— Конечно, входи, — отвечаю я.
Хана украдкой в последний раз целует Сиэль и отпускает её.
Кляйн открывает дверь и тут же замирает. Перед ней слегка растрёпанная Сиэль натягивает штаны, а не менее растрёпанная Хана пялится на её пышную шоколадную задницу. Кляйн качает головой и входит.
Она сбрасывает плащ, и от того, что скрывалось под ним, кровь устремляется к моему члену. На ней крайне откровенный наряд — нечто вроде сексуальной традиционной ночной одежды? Слегка прозрачный синий лифчик, сквозь который едва проступают соски; вокруг — ещё более тонкая и прозрачная ткань, открывающая подтянутый живот и немного декольте; снизу — синие прозрачные шаровары, демонстрирующие белые трусики.
— Пожалуйста, располагайся, — мягко говорит Алисса и указывает на одну из кроватей.
Натянуто улыбнувшись, Кляйн слушается и садится на край самой дальней кровати.
— Ты чего? Иди сюда! — говорит Хана и хватает Кляйн. Та от неожиданности цепляется за Хану, даже обвивает хвостом её шею. Хана берёт её на руки, словно принцессу, и осторожно усаживает рядом со мной.
Теперь, когда Кляйн сидит рядом, я чувствую исходящий от неё очень сильный цветочный аромат. Ещё замечаю, что сегодня её волосы особенно шелковистые, губы соблазнительно блестят красным, ногти безупречно ухожены, а кожа кажется гладкой, как у младенца.
Роксана по собственной инициативе слезает с моих колен, и девушки образуют круг вокруг нас с Кляйн.
Я беру Кляйн за руку и целую её. Кожа очень мягкая и слегка сладковатая на вкус из-за знакомого эльфийского средства по уходу, которое, как я знаю, предназначено для использования во время секса.
Кляйн вдыхает, и я замечаю, как от тревоги дрожит её челюсть.
— Тебе не нужно бояться, — говорю я низким голосом.
Благодаря [Связи] я знаю, что Аой и Алиссе нравится, когда я говорю именно таким тоном.
Я покрываю её руку поцелуями, постепенно поднимаясь к шее. Запах духов усиливается, и в нём проступает едва заметный молочно-кокосовый оттенок.
Я обхватываю её лицо ладонями и пристально смотрю в затуманенные карие глаза.
— Чего ты хочешь от нас? — мягко спрашиваю я.
Её дыхание учащается, и я чувствую лёгкий мятный запах изо рта. — Н-ну… я хочу тебя…
— Не меня. Нас. Принимая меня, ты принимаешь всех нас.
Она оглядывается, и девушки одаривают её разными улыбками. Алисса и Хана улыбаются как хищницы, Роксана — тепло, Сиэль и Лина — застенчиво. Аой скалится так широко, что Кляйн смеётся и спрашивает: — Что, даже Аой участвует?
— Если захочешь ты и захочет она, — отвечаю я.
— Я люблю целоваться, — говорит Аой и изображает пожатие плечами.
— Ну? — Я притягиваю лицо Кляйн к своему. Теперь мы так близко, что соприкасаемся носами.
Она глубоко вдыхает, набирается смелости и произносит: — Я х-хочу стать частью твоего гарема… временно.
— Это всё, что нам нужно было услышать. — Я запечатываю её губы своими и вторгаюсь языком в рот. Наши языки трутся друг о друга, посылая по телам разряды жадного наслаждения. Её язык отдаёт мятой, и мне хочется ещё.
Я передаю удовольствие от поцелуя Алиссе и Аой, но приказываю Алиссе не мастурбировать.
"НЕТ! ВОЛЬФИ!— тут же возмущается Алисса у меня в голове.
"ПОДЧИНЯЙСЯ МНЕ, ПЛЕМЕННАЯ СВИНОМАТКА!"
Алисса протестует так яростно, что, когда её раздражение просачивается через связь, я едва не прикусываю язык Кляйн.
Остальные девушки начинают раздевать Кляйн, и вскоре её груди предстают перед всеми. Правда, ненадолго: Лина и Роксана тут же принимаются их сосать.
Мне даже говорить ничего не приходится — девушки сами помогают доставить удовольствие моей новой игрушке. Как же хорошо они меня знают.
Наш поцелуй прерывается, когда Хана и Сиэль снимают с Кляйн штаны и трусики. Её мясистые губы уже блестят от влаги.
Одновременно раздеваюсь и я, выпуская на свободу эрекцию. Взгляд Кляйн тут же приковывается к ней, и она облизывает губы.
Я хватаю её за голову и опускаю к члену. Без малейших колебаний она берёт его в рот и начинает сосать. Неопытность очевидна, но её нетерпеливый язык возбуждённо трётся о головку, выпрашивая мою сперму.
Хана и Алисса, изнывающая от крайнего возбуждения, шепчут советы в круглые обезьяньи ушки Кляйн. Остальные девушки раздеваются и начинают мастурбировать.
— Вам нравится? Нравится смотреть, как другая женщина сосёт мой член? — спрашиваю я остальных.
Сиэль и Лина молчат, не отрывая глаз от киски Кляйн и разинув рты. Роксана застенчиво кивает и облизывает губы; её взгляд мечется между киской, анусом, сосками и ртом Кляйн.
— Ещё как, блядь, — отвечает Хана, а Алисса протяжно стонет, ощущая через [Связь].
— Хочу целоваться! — просит Аой: разделённые ощущения распалили всё её тело.
Лина хватает Аой и целует её в губы. Аой почти ничего не чувствует, но отвечает, вонзая язык в рот Лины так, как член вводят в истекающую влагой киску.
— АХ! — восклицает Хана при виде этого. — Ты украла её первый поцелуй!
Аой вынимает язык изо рта Лины и склоняет голову набок. — Я раньше целовала Вольфи, — говорит она.
— Но женщину ты ещё никогда не целовала! — рычит Хана.
Лина улыбается, как бесёнок, и открывает рот, нетерпеливо ожидая, когда Аой снова в неё проникнет.
— Я изнасилую твою задницу, Лина, — угрожает Хана.
— Растяни её так, чтобы потом поместился Вольф, — злобно хихикает Роксана.
Лина косится на них свирепым взглядом, но продолжает целоваться с Аой.
Кляйн смотрит на меня, словно щенок, выпрашивающий молоко. Алисса хватает её за голову и силой опускает ниже, заставляя полностью принять меня в горло. К удивлению, Кляйн не давится и быстро понимает, как улучшить технику.
Наслаждение нарастает, и Алисса снова громко стонет. Я чувствую приближение оргазма и выпускаю всё в развратный рот Кляйн.
Алисса стонет от досады, прикусывает язык и впивается ногтями в собственную ногу.
Лина ощущает оргазм Аой и снова улыбается как бесёнок. Она вводит палец в маленькое отверстие Аой и начинает быстро трахать пальцем драконью киску. Вскоре палец покрывается белыми соками, когда Аой кончает вместе со мной.
— Будь ты проклята! — снова сердито рычит Хана. Лина злобно смеётся, но язык Аой, всё ещё заполняющий её рот, приглушает звук.
Роксана проникает в Хану сзади хвостом, и той остаётся лишь смотреть, как у неё отнимают первый лесбийский опыт Аой.
— Для разминки достаточно, — говорю я и вынимаю член из присоски, в которую превратилась Кляйн.
Девушки останавливаются и смотрят на нас. Я укладываю Кляйн на спину и подтягиваю её талию к своему члену. Сиэль накладывает [Очистку] на рот Кляйн, чтобы я снова мог свободно её целовать.
Я склоняюсь над Кляйн, и наши носы опять соприкасаются. К сожалению, мятное дыхание исчезло, но хотя бы спермой не пахнет.
Её взгляд опускается к моему члену. — Ух ты, он всё ещё стоит, — бормочет она.
— Вольфи трахается как зверь, — говорит Хана.
— Как ты хочешь: нежно или грубо? — спрашиваю я.
— П-пожалуйста, нежно, — отвечает Кляйн, и мой член возбуждённо дёргается.
Я подвожу его к входу и тру головкой по губам её киски. Она тихо стонет и закрывает глаза.
Я хватаю её за талию и приподнимаю под нужным углом. Раздвигаю губы, и влажные соки стекают на простыни. Хана хватает хвост Роксаны и начинает ещё сильнее трахать им себя.
Я вхожу, раздвигая её губы. Кляйн закусывает губу, и мы смотрим друг другу в глаза, пока мой член медленно проникает внутрь.
Алисса дрожит от ярости, но я заставляю её оставаться неподвижной.
Внезапно я чувствую хрупкое сопротивление и останавливаюсь. Целую Кляйн, понемногу усиливая давление. Она морщится, и вдруг мой член прорывает преграду и входит до конца. Кляйн стонет с моим языком во рту и крепко обнимает меня руками и ногами. Её язык оживает и вступает в борьбу с моим, пытаясь одержать верх. Я наслаждаюсь девственной теснотой и удовлетворением оттого, что именно меня она выбрала первым.
Тем временем Хана содрогается в оргазме; Роксана притягивает к себе Сиэль и начинает тереться киской о её киску; Лина ласкает себя, одновременно снова вводя пальцы в Аой. Маленькие големы пристально наблюдают за нами, не двигаясь, словно обычные куклы.
Сиэль накладывает слабое [Исцеление] на лоно Кляйн, и я чувствую, как та немного расслабляется. Я прерываю поцелуй и выхожу из неё, вызывая стон. На члене нет даже крови.
Я снова погружаюсь внутрь, и с губ Кляйн срывается милый стон. — Я начну двигаться, хорошо? — спрашиваю я, и она застенчиво кивает.
Она стонет коротко и пронзительно. Лицо искажает смесь боли и удовольствия: мой член слишком толст для её девственного лона. Я медленно двигаюсь туда-сюда, и смесь её соков с моим предэякулятом издаёт непристойные звуки.
Ярость Алиссы исчезает из моего сознания, когда я полностью сосредоточиваюсь на наслаждении Кляйн. Её язык, груди, соски и клитор — всё это принадлежит мне для игр, только мне, пока что.
Я кончаю внутрь Кляйн и продолжаю вколачиваться. Она удивлённо открывает глаза, но затем снова закрывает их, наслаждаясь нашим поцелуем.
Я стону от удовольствия и заставляю Алиссу смотреть на нас: на смешивающуюся слюну, на мой член, пронзающий киску Кляйн.
Вскоре я кончаю снова, и лоно Кляйн переполняется. Хана подбирается ближе и собирает сперму пальцами, чтобы съесть.
Я ускоряюсь, и мы перестаём целоваться, однако Кляйн удерживает мою голову рядом, и наши дыхания смешиваются. Я сжимаю её упругие груди и играю с чёрными сосками. Обилие спермы смазывает её изнутри и позволяет двигаться быстрее.
Её стоны становятся едва слышными, и теперь я различаю лишь непристойные хлюпающие звуки: мой член снова и снова врезается в её киску.
Долгие минуты я безостановочно вколачиваюсь в неё и кончаю внутрь ещё раз, даже не сбавляя темпа.
"Хватит! Довольно!— умоляет Аой у меня в голове, и я прекращаю передавать ей ощущения. Она совершенно обессилена, а палец Лины покрыт белыми соками, которые та с наслаждением слизывает на глазах у Ханы.
Хана перестаёт яростно трахать себя хвостом Роксаны и приближается к Лине. Хватает маленькую девушку и засовывает по два пальца в каждое из трёх её отверстий.
Крики Лины стихают, когда ноги Кляйн сцепляются у меня на талии и она кончает. Ногти впиваются мне в лицо, хвост обвивается вокруг её руки, а каждый мускул тела сводит оргазмом.
Когда всё проходит, она обмякает, и тело ещё несколько раз беспорядочно содрогается. Рот остаётся открытым, с губ почти течёт слюна, а взгляд совершенно пуст.
Роксана прекращает растягивать Сиэль и с весельем смотрит на Кляйн. — Ты её сломал, Вольфи. В первый же раз взял и сломал.
Я освобождаю Алиссу от приказа как раз в тот момент, когда мой всё ещё твёрдый член наконец выскальзывает из переполненной киски Кляйн.
Оранжевое человекоподобное чудовище набрасывается на меня с рычанием. Звериная свирепость Алиссы проступает даже в её человеческом облике, а взгляд полон дикости.
Она болезненно сжимает мой член и с силой насаживается на него. С хриплым стоном и мокрым скользким звуком он пронзает её лоно, и она кончает. Но демонице этого мало: она снова и снова обрушивается на меня, пока не высасывает досуха.
Последний оргазм Кляйн от языка Ханы знаменует конец её «чистки». Измученная маленькая обезьянья девушка теперь похожа на безжизненную куклу. Все играли с ней, пока мозг просто не перестал справляться с удовольствием. Девственной была не только её киска: она также впервые испытала [Оральную технику], [Технику рук] и [Массаж] сильными пальцами Ханы.
Благодаря [Исцелению] и [Регенерации], не позволявшим повредить кожу и чувствительные нервы на губах её киски, она могла вынести куда больше истязаний, чем было рассчитано её восхитительное тело.
— Вы обе удивили меня своим рвением, — говорю я Сиэль и Лине.
— Ну… — Сиэль заканчивает накладывать [Исцеление] на нежные нижние губы Лины и неловко чешет шею. — Не могу отрицать, что это весело…
— И тебе ведь нравится, когда мы тоже участвуем, правда? — с гордой улыбкой спрашивает Лина.
— Обожаю, — отвечаю я без раздумий.
Лина закрывает глаза и ложится на кровать, всё ещё очень довольная собой. Сиэль пожимает плечами и тихо смеётся, отчего её огромные груди соблазнительно покачиваются.
Убрав всё, что удалось, чтобы запах секса больше не был невыносимым, мы сбиваемся в клубок переплетённых конечностей и постепенно засыпаем.
Сегодня четырнадцатое число.
Лина будит меня с помощью Алиссы, и они делят между собой награду.
Я чувствую себя опустошённым, голодным — именно до еды — и даже немного слабым. Вчера я дошёл до предела, но этого мало. Нужно стараться ещё сильнее, я обязан стать мастером [Ускоренной регенерации семени]!
Кляйн, всю ночь проспавшую, прилипнув к моей руке, я бужу поцелуем и коротким исследованием её рта. Она довольно стонет, затем потягивается всем телом. Её хвост ласково гладит мои волосы, а сама она легко целует меня в губы.
Остальные девушки слегка ревнуют к её нежности и начинают состязаться в демонстрации своих прелестей. Алисса целует мой член; следом Хана немного его сосёт; Роксана чувственно посасывает мой палец; затем Лина осыпает мою грудь ласковыми поцелуями; а завершает Сиэль, закрывая мне глаза своими подушками.
— Ха, я победила! — шутливо объявляет Сиэль.
Хана хватает мой член и проводит по нему рукой, посылая вспышку боли: я всё ещё слишком чувствителен. — Хочешь сыграть всерьёз? — угрожающе спрашивает она.
Алисса чувствует мою тревогу и освобождает член из хватки Ханы.
— Сегодня нет, по крайней мере не с ним и не сейчас, — говорит Алисса, и боевой пыл двух грудастых девушек угасает.
Мы начинаем одеваться. Хана шлёпает Кляйн по милой попке, отчего обезьянья девушка испуганно вскрикивает, зато туман в голове рассеивается. Она смотрит на меня — всё ещё возбуждённого и просто наблюдающего, как девушки одеваются, — и её кожа заливается густым румянцем.
— Теперь ты моя, Кляйн, хотя бы на некоторое время, — говорю я с садистской улыбкой. Её лицо каменеет, и она ничего не отвечает.
Перед выходом я убираю двух наблюдавших за нами големов.
Удивительно, что они не заговорили. Возможно, поняли: вопросы о сексе могли бы испортить настроение. Секс занимает значительную часть моих мыслей, так что им, наверное, нетрудно усвоить элементарную деликатность.
Мы спускаемся завтракать, и на каждой моей руке висит по цветку. Алисса с любовью обнимает одну, Кляйн застенчиво держится за другую. При всей вчерашней ярости сегодня Алисса выглядит ангелом, а её улыбка сияет так ярко, что могла бы поспорить с элементалем света.
Когда мы садимся за стол, появляются Антон и Криста. Антон сердито смотрит на Кляйн и отворачивается. Криста пожимает плечами в сторону дочери и пытается успокоить мужа ласковыми словами. Кляйн игнорирует их, оборачивает мою руку вокруг себя и кладёт голову мне на грудь.
— Так мне будет трудно есть, — замечаю я, и Кляйн улыбается. Когда приносят еду, она берёт мою тарелку и начинает кормить меня крекерами. Алисса тут же присоединяется и угощает меня пирогом.
Лина смотрит на нас так, будто её предали. Из-за мрачных глаз её печальное выражение кажется ещё душераздирающим. Заметив это, Кляйн прекращает кормить меня и неловко замирает.
— М-может, ты сделаешь это вместо меня? — застенчиво предлагает Кляйн Лине. Та качает головой и возвращает привычно угрюмое выражение.
Я криво улыбаюсь и говорю: — Завтра. — Лина прелестно улыбается и часто кивает, затем поворачивается к Сиэль, и её глаза становятся щенячьими.
Сиэль смеётся, гладит Лину по голове и кивает. Роксана пожимает плечами и начинает кормить Хану. Аой с любопытством наблюдает за нами, по-видимому не понимая значения происходящего.
Входит Лаэрт и замечает нас. Он стискивает зубы, а хвост напрягается и встаёт торчком. Кляйн избегает смотреть на него.
Я отчасти понимаю её положение: очень неловко знать, что ты нравишься человеку, к которому сама ничего не чувствуешь. Что ей оставалось? Не следовать сердцу лишь затем, чтобы его «не ранить»? Даже с отцом всё непросто. Возможно, она рассчитывает, что он найдёт ей мужа, но это не делает её его собственностью.
От нашей приторно-сладкой атмосферы Лаэрт и Антон вот-вот заработают диабет: они быстро едят и уходят. Остальные постояльцы стараются не замечать весёлой болтовни, но изобилие красивых женщин вокруг меня заставляет завидовать даже эльфов.
Вдоволь поленившись, мы собираемся уходить. Кляйн снова пытается ко мне прилипнуть, но Хана её останавливает. — Пора делиться, — говорит она с нахальной улыбкой.
С огромным сожалением Кляйн отходит, а Сиэль и Лина берут меня под руки. Сиэль пока без доспехов, поэтому моя нижняя часть тела быстро выражает протест: она ещё не готова к такой стимуляции.
Улицы почти пусты. В Рабанаре в это время уже начинался деловой гул, поэтому здешняя безлюдность действует тревожно.
Утреннее солнце медленно поднимается из-за верхушек деревьев, ночной туман рассеивается, открывая странное соседство уютных зданий и древесных крон.
По пути я наконец понимаю источник лёгкого беспокойства, которое неизменно чувствую в этих городах: смесь головокружения и ощущения, будто почва под ногами ненадёжна, словно переходишь раскачивающийся подвесной мост. Постоянный вид нижних уровней города лишь усиливает это чувство.
Аой обвивается вокруг моей шеи и ласково лижет меня в щёку.
Вдруг Кляйн ахает, и мы все поворачиваемся к ней. — Подождите… теперь я совершенно уверена: вчера Аой была намного больше. Я правда видела, что она была минимум втрое крупнее! — восклицает Кляйн.
Я смеюсь, а Хана говорит: — Ты права, это её особый навык. Никому не рассказывай, это вроде нашего козыря.
Кляйн понижает голос, но всё равно говорит с большим возбуждением. — Ух ты! И насколько большой она может стать?
— Чуть меньше Лины! — отвечает Аой.
— Только если хорошенько вытянуться, — слегка защищаясь, уточняет Лина.
— Скоро я стану выше. — Аой широко скалится.
— Зубы у тебя, может, и большие, зато улыбка очаровательная, — говорит Кляйн.
— Пока что! — Аой выпускает в воздух клуб дыма.
Мы добираемся до ворот и видим, как караван Ранде готовится к отправлению. Рудито почтительно кивает нам, а остальные эльфы обращают на нас больше внимания. Немногие простолюдины-люди явно рады нашему появлению.
Нито передаёт нам лошадей, а Кляйн забирается на повозку. Они с Лаэртом не разговаривают, и между ними повисает неловкость.
Караван снова трогается, и мы прощаемся с Остумом.
Мы спускаемся по длинному пандусу, и неприятное воздействие Плакальщиков вновь начинает терзать нас.
— Ну… похоже, мы им нравимся, — замечает Сиэль.
Я призываю двух элементалей света, а она — своего [Святого духа].
— Даже захватывающего боя не получится, — говорит Хана.
— Они лишь будут долго нас дразнить, пока наконец не подберутся достаточно близко, чтобы умереть, — со вздохом говорит Алисса.
— Эй, эй! — вдруг зовёт Аой. — Смотрите! — В маленьких коготках она держит свою жевательную игрушку — золотую монету, — и я чувствую, как из неё выходит немного маны. Внезапно монета с тихим «пуф» исчезает.
— О! Получилось! — Роксана возбуждённо хлопает кончиками пальцев.
— Ура! — Аой, подражая Роксане, хлопает кончиками когтей, и те клацают.
Я достаю несколько десятков золотых монет и несколько розовых и передаю ей. — Не потеряй ни одной, хорошо?
— Хо-ро-шо!
Каждую она любовно прикусывает и убирает. Я также достаю её маленькую золотую игрушку, похожую на мяч для вышибал.
— Теперь я учу [Полёт]! — Аой машет крыльями, и я чувствую, как из них уходит мана.
Я киваю и щекочу её под подбородком.
Затем накладываю [Быструю поступь] на простолюдинов, рассеиваю Холли и вкладываю достаточно очков, чтобы практиковать [Полёт] вместе с Аой, сидящей у меня на коленях.
Вскоре мы снова погружаемся в молчаливую задумчивость, продвигаясь на восток. Следующая остановка — Эскансо. Расчётное время прибытия: через три дня.