в загробной жизни тебе обеспечена.
— Орнштейн, член «Акроса», ударного отряда, погиб в бою перед воротами деревни, получив семь ударов копьями в грудь. Твои усилия будут помнить, семья получит награду, а честь в загробной жизни тебе обеспечена.
— И наконец, первоначально за это истребление полагалась награда в одну золотую монету каждому участнику. Но с учётом того, насколько опаснее оказалась битва, и в знак признания жертв всех участников каждый получит в награду десять золотых монет!
Раздаётся несколько потрясённых возгласов.
— В течение двух дней городские глашатаи будут объявлять имена всех участников, чтобы народ узнал о вашей отваге. На этом церемония завершена. Наслаждайтесь собранием и небольшим праздником, устроенным для вас, храбрые охотники.
Лорд встаёт и покидает зал, а множество протодворецких и служанок выносят длинные столы и множество простых блюд. Всё едят руками и стоя — похоже, буфет с самообслуживанием существует и здесь.
Мой желудок, казавшийся стальным, начинает расслабляться. Я ненавидел эту церемонию. Чувствую некоторую гордость, но всё равно её ненавидел — боязнь сцены. Награду гильдия выдала вчера, так что теперь об этой экспедиции мы слышим в последний раз. Правда, мне ещё предстоит поговорить с лордом.
Я вижу, как немало авантюристов беседуют с дворянами. Наверное, в этом и смысл церемонии — дать авантюристам возможность сделать первый шаг к рыцарству. Я изо всех сил держусь в стороне: пока не хочу связываться с высшим обществом.
Немного поев, я замечаю в углу зала появившегося лорда. Теперь на нём гораздо более скромная чёрная одежда и нет плаща.
Алисса берёт меня за руку и ведёт к лорду. Ох ты ж, я уже чувствую, как его взгляд прожигает меня насквозь.
— Мистер Райдер. Рад снова с вами встретиться, — на его лице мелькает улыбка, после чего возвращается невозмутимое выражение.
— Я-я тоже рад встрече, милорд, — торопливо повторяю то, чему меня научила Алисса.
— Судя по отчётам, вы не только спасли возлюбленную моего сына, но и хорошо с ним взаимодействовали и, возможно, спасли ему жизнь. Не думаю, что даже он сумел бы в одиночку справиться с Вождём орков.
— В-вы так думаете? Я-я всего л-лишь исполнял д-долг, — заикаюсь я.
— А долг должен быть вознаграждён. Скажите, есть ли у вас какое-нибудь желание? Я хотел бы вас наградить.
Я застываю. Ох ты ж, даже Алисса к этому меня не подготовила. О чём разумно просить лорда? Прямо сейчас мне нужно лишь одно.
— Т-тогда, возможно, г-городской пропуск? П-постоянно проходить таможню очень неудобно.
На самом деле необходимость скрывать отсутствие [Инвентаря] заставляет меня страшно нервничать при каждом въезде в город и выезде из него.
— Это можно устроить. Однако избежать обычной проверки гильдейской карты вы не сможете, вы понимаете? — его взгляд пронзает меня ещё сильнее.
— Д-да, я п-просто хочу тратить меньше времени н-на таможне, — с трудом выдавливаю я.
— Понятно. Я могу оформить пропуск, действующий на территории всей империи; это будет более достойный дар. Кроме того, если вас поймают на контрабанде хотя бы одного предмета, независимо от его ценности, пропуск немедленно аннулируют. Вы понимаете?
— Да! Полностью!
— Тогда всё будет устроено, — на его лице снова мелькает улыбка, и он уходит.
От схлынувшего давления мне хочется рухнуть. Какой странный человек. Никогда бы не подумал, что он станет общаться со мной настолько прямо.
— Это прекрасный подарок, Вольф, — говорит Алисса, пытаясь меня приободрить.
— Можешь называть меня «Вольфиком»?
— А-а… да… В-Вольфик…
Уф, моё сердце. Настроение вернулось.