— Начни с самого начала, — говорю я.
— Ну, я всегда хожу в одни и те же несколько лавок: там постоянно есть всё, что мы обычно едим. Так вот, вчера, ещё до того, как мы обнаружили твою маленькую... аварию, — я морщусь, — я отправила Сиэль купить ещё мяса виверны, но забыла сказать ей про копчёную колбасу и пошла следом. Тогда-то я и заметила неприметную женщину в шляпе. Самое важное — она была слишком неприметной. Наверняка использовала магию, из-за которой на неё трудно смотреть.
— А по-настоящему меня насторожило то, что я не видела её с помощью [Чувства присутствия]. Она применяла [Скрытие присутствия], то есть намеренно пряталась. Она следовала за Сиэль, и, прежде чем спрятаться самой, я успела мельком разглядеть её челюсть. Потом решила пройти мимо и уловила её запах. И челюсть, и запах всколыхнули память: последние несколько дней я несколько раз замечала её краем глаза, но ни разу не обратила внимания. Я слишком верила в непогрешимость своего [Чувства присутствия], — она опускает взгляд, и её уши поникают.
— Не расстраивайся. Никто не мог предположить, что за нами начнут следить, — говорит Сиэль, поглаживая Алиссу по спине.
— Потом я замечала её, когда отвозила вас обеих в университет и забирала обратно. Я не видела её, когда Сиэль отвозила Лину к господину Бомбуру или забирала от него, но она могла просто ждать где-нибудь по дороге или у самого Бомбура.
— Но зачем? — спрашиваю я.
— Красная Улыбка? — предполагает Хана.
Я вздыхаю. Надеюсь, что нет.
— Ещё есть тот круг магов, о котором упоминала Ванея, — говорит Лина. Она как раз трётся задницей о нужное место, но напряжение не даёт мне потерять самообладание.
Роксана вздрагивает.
— О нет. «Рассвет Огня» — это круг магов, которые преследовали меня в Высоком лесу. Они прекратили, когда я переехала в Рабанару, — говорит Роксана.
— Но зачем им следить за Сиэль или Алиссой? — спрашиваю я.
Роксана опускает голову.
— Всегда найдутся охотники, которые хотят разузнать о тебе побольше и считают, что ты можешь оказаться мошенником. Может, они завидуют твоему волшебному члену, — говорит Хана.
— Ну... слежка для них всё же слишком агрессивна, разве нет?
— Наверное... — вздыхает Хана.
— Тогда, скорее всего, дело в Красной Улыбке и Дариане, — я растираю глаза.
— Она там весь день? Мы могли бы проследить за ней до дома и уби... захватить её или её сообщников, — говорит Лина.
Только не говори, что и ты уже испортилась.
— Если даже Алисса не чувствует её присутствия, значит, она опытная шпионка или убийца. У кого из нас достаточно опыта, чтобы следить за той, кто сама следит за нами? — спрашиваю я.
— У тебя, — отвечает Сиэль.
Вот дерьмо.
— Не опыта, но ты можешь с помощью своих навыков усилить [Скрытие присутствия] и проследить за ней... — продолжает она. Её саму передёргивает от этой мысли, но идея остаётся идеей. — А [Магия иллюзий]? Ты знаешь что-нибудь подходящее?
— Есть заклинание десятого уровня [Невежество]. Оно мешает окружающим замечать цель — возможно, именно его использовала та девушка. А значит, их уже поддерживает маг, и от этого всё становится ещё опаснее, — отвечаю я.
— И всё же, Вольфи, мы не можем оставить всё как есть. Следить за кем-то — это очень, очень серьёзное оскорбление. Если мы проигнорируем проблему, ничего хорошего из этого не выйдет, — говорит Хана с торжественным видом.
— Квэ... — недовольно пищит Аой.
Алисса подходит ко мне и берёт меня за руку. Лина наконец выпускает меня из своих когтей, пересаживается в другое место и тревожно смотрит на меня. Алисса молчит, уставившись в пол. Я притягиваю её ближе и обнимаю.
— Да... мы должны это сделать. Вы, девочки, будете держаться позади на расстоянии, — говорю я.
— Понятно... — уныло отвечает Алисса.
— Сделаем это завтра? — спрашивает Сиэль.
— Я... думаю, лучше ещё немного подождать. Может, до послезавтра. У всех будет время обдумать план и то, что может произойти, — отвечаю я.
— Ты имеешь в виду моральную подготовку? — спрашивает Хана.
— Пожалуй, что-то вроде того. Это будет труднее, чем просто сражаться с монстрами. Нам нужно привыкнуть к мысли, что мы будем преследовать нашу преследовательницу и, возможно, в итоге вступим с ней в бой. На самом деле больше всех такая подготовка нужна мне, — говорю я.
— Сиэль, тебе когда-нибудь приходилось кого-то убивать? — спрашивает Алисса.
Сиэль отводит взгляд и кривится.
— Да. Как почётный член Тамплиеров я вместе с ними убила нескольких разбойников.
— А тебе, Лина? — снова спрашивает она.
— Н-никогда. Но я не отступлю! Если нужно защитить Вольфи, я сделаю всё что угодно! — её глаза яростно сверкают.
— Осторожнее. Не позволяй ярости поглотить тебя. Чтобы убить другого гуманоида, нужен ясный рассудок, — говорит Хана.
— Однажды я убил человека и впал в бешенство. Больше никогда не хочу испытывать ничего подобного, — признаюсь я. Мне до сих пор больно об этом думать.
Алисса целует меня в лоб. Сиэль понимающе смотрит на меня.
Я глажу Лину по голове.
— В основном время на размышления нужно нам двоим. Но я уверен, что мы справимся.
Лина кивает и улыбается.
К чёрту Дариана.
В конце вечера мы обнимаемся всей группой. Сегодня Сиэль лежит с нами в постели, а мне хочется немного утешения.
— Итак, Сиэль...
Она выжидающе смотрит на меня.
— Понимаешь...
В её взгляде появляется лёгкое нетерпение.
— Алисса извращенка...
— Ну, вы все такие, — она криво улыбается.
— Да, но она немного особенная. Она... любит смотреть.
Сиэль медленно поворачивается к покрасневшей Алиссе.
— Так... можно нам заняться этим у неё на глазах, пока она будет мастурбировать?
Лицо Сиэль остаётся бесстрастным. Алисса пытается скрыть ухмылку.
— Нет, — сухо отвечает она.
— Пожалуйста... ты ведь уже видела, как мы делаем это в ванной и в постели.
— Э-это другое, — она выглядит измученной.
— Пожалуйста. Мы семья, у нас нет друг от друга секретов, а такая открытость лишь облегчит нам всем жизнь. Когда мы отправимся в путешествие, может не оказаться места для отдельных палаток, так что будет проще, если мы будем спать в одной и привыкнем заниматься всяким друг у друга на глазах, — я строю самые жалостливые щенячьи глазки, на какие способен.
Сиэль закрывает лицо ладонью. Она массирует лоб и стонет. Через минуту всё же отвечает.
— Ладно...
Алисса хлопает в ладоши и мгновенно раздевается догола.
— Помни, я делаю это потому, что люблю тебя. Я правда люблю тебя, Вольфи.
— О-о... Я тоже тебя люблю.
Я крепко обнимаю её и целую.
— Но никогда не думай, будто я развратница, ясно? Я делаю это потому, что люблю тебя и Алиссу тоже, но я ещё не совсем бесстыжая, — она сердито смотрит на Алиссу.
Алисса ёрзает от счастья и тут же начинает мастурбировать. Сиэль снова стонет.
Сегодня ночью я особенно нежен с Сиэль: применяю [Массаж] к её груди и слежу, чтобы она кончила по меньшей мере дважды. Алисса была невероятно счастлива.
Сегодня двадцать четвёртое.
Я выучил [Магию земли] и [язык Андрасте], вложив по одному очку. Похоже, навыки растут очень медленно, если не изучать лежащую в их основе теорию. Я повысил [Магию электричества] на единицу — теперь 0+8 — и увеличил запас маны на 30, до 630.
Сиэль записала для меня несколько основных грамматических правил, и я пытаюсь читать без языкового навыка, но это очень трудно. Навык и правда служит мне настоящим костылём.
Рост запаса маны впечатляет. Вчера из-за стыда я не мог как следует сосредоточиться, поэтому сегодня повторю всё снова и постараюсь гораздо усерднее. Для столкновения с преследовательницей мне понадобится мана.
Мы рискнули и ничего не изменили в распорядке дня. Сегодня нападать не будем, зато завтра — да.
С новыми силами и ещё большей осторожностью я снова тренирую ману и слежу, чтобы задний двор не разнесло. К радости девушек, дух грифона спрыгивает со стены и резвится на траве рядом с Аой. Так она, пожалуй, первой сможет к нему прикоснуться.
На перемене между занятиями по [Магии благословения] у нас появляется время поговорить с Хатарой.
— Значит, всё получилось? — спрашиваю я.
— Ага. Он мой, только мой, — хихикая, отвечает она.
— Но у тебя есть какие-нибудь гарантии? — спрашивает Алисса.
— Хе-хе, — она показывает нам спрятанное под одеждой ожерелье. — Это символ его семьи. Его отец подарил его мне. Как только мы закончим учёбу, сразу поженимся.
Это простой металлический медальон, отполированный почти до зеркального блеска. На нём выгравированы пламя и капля воды.
— Его отец был немного... — она прочищает горло, — недоволен тем, что я с ним сделала, но уступил, когда Гара сказала ему, что я маг. Он собирался познакомить его с дочерью придворного мага, но в итоге сказал нам: «И эта сойдёт», — она горько улыбается.
Похоже, отец Гары ей не слишком нравится, но, учитывая их положение, это понятно.
— Вольфи, можешь оставить нас наедине? Мне ещё нужно кое-чему... её научить, — с порочной улыбкой говорит Алисса.
Хатара краснеет, но в её глазах читается предвкушение.
Я пожимаю плечами и ухожу. Заодно навещу Нононью.
— Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? — спрашиваю я.
— ФУАХ! — скальпель Нононьи со звоном падает.
— Это был невероятно милый звук.
— П-пожалуйста, не дразните меня так, мистер Райдер, — она сутулится, а её щёки краснеют от стыда. — И вообще, как вы двигаетесь так бесшумно?
— У меня нет [Тихих шагов]. Просто ты слишком погружена в работу.
— Это... да, Сильвана уже говорила мне такое, — её усы подрагивают, а уши опускаются. Мило.
Я посмеиваюсь.
— Вот мои заметки о душе. Я ещё далеко не закончил. Разумеется, могу улучшить их, но тренировать хочется слишком многое, поэтому приходится расставлять приоритеты.
Я протягиваю ей бумаги.
— О-о, какой впечатляющий почерк. У вас есть навык [Письменность]? — спрашивает она, листая мои записи.
— Ну, нет.
Правда, пока писал заметки, я активировал этот навык. Без него мой почерк похож на уродливую лапшу.
— Тогда это ещё более впечатляет.
Я криво улыбаюсь.
— А вот копия моих исследований. Я не сама их переписывала, а наняла писца. Там слишком много рисунков, и я ни за что не стала бы мучить себя, перерисовывая их.
Она вручает мне толстую пачку записей. Большую часть каждой страницы занимают анатомические рисунки.
— Скажи, ты что-нибудь знаешь о заклинании тридцатого уровня [Призыв монстра]? — спрашиваю я.
Она щурится и скрещивает руки. Ми-ило.
— Ну, [Магию призыва] очень трудно получить, потому что живых учителей этой школы не осталось, — с каждым словом она говорит всё быстрее и выше. — А тот, кто доведёт её до тридцатого уровня, уже станет мастером призыва. У вас ведь уже двадцатый уровень, да? Я слышала, вы умеете призывать элементалей. Ой! Значит, вы уже достигли тридцатого?! — она вскакивает со стула и наклоняется так близко, что едва не падает на меня.
— Н-нет. Просто спрашиваю, потому что слышал, будто это следующий уровень, — лгу я. Ну, наполовину лгу.
Теперь, когда мне открылись заклинания тридцатого уровня, я вижу его, но ещё не применял. Оно звучало довольно... опасно.
— Хм... — она возвращается на стул. — Это заклинание невероятно полезно, особенно для охотников. Можно призвать любого убитого тобой монстра, потому что часть сведений о нём впиталась в твою душу вместе с опытом. Правда, если уровень магии недостаточно высок, призванное существо будет слабее оригинала.
Мне приходится напрягаться, чтобы поспевать за её речью.
— Пожалуйста, говори помедленнее.
— Ой? Ха-ха, простите. Сильвана постоянно мне это говорит, а я всё забываю, — скорость её речи возвращается к нормальной.
— Вернёмся к теме. Призванный мной монстр действует так же, как элементаль, верно? Он не станет нападать на окружающих?
— Да, в этом и любопытство. Любой обладатель [Чувства присутствия] решит, что это настоящий монстр. Правда, подойдя совсем близко, он может ощутить исходящую от существа ману, что для обычного монстра неестественно, но мало кто об этом знает. И всё же, если не приказывать ему изображать обычное поведение, любой сразу поймёт, что с монстром что-то не так: он ведь не станет нападать на гуманоидов при первой встрече.
Её усы всё время подрагивают: она старается говорить с постоянной скоростью. Ми-и-ило.
— Звучит невероятно мощно. Я слышал, на сороковом уровне есть ещё одно заклинание. Знаешь какое?
— Нет. Никто не знает. Если когда-нибудь достигнете такого уровня, можете смело называть себя сильнейшим призывателем в мире.
Понятно. Если людям трудно добраться даже до двадцатого уровня, [Магия призыва] и правда довольно ограниченная школа. Неудивительно, что здесь её пока не преподают. Но если мы научимся помогать людям получать [Призыв монстра], как делаем это с [Инвентарём], то сможем сильно повлиять на развитие цивилизации.
Есть несколько монстров, убийство которых могло бы принести мне огромную пользу. Похоже, придётся собрать карманную коллекцию чудовищ.
Я оглядываю клетки. Кажется, животных и монстров осталось меньше половины от прошлого раза.
— Что ты делаешь со всеми этими животными?
— О, я не всех их убиваю. Сильвана бы меня отлупила. Большинство я использую, чтобы изучать их поведение: вывожу гулять, даю разную пищу, наблюдаю за брачными привычками, — я содрогаюсь, вспоминая Таню, — или просто играю с ними. Узнав все места, где животное боится щекотки, можно многое понять о его анатомии. Правда, с монстрами так не получится.
Она снова хихикает.
— Вы с Сильваной, похоже, очень близки. Как так вышло?
— Ну, Кончононой находится рядом с Эларией. Серебряные эльфы хорошо к нам относятся. А ещё Сильвана, кажется, обожает кроликов-оборотней. Точнее, мои уши... — её голос затихает, а на губах появляется глуповатая улыбка.
Эти пушистые уши и волосы и правда манят. Они выглядят такими мягкими, такими милыми. Словно сами просят, чтобы их погладили.
— И вы, похоже, тоже их обожаете, — с улыбкой замечает она.
Я прочищаю горло и беру себя в руки. У меня есть хвост и уши Алиссы, даже волосы Ханы приятно гладить. Нет нужды терять голову из-за кого-то ещё.
Нононья посмеивается.
— Отомстила, — шепчет она.
— В-в любом случае спасибо за записи. Не буду больше отвлекать тебя от работы.
— Не за что, приходите в любое время. Я постоянно забываю разговаривать с людьми, поэтому регулярно общаюсь только с Сильваной.
Я машу ей на прощание и возвращаюсь к буфету. На этот раз там простой шоколадный торт — ух. Мне достаётся один из последних кусков: такие торты разбирают быстро.
За несколько минут до звонка я возвращаюсь к нашим местам и вижу, как два злобных создания что-то замышляют и смеются: суккуб с блеском в зелёных глазах и демоница-лиса, завораживающе покачивающая хвостом. Когда я сажусь рядом, Хатара приходит в себя и краснеет.
— Может, быстро поужинаем и сходим в театр? — спрашиваю я у девушек, пока мы готовим еду.
— О? Там идёт что-то интересное? — спрашивает Роксана, промывая листья.
— Да, пьеса под названием «Роберто и Иудея». Я слышал, она довольно хорошая. Думаю, нам стоит немного расслабиться — как мы обычно делаем перед боем.
— Хм. Ладно, тогда просто пожарим фрикадельки. Не хочется тратить слишком много времени на ужин, — говорит Алисса, доставая фарш из ледяного ящика.
Лина смотрит на меня с удивлением. Возможно, она никогда раньше не видела спектаклей. Роксана возбуждённо хлопает кончиками пальцев.
По дороге в театр Лина хватает меня за руку и кладёт мою ладонь себе на бедро, опасно близко к священному месту. Тонкая юбка ничуть не помогает. Сегодня ночью я с ней разберусь. Совершенно ясно, что остальные девушки оставляют нам пространство, как прежде с Сиэль.
— Ты её видела? — спрашиваю Алиссу, стараясь очистить мысли.
— Да. Утром я её видела — точнее, почувствовала магию, из-за которой трудно смотреть, поэтому решила, что это она. А когда мы вышли, заметила её в нескольких кварталах от дома, — отвечает она.
Завтра после ужина мы проследим за той, кто следит за нами.
Я глубоко дышу, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Я уже принял решение: сделаю всё необходимое, чтобы защитить свою семью.
Сейчас 20:50. Билетёр трудится без остановки, пока в театр тянется очередь. Я рад, что наша одежда не выбивается из местной нормы и мы легко смешиваемся с толпой, хотя Хана и Роксана одеты откровеннее средней женщины. У некоторых явно очень дорогие наряды: нелепая вышивка, будто бы вшитые в ткань самоцветы, даже блестящая чешуя. А самое безумное — из одежды некоторых торчат броские перья.
Полагаю, из-за отсутствия промышленности всё делают вручную, а магия позволяет создавать чрезвычайно сложную одежду вроде Снежного плетения, но предложение остаётся очень ограниченным. Похоже, знать не обладает монополией на моду, и потому здесь царит карнавал разных эпох, где самым «модным» считается тот, чья одежда наиболее необычна или искусно изготовлена. Впрочем, официальные должности, судя по всему, предполагают стандартную форму: например, служители Рабанары, похоже, любят бархат.
Мы входим в театр и платим по пятьдесят серебряных с человека. Лина и Сиэль морщатся от цены.
На этот раз мы сидим в партере. Балконы стоят нелепо дорого, а отсюда и так достаточно хорошо видно. Большинство людей в самых безумных нарядах поднимаются на балконы.
Это и правда «Ромео и Джульетта». Семьи и Парис выставлены в крайне дурном свете за попытку заставить Джульетту принять Париса. Принц Эскал показан строгим и глупым лордом, который вершит правосудие без судьи и не желает выслушивать обстоятельства. А Ромео и Джульетта считаются глупцами, выбравшими самоубийство, хотя их любовь друг к другу вызывает уважение.
Алисса и Сиэль шмыгают носами. Роксана просто заворожена, а Хана смотрит на неё с теплотой. Аой уснула в первые же минуты. Я бы внимательнее следил за пьесой, но Лина рассеянно гладит мою руку и постоянно отвлекает.
Кем я вообще её считаю? Она явно в меня влюблена и следует всем советам Алиссы о том, как меня соблазнить, но зачем? Чего она от меня хочет?
Каждая девушка рядом со мной по какой-то причине. Алиссе нужен был господин, за которым можно следовать, кто почтит её клан; ради этого ей не требовалось быть простым орудием, и потому она изменила характер, чтобы угодить мне. Хана хочет укрыться от интриг, разрушивших её семью, но, возможно, полностью избежать их невозможно, и тогда нам всем придётся действовать сообща. Роксана была одинокой женщиной, желавшей счастья, в котором сама себе отказывала; я могу дать ей крепкую, надёжную семью, где все полагаются друг на друга. Сиэль хотела приключений, но не была готова к высшей жертве; как и я, она хочет помогать, но не желает подходить к смерти слишком близко.
Лина ищет безопасности? Нужна ли ей сила, которую я даю? Может, она просто любит меня? Хочет соблазнить ради лучшего обращения? Или дело лишь в похоти, потому что я первый настоящий мужчина в её жизни? Дитгард не считается — сразу в нескольких смыслах.
А это вообще важно?..
Здесь любовь устроена иначе: слабые любят сильных. Для рабыни брак — недостижимая мечта, а выйти за того, кого по-настоящему любишь, да ещё и сохранить исключительные отношения, — мечта ещё более невозможная. Для неё я, должно быть, принц.
Так почему до сих пор я отвергал её попытки сблизиться? Не уверен. Думаю, теперь, когда мой рассудок пришёл в порядок, ко мне вернулась устойчивость перед женщинами. После того как из-за Лили у меня на пальце появилось кольцо, некоторые женщины стали гораздо откровеннее флиртовать, и я гордился тем, что это на меня не действует. Жаль, что такие разлучницы существуют, но они существуют. Наверное, поэтому я и отвергал Лину — из гордости, потому что считал себя невосприимчивым к женщинам, которые сами бросаются мне на шею.
Но теперь Лина мне действительно нравится. Из всех девушек именно её характер ближе всего к моему: тихая, сдержанная, замкнутая, любознательная, немного циничная. Она с удовольствием читает все книги в библиотеке, а я любил погружаться в приключения по синим ссылкам Википедии. Даже взгляды на жизнь у нас похожи: мы оба озлобленные реалисты.
К тому же она рабыня. В отличие от Кровавого раба, который может освободиться, если обладает достаточной силой воли или если с ним обращаются достаточно плохо, у обычного раба такого шанса нет — разве что сбежать в храм. Хорошо с ней обращаться и дать ей лучшую жизнь, о какой она только может мечтать, — целиком моя ответственность.
Пожалуй, стоит последовать совету Алиссы: просто наслаждаться Линой, защищать её и делать счастливой, как и остальных. Правда, я не знаю, какими в итоге станут наши отношения. Она очень неуверенна в себе и с трудом выражает чувства; возможно, её отношение ко мне ещё изменится.
Вернувшись домой, я беру Лину за руку и веду за собой. Мой поступок, похоже, совершенно её ошеломляет. Видимо, никакие наставления не изменят её застенчивой натуры. Даже храбрейший воин может дрогнуть в пасти зверя.
— Давай немного поговорим здесь, — говорю я и увлекаю её в гостиную.
Девушки поднимаются наверх, к постели, и я замечаю ухмылку Сиэль. Через связь товарищества я не могу точно определить, где они находятся в доме, но готов поспорить, что Алисса стоит за дверью.
Я сажусь на диван, а она без колебаний устраивается у меня на коленях. Её напористость кажется очаровательной, потому что, стоит мне её обнять, она вся каменеет.
— Что ты во мне видишь? — спрашиваю я.
— Ч-что?.. Я... — её голос затихает.
— Хм... Наверное, это был нечестный вопрос. Если не можешь сказать, тогда покажи, чего ты от меня хочешь.
Я разворачиваю её к себе. Она дрожит и избегает моего взгляда, её лицо пылает. Она сидит на мне верхом, юбка задралась, и, если опустить глаза, я увижу нечто прекрасное.
— Я... Я хочу вас... — бормочет она, не поднимая головы, а затем начинает тяжело дышать.
— Покажи, чего ты хочешь.
Я беру её за подбородок и заставляю поднять лицо. Смотрю ей в глаза — в них страх. Она сглатывает, дыхание выравнивается: ей удалось успокоиться. Страх сменяется решимостью, и она целует меня.
Во время поцелуя она застывает, а через несколько секунд отстраняется. Снова начинает тяжело дышать. Какая же милая.
Я целую её вновь и теперь проталкиваю язык. Её губы легко размыкаются, и я исследую рот. Язык Лины подрагивает, затем она понемногу начинает отвечать. До этого безвольно висевшие руки отчаянно хватаются за меня, потом она крепко обнимает меня и делает поцелуй глубже.
Она начинает тихо скулить, и я прерываю поцелуй.
— Что такое? — спрашиваю я.
Она почти плачет и снова опускает взгляд.
— Просто... Я чувствовала себя такой...
— Одинокой?
Она качает головой.
— Напуганной?
Она не двигается.
— Потому что думала, будто я тебя брошу?
Она ёрзает, и я чувствую, как сердце у неё начинает биться быстрее.
Я приподнимаю её подбородок — на лице снова появляется страх.
— Я тебя не брошу. Ни сейчас, ни когда-либо. Поняла?
Она кивает.
— Тебе не о чем беспокоиться. Мы состаримся вместе. Даже когда срок твоего контракта истечёт, я оставлю тебя рядом с собой — конечно, если ты сама этого захочешь, — я тепло улыбаюсь.
Она яростно кивает.
— Значит, беспокоиться не о чем.
Её дыхание вновь учащается, и на этот раз она сама меня целует, исследуя мой язык своим. Она обнимает меня изо всех сил — настолько крепко, насколько позволяют эти прутики, которые она называет руками, если не прибегать к магии.
Я просовываю руку ей под рубашку и медленно веду вверх, пока не нахожу крошечную мягкую грудь и очень твёрдый сосок. Начинаю неспешно его тереть, и она извивается.
Она отрывается от моих губ и кладёт голову мне на плечо. Второй рукой я принимаюсь ласкать другой сосок.
Она стонет так тихо и высоко, что это почти похоже на кошачье мяуканье. Я слегка отстраняю её; она не открывает глаз, а лицо сморщено от смущения. Я задираю рубашку и начинаю лизать её соски — маленькие, розовые, на едва заметной груди.
Постепенно она перестаёт дрожать и полностью отдаётся ощущениям от моего языка. Я медленно веду руку вниз, и, когда добираюсь до края трусиков, она снова начинает трястись. Я продолжаю, пока не достигаю входа. Ей нужно ещё немного времени, поэтому я не спеша глажу её.
Её мяуканье становится громче, дыхание ещё сильнее учащается. Она крепко обнимает меня и заставляет себя не сводить ноги.
Я встаю, пока она висит на мне, и правильно укладываю её на диван. Она быстро становится всё влажнее. Одной рукой я достаю полотенце.
Я снимаю с неё изящные туфельки и целую одну милую ступню. Она открывает глаза и хихикает, а потом снова начинает стонать: руку между её ног я так и не убрал.
Я спускаю брюки, и она испуганно смотрит на меня.
— Я нанесу немного масла. Будет не так... больно.
Слава богу, «Предметы» сохраняют температуру помещённых туда вещей. Я достаю тёплое ароматное масло и натираю им член.
Вижу, как к страху примешивается предвкушение. Я стягиваю её чёрные кружевные трусики и поднимаю юбку. Аккуратно подстриженные чёрные волосы, как у Алиссы, и очень розовая щель, блестящая от влаги.
— Ах... Н-не смотрите.
— Прости, но я буду смотреть. Рассмотрю каждый уголок твоего прекрасного и милого тела.
Она закрывает лицо руками и тихо скулит. Я медленно развожу её ладони.
— Посмотри на меня, Лина.
Она понемногу открывает глаза, всё ещё сжимаясь от смущения.
— Посмотри на меня.
Она кусает губу. Я целую её, и она улыбается. Вот так.
Я приподнимаю её бёдра и устанавливаю под нужным углом. Активирую Кольцо плодородия — я никогда его не снимаю. Медленно вхожу. Едва ощутимая преграда легко прорывается. Она тесная, очень тесная. Лина громко мяукает.
Похоть пьянит меня, и требуется огромное самообладание, чтобы не наброситься на её невинность. Хана явно сильно на меня повлияла.
— Если будет больно — скажи. Если захочешь остановиться — тоже скажи. Поняла?
— П-поняла.
Я поворачиваю её лицо к себе и касаюсь её лба своим. Наше дыхание смешивается, мы смотрим друг другу в глаза, пока я вхожу глубже. Она кусает губу, но терпит.
Я вхожу до конца и замираю. Её искажённое болью лицо постепенно разглаживается и расслабляется.
— Я начну двигаться, хорошо?
Она кивает.
Я двигаюсь очень медленно. Даже мне будет трудно сдержаться — настолько она тесная.
Продолжая двигаться, я играю с её сосками. Она сдерживает голос, иначе, думаю, уже кричала бы — не от боли, я просто знаю, что ей хочется быть громкой.
Она выглядит такой хрупкой, маленькой, слабой, беззащитной и милой. От неё щемит сердце, и мне хочется лишь защищать её и крепко обнимать.
Постепенно голос всё же вырывается наружу: сначала она вскрикивает, а когда я ускоряюсь, переходит на крик. Теснота слишком восхитительна, и меня надолго не хватает. Я вынимаю член и кончаю ей на тело и лицо.
«Осквернённый ангел» — так называлась бы картина, сцена, в которой она сейчас оказалась. На её милом лице застыло блаженство, а чистое тело испачкано мной. Она собирает пальцем небольшую каплю с лица, пробует на вкус и кривится.
— Я-я привыкну... — бормочет она.
Я посмеиваюсь, применяю к ней [Очистку] и вытираю остатки полотенцем. К счастью, крови на ткани нет.
— Спасибо...
— Хочешь поспать в моей постели? Кажется, Сиэль сейчас у себя.
Через связь товарищества я не могу точно определить её положение, но почти уверен, что Алисса сейчас на лестнице и возвращается в нашу комнату.
— Если можно, — снова бормочет она и отводит взгляд.
Я беру её за руку, и она встаёт, слегка пошатываясь.
— Ходить может быть непривычно, так что доберёмся иначе.
Я подхватываю её на руки, как принцессу. Она ничего не говорит, лишь зарывается лицом мне в грудь, а в уголке её рта я замечаю улыбку.
Сегодня двадцать пятое.
Я просыпаюсь оттого, что исполненная рвения Лина пытается вместить мой член в свой милый ротик. Алисса что-то ей шепчет и улыбается, заметив, что я проснулся. Когда наши взгляды встречаются, Лина краснеет и замирает.
— Похоже, её челюсть для этого недостаточно хороша, — говорит Алисса.
— Просто... дай мне попробовать... ещё немного, — просит Лина, после каждого вдоха вновь пытаясь взять его глубже.
Она изо всех сил старается не задевать зубами, но челюсть раскрывается недостаточно широко, и она очень сильно давит языком. Похоже, у неё всё тесное.
— Не могу, челюсть слишком болит, — удручённо говорит она.
— Возможно, со временем привыкнешь, — отвечает Алисса, потирая ей плечо.
— Мне придётся... тренироваться.
— Тогда можешь делать это каждый день во время купания, — говорю я.
Она снова краснеет. Её бледная кожа так легко заливается румянцем.
— Ну а теперь позволь показать, как это делается, — с озорной улыбкой говорит Алисса.
Лина пристально смотрит до самого конца, затем тяжело дышит и поспешно уходит. Похоже, сохранять самообладание она может лишь во время учёбы.
Мои [Магия земли], [Перенаправление маны] и [Магия благословения] выросли на единицу — теперь 0+2, 3 и 0+14 соответственно. Запас маны увеличился на 40, до 670, а «Магическая сила» — на 20, до 260. Впечатляющий прирост, но я немного устал. Сегодня утром буду «отдыхать»: другим девушкам тоже нужно внимание.
Наконец-то я могу увидеть Статус Лины:
Информация
Имя:
Лина
Возраст:
15
Раса:
Гном
Здоровье:
100
Мана:
200
Магическая сила:
105
Уровень:
14
Опыт:
223/3000
Характеристики
Сила:
7
Выносливость:
8
Ловкость:
12
Скорость:
11
Интеллект:
16
Мудрость:
11
Сила воли:
17
Харизма:
10
Благочестие:
10
Восприятие:
14
Рассудок:
11
Прочее
Эффекты состояния:
НЕТ
Титулы:
НЕТ
Принадлежность:
Вольф Райдер (господин), «Гелиос» (товарищество)
Спутники:
Вольф Райдер, Алисса, Ханафурия, Роксана Суккуб, Сиэль
Преступления:
НЕТ
Её навыки:
Отчёт о навыках Лины
Физические
Название навыка
Уровень
Название навыка
Уровень
Название навыка
Уровень
Владение молотом
6
Парирование
1
Уклонение
1
Блок
3
Магические
Название навыка
Уровень
Название навыка
Уровень
Название навыка
Уровень
Чувство маны
1
Контроль маны
2
Эффективность маны
1
Магия огня
1
Магия света
1
Пространственная магия
1
Магия созидания
1
Общее зачарование
3
Создание магических инструментов
1
Разное
Название навыка
Уровень
Название навыка
Уровень
Название навыка
Уровень
Общее кузнечное дело
3
Шитьё
3
Домашнее хозяйство
1
Уборка
2
Мытьё
1
Математика
4
Верховая езда
1
Каменное тело (врождённое)
3
Осталось 15 очков навыков
ПРИМ.: уровень означает (свободные очки)+(натренированные очки)
Её заклинания:
Заклинания
Очистка
Духовный свет
Огненный шар
Призыв воды
Телекинез
Инвентарь (слабый)
Зачарование
Резьба
Дух Геи
Поскольку у неё осталось пятнадцать очков навыков, [Общее зачарование] будет развиваться гораздо быстрее. Число свободных очков навыков называют «потенциалом души». Чем больше очков остаётся, тем выше «потенциал» и тем «легче» освоить навык. Количество очков может даже стать отрицательным, что сильно замедлит изучение новых навыков. До битвы с виверной у Лины оно как раз было отрицательным.
Значит, для обучения ремеслу повышать уровень необязательно. Можно освоить что угодно обычным способом, вообще игнорируя систему навыков, просто это займёт намного больше времени.
[Каменное тело] пассивно повышает «Силу» и «Выносливость» на уровень навыка, поэтому на деле Лина так же сильна, как я. [Дух Геи] усиливает этот пассивный эффект, расходуя ману. Вот почему гномы так сильны, хотя масса тела у них невелика.
Заметка о Лине: Гея — имя женщины, родившей первого гнома. Считая себя благословлённой Богом Творения, она взяла на себя руководство новым народом гномов. Гея основала королевство Горный Дом и стала его первой королевой.
Теперь я почти уверен, что мы способны превосходить обычную человеческую силу, не обладая соответствующей мышечной массой. Хана невероятно сильна, но тело у неё стройное: мышцы подтянуты, однако на тяжелоатлетку она совсем не похожа. Лина тоже была так же сильна, как я после первого появления в этом мире, хотя мои руки тогда были заметно мускулистее тех изящных прутиков, которые она называет руками. Значит, эта характеристика зависит не только от мышечной массы. Возможно, её рост также связан с уровнем: после битвы с виверной я действительно получил дополнительные очки.
Лина возвращается с урока зачарования, сияя гордостью, и показывает нам боевой лук Алиссы.
— Теперь господин Бомбур и правда считает меня гением, — с улыбкой говорит Лина.
— Ты просто читерша, — отвечает Сиэль.
Система навыков даёт мышечную память, интуицию и направляет действия, но не предоставляет настоящих знаний. Вложив все свободные очки Лины в зачарование, мы сделали её жизнь намного, намного легче, однако экспертом она от этого не стала: ей по-прежнему нужен учитель, который покажет сами чары. Сегодня она успешно наложила на боевой лук [Ослабление] — зачарование, облегчающее натяжение тетивы.
Сразу над рукоятью лука добавили маленькое кольцо с прозрачным кристаллом — в нём хранится заклинание. От кристалла по древесине расходятся серебряные линии. Ещё одно небольшое кольцо с прозрачным камнем установлено чуть выше места, куда кладут стрелу. Теперь, наложив стрелу на тетиву и подав совсем немного маны, можно ослабить лук, и натянуть его станет легче. После выстрела он снова затвердеет и запустит стрелу, как обычный лук.
— Это действительно читерство, — говорю я.
Кроме того, мы как следует снарядили Лину доспехами. Взяли старый комплект брони Серого берсерка, уменьшили под её размер и добавили кольчужный капюшон. Ещё купили металлический каплевидный щит с умбоном посередине — за него удобно держаться и наносить удары. Лина меньше меня, поэтому небольшого щита достаточно, чтобы прикрыть всё её тело. Её боевой молот состоит из длинной деревянной рукояти и дорогой стальной головы. Увидев его, она аж просияла: наверное, это самая дорогая вещь, которой ей когда-либо доводилось пользоваться.
Преследовательница не изменила поведения и по-прежнему следит, как мы уходим. Занятие проходит словно в тумане. Как всегда, никто не продвинулся в [Снижении расхода маны].
— Ты в порядке, Вольф? — спрашивает Лайл.
— А? Ты о чём?
— Ты очень молчалив. То есть ещё молчаливее обычного, и лицо у тебя совершенно бесстрастное. Обычно кажется, будто ты всё время слегка улыбаешься — даже глазами, — Лайл смотрит на меня с беспокойством.
— Похоже, он что-то напряжённо обдумывает, — говорит Торо.
— Ого, не думал, что ты настолько наблюдателен. Просто у меня много всего в голове, вот и размышляю.
— Хмпф, я столичный дворянин, Вольф. Если бы не умел хотя бы распознавать твои чувства, меня считали бы неудачником, — Лайл горделиво выпячивает грудь. — В любом случае ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, хотя не уверен, что сумею сделать многое.
Лайл смущённо отводит взгляд. Хатара выглядит обеспокоенной, Гаранаэ сохраняет непроницаемое лицо, а Торо тепло улыбается. Алисса и Лина знают, о чём я думаю, поэтому молчат.
— Спасибо за заботу, Лайл. Правда. Я сам с этим разберусь, так что беспокоиться не о чем. Просто немного тревожно, — я тепло улыбаюсь.
Когда мы возвращаемся домой, Алисса сообщает, что та женщина находится в нескольких кварталах от нашего дома. Пора.
У меня 91 очко навыков. Я распределяю их так:
Отчёт о навыках Вольфа Райдера
Физические
Название навыка
Уровень
Название навыка
Уровень
Название навыка
Уровень
Владение мечом
0+6
Уклонение
0+5
Парирование
0+5
Блок
0+8
Удар щитом
0+1
Мышечный взрыв
0+1
Восприятие поля боя
2+1
Тихие шаги
10+0
Тихое действие
10+0
Чувство присутствия
11+0
Скрытие присутствия
10+0
Магические
Название навыка
Уровень
Название навыка
Уровень
Название навыка
Уровень
Чувство маны
0+5
Контроль маны
0+7
Восстановление маны
0+0
Эффективность маны
0+5
Снижение расхода маны
0+0
Сопротивление перерасходу маны
0+2
Магия электричества
0+8
Магия земли
0+2
Магия света
6+4
Магия природы
0+13
Пространственная магия
14+16
Магия призыва
11+9
Магия благословения
0+14
Магия иллюзий
8+2
Големантия
0+2
Перенаправление маны (создатель)
3
Чувство души (создатель)
2
Разное
Название навыка
Уровень
Название навыка
Уровень
Название навыка
Уровень
Язык Андрасте
9+1
Разделка
0+2
Ускоренная регенерация семени
0+3
ПРИМ.: уровень означает (свободные очки)+(натренированные очки)
Без навыков ближнего боя и усиления маны я чувствую себя голым. Поверх доспехов приходится надеть плащ, а щит взять нельзя. Это так опасно.
— Береги себя, — говорит мне Алисса.
— Мы будем прямо за тобой, — заверяет Хана.
— Всё будет хорошо, — утешает Роксана.
— Ты справишься, — подбадривает Сиэль.
Лина, похоже, не находит слов и лишь тревожно смотрит на меня.
— Я вернусь, — говорю ей.
Каждой достаётся по поцелую. Я накладываю на себя [Невежество].
— Очень странно. Глаз сам пытается отвернуться, будто на тебя больно смотреть, — говорит Алисса.
— Ни хрена не вижу. Ты будто невидимый, — говорит Хана, у которой самое низкое «Восприятие».
— Но вблизи я чувствую ману, — замечает Роксана, обладающая самым высоким [Чувством маны].
— Для маскировки это творит чудеса, но ходить так по городу крайне подозрительно. Достаточно одному человеку заметить неладное — и тебе конец, — говорю я.
Нельзя больше терять время. Я направляюсь туда, где её видели в последний раз.
Когда я «включаю» все навыки скрытности, кажется, будто тело налилось свинцом, хотя двигаться я могу нормально — просто это требует огромного умственного напряжения. Интересно, Алисса чувствует то же самое? Наверное, нет, иначе давно бы выдохлась морально. Это ограничение системы? Я вижу, что дальность моего [Чувства присутствия] выросла не так уж сильно: каждый новый уровень даёт всё меньшую прибавку. Поскольку у меня множество навыков, которых быть не должно, система применяет какое-то убывание отдачи? Надо было проверить это заранее, но я не думал, что подобные проблемы вообще существуют. Сейчас придётся разбираться на ходу.
Не проходит и минуты после выхода, как я её замечаю. Она единственная сейчас идёт по этой улице. Я ощущаю её присутствие, заворачиваю за угол и вижу, как она удаляется: серый плащ, соломенная шляпа от солнца, опущенная голова, намёк на тонкую челюсть. С некоторым усилием удерживаю на ней взгляд достаточно долго, чтобы применить [Чувство души].
Информация о душе
Имя:
Фарана Уйара
Раса:
Человек
Уровень:
37
Уровень опытного искателя приключений. Она опасна.
Я держусь на расстоянии и слежу за ней. Вокруг лишь редкие прохожие: пьяницы, те, кто только собирается напиться, скучающие стражники, припозднившиеся искатели приключений, работники, закрывающие лавки. Солнце уже село, стало темно, и на улицах почти никого нет. Постепенно загораются магические фонари.
Я долго иду следом; мы пересекаем весь город, и направление мне совсем не нравится. Это трущобы — часть города, которую я всегда обходил и к которой никогда даже не приближался.
Постепенно кривые, разношёрстные здания становятся менее перекошенными, зато более потрёпанными и обветшалыми. Смешение архитектур исчезает, остаются лишь простые, хлипкие деревянные дома. Думаю, при нападении эту часть города уничтожили бы целиком, поэтому постройки здесь выглядят относительно одинаково.
Улица становится грязнее, и постепенно я чувствую запах, которого прежде в этом городе не встречал: мочи и дерьма. Кирпичная мостовая истирается, всё чаще появляются участки голой земли.
Я замечаю любопытную группу: четыре стражника охраняют двух жрецов. Похоже, те применяют по городу [Очистку], но среди всей этой грязи она почти бесполезна. Никто из них даже не посмотрел на нас: мы оба совершенно скрыты у всех на виду.
Здания становятся ещё хуже, а возле них начинают попадаться больные бездомные: дети и старики, калеки и не вполне вменяемые, пьяницы и наркоманы. Чёрт, а я-то живу в по-настоящему хорошем районе.
Мы заходим в узкий переулок, и сердце у меня замирает: идеальное место для засады. Я нервно следую дальше. Через стены ощущаю людей в домах, но никто не двигается; большинство спят, едят или, возможно, трахаются.
Мы выходим из переулка, и я с облегчением выдыхаю. Но место впереди ещё хуже: бездомных здесь нет, потому что это широкая открытая площадка.
Фарана бросается бежать. Чёрт. Из переулков ко мне устремляются шесть сигналов присутствия. ЧЁРТ!
Я перевожу Кольцо экстренной связи в красный режим и обнажаю меч. Передо мной появляется фигура в плаще и идёт прямо ко мне. Я замечаю слабый радужный отблеск: на нём [Радужный щит], поэтому [Невежество] действует хуже.
— Ты! Стой на месте! Подойдёшь ближе — я тебя убью, — предупреждаю фигуру в плаще.
Мужчина останавливается, но остальные пятеро — нет.
— Твоих пятерых друзей это тоже касается!
Теперь и они замирают. Постойте, я снова чувствую ту странность, что была перед праздником.
— У тебя десять секунд, чтобы бросить оружие и тихо пойти с нами, иначе мы тебя заставим, — говорит стоящий передо мной мужчина.
— Десять.
О нет.
— Девять.
— Восемь.
— Семь.
Не работает.
— Шесть.
— Пять.
— Четыре.
НЕ РАБОТАЕТ!
— Три.
— Два.
— Один...
[Врата] НЕ РАБОТАЮТ!
Четверо бросаются вперёд, двое остаются позади, и я чувствую, как собирается мана.
Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт. Я умру.
Я призываю четырёх земляных элементалей. Сосредоточиться не получается, поэтому все они состоят из земли и камня, а головы покрыты длинными чёрными волосами. Нападающие на миг останавливаются.
— Защитите меня! — приказываю я.
Голова болит: за одну секунду я сотворил слишком многое. Применяю [Удар молнии] к мужчине впереди и следом [Опутывающие лозы]. Теперь голову разрывает от боли — перерасход. Держись!
Мужчина вытаскивает маленький щит и блокирует молнию — та ничего не делает. Но лозы опутывают одну ногу, и, когда он снова пытается шагнуть, он падает. Я бросаюсь к нему.
С помощью [Телекинеза] вгоняю меч ему в голову. Клинок проходит сквозь кольчугу и кожу и наполовину входит в череп. Он мёртв.
Нельзя останавливаться. Двигайся, двигайся, двигайся.
С некоторым усилием я выдёргиваю меч и оглядываюсь. Справа два элементаля сражаются с парой воинов с мечами и щитами. Впереди ещё одного элементаля поражает огромная [Земляная пуля], и он скользит по земле. Слева другой лежит, вертикально рассечённый пополам, а ко мне мчится громадный мужчина с синими драконьими крыльями. В руках у него тёмный двуручный фламберг с зазубренными краями на каждой волне клинка.
Я умру! Нужно пережить этот рывок!
Я применяю [Оружие из лозы] и создаю небольшой щит. Прыгаю в сторону, уклоняясь, и пытаюсь отклонить удар щитом. Меч проходит сквозь всё и отрубает мне кисть.
— А-А-А!..
Мой крик боли обрывается: я чувствую приближение «смерти». С помощью [Взрывных мышц] резко отвожу верхнюю половину тела в сторону, ощущаю порыв ветра и ману [Ветряной брони], а затем правую сторону шеи пронзает чудовищная боль. Я падаю и прижимаю руку к шее. Там мокро и тепло, кровь льётся ужасно сильно. За секунду накладываю самое мощное [Исцеление], на какое способен.
— Его нельзя было убивать! — орёт драконорождённый.
— ОН УБИЛ НАРИАНА! — кричит кто-то.
— ДА ПЛЕВАТЬ НА НАРИАНА! НАМ НЕЛЬЗЯ ЕГО УБИВАТЬ! — во всю глотку ревёт драконорождённый.
Я применяю к нему [Удар молнии], но заклинание не срабатывает — из руки, которой больше нет, оно не выходит. Использую другую, и молния летит.
— Хех, — смеётся драконорождённый. Разряд изгибается к мечу и исчезает.
ПОЧЕМУ НЕ РАБОТАЕТ?!
Я применяю [Земляную пулю]. Она попадает ему прямо в грудь и отбрасывает прочь. Летящий камень остаётся летящим камнем — попробуй заблокировать это, ублюдок.
— Какого хрена? — произносит кто-то.
Короткая передышка. Я смогу прожить ещё немного.
Один элементаль погибает — маг добил его.
Зрение затуманено: слишком много маны за слишком короткое время, голову раскалывает. Я встаю. Из культи хлещет кровь, ноги дрожат, шея всё ещё кровоточит.
Я вижу лучника в капюшоне, который смотрит на медленно поднимающегося драконорождённого. Затем лучник с яростью переводит взгляд на меня и накладывает новую стрелу. Я снова чувствую приближение «смерти».
*Тук*. Слышу, как стрела входит в плоть. Лучник падает; из затылка торчит стрела. Он мёртв.
— Какого хрена вы так долго?! — орёт драконорождённый.
Погибает ещё один элементаль: его уничтожил один из двух мечников.
— ЁБАНЫЕ УБЛЮДКИ, Я ВАС УБЬЮ! УБЬЮ! — кричит Хана. Похоже, от ярости ей не до изобретательности.
Она приземляется перед драконорождённым и с дикой силой рубит сверху. Тот рычит и парирует удар Ханы.
Маг собирает ману. Это женщина в мантии. Она не обращает на меня внимания — Насмешка сработала.
Я бросаюсь к ней: нельзя позволять магу свободно колдовать. Когда она слышит меня, уже поздно. Я прыгаю на неё, вонзаю меч в грудь и валюсь сверху.
Вдалеке собирается мана. Я слышу шаги и звон клинков о щиты.
Я вижу её жёлтую кожу, загнутые назад рога, копыта и пушистые козлиные ноги. Это демон-крампус. Маг ещё жива и пытается отползти с торчащим из груди мечом. Я выхватываю кинжал, вгоняю ей в спину и проворачиваю.
— ХЬЯ-А-А-А!.. — она визжит и извивается подо мной. Мне ужасно. Меня едва не рвёт.
— Пожалуйста... помоги... Я не хочу... умирать, — молит она.
Не могу. Либо ты, либо я. Не могу. Я снова вытаскиваю кинжал и вонзаю ей в основание шеи. На этот раз получилось. Она захлёбывается кровью и через несколько секунд обмякает.
Я смотрю вперёд. Из груди драконорождённого торчит стрела — бронебойные наконечники делают своё дело. Его поражает [Поток], и он падает. Хана уже в воздухе, готовая пронзить его насквозь. На её лице чистая ярость, какой я никогда прежде не видел.
Сиэль рубится с одним из мечников. Он подавлен и пятится. Второй всё ещё сражается с элементалем, у которого уже нет руки и значительной части земли на груди.
Я зажимаю культю. Боль невыносима, крови слишком много, тело холодеет.
Хана обрушивается на драконорождённого сверху. Её меч пронзает его и входит в землю. Он бьётся и пытается схватиться за клинок. Хана раз за разом топчет ему шею; я слышу хруст костей.
Роксана применяет [Огненный хлыст] к мечнику, сражающемуся с Сиэль. Хлыст обвивает его ногу, и он теряет равновесие. Сиэль пронзает ему плечо; мужчина роняет щит и кричит от боли. Следующий выпад он пытается парировать, но сил не хватает. Сиэль вонзает меч ему в сердце, и через несколько секунд борьбы он обмякает.
Алисса в облике лисы мчится за последним мечником. Тот смертельно бледен и в отчаянии. Он пытается убежать, но стрела вонзается ему в бедро. Мужчина падает и кричит от боли.
— ПОЩАДИТЕ! ПРОШУ, Я СДАЮСЬ!
Лина бежит ко мне, неся мою кисть. Её лицо мокро от слёз. Я отключаю [Невежество].
— Позови Сиэль... У меня почти не осталось маны... — бормочу я. Голос охрип, говорить больно.
Меня неудержимо трясёт. Ногам мокро и тепло: подо мной растекается кровь мага.
Я отползаю от лужи и едва не теряю сознание. Выпиваю аварийное зелье маны.
Снова слышится крик мужчины: Хана наступила ему на вторую ногу и раздробила колено. Алисса, Сиэль и Лина бросаются ко мне.
Алисса применяет [Очистку], Сиэль торопливо читает [Исцеление], а Лина прикладывает мою кисть к культе и удерживает на месте.
Я ощущаю лёгкое наслаждение и едва не плачу: боль в культе отступает, возвращается чувство руки. Пока я едва могу сжать кулак, но завтра станет намного лучше. Сиэль накладывает ещё одно заклинание, и шея перестаёт болеть. Алисса и Лина обнимают меня и плачут.
Я едва не умер.
Меня не тошнит — уже прогресс, — но ног я не чувствую. Адреналин — чертовски сильный наркотик. Кажется, убивать монстров бесконечно легче, чем гуманоидов. Или, может, странный здесь только я.
Не знаю, сколько длились объятия. Крики мужчины стали приглушёнными, спустя некоторое время он что-то пробормотал и замолчал. Постепенно ко мне возвращается способность двигаться, и девушки помогают подняться.
Остальные трое окружают последнего выжившего и замечают меня. В их взглядах к пленнику нет ничего, кроме холода. Аой сидит на плечах Роксаны, из ноздрей у неё идёт дым, а через [Язык животных] я чувствую её ворчание. Я, пошатываясь и обливаясь холодным потом, подхожу к ним.
— Ты в порядке? — спрашивает Роксана.
— Думаю, да, — отвечаю я. Смотрю на руку и вижу, что она слегка дрожит.
— Всё хорошо, это пройдёт, — говорит Сиэль. Она кладёт ладонь мне на плечо и гладит по спине. Это помогает и немного успокаивает.
Лина поддерживает меня с другой стороны. Она всё ещё беззвучно плачет.
Я дышу неровно, сосредоточиваюсь на дыхании, и постепенно оно приходит в норму. Голова всё ещё ужасно болит.
— Вы его допросили? — спрашиваю я.
— Да. Они не знают ничего существенного — просто наёмные клинки, — с ядом в голосе отвечает Хана. — Преследовательница каждый день приходила сюда и повторяла один и тот же маршрут, пока они ждали. Скорее всего, она даже не знала, что ты идёшь следом.
— А кто им заплатил?
— Ничего. Только подозрительные посредники, которые пользуются прозвищами и носят маски. Неудивительно, что никто не может выйти на след Дариана. Должно быть, у него полно денег, чтобы покупать молчание и приспешников.
В Рабанаре охотники хорошо зарабатывают — мы тому доказательство.
— Убейте его, — бормочу я.
Сиэль вздыхает и кивает Хане. Та поднимает меч. Скулящий мужчина кричит от страха, но крик обрывается, когда голова отделяется от тела. Меня снова начинает мутить.
«Вы достигли 21-го уровня».
Это было необходимо. Дариан не должен узнать ни о скорости моих заклинаний, ни о полном объёме моих магических знаний. И уж тем более — о том, насколько близки мы были к поражению. Если узнает, в следующий раз подготовится к нам полностью.
— Принесите мне тела, — говорю я.
— Что? Зачем? — спрашивает Сиэль.
— Бесконечное пространство, — отвечаю я.
— О! Очистите как можно больше крови и соберите все вещи. Чем меньше людей узнает, что здесь произошло, тем лучше, — говорит Алисса.
— Зачем?! Давайте обратимся к страже! — растерянно кричит Сиэль.
— Вся эта история началась именно потому, что мы получили награду за преступника. Пока лучше не высовываться, — говорит Хана.
— Ох. Я помню... Боги, помогите нам. Пусть Порочные держатся от нас подальше, пусть эта семья будет в безопасности, — молится Сиэль.
Я смотрю на обезглавленного мужчину. Злости нет: он всего лишь наёмный меч. Я чувствую жалость — жалость к тому, что его жизнь закончилась так. Боги велят нам не растрачивать жизнь впустую, вместе трудиться ради лучшего будущего и больших шансов выжить среди монстров. А мы вместо этого калечим друг друга ради денег.
— Пусть твоя следующая жизнь пройдёт в лучшем месте, потому что эту ты растратил здесь, — молюсь я.
Я чувствую внутреннюю перемену: моё «Благочестие» увеличилось на 2 и теперь равно 14.
— Этот меч особенный. Наверное, его владелец был знаменит, — говорит Хана.
Двуручный фламберг прекрасен и пугающ. Он выкован из чёрного металла, в который вставлены маленькие зубы монстров. Металл глянцевый и слабо поблёскивает на свету.
— Это эмелланат, металл, поглощающий магию, — говорит Лина. — Он мог попасть сюда только из Горного Дома или от серебряных эльфов. В Рабанаре металла немного, а особых разновидностей и вовсе нет.
Вот почему [Ветряная броня] и [Оружие из лозы] оказались против него бесполезны.
— Зачем в него вставлены зубы монстров? — спрашиваю я.
— Он плохо держит заточку. Против магов и магических существ хорош, но для режущей кромки нужен другой материал.
— Тут есть ещё один парень с похожим мечом, только поменьше, — говорит Алисса.
— А с обратной стороны этого щита тоже такой металл, — добавляет Хана.
Вот почему они так легко уничтожали моих элементалей и почему молнии не действовали. Они подготовились именно ко мне.
— Они знали, что я могу призывать элементалей и использовать [Магию электричества], но не знали, насколько быстро я читаю заклинания. Иначе меня бы уже похитили, — говорю я.
Алисса скрежещет зубами, остальные девушки опускают глаза. Мы чудовищно их недооценили.
— Почему ты не использовал [Врата]? — спрашивает Роксана.
— Ах да. Я не мог. Пытался, но что-то блокировало заклинание.
Роксана широко распахивает глаза.
— Обыщите тело мага. При ней должен быть магический инструмент.
Лина без колебаний обшаривает труп и достаёт небольшой диск. Он сделан из оникса и покрыт множеством круговых серебряных надписей.
— Вольф... прости. Я-я забыла, что такие вещи существуют, — Роксана опускает голову, в уголках её глаз стоят слёзы.
— Что это?
— Этот диск — Подавитель Врат. Он блокирует [Врата] и удаляет все «координаты», оставленные кем-либо в зоне действия, — она сильнее сжимает посох.
— О, лорды используют их для защиты замков. Не знала, что их можно применять вот так, — говорит Хана.
— Если включить такой посреди города, можно нарушить всю транспортную систему, поэтому о них почти не рассказывают.
— Этот маг — беглая пространственная волшебница, — говорит Лина, держа пластину с объявлением о награде.
Вот почему устройство было у неё. Я кладу руку Роксане на плечо.
— Всё хорошо. Никто из нас не мог такого представить, — говорю я.
— Но мы должны были. Я должна была предупредить, что такое возможно.
— План всё равно, скорее всего, не изменился бы. Всё хорошо.
Сиэль обнимает её сзади.
— Мы тебя не виним, ясно?
Роксана успокаивается и кивает.
— Значит, теперь мы точно не хотим вмешательства стражи? — спрашивает Хана.
— Империя наверняка начнёт расследование и проверит всех нас детекторами лжи, — отвечает Роксана.
— Это... немного рискованно, — говорю я.
— Одно ясно наверняка: Дариан не обычный искатель приключений, — со страхом в голосе добавляет Роксана.
Мы проверяем остальные тела пластинами награды. Все они были похитителями и незаконными работорговцами. Вероятно, женщина применяла [Врата] к жертве и переносила её в камеру или куда-то ещё. Боги не заклеймили их Порочными, поэтому казнить их не стали бы, но за совершённые преступления им грозили долгие годы в качестве рабов-преступников. За исключением мага, империя с такими вещами не шутит.
Я убираю всё в «Предметы».
— Пойдём домой, — говорю я.
Я открываю [Врата] в нашу гостиную. Быстро помывшись, мы сразу ложимся спать. Я крепко обнимаю Алиссу, а Хана прижимается ко мне сзади. Роксана секунду колеблется, затем ложится рядом с Алиссой и обнимает её спереди.
Сегодня двадцать шестое.
Я просыпаюсь оттого, что Хана и Роксана целуются, а мой член находится между ними. Их языки переплетаются, а затем медленно играют с ним, по очереди уделяя ему внимание. Наслаждение постепенно нарастает, пока я не кончаю вверх, устроив дождь по всей постели. Пожалуй, идея была не лучшая.
— Не-ет, какая растрата, — говорит Хана, слизывая сперму с моего тела и простыней.
Хотя не поэтому.
Моё [Сопротивление перерасходу маны] выросло на единицу и теперь равно 0+3. Сиэль достигла 31-го уровня и повысила [Магию света] на единицу, до 24.
Если не считать утренних непристойностей, просыпаемся мы без особых сил — особенно Роксана. Все понемногу осознают, насколько серьёзной была опасность. Теперь у меня два новых шрама: один на запястье, другой на горле. За ними не стоит славных воспоминаний — лишь напоминание об опасности самоуверенности.
Я чувствую себя таким слабым — и в бою, и духом. Меня едва не похитили, и теперь я уверен, что убивать меня они не собирались. Похоже, Дариан избегает клейма Порочного, поэтому не хочет моей смерти, но намерен что-то со мной сделать. Что именно — понятия не имею.
— Что теперь? Думаешь, оставаться здесь безопасно, или нам следует покинуть город? — спрашиваю Хану.
— Не знаю. Я несколько раз боролась с преступным миром, но никогда не ввязывалась настолько глубоко, — отвечает она, хмурясь.
— Думаю, нам нужна помощь, — говорит Сиэль.
— Чья? — спрашиваю я.
— Ты пытался поговорить с гильдмастером?
— Я спрашивал Сайласа, знает ли он что-нибудь о семье Дариана, но он сказал, что не расскажет, даже если знает.
— Ц-ц, после всего этого он почти ничего не даёт взамен, — хмурится Сиэль.
— А Нур? — спрашивает Алисса.
— Он приехал сюда тренироваться подальше от семейных интриг. Сомневаюсь, что сможет сильно помочь, — отвечаю я.
— Сильвана? — предлагает Лина.
— Не думаю, что у неё достаточно влияния. Она всё ещё Кровавая рабыня. И с сыном лорда или самим лордом нас почти ничего не связывает. Разве что...
— Ванея, — заканчивает Лина.
Я вздыхаю.
— Она опасна. Кто знает, чего потребует взамен, — говорю я.
— Но это наш единственный шанс. Судя по твоим рассказам, она что-то имеет против него, — говорит Сиэль.
Алисса выглядит обеспокоенной.
— Я... не хочу иметь с ней дело, — говорит Хана.
— Почему? — спрашиваю я.
— Ну, знаешь... дворяне и интриги. Именно из-за этого отец... — Хана опускает голову; в её глазах столько печали.
Роксана берёт её за одну руку, а я — за другую.
— Другого выбора почти нет, разве что бежать, — говорит Роксана, гладя Хану по волосам.
Хана закрывает глаза.
— Вольфи, ты можешь пообещать мне, что... что мы будем в безопасности? — она смотрит на меня.
— Могу. В этом и состоят мои клятвы — защищать вас всех.
— Папа говорил то же самое... — бормочет она.
В её голосе слышится слабость, которой прежде не было. Слабость и боль, которые я больше никогда не хочу заставлять её испытывать.
— Прости, Хана, но ты ведь понимаешь: выбора у нас почти нет. Есть вещи, от которых невозможно убежать. С ними приходится сражаться, — говорит Сиэль уверенным, успокаивающим голосом.
— Нам нужно доверять друг другу, а не только Вольфи. Мы разберёмся с этим. Вместе, — мягко говорит Алисса, и её тон придаёт нам сил.
Через несколько секунд Хана глубоко вдыхает и кивает. На её лице появляется решимость, слабость и боль исчезают.
— Нам стоит немедленно пойти к ней? — спрашиваю я.
— Ванея ведь сказала, что хочет, чтобы ты её навестил? Но она дала тебе знак, жетон или что-нибудь подобное? — спрашивает Сиэль.
— Нет, не дала.
— Тогда, возможно, она имела в виду встречу в университете? Посещение дочери лорда в её доме — привилегия, которой нельзя разбрасываться. Даже она не стала бы дарить её человеку, которого только что встретила.
— Значит, ждём возобновления занятий. Но просто сидеть здесь?
— Может быть... стоит выставить перед Дарианом нашу силу напоказ, показать, что мы не боимся, — отвечает Алисса.
— Э-э, что ты имеешь в виду?
— Мы можем получить награды за этих людей. Если у Дариана есть другие шпионы, он решит, что мы уверены в своей силе.
— Или подумает, что мы самоуверенны, и нападёт снова.
— Трудно поверить, что у него есть два Подавителя Врат. Если есть, можно сразу считать, что его финансирует императорская семья, — говорит Роксана.
— Он не станет нападать, чтобы нас убить. Ему нужно было похитить тебя. Для новой засады придётся придумать другой способ, а быстро это сделать не получится, — говорит Сиэль.
— В конце концов, это всего лишь блеф. Можно проверить, сработает ли, — говорит Роксана.
— И что дальше? Разгуливать по городу и демонстрировать, что нам не страшно? — спрашиваю я.
— Можно сходить в подземелье. Нам всё равно нужно продолжать зарабатывать: мои зелья не смогут содержать всех нас вечно. Особенно учитывая любопытные привычки одного человека тратить деньги, — говорит Роксана.
Я ёрзаю и отвожу взгляд. Сейчас их взгляды невыносимы.
— О, давайте снова отправимся в Спиральные источники. Поставим портал на этаже Лунных черепах и сможем собирать мох, когда понадобится, — возбуждённо говорит она, но тут же морщится. — Правда, придётся снова пройти через Муравейник.
Приятных воспоминаний с этим местом не связано.
— Мы можем оторваться от возможных преследователей, телепортировавшись домой. Заодно проверим, сколько маны потребуется, чтобы перенести нас на большое расстояние, — говорю я.
— Не думаю, что в ближайшее время он станет нас преследовать, но да, нам стоит отправиться в Спиральные источники, — говорит Алисса.
— А ещё я хочу кое-что забрать в Рулетке утренней росы.