Теперь, когда основная часть моей подготовки в [Божественном языке] завершена, я хочу исследовать действие навыка. Я знаю, что он способен воздействовать на души, но ещё и может искривлять реальность. Стоит мне прошептать Хане: «Твой меч нерушим», — и это действительно может стать правдой. Правда, придётся вложить в навык гораздо больше нынешних 20 очков, которые я готов ему выделить, но, возможно, с мелочами вроде «этот замок открыт» получится и так.
— Можешь показать, как ты изменяешь реальность с помощью [Божественного языка]? — спрашиваю я.
Кирос перестаёт поглаживать эспаньолку. — Мальчик, это опасно.
— Знаю. Но я хочу научиться.
Кирос хмурится и опускает взгляд. Похоже, учить меня этому ему совсем не хочется.
— Мальчик, если когда-нибудь решишь изменить реальность, начни с малого. С очень, очень малого, — говорит он усталым взглядом. — Если что-то пойдёт не так, твоя смерть будет далеко не худшим исходом. Из-за одной глупости может погибнуть множество людей.
— Я очень осторожный человек. Но ещё и очень любопытный.
— Это заметно. — Он криво улыбается, затем вздыхает и продолжает: — Секрет изменения реальности заключается в визуализации, как и в обычной магии. Чем больше ты знаешь, чем подробнее способен представить желаемое, тем надёжнее сможешь изменить реальность.
— Не забывай: ты подчиняешь своей воле законы физики и магии. Если не понимаешь, что делаешь, последствия могут оказаться хаотичными. Например, если попросишь «создать свет», навык не сотворит [Духовный свет] или пламя. Он просто создаст источник света — без массы, топлива, маны и всякой логики. Настоящий источник света, подчиняющийся законам физики или магии, не появится, пока ты не задашь это прямо.
— Чтобы безопасно создать предмет, необходимо представить каждую мельчайшую его составляющую. Не думаю, что на такое способен даже император.
Понятно. Открыть замок будет не так просто, если я не знаю, как он устроен. Но у императора нет моих знаний о Земле и физике.
— Я понимаю. — Я опускаю голову. — Злоупотреблять этим не стану. Клянусь, буду предельно осторожен во всём, что делаю.
Целую долгую минуту он смотрит на мою склонённую голову. Возможно, думает, что, если не научит меня, я начну экспериментировать сам. Признаться, такой вариант действительно существует.
— Хорошо, — наконец говорит он, и я поднимаю голову. Кирос достаёт маленький платок, сминает его и кладёт на стол. — Представь, что эта ткань начинает воспламеняться. Не что она уже горит, а именно загорается, словно кто-то держит под ней [Огненный шар].
— Представь, как каждое тончайшее волокно внезапно вспыхивает обычным огнём, который пожирает материю и оставляет после неё пепел. Сосредоточься на крошечном участке — этого должно хватить, чтобы ткань загорелась.
Я сосредотачиваюсь. Огонь — быстрое окисление вещества в химической реакции с выделением тепла и света. Кислород, топливо, нагрев, цепная химическая реакция.
— Теперь произнеси: «Этот платок загорится».
Я готовлюсь. Сейчас в навыке всего 10 очков, так что меня вот-вот начнёт тошнить.
"Этот платок загорится", — произношу я, применяя навык.
Фух! На платке внезапно вспыхивает маленькое пламя.
Мне становится невыносимо плохо. Зрение решает, что происходящее нереально, и все цвета закручиваются друг в друга; желудок получает чужую посылку и пытается вернуть завтрак отправителю; мозг отвергает эту реальность, уходит домой, в свою берлогу, садится за компьютер и тихонько выдыхает каждый раз, когда видит мем; мышцы объявляют забастовку и требуют отпуска на тайском курорте с массажем и счастливым концом.
Губы Кироса складываются звёздочкой. — Что? — слабым голосом произносит он.
— Что? — переспрашиваю я, едва удерживаясь в реальности.
— У тебя не должно было получиться так быстро. — Он тушит платок, применив [Призыв воды].
— Ну… получилось. — Я пожимаю плечами и стону от кровавой революции, развернувшейся внутри моего тела. Наверное, не стоило с первой же попытки делать всё всерьёз.
Кирос с тихим «пуф» достаёт два красных зелья и катит одно ко мне.
— Выпей. Поможет от отдачи. Ты не ранен, просто магия помогает миру стабилизироваться.
В глазах двоится, но мне всё же удаётся схватить зелье здоровья и осушить его. На вкус как мёд. Через несколько секунд по телу проходит волна и смывает захватившую меня вязкую муть.
— Это было очень странно, — говорю я. — Гораздо, гораздо хуже обычной отдачи или отравления мановым излучением.
— Излучением? — Он приподнимает бровь.
— Отравлением из-за утечки маны во время сбора.
Он понимающе кивает. — Так вот, это отдача от плохо сформированного изменения реальности. Теперь ты понимаешь, насколько это опасно. Даже такое простое горение заставило почувствовать дурно и меня.
— Понимаю. Спасибо, что показал.
Он несколько раз кивает. — В общем, больше показывать почти нечего. Делается это именно так, а улучшить результат можно только развивая [Божественный язык] или способность к визуализации.
Я спокойно сосредотачиваюсь на голосовом вихре. На сегодня с меня хватит отравлений.
На занятии по магии пространства у нас свободная практика. Теория закончилась, и теперь до выпускного — единственного — испытания мы должны повторять пройденное. Мне приходит в голову инвертировать [Гравитационный удар] и попробовать взрывать людей изнутри. Возможно, я смогу научить этому Роксану, чтобы усовершенствовать её [Взрыв].
Я активирую [Телекинез]. Поскольку я на глазах у всего класса, приходится произносить заклинание вслух. Я упражняюсь в уклонении, скользя назад.
— Впечатляет, — говорит профессор Людвик, гном. — Ты собираешься включить это в своё боевое искусство?
— Именно.
— Как необычно. Большинство предпочло бы применить [Полёт] и сражаться на расстоянии. Покажешь мне стиль, когда создашь навык. Кстати, разве это будет не третий созданный тобой навык?
В ответ мне остаётся лишь криво улыбнуться.
— Три новых навыка и возрождение заброшенной школы магии. Какой же вы удивительный человек, господин Райдер, — продолжает он с ухмылкой, поглаживая длинную белую бороду. — Впрочем, вас благословила Богиня Знаний.
— Непременно покажу вам, профессор. На ваших занятиях я узнал больше всего, так что хотя бы это я вам должен. — Я слегка улыбаюсь.
Профессор остаётся весьма доволен моими словами и в приподнятом настроении идёт дальше.
— Давай устроим представление для Сиэль и Лины, — говорю я Алиссе по дороге домой.
— Будто тебе вообще нужно спрашивать, — отвечает она.
В ванне я медленно мою тело Алиссы: мягкую кожу, милые груди, тонкие руки, очаровательные ушки, пушистый хвост. Движения медленные и уверенные — достаточно сильные, чтобы доставлять удовольствие, но не причинять боль. Я применяю [Массаж] к её хвосту, время от времени очень нежно потягивая его. Она, как обычно, закрывает глаза и едва не засыпает.
Я запрокидываю её голову и целую, пока намыленная рука скользит по телу, а её язык лениво играет с моим. Я разминаю и снова и снова сжимаю груди; они легко выскальзывают из мокрых ладоней, и каждый раз, когда соски оказываются зажаты, а потом срываются, по ней пробегает волна удовольствия и она тихо стонет.
Я прерываю поцелуй, обнимаю её одной рукой и укладываю голову себе на плечо. Другой берусь за щёку и смотрю в глаза, которые сонно моргают. Провожу ладонью от щеки вверх, снова лаская волосы и ухо. Она мурлычет и закрывает глаза.
Я опускаю её на пол, приподнимаю бёдра к своему рту и принимаюсь за дело. Она мгновенно просыпается: ноги дрожат, а ступни вытягиваются, словно в пуантах. Алисса хватает меня за голову и прижимает глубже, и я проникаю в неё языком.
Мокрый хвост бешено виляет и хлещет меня по животу. Её глаза закатываются, белки показываются из-под поднявшихся век, и всё тело содрогается в оргазме. Бёдра сжимают мою голову, рот широко раскрывается в беззвучном крике наслаждения.
Я опускаю её бёдра себе на колени, и она обхватывает руками мою шею. Я вхожу в неё, а её язык вторгается мне в рот, отыскивает мой и жадно сосёт, словно она хочет проглотить меня целиком. Её бёдра трутся о мои, а внутри она горячее, чем когда-либо.
Мы двигаем бёдрами навстречу друг другу, удваивая расстояние, которое мой член проходит в её киске. Указательным пальцем каждой руки я вхожу ей в зад, и вскоре мой ствол покрывается выделениями от очередного оргазма.
Я раздвигаю её зад пальцами, а она крепко сжимает меня внутри, наслаждаясь короткими вспышками боли вместе с удовольствием. Ощущения контрастируют и усиливают друг друга: острое и свежее, горькое и сладкое, насыщенное и мягкое.
Она разрывает поцелуй и крепко обнимает меня. Ногти впиваются мне в спину, даря собственную смесь боли и удовольствия. Она тяжело дышит мне в ухо, а стоны проникают глубоко в разум и сжимают сердце.
Я смотрю на ванну и вижу, что Сиэль не находит себе места, чувственно покусывая губу. Её рука отчаянно движется под водой, порождая ритмичные волны мастурбации. Рядом сидит Лина и смотрит на непослушную руку Сиэль и туда, куда та направляется. Вдруг Лина оборачивается ко мне, и я ухмыляюсь.
Я прижимаю Алиссу и вхожу в неё так глубоко, как только могу. Семя затопляет её лоно, и мне хочется отключить Кольцо плодородия. Кажется, у меня всерьёз развивается фетиш на оплодотворение.
Лина снова поворачивается к Сиэль и встаёт. Сиэль замечает её и смотрит в глаза, но не прекращает ласкать себя. Они долго не отводят взгляд друг от друга. Наконец Лина решается схватить Сиэль за голову и поцеловать.
Рука Сиэль продолжает двигаться, а язык немедленно отвечает и вторгается в рот Лины. Свободной рукой она притягивает Лину ближе и раздвигает ноги. Трётся киской о её ногу, пока обе целуются дико и небрежно. Они словно соревнуются, кто кого проглотит.
Свободная рука Сиэль отпускает талию Лины, и один палец входит в её киску. Внутри Алиссы я снова твердею и начинаю двигать бёдрами. Поворачиваюсь вполоборота, чтобы мы оба могли наблюдать за Сиэль и Линой. Теперь уже Хана и Роксана отчаянно и молча мастурбируют.
Алисса звонко смеётся, а я вытаскиваю пальцы из её зада и начинаю аплодировать. Она выкрикивает девушкам ободрения, призывая трахаться сильнее. Похоже, это действует: Сиэль внезапно разрывает поцелуй, хватает Лину за талию, поднимает и впивается ртом в её киску. Лина обхватывает ногами голову Сиэль и цепляется изо всех сил, испугавшись высоты.
Хана и Роксана тоже начинают кричать и подбадривать.
— Лижи, лижи, лижи, лижи, лижи! Лижи эту ки-и-иску! — орёт Хана.
Ноги Алиссы снова дрожат, ступни вытягиваются вперёд в очередном оргазме. Я кончаю одновременно с ней, переполняя её лоно. Из-за спермы влажные звуки становятся ещё грязнее, пока наши бёдра хлопают друг о друга.
Лина мяукает, кончая Сиэль в рот. Та сразу опускает её, и они снова целуются. Лина жадно хватает большие упругие груди Сиэль и разминает их, как это делаю я.
Лина отстраняется и впивается зубами в киску Сиэль, заставляя её вскрикнуть.
— А-а…! Не кусай! — умоляет Сиэль.
— Кусай! Кусай клитор! — кричит Хана.
Сиэль теряет равновесие и упирается руками в стену. Она опускает бёдра на край ванны, пока ноги дрожат. Пальцы цепляются за бортик, и вся её хватка ходит ходуном.
Лина не знает пощады: раздвигает чёрные губы Сиэль и пожирает свою добычу, словно умирающая с голоду. Её рука без остановки входит и выходит из Сиэль. Над губой появляется маленький влажный «усик», а по выражению лица Сиэль я могу лишь догадываться, что вытворяет язык Лины.
Сиэль зажмуривается и морщится, ноги поднимаются из воды и сгибаются. Она раскрывает рот и наконец даёт голосу вырваться наружу.
— А-А-А-А-А-А-АХ…! — В мощном оргазме у неё сводит пальцы ног, и она кончает Лине на язык.
Лина замедляется и отстраняется от киски Сиэль. Облизывает губы и пальцы, озорно улыбается, затем приближается и целует её. Языки вновь страстно переплетаются, хотя обе уже устали.
Лина разрывает поцелуй и крепко обнимает Сиэль, зарываясь лицом в шоколадные груди. Я в третий раз кончаю внутрь Алиссы и обессиленно падаю.
— Так что, устроим оргию на шестерых? — спрашивает Роксана.
Сиэль словно впала в ступор и лишь обнимает Лину в ответ; обе погружаются в ванну. Хана выходит из воды и идёт к Алиссе, облизывая губы при виде угощения между её ног.
— Может быть… — застенчиво отвечает Лина.
У Аой выработалось шестое чувство на секс: едва мы заканчиваем, она внезапно просыпается. Её когти распутываются с когтями Гифи, и она плывёт к бортику.
Хана быстро высасывает сперму и соки с моего члена. Затем я забираюсь в ванну и обнимаю Аой. Она лижет мой подбородок и сворачивается на груди, пока я глажу её вдоль позвоночника.
— Да, Сиэль, я разрешаю тебе завести романтические отношения с моей рабыней, — говорю я с ухмылкой.
Сиэль резко приходит в себя и широко раскрытыми глазами смотрит на меня.
— Я… я… — Её рот несколько раз открывается и закрывается. — Я буду о ней заботиться.
— Будешь, — низко произносит Лина и хихикает.
Она тянет меня за руку к Сиэль, затем садится между нами, прелестно улыбаясь, пока наши руки переплетаются. Наконец она получила желаемое.
Когда Хана заканчивает уборку, Алисса остаётся без сил и едва дышит. Она медленно поднимается с пола, подходит к нам, обнимает мою свободную руку и кладёт голову на плечо. Закрывает глаза и почти сразу засыпает.
— Наверное, мы самая извращённая семья в истории, — говорит Сиэль и фыркает. — Хотя, возможно, семья императора всё же извращённее.
Вечер проходит в общей куче объятий, а Лина использует нас обоих как личные подушки. Сиэль неловко чувствует себя рядом с ней, но малышка берёт инициативу в свои руки и ни на шаг её не отпускает.
Сегодня 17-е число.
Лина радостно выдаивает меня и делится с донельзя смущённой Сиэль.
Сиэль сглатывает и хмурится. — Что это за одержимость спермой? — спрашивает она.
Глаза Лины мечутся между мной и Алиссой. Мы смотрим на неё, ожидая ответа.
— Она вкусная?.. — неуверенно отвечает Лина.
— Ги.
— Нечестно, вылезай из моей головы. — Она сворачивается клубком и сердито смотрит на самодовольного Гифи.
— Ги-и-их.
Лина ещё несколько секунд сверлит Гифи взглядом, но всё-таки сдаётся: — Ладно… Это кажется грязным, развратным и возбуждающим. Словно я развращаю её и превращаю в шл…
— Достаточно, больше я ничего слышать не хочу, — перебивает Сиэль и поспешно выходит из комнаты.
Лина прячет лицо в коленях, её уши краснеют.
— Гихихихихихи! — Гифи катается по кровати, громко смеясь.
— Что ж, я с Линой согласен, — говорю я, и она стонет от досады.
— Что, та-ко-е, раз-вра-ще-ни-е? — спрашивает Сьюзи.
— По-вре-жде-ни-е? — спрашивает Тед.
— Нет, это образное выражение, — отвечаю я. Големы непонимающе склоняют головы. — Оно передаёт чувства. Вы ничего не чувствуете, поэтому не понимаете.
— Да, — хором отвечают големы и кивают.
Мои [Уклонение] и [Контроль маны] повысились на 1 (теперь 5+6 и 0+14), а ещё я освоил [Мытье] с 1 очком.
Утро я провожу за изучением «Карты души», составленной девушками. Сначала они задали оси ориентации и взяли мозг за единицу измерения, поэтому шкала карты указана в «сорейнах» — соул брейнс.
Сиэль разработала структуру и написала большую часть текста; почерк у неё прекрасный. Алисса оказалась искусной рисовальщицей: методично и очень точно зарисовала увиденное. Остальные девушки в основном исследовали душу Алиссы, пока наносили ей порезы.
Карта ещё далека от завершения, особенно в части кожи. Буквально вся наша кожа растянута по поверхности сферы, поэтому искажения могут быть очень сильными. Есть и множество «мёртвых зон», где вообще нет никаких структур: разрывы непрерывности кожи. Интересно, влияют ли эти разрывы на физическую кожу.
— Тебе понравилось? — буднично спрашивает Алисса, хотя хвост у неё виляет.
— Очень, — отвечаю я и улыбаюсь ей. — Я тебя люблю.
— И я тебя. — Она чмокает меня в нос.
— И тебя тоже! — кричу я Сиэль, которая снаружи отрабатывает [Правосудие].
Сиэль поднимает голову и улыбается, затем снова сосредотачивается на тренировке.
Я подхожу к окну и смотрю на Сиэль. Её ладонь слабо светится, однако я чувствую исходящую от неё огромную «угрозу». Это похоже на миг, когда видишь рычащую на тебя собаку и думаешь: «Чёрт, сейчас меня разорвут». Возникает инстинктивное желание бежать.
Сиэль сосредотачивается на руке, и я вижу, как свечение медленно отделяется. Оно образует бледный клинок, парящий рядом с ладонью. Затем она выдыхает, и свет возвращается в руку.
Она вытягивает ноги и ложится на траву. Рядом стоит Хана и рубит воздух, а размытая копия одновременно наносит удар в другом направлении.
— Размытость уменьшилась. Если ударишь достаточно быстро, противника легко будет сбить с толку, — говорит огненная Роксана. Она парит над Ханой и медленно опускается.
— Но это сработает только один раз. Мне нужно, чтобы получилось идеально, — отвечает Хана и наносит новый удар.
— Может, ей не хватает «Восприятия»? — спрашиваю я Алиссу.
— Хм… Думаю, дело в недостатке контроля. Хана, тебе стоит больше заниматься по упражнениям на ОМ и «Магическую силу», — говорит Алисса.
— Хорошая мысль. — Хана садится на землю и сразу погружается в медитацию.
Роксана взмывает в небо и с тяжёлым грохотом приземляется. Пламя эффектно расходится и лижет траву, но не излучает тепла. Из этого «спецэффекта» Роксана появляется на четвереньках и гордо выпрямляется.
— Попробуй приземляться на три точки. Поза на четвереньках выглядит как-то… э-э… не круто, — говорю я.
— Что? — переспрашивает Роксана.
Я показываю, и она отвечает протяжным: «О-о-о».
— И правда выглядит круче, хотя коленям достаётся, — говорит она.
— Вот именно. А в твоей мантии это ещё и неудобнее, — отвечаю я.
ВУ-У-У-У-У-У-У…
Начинает выть сирена воздушной тревоги. Я вздрагиваю от неожиданности и замираю.
Сиэль резко выпрямляется и кричит: — Гарпии!
Я убираю големов в «Предметы», и мы все быстро облачаемся в доспехи.
— Сиэль, приведи Лину. Всем держаться вместе, пока мы с Алиссой проверим гильдию охотников. Для связи воспользуюсь литографом, — говорю я.
Девушки кивают. Я с тихим «пуф» достаю для Сиэль лодку и сажусь верхом на Алиссу.
В гильдии охотников царит такой же хаос, как во время нападения виверн. Перед зданием выставили множество столов, за которыми служащие находят названия отрядов и места их назначения.
Моё внимание привлекает сияющая лысина, и я замечаю гильдмастера Сайласа. Он один раз кивает мне и продолжает поглаживать великолепную белую бороду.
Пока я отвлёкся, Алисса подвела меня к Кармен. Увидев нас, та одаряет меня очень обаятельной улыбкой. Очередь охотников движется быстро, и вскоре подходит наш черёд.
— Отряд «Гелиос»: поддержка дворянства, вторая внутренняя башня, — говорит Кармен, а затем слегка обеспокоенно смотрит на меня. — Удачи. Даже если будете сражаться среди дворян, опасность всё равно велика.
— Спасибо за заботу, — отвечает Алисса, и мы уходим.
Люди спешат по домам. Вокруг царит слегка организованный хаос: стража следит, чтобы все двигались по правой стороне дороги. Получайте, британцы: даже в фэнтезийных мирах правая сторона — правильная.
Наш путь ведёт в трущобы, поэтому мы ждём в сравнительно безопасном месте. На литографе я пишу девушкам: «Идите ко мне. Мы направляемся ко второй внутренней башне».
Через некоторое время перед нами приземляется хлипкая лодочка с остальными девушками, после чего мы идём к башне.
Трущобы стали трущобами из-за невероятной опасности жизни у южной стены. Именно на неё всегда нападают монстры, поэтому недвижимость там обесценивается. Если чудовища преодолеют стену, дома с большой вероятностью будут полностью разрушены в бою. Квартал знати и дорогие дома расположены у северной стены.
Город быстро превращается в город-призрак, где слышны лишь непрерывный топот сапог и звон доспехов. Жители уже заперлись в собственных подвалах.
Через несколько минут быстрой ходьбы мы достигаем второй внутренней башни — огромного круглого сооружения из сине-серого кирпича. Неподалёку проходит главная дорога к южным воротам. Ими пользуются только военные, поскольку никому не хочется пересекать трущобы лишь ради того, чтобы выйти из города.
У башни установлена довольно строгая охрана. При входе стражники проверяют наши удостоверения и сверяют их со списком допущенных авантюристов.
Мы входим и поднимаемся по лестнице. На нижних этажах находятся только хорошо вооружённые бойцы ближнего боя, средние этажи пустуют, а на верхних за бойницами расположились лучники и маги. На самом верху пространства для передвижения вдвое больше, чем ниже, и установлено несколько выдвижных прямоугольных деревянных щитов, за которыми можно укрыться.
На зубцах я вижу Сильвану, Нононью и нескольких хорошо вооружённых мужчин и женщин. Нононья призывает второго элементаля ветра; тот выглядит как добродушная зрелая женщина-кролик.
Сильвана замечает нас и машет рукой, когда мы приближаемся.
— Хороший денёк для боя, не правда ли, господин Райдер? — с широкой улыбкой спрашивает Сильвана.
— Я бы сказал, что хороших дней для боя не бывает. Но если уж сражаться необходимо, такой солнечный день подходит идеально, — отвечаю я и слегка кланяюсь.
Нононья заканчивает заклинание, и появляется ещё одна зрелая женщина-кролик-элементаль.
— Приве-е-ет! — приветствует она нас с безудержной радостью; кроличий хвост бешено дёргается.
Пока девушки обсуждают жуткие способы выпотрошить гарпий, я изображаю чтение заклинаний и призываю 3 элементалей ветра и 2 элементалей огня.
С вершины башни хорошо виден лес. Размер этих деревьев неизменно восхищает и пугает меня. Такое чувство называется «мегалофобией».
Я вижу множество юношей и девушек, занимающих позиции вдоль стены или выходящих на поле перед воротами. У всех большие щиты и копья. Гарпии либо пойдут на самоубийственный штурм, либо осыплют нас слабыми дальними атаками, поэтому большинству солдат достаточно будет пригнуться и переждать.
Маги возводят по всему лугу крупные каменные сооружения — там разместятся целители. Хатара останется в одном из таких укрытий, но внутри города.
Большинство солдат — жители трущоб: служба в страже является одной из самых прибыльных работ для обездоленных. Бесплатное обучение боевым искусствам, возможность повышать уровень и получать навыки, бесплатная еда, а некоторые даже живут в казармах — если выживут. Любопытно, что большинство городских проституток тоже служат в страже: дружба со стражниками обеспечивает защиту, а подработка во время дежурства приносит дополнительные деньги — слишком выгодно, чтобы отказываться.
— Ваши элементали, несомненно, впечатляют, — раздаётся голос у нас за спиной.
Я оборачиваюсь и вижу высокого, могучего, словно медведь, мужчину с каштановыми волосами в полных латах. На каждой руке у него по два золотых наруча, а под мышкой он держит шлем с красным плюмажем.
— Капитан Энтоли прибыл для несения службы, — говорит он и коротко кланяется Сильване. — Я отвечаю за эту башню. Полагаю, вы — отряд «Гелиос»?
— Да, — отвечаю я.
— Раз вас запросили Ризеки, полагаю, вы знаете, что делаете. — Его взгляд становится суровым. — Поэтому позволю вам действовать по своему усмотрению. Но за безопасность знати отвечаю я, и когда придёт время, вы будете подчиняться мне. Ясно?
— Ясно, — отвечаю я.
Он кивает нам и направляется к вновь прибывшим. Появляются две группы — каждая проходит через [Врата]. Первая — незнакомая мне дворянская семья со своими рыцарями; вторая — Хорват, Хелена, Лайл и двое закованных в латы рыцарей с огромными щитами.
— Вольф! Наконец-то нам предстоит сражаться вместе, — говорит Лайл, и мы пожимаем руки. Он и его семья с восхищением разглядывают элементалей, после чего приветствия продолжаются.
— Великолепные элементали. И женщины, — с ухмылкой говорит Хелена.
— Не засматривайся, дорогая, а то господину Райдеру это может не понравиться, — говорит Хорват.
На обоих ослепительно блестящие чёрные мантии, под которыми видны доспехи из чёрной чешуи. Миниатюрная женщина и злодейского вида мужчина даже в броне смотрятся превосходно.
Рядом с Хорватом парит маленькая мрачная полупрозрачная женщина. У неё 4 прозрачных крыла, которые бьются так быстро, что видны лишь размытые пятна. Тело состоит из тёмных облаков, время от времени озаряемых молниями. [Дух электричества].
Вокруг Хелены кругами «плавает» по воздуху маленькая водяная русалка. У неё милое лицо, волосы из водорослей и трезубец из коралла. Время от времени она тихо хихикает. [Дух воды].
— Разве ты не должна быть с Хаараном? — спрашиваю я Сильвану.
— С ним всё будет хорошо. А я предпочитаю по возможности оберегать мою милую Ноно, — отвечает она и гладит одно белое кроличье ухо Нононьи.
Ожидая нападения, мы обсуждаем тактику. Хорват и Сильвана уже сражались вместе, поэтому только нашей группе нужно познакомиться со способностями остальных.