— Можете поцеловать невесту, — объявляет священник.
Я обнимаю Лили за талию и притягиваю ближе, она кладет ладонь мне на левую щеку, и я жадно припадаю губами к ее губам.
Мы оба комично зажмуриваемся, а затем завершаем поцелуй громким чмоканьем.
Мы смеемся и поворачиваемся к скамьям, пока все встают и аплодируют.
С улыбкой такой широкой, что у меня сводит лицо, мы с Лили осторожно спускаемся по ступеням и идем по проходу, а все вокруг осыпают нас лепестками цветов.
Мы прикрываем лица руками и подпрыгиваем на ходу, пока фотограф, как заправский профи, пятится назад, стараясь сделать как можно больше снимков, не споткнувшись.
Мы выходим из церкви, спускаемся по лестнице и садимся в машину.
Водитель закрывает за нами дверь и спешит на свое место, заводит мотор, и мы покидаем церковный двор, направляясь к ресторану.
Мы машем руками, пока гости начинают высыпать наружу, а затем вздыхаем и откидываемся на спинки сидений.
Я чешу щеку, тут же кладу голову Лили на колени и вдыхаю ее свежий травяной парфюм, который так люблю. Он напоминает мне о лесе и очень меня успокаивает.
Я смотрю на ее прекрасное, до остановки сердца милое лицо. Ее слегка волнистые черные волосы уложены и намаслены, как у модели, и ниспадают на ее маленькие обнаженные плечи, словно накидка. Слегка загорелая кожа блестит от идеально нанесенного макияжа, из-за чего я начинаю скучать по ее маленьким несовершенствам. Ее глаза, подчеркнутые черной подводкой, поразительны и словно зовут меня утонуть в них. Красные губы выглядят восхитительно, и я облизываю свои, чувствуя вкус ее помады, оставшейся на них с прошлого раза. Ее острый носик и подбородок так и хочется ущипнуть, что я в итоге и делаю, слегка пощипывая ее за нос.
Она фыркает, а затем ее маленькие изящные пальчики в ответ щипают меня за нос, причем довольно ощутимо. Я хихикаю, она отпускает меня, и я замечаю, что она смотрит на меня с легким весельем и надутыми губками.
— Amor, снизу ты выглядишь такой величественной… — нежно шепчу я, и ее лицо смягчается. — Хотя я вижу твои козявки. — Я ухмыляюсь, она снова щипает меня за нос, но я отмахиваюсь, потому что она вот-вот заставит меня чихнуть.
— Перестань сопротивляться! — требует она, и мы начинаем бороться, но я сражаюсь за свою жизнь, потому что эти изящные ручки подкреплены очень сильными и спортивными руками.
Мы возимся еще несколько секунд, потом она разводит наши руки в стороны, открывая наши лица, и целует меня в губы.
Мое сердце сжимается, внезапная атака на мгновение ошеломляет меня, чем она и пользуется, чтобы вырвать руки из моего захвата и снова ущипнуть меня за нос.
— Ах… — я тут же отворачиваюсь — АПЧХИ! Уф… — я громко чихаю и стону.
Она злорадно хихикает и гладит меня по голове. Почему-то ей кажется, что я смешно чихаю. — О нет, твои волосы! — восклицает она и поспешно приглаживает мою прическу.
Я поворачиваюсь и вижу ее обеспокоенное, виноватое лицо, отчего чувствую себя довольно самодовольно. Я беру ее за руку и ободряюще сжимаю: — О, не волнуйся, Amor. У мамы есть расческа и лак для волос, мы все исправим.
— Хорошо… — бормочет она, немного смущаясь.
Я сажусь и крепко обнимаю ее за тонкую талию, продолжая любоваться ее лицом. Эта маленькая шоколадка с фундуком — моя. Только моя, чтобы я мог съесть ее столько, сколько захочу. Она вся моя.
Учитывая, сколько всякого дерьмового порно и хентая я пересмотрел, я никогда не ожидал, что однажды женюсь, или что это будет такая же дегенератка, или, что самое важное, что она будет настолько милой.
Я знаю, что она хочет положить голову мне на грудь, но ее прическа слишком дорогая, чтобы портить ее прямо сейчас, так что пока ограничимся объятиями.
Мы добираемся до ресторана и просим организатора принести расческу и лак для волос от моей мамы, а затем еще раз осматриваем себя, прежде чем впустить гостей.
Мы стоим в дальнем конце банкетного зала, как король и королева, принимающие своих подданных. Все благословляют нас, желают счастья, а затем их провожают к местам.
После утомительно долгого времени все расходятся, и остаются только наши ближайшие родственники.
Входит папа, его огромный живот едва помещается в смокинг, а привычная щетина полностью сбрита, из-за чего складки жира на шее стали очень заметны. Его глазки-бусинки весело смотрят на нас, и я знаю, что он готов выдать что-нибудь эдакое.
— [Не выдохнись на вечеринке, ведь сегодня ночью тебе придется хорошенько поработать в постели], — дразнит папа по-португальски и многозначительно играет бровями. Он еще даже не пил, а уже такой…
Мама хлопает его по руке, сестра закатывает глаза, а брат усмехается. Я стискиваю зубы и неловко улыбаюсь, затем вздыхаю и качаю головой. Я благодарен, что родители Лили не говорят по-португальски.
— Что он сказал? — любопытствует Лили, желая присоединиться к шутке.
— Глупая шутка… — бормочу я. Мне совсем не хочется ее повторять.
Мы крепко пожимаем друг другу руки, его большие, толстые и грубые пальцы чуть не раздавливают мою ладонь, а затем он притягивает меня в объятия.
— [Горжусь тобой, сынок], — шепчет он мне на ухо и отпускает.
Затем подходит мама. Ее синее платье немного тесновато, выдавая, что она постепенно приобретает «бабушкины пропорции», но до папиной округлости ей еще далеко. Из-за ее невысокого роста мне приходится немного наклониться, чтобы нормально обнять ее.
— [Поздравляю. Желаю вам обоим много счастья, богатства и крепкого здоровья], — шепчет она и крепко обнимает меня.
— [Спасибо, мам], — шепчу я в ответ и отпускаю ее, а затем она обнимает Лили. Они очень милы друг с другом.
Благодаря темному цвету кожи и волос Лили и ее родители нашли нечто общее, что помогло преодолеть разрыв между их культурами. Несмотря на то, что они приехали из практически противоположных точек мира и едва понимали друг друга, они все же смогли быстро подружиться. Лили из Индии, а мама из Бразилии, но они нашли много общего, чтобы построить отношения.
После того как мама заканчивает благословлять Лили на ломаном английском, подходит брат с армейской стрижкой под машинку. Он выше всех остальных — не то чтобы наши семьи были высокими, — и с гордостью демонстрирует мышцы, набранные в армии, в самом тесном смокинге, который я когда-либо видел. Сестра даже прислала мне фото того, как сильно его брюки врезаются в его идеально круглую задницу, и я удивляюсь, как он вообще может это терпеть. Может, ему нравится, не то чтобы я осуждал, но истории, которые он рассказывает об армии, пропитаны гейством, или, по крайней мере, всякими штуками с задницей.
— [Эй, Totó. Поймал крупную рыбку], — дразнит он по-португальски с довольной ухмылкой.
— [Теперь остался только ты, армейский мальчик. Когда мы познакомимся с твоим парнем?], — парирую я с такой же ухмылкой.
Мы пожимаем руки, он пытается раздавить мою ладонь, но я быстро вырываюсь и чешу щеку.
— [Пошел ты], — бормочет он и отходит.
— «Totó» звучит гораздо милее, чем «Toto», — дразнясь, шепчет Лили.
— «Toto» — это мой предел, но «Totó» — это собачья кличка, так что я точно не позволю тебе так меня называть, — поспешно шепчу я в ответ.
— Хм… — она самодовольно улыбается, и в ее глазах мелькает озорство.
Последней подходит сестра с мужем. Ее округлившийся живот из-за беременности не позволил ей надеть лучшее платье, но она все равно выглядит элегантно, как всегда. Я также замечаю, что ее круглое лицо стало еще круглее, а добрая улыбка — еще добрее, чем раньше.
Я коротко и нежно обнимаю ее, а затем она обнимает Лили.
— Olá, olá, parabéns, поздравляю вас обоих. Желаю вам счастья и здоровья, — радостно говорит сестра, держа Лили за руки, как подружки.
— Я тоже желаю вам здоровья и легких родов. Хочу, чтобы мы скоро поиграли вместе, — отвечает Лили в том же тоне, и они обе радостно кивают друг другу.
Муж сестры — довольно застенчивый человек, поэтому наше рукопожатие короткое и немного неловкое.
Затем подходит отец Лили и сразу крепко обнимает меня, заливаясь слезами. Он ниже меня, поэтому мне приходится наклониться, что делает ситуацию еще более неловкой.
— Береги мою дочь, — удается ему пробормотать сквозь рыдания с сильным индийским акцентом.
— Папа… — бормочет Лили и хихикает, закрывая лицо рукой.
Затем подходит мать Лили и берет мое лицо в ладони, заставляя смотреть прямо на ее элегантное лицо. — Поздравляю, и, пожалуйста, береги мою дочь, — спокойно благословляет она меня, а затем отходит утешать мужа.
Покончив с приветствиями, мы входим в ресторан и начинаем вечеринку.
Свадьба — это не столько праздник для молодоженов, сколько для гостей. Это шоу, где мы — главные звезды, так что нам лучше сыграть роль любящей и счастливой пары, не то чтобы мы ею не были.
Я ем немного, оставляя место для шоколада и торта, но перед этим официант дает каждому из нас за столом жениха по две конфеты Ferrero Rocher с золотой пудрой.
Как будто мы произносим тост, мы все одновременно съедаем самый вкусный шоколад, который я когда-либо пробовал.
Мама Лили раньше танцевала, поэтому мы серьезно относимся к нашему первому танцу, стараясь произвести на нее впечатление.
Я обхватываю ее за талию и высоко поднимаю, затем кружусь на месте и осторожно опускаю. Это было бы впечатляющим подвигом силы, если бы Лили не была такой чертовски легкой. Все, что связано с гимнастикой, кажется проще, когда партнерша настолько легкая, что ее можно сложить в чемодан и нести в руках.
Как только песня заканчивается, мы получаем восторженные аплодисменты и поднятый вверх большой палец от мамы Лили, так что величайшее испытание вечера было пройдено на отлично.
Я неловко чешу щеку, затем мы возвращаемся за наш столик, чтобы успокоить сердца. Лили умеет танцевать, но не перед всеми вот так.
Большую часть времени на вечеринке я провожу, разговаривая с сестрой, Лили и ее друзьями. У меня нет особо сильных связей ни с кем, кроме них, так что как будто у меня и нет настоящих друзей, но группе Лили я почему-то нравлюсь.
Мне кажется, они приняли меня в свою компанию…
Мы с Лили танцуем еще несколько раз, но из-за стресса сегодняшнего дня у нас уже нет сил делать это серьезно.
Вечеринка продолжается до поздней ночи, но наконец заканчивается в 3 часа утра, и нам «разрешают» уйти.
Я кладу голову на колени Лили, пока водитель везет нас домой. Мы оба совершенно измотаны, и если моя одежда начинает чесаться, могу себе представить, как сильно ее чешется сейчас.
Водитель высаживает нас у дома, и мы неловко заходим внутрь. Мне приходится идти следом за ней, придерживая «хвост» ее платья, или как там эта фигня называется, чтобы он не испачкался.
Как только мы открываем дверь, две ракеты запускаются в сторону Лили, но она ловко сбивает их, прежде чем они успевают нанести какой-либо ущерб. — Тито! Лала! Стоп! — властно командует она, и они тут же подчиняются.
Я бросаю хвост Лили и отгоняю «Команду R», чтобы она могла пройти в свою комнату и сбросить платье. Тито, недо-корги, показывает мне свой широкий пушистый живот, заставляя меня визжать внутри, а Лала, недо-бигль, прыгает на мою ногу, делая щенячьи глазки и прося погладить.
— Простите, но папочке нужно кое-что сделать, прежде чем я смогу поиграть, — шепчу я им извиняющимся тоном, а затем быстро захожу в нашу комнату, чтобы посмотреть, как Лили раздевается.
Я сажусь на кровать и дарю ей понимающую улыбку, которую она быстро зеркалит, а затем она замедляется и добавляет чувственности своим движениям.
Ее платье падает на пол, обнажая изящное кружевное белое белье. На ней нежный бюстгальтер, пояс для чулок, длинные белые чулки и самые маленькие трусики, которые она когда-либо носила.
Мое сердце качает кровь к члену, и усталость почти мгновенно смывается.
— Только не отгрызи их, — предупреждает она, немного сдувая мой энтузиазм. — Серьезно, они были дорогими.
— Хорошо… — бормочу я, затем нажимаю на экран телефона и делаю снимок. Она принимает для меня несколько поз и медленно пробирается через кровать, как будто это порно-съемка. Через несколько минут ее будут трахать, так что это не так уж далеко от истины.
Как только она оказывается достаточно близко, я бросаю телефон и притягиваю ее к себе, а затем вторгаюсь в ее рот своим языком.
Я толкаю ее вниз, мы ложимся на кровать, она начинает тереться своей киской о мою ногу, поэтому я прерываю поцелуй и извиняюще улыбаюсь, говоря: — Нам нужно снять эту одежду…
— Точно… — она фыркает и отталкивает меня, затем я быстро раздеваюсь и подхватываю ее на руки. Она взвизгивает, обнимает меня за шею и начинает хихикать, пока я несу ее в ванную как принцессу.
Мы оба предпочли бы трахаться и сосать друг друга после быстрого душа, но она немного «конная шлюшка», так что у нее на нас другие планы.
— Подожди, подожди, подожди, нам нужно кое-что сделать… — она останавливает меня и многозначительно улыбается.
— О…?
Она быстро моет мой член, а затем берет его в рот.
— Хнгх…! — стону я, когда она начинает качать меня, умоляя о моей сперме.
Я с радостью соглашаюсь, и она устраивает себе «фейшл». Или, точнее, она заставляет меня кончить на ее прекрасные, идеальные волосы.
Я хихикаю и неловко чешу щеку, пока она выбегает из ванной, чтобы взять мой телефон для селфи.
После этого мы быстро принимаем душ, и теперь, когда мы оба чистые и приятно пахнем, мы с жадностью приступаем друг к другу.
— Ты хоть немного обмяк? — спрашивает она, облизывая головку.
— Э… не думаю, — растерянно отвечаю я. — Наверное, я просто очень возбужден.
— Хе.
Я обхватываю ее киску ртом, а затем начинаю работать языком. Она знает, как сосать член, а я знаю, как лизать киску.
— Хнгх…! Ан…! О…! Ах…! Я… я кончаю…! — кричит она, и я чувствую, как ее влагалище дрожит под моим языком. — В-вау…! Н-не надо… ПЕРЕСТАНЬ!
Она перестает сосать меня, а я продолжаю держать ровный темп, вылизывая ее так, как никогда раньше.
Используя язык как третью руку, я играю с ее киской, чтобы извлечь прекрасную песню из ее губ, при этом даже ее тугой анус идет в ход. Моя рука и язык движутся сами по себе, создавая симфонию с ее стонами.
Я стал великим художником, а ее киска — мой инструмент. Я вундеркинд, гений, мастер удовольствия.
Нет, я нечто большее, гораздо большее. Я… я…
Я — Секс-Бог.
— П-п-п-п-подожди…! Тото, подожди! — умоляет она.
Я выхожу из этого состояния и издаю глупый звук: — А?…
— Это уже слишком… ты… погубишь меня, прежде чем мы даже начнем… — она с трудом продолжает говорить, переводя дыхание.
— О… хорошо.
Она поворачивается на бок и тянется к прикроватной тумбочке, пока я вытираю палец об использованные трусики. Мне не очень нравится играть с ее анусом, так что не знаю, зачем я это сделал, но ей нравится, так что все в порядке.
Она наклоняется над тумбочкой, достает презерватив, затем мастерски готовит мое Священное Оружие и садится на него. Влажный звук, издаваемый ее киской, чрезвычайно возбуждает.
Я тяжело дышу, хватаю ее за бедра и с силой соединяю нас, заставляя ее громко стонать.
Я хочу трахать ее.
Я стискиваю зубы, когда голод поднимается из глубины меня, и ее стоны переходят в крики.
Я должен трахнуть ее.
Голод превращается в отчаяние, и ее крики сменяются воплями.
Я должен трахнуть ее.
Я шлепаю ее по ягодицам и рычу.
Я буду… трахать… ее до потери сознания!
Она кончает, пока я продолжаю качать и качать, время от времени нанося щедрую порцию смазки на ее киску, чтобы трение не причинило нам обоим боли.
— ХНГРХХ! — рычу я, как животное, кончая внутрь нее.
Я вытаскиваю член и чувствую легкое разочарование, что ее киска не течет от спермы.
Я снимаю презерватив и запихиваю его ей в рот.
— Пей, — приказываю я, а затем готовлюсь с другим.
Она удивленно поднимает брови, а затем кротко подчиняется. — Чувствуешь себя немного диким сегодня? — осторожно спрашивает она.
— Ты даже не представляешь, — шепчу я в ответ хриплым голосом и продолжаю уничтожать ее киску.
Мое тело в конце концов сдается после нескольких оргазмов, но мой голод ненасытен.
Мой член покидает ее влагалище, и мы падаем прямо там на кровать. Через минуту мы оба крепко засыпаем.
Собаки будят нас лаем у двери спальни, выпрашивая завтрак.
— Тото, ты сломал мою киску… — стонет Лили от боли.
— Твое сухое влагалище натерло мне член… — стону я в ответ.
— Пошел ты, животное…
— Нет, пожалуйста, не надо, я больше не выдержу, — умоляю я, и мы оба хихикаем.
Мы мажем друг другу кремом ноющие места и идем кормить собак. Только после этого нам разрешено приготовить завтрак.
Лили делает вафли, пока я запускаю эспрессо-машину, а затем смотрю на нее, и мой разум пустеет. Кажется, я забыл, как варить кофе.
— Что такое? — нежно спрашивает Лили.
Я чешу щеку, затем мои руки внезапно начинают работать сами по себе, и я делаю нам по быстрому латте.
— Ничего… — бормочу я.
Она заканчивает вафли, добавляет ложку сливок сверху и поливает горячим черничным сиропом.
Мы садимся и наслаждаемся запахом кофе и вафель прохладным утром, пока едим. Собаки радостно виляют задами, набивая животы едой, и я тепло улыбаюсь им, любуясь их милотой.
— Говорят, в этом году может не быть снега, — комментирует Лили, проверяя телефон.
— Мама сказала, что там становится пустыня. Дела идут плохо… — мрачно отвечаю я. Лили больше ничего не говорит об этом, потому что мы оба знаем, что в Индии дела обстоят еще хуже, поэтому мы замолкаем, стараясь избегать этой депрессивной темы.
Лили приходит сообщение на телефон, она проверяет его, улыбается и предлагает: — Тото, твоя сестра говорит, что возьмет наших родителей на прогулку, так что мы могли бы просто отдохнуть сегодня, я определенно слишком устала, чтобы куда-то идти.
Я медленно киваю и рассеянно отвечаю: — Звучит неплохо. Скажи ей, чтобы отвела их в Tim Hortons, они полюбят их пончики.
Она по-девичьи хихикает. — Итак… теперь, когда у нас есть целый день для себя… как насчет того, чтобы поиграть в Guild Wars VR?
Я поворачиваюсь к ней и вижу ее ухмылку, которую тут же зеркалю. — Ты уверена?
Она уверенно кивает, заставляя свои волнистые волосы покачиваться. — У меня болят бедра, и киска немного ноет, но ноги в порядке, так что я справлюсь.
— Хорошо, погнали.
Мы решаем поиграть с собаками, чтобы утомить их, чтобы мы могли играть без перерывов.
Тито ленится, как всегда, поэтому мы сосредотачиваемся на Лале. Иначе она будет просто приставать к нему, пока он не разозлится. Возможно, нам придется изменить диету «пушистой попки» и заставить его немного больше двигаться, потому что он определенно толстеет. «Щенячьи глазки» всегда энергична, так что она все еще в хорошей форме.
Затем мы открываем дверцу для собак, чтобы они могли немного поиграть вместе на заднем дворе. Погода в последнее время была довольно сухой, так что нет риска, что они испачкаются в грязи.
Мы включаем наши ПК, надеваем контрольные перчатки, открываем игру и надеваем визоры.
Я смотрю на свои руки и вижу пару огромных кошачьих лап, затем смотрю вниз и замечаю, что я голый.
— О, точно… — шепчу я, а затем хихикаю, хлопая своим полностью анимированным мега-кошачьим членом. Шипастый красный мясной стержень издает несколько непристойных и влажных звуков, ударяясь о бедра, и абсурдный вид этого вызывает у меня эрекцию.
Я смотрю в сторону и вижу Суккуба-Лоли-Лили, смотрящую на меня с весельем. Ее наряд — идеальное сочетание невинности, сексуальности и милоты, и взгляд на этого соблазнительного дьявола делает мою эрекцию еще тверже.
Эти непристойные модели не являются частью официальной игры, это моды, которые мы собрали вместе, чтобы повеселиться.
Я облизываю губы, глядя на ее текущую киску, а затем делаю кошачьи глазки.
Она обеспокоенно хмурится, морща свое милое личико, и спрашивает: — Какого черта с тобой не так? У меня все еще все болит.
Я неловко чешу щеку и осторожно спрашиваю: — Можно мне хенджо? Я так чертовски возбужден, что мне от этого неловко.
— Ладно…
— Получай! — дразнит Лолили, обрушивая свой огромный топор на голову нуба.
У него даже нет фиолетовой экипировки, а он бросает ей вызов. Я имею в виду, один только размер ее топора должен дать понять, что с ней лучше не связываться, но неее… криль добровольно лезет в пасть киту.
Я вздыхаю и бью более слабого нуба в спину, накладывая на него еще больше яда. Я оставляю клона и ухожу в инвиз, затем он размахивает своим тупым двуручником и убивает клона. Это дает ему еще один стак замешательства, заставляя его ранить себя еще сильнее.
Я просто смотрю и хихикаю, как чувак дико размахивает молотом, медленно убивая себя просто от дебаффа замешательства.
Как только он понимает, что я не вернусь, он переключается на Лили, тогда я снова бью его в спину и создаю четырех клонов. Я немедленно развожу их и имитирую их поведение, обманывая его, чтобы он не знал, какой из них настоящий.
Он атакует и убивает не того, что приносит ему еще один стак замешательства и заставляет снова нанести себе урон, затем он идет за другим и другим. Мало того, что он продолжает ранить себя, он также дает мне достаточно времени для перезарядки моих навыков.
Как только я готов, я взрываю последнего клона и переключаюсь на короткий меч, но тут мой разум блуждает, и я колеблюсь.
Я смотрю на обе свои руки, чувствуя, что с ними что-то не так. Мои пальцы кажутся вялыми, разум продолжает что-то искать, сердце кажется пустым.
— Кот! Помоги немного! — Лолили нежно просит. Она сражается с четырьмя новичками, но все равно это четыре на одного.
Откуда, черт возьми, они все берутся?
— ГЬЕЕЕХ! — нуб, о котором я забыл, пытается ударить меня в спину.
Я телепортируюсь за его спину и вонзаю меч ему в позвоночник. — Ничего личного, парень, — бросаю я шутку и проворачиваю меч у него в спине.
Мусор будет парализован еще несколько секунд, но он использует танковый билд, так что мне потребуется время, чтобы действительно прикончить его.
Я создаю еще четырех клонов и отправляю их взорваться на новичках, позволяя Лолили просто пережить этих идиотов.
Я смотрю, как она играет с девушкой-волком. Издевательства над женскими персонажами — садистское времяпрепровождение для нас обоих.
Девушка быстрая, превращаясь в оранжевое пятно, когда она неоднократно уклоняется, но Лолили знает паттерн ее движений, и я связываю волка в самый подходящий момент.
Топор Лолили рассекает голову волка надвое, мгновенно убивая ее.
Я неловко чешу щеку. Мне на самом деле немного жаль ее, она была очень милой.
— Кот-о! Идет зерг! — Лолили деликатно вырывает меня из моих раздумий.
Я сердито рычу, как животное, и Лолили хихикает.
— DarkHarvest может идти нахер! Мы не удержим эту точку; нам нужно выбираться отсюда! — я почтительно предлагаю.
Она держит новичка за шею, чтобы посмотреть на меня. — Ты не можешь с ними справиться?! — она мягко спрашивает, совсем не легкомысленно, а затем обезглавливает чувака.
Я пристально смотрю на рой.
Ублюдки мелкие, но это все равно рой. Мне нужно… мне нужно…
Мои пальцы дергаются, а щека чешется.
— НУ?! ТЫ МОЖЕШЬ С НИМИ СПРАВИТЬСЯ?! — давит Лолили, вырывая меня из моих мечтаний.
— НЕТ! К ЧЕРТУ ВСЕ! — я бросаю дымовую завесу и использую своих клонов в качестве приманки, затем хватаю Камень Возвращения и запускаю обратный отсчет телепортации.
Нубы зергуют нашу дымовую завесу, но мы легко сбегаем, хотя использование Камня Возвращения — удовольствие не из дешевых.
Мы телепортируемся обратно в город, и я отправляю сообщение DarkHarvest, что мы вышли. Кто-то слил инфу Зеленокожим о нашей позиции, и даже мы не можем противостоять их зергу в лоб.
Я вижу намек на красный цвет, который привлекает мое внимание. Лолили прослеживает мой взгляд и фыркает. — Она горячая. Хочешь, чтобы я достала такой же костюм? — дразнясь, предлагает она.
Я неловко хихикаю, пойманный с поличным. — Неа… — застенчиво отказываюсь я и чешу щеку.
Я чувствую себя немного уставшим, поэтому мы останавливаемся в общественном саду, затем я пытаюсь снять визор. Но тут мой палец тычет мне в глаз, и я скулю от боли. — Ай! Какого черта?
Где мой визор?
Лолили смотрит на меня странно.
— Выход, — командую я, экран гаснет, и я снова вижу реальный мир.
Что…?
Лолили хватает меня за плечо и обеспокоенно спрашивает: — Ты в порядке?
Я киваю и улыбаюсь, шепча: — Да, я в порядке. Мне просто нужно в туалет.
Она отпускает мое плечо. — Хорошо.
Тито и Лала следуют за мной туда, поэтому я немного глажу их, но не пускаю в ванную, запирая дверь за собой.
Я писаю и мою руки, затем смотрю на свое лицо в зеркало и замираю.
— Черт, я старый… — бормочу я, начиная считать седые волосы.
Я вижу один, два, три, четыре, пять… десять… двадцать… тридцать… сорок…
— Черт…
Собаки лают и скулят, играя друг с другом слишком грубо, поэтому я кричу на них, чтобы они успокоились, и они замолкают.
Моя левая щека снова чешется.
— Ты в порядке? — приглушенный голос Лили доносится из-за двери.
— Да, я… — я замечаю, что мои пальцы в крови — Какого черта… — бормочу я.
Я смываю кровь, но зуд не проходит, поэтому мне приходится мыть их каждый раз, когда я чешу щеку.
— Сыпь? — спрашивает Лили, тепло кладя руку мне на плечо.
— Да, — вздыхаю я и снова чешу ее. Теперь она чешется так сильно, что на левой щеке стала отчетливо видна тонкая вертикальная красная линия.
Она берет мою руку и смывает кровь с пальцев, затем накладывает повязку на щеку, и на вате быстро появляется красная линия крови.
— Ладно, я готов, — заявляю я и осторожно глажу ее по голове, избегая острых рогов, затем снимаю визор, и мы продолжаем.
Я беру меч и щит, и мы идем на арену спарринговаться. Лили вызывает DarkHarvest в голосовой чат и начинает с ним дискуссию, так что она просто наблюдает, как я дерусь.
Я прыгаю вперед и наношу удар. Чувствую себя медленным.
Я создаю несколько клонов и играю с разумом противника. Чувствую себя вялым.
Я быстро расправляюсь с нубом, но остаюсь неудовлетворенным боем. Я чешу щеку.
Мой следующий противник — грудастая девушка, поэтому я безжалостно издеваюсь над ней, пока она не сдается.
Я смотрю на свою маленькую ангельскую лоли, пока она обрушивает ад на DarkHarvest. Мы получим компенсацию за этот Камень Возвращения, во что бы то ни стало.
Мое минутное отвлечение дает возможность моему противнику, позволяя его деревянному длинному мечу вертикально разрезать мою левую щеку и сорвать повязку в процессе.
Я рычу, как животное, и включаю режим хулигана. Это андрогинный эльф, но он достаточно милый, чтобы у меня встал, когда я слышу, как он стонет от боли.
Я заканчиваю дуэль, затем подхожу к Лолили и пристаю к ней. DarkHarvest не видит ее, но другие на арене определенно могут разглядеть мои двусмысленные движения.
Запах крови, стоны боли, звуки битвы, сексуальная одежда, которую все носят. Все это только делает мой член все тверже и тверже.
Я сажусь на трибуны и достаю член, глазея на тело Лолили. Другие офицеры гильдии на нашей стороне, поэтому DarkHarvest в конце концов уступает, затем Лолили завершает звонок и бросает на меня чарующий взгляд.
Она начинает соблазнительно покачивать бедрами, и я начинаю тяжело дышать, глядя на нее, просто представляя, как ее тугой девственный анус будет сжиматься вокруг моего Драконатора.
Я чешу щеку и начинаю дрочить окровавленной рукой. Моя рука движется сама по себе, вверх и вниз в быстром темпе, но я не нахожу ни удовольствия, ни разрядки.
Сердце колотится, меня бросает в холодный пот, но я остаюсь сидеть, слишком увлеченный танцем Лолили, чтобы перестать мастурбировать на нее.
Однако оргазм так и не наступает, рука начинает уставать, затем замедляется, пока не останавливается совсем, и мой член полностью обмякает, жалко повиснув.
Я пытаюсь пошевелиться, но тело кажется каменным. Пытаюсь отвернуться, но позвонки срослись. Пытаюсь моргнуть, но веки склеены. Пытаюсь закричать, но у меня нет рта.
Моя кожа — не моя, это клетка. Пытаюсь содрать ее, но мышцы не слушаются, ведь они мне больше не принадлежат.
Мои глаза — окна из этой камеры. Они показывают мне мир снаружи, но это не выход.
Все не так; это тело не мое; этот мир не мой.
Мой разум отступает внутрь, и мое зрение больше не мое, как будто это просто камера, через которую я наблюдаю за миром, а затем кто-то другой берет контроль над моей жизнью.
Я встаю и поправляю смокинг. Лили подходит ко мне и поправляет галстук, затем подружки невесты поднимают шлейф ее свадебного платья.
Мы беремся под руки и идем по проходу, пока на полную громкость играет «Свадебный хор».
Мы останавливаемся перед священником и произносим клятвы.
— Эйтор да Круз, берете ли вы Лили Сингх в жены? — голос священника разносится по всей церкви.
Двери церкви открываются, являя бездну, и из нее просачивается струйка дыма.
Она медленно подплывает все ближе и ближе к нам, пока не останавливается прямо передо мной.
— Ты можешь получить ее, если присоединишься ко мне, — предлагаю я и протягиваю руку тени.
Дым растет и начинает принимать форму человека.
— Все вернется на круги своя, как будто этого никогда не было, — настаиваю я.
Дым затвердевает в бледную, лишенную черт кожу.
— Больше не будет боли.
На голове человека вырастают черные волосы, затем его тело приобретает черты мужчины.
— Больше не будет сражений.
Мужчина бьет кулаками по стеклу, разделяющему нас.
— Ты вернешься к своей простой жизни исследователя робототехники со своей прекрасной женой.
Мои глаза открываются, позволяя мне снова видеть.
— Почему ты сопротивляешься? — грустно спрашивает другой я, нахмурившись.
Вместе, день и ночь!
Я пытаюсь закричать, но у меня нет рта.
— Эйтор да Круз, берете ли вы Лили Сингх в жены? — повторяет священник.
В боли и в радости!
Мое тело покрывается тонким белым нижним бельем.
Тито предлагает мне свой живот, Лала показывает щенячьи глазки.
В успехе или неудаче!
Моя броня появляется снова, ее изумрудная чешуя сияет во всей красе.
Мои ноздри восстанавливаются, и они наполняются небесным запахом кофе.
Где бы мы ни были!
Мой меч из изумрудного клыка снова появляется в руке.
Перед другим мной появляется Ferrero Rocher. Он хватает его и съедает, затем стонет от восторга, когда шоколад с фундуком тает во рту.
Мы никогда не бросим друг друга!
— Я люблю тебя, — шепот Лили ласкает мои уши.
Один за всех, все за одного!
— Эйтор да Круз, берете ли вы Лили Сингх в жены? — священник спрашивает меня в последний раз.
Мой рот наконец появляется.
— Меня зовут… Вольф Райдер! — кричу я хриплым голосом, затем вонзаю меч в сердце своего двойника, и все разлетается на куски.
Я просыпаюсь, чувствуя себя растерянным, и все тело болит. Мне удается открыть глаза лишь немного, но зрение слишком размыто, чтобы что-то разобрать.
Я пытаюсь пошевелиться, но руки и ноги почти не слушаются, и боль только усиливается, чем больше я пытаюсь.
Я успокаиваюсь и пытаюсь оценить ситуацию. Чувствую, что погружен в какую-то вязкую и теплую жидкость, а затем замечаю, что у меня во рту что-то твердое.
Внезапно я чувствую, как жидкость вытекает, а затем холодная и ужасная боль вспыхивает, когда трубку, застрявшую у меня во рту, выдергивают.
Я чувствую ману от заклинания [Регенерация], просачивающуюся повсюду вокруг меня, а затем боли во всем теле начинают утихать.
Через несколько минут я начинаю обретать некоторую силу в мышцах, поэтому пытаюсь потереть глаза, но тут слышу громкий кристаллический звон, когда мои пальцы натыкаются на что-то, затем лоб пронзает острая боль, и я отдергиваю руки.
Я чувствую, как боль медленно утихает, начинаю сгибать пальцы, только сейчас замечая, что они кажутся очень жесткими и тяжелыми.
Пытаюсь сжать кулаки, но что-то острое впивается в кожу, поэтому я останавливаюсь.
Это мои ногти?
Я использую правую руку, чтобы ощупать левую, и обнаруживаю, что кожа теперь темная, грубая и… слышу знакомый звон… чешуйчатая…?
Я ощупываю ее еще немного и понимаю, что на тыльной стороне ладони и предплечье есть настоящая мелкая чешуя, а затем замечаю, что на всех пальцах теперь вместо ногтей бритвенно-острые когти.
Какого черта?!
Я осторожно ощупываю лицо, но оно мягкое, как обычно, так что, похоже, изменились только кисти рук и предплечья. Хотя теперь я начинаю чувствовать что-то странное на висках, ступнях и заднице тоже.
Я осторожно снимаю очки для плавания, закрывающие глаза, затем накладываю [Очищение] на лицо, чтобы смыть всю грязь.
Я начинаю быстро моргать, и глаза медленно привыкают к свету.
Я смотрю на свои руки и жду, пока размытость пройдет, и то, что я вижу, шокирует меня. Руки стали больше, кожа темная и грубая, и они покрыты зеркальной чешуей.
Какого. Черта?!
Я начинаю осматривать остальное тело и обнаруживаю, что оно не иссохшее, как было во время моего пребывания с женами-элементалями, а затем замечаю, что ступни тоже стали драконьими, и у них когти даже больше, чем на руках.
Замешательство и возбуждение переполняют меня, посылая дрожь по спине, а затем тело внезапно переворачивается на бок.
Чувствую, что у меня из копчика растет щупальце, поэтому оглядываюсь на свою задницу и вижу большой толстый драконий хвост, выходящий из основания позвоночника.
— ЧТО?! — кричу я, затем хвост хлещет по мягкой влажной подстилке, заставляя меня перевернуться снова.
Я лежу на животе некоторое время, застыв от замешательства, страха, а также потому, что хвост неконтролируемо бьется, не давая мне перевернуться на бок. Его мощные мышцы делают его самой сильной конечностью, так что держать его под контролем непросто.
Черт, черт, черт, черт, черт, черт.
Пытаюсь закрыть лицо рукой, но когти натыкаются на что-то твердое возле виска, ощупываю и понимаю, что у меня два длинных рога, направленных вверх и растущих по бокам головы.
ЧЕРТ, ЧЕРТ, ЧЕРТ, ЧЕРТ, ЧЕРТ!
В замешательстве я снова царапаю лоб когтями, пуская кровь, но [Регенерация], все еще действующая на меня, быстро заживляет рану.
Хвост работает точно так же, как щупальце, так что мне не потребовалось много времени, чтобы взять его под контроль, но вот на то, чтобы осознать, что, черт возьми, произошло, ушло много времени.
Итак, я вернулся…?
Я с любопытством оглядываюсь, пока глаза восстанавливаются, позволяя видеть дальше, чем на несколько метров. Я нахожусь в чем-то вроде гибрида деревянной кровати и ванны, наполненной вязкой жидкостью янтарного цвета.
Снаружи ванны я вижу деревянные стены и потолок, покрытый обычными годичными кольцами, встречающимися в интерьерах эльфийских домов на деревьях.
Я вижу только одну дверь и один кристальный светильник, который дает мягкое освещение, за что мои чувствительные глаза благодарны, но окон нет.
Я открываю свой «Статус» и ахаю от удивления.
Моя раса изменилась на «Оборотень-дракон». Не «Зверолюд драконьего типа», а просто «Оборотень-дракон».
Я хлопаю себя по лбу и стону, снова царапая себя когтями, затем начинаю хихикать и переворачиваюсь на спину.
Ну, думаю, это логично, ведь драконы — не животные.
Хвост делает довольно неудобным лежать так, поэтому я переворачиваюсь на бок.
Что, черт возьми, вообще произошло…?
Мои воспоминания после встречи с черным светящимся тигром очень размыты вплоть до фантазии с Лили, так что я понятия не имею, как это могло произойти.
Я жду, пока восстановлю достаточно сил, чтобы использовать хвост, чтобы встать, и хихикаю. Эта штука настолько сильная, что, думаю, я мог бы победить в армрестлинге с ее помощью.
Я поскальзываюсь на влажной подстилке и падаю на спину, но кровать такая мягкая, что я почти ничего не чувствую.
— Хм… — дуюсь я от раздражения. Конечности кажутся слабыми и не реагирующими, хотя тело довольно мускулистое.
Подождите, мои Дары!
Мои [Врата] все еще заблокированы, но затем я ищу кнопку [Призыв элементаля] в пространстве своей души, и она наполняет меня радостью, когда я нахожу ее там.
Подождите, подождите!
Я снова просматриваю свой «Статус» и вижу имя Сиэль в записи «Спутники».
ВАУ, ВАУ, ВАУ, ВАУ!
Я фокусируюсь на узах товарищества, быстро чувствуя, что она рядом, возможно, всего в дюжине метров.
Я призываю земную Лину, и она помогает мне встать, затем вытаскивает меня из этой ванны. Я замечаю стул с аккуратно сложенным эльфийским нижним бельем, но надеваю только трусы, прежде чем позволить земной Лине помочь мне выбраться отсюда.
Все девушки рядом, но мои [Связи] действительно, кажется, исчезли, так что мне придется добираться до них самому.
Земная Лина помогает мне идти, затем открывает дверь, открывая большой круглый зал с восемью другими дверями, за каждой из которых находится одна из девушек.
Алисса спотыкается в одной из дверей и замечает меня, затем ее лицо озаряется широкой, яркой улыбкой, и она прыгает на меня. — ВОЛЬФИИИ~! — кричит она от чистой радости и крепко обнимает.
Земная Лина отпускает меня, но Алисса не может удержать мой вес, поэтому жена-элементаль снова поддерживает нас, чтобы мы не упали.
Поскольку я не хочу причинить Алиссе боль, я держу руки подальше от нее, но хвост все еще бешено виляет, что чуть не заставляет меня потерять равновесие из-за его тяжести.
Алисса замечает мое странное состояние и широко раскрытыми глазами смотрит на меня. — Что с тобой случилось?! — восклицает она, ошеломленная.
— Понятия не имею… — небрежно отвечаю я, пожимая плечами. У меня сейчас есть дела поважнее.
Открывается следующая дверь, и появляется Роксана, парящая на своих сексуальных крыльях летучей мыши. — УРА! — радостно кричит она, а затем замечает мои когти. — ВАУ!
Обнаженная Хана вырывается из своей двери и спотыкается, но продолжает идти вперед, пока не добирается до нас, а затем заключает нас с Алиссой в восторженные медвежьи объятия. — Я СКУЧАЛА ПО ТЕБЕ! — ревет она.
Открывается следующая дверь, и я скулю от боли в сердце, когда Хана ослабляет объятия.
— Привет… Думаю, я… выжила…? — нерешительно спрашивает Сиэль и неловко хихикает.
Лина вырывается из следующей двери и направляется прямиком к Сиэль, двигаясь исключительно через [Дух Геи]. Она останавливается прямо перед шоколадным ангелом и крепко обнимает ее, зарываясь головой в огромные, восхитительные сиськи Сиэль, затем мы слышим, как она тихо плачет от облегчения.
Открывается еще одна дверь, и Юния нетвердой походкой проходит через нее, останавливаясь только тогда, когда я оказываюсь в пределах ее досягаемости, чтобы она могла обнять меня.
Сиэль, Лина и Роксана присоединяются к групповым объятиям, затем открывается еще одна дверь.
Мы видим очень высокую обнаженную женщину; она должна быть выше двух метров, так как она даже выше Ханы. Ее блестящие прямые темно-синие волосы ниспадают на пол, покрывая части лица и тела, как вуаль; ее невероятно изящное лицо хранит нежную улыбку; ее длинные, почти азиатские глаза по-настоящему завораживают черной склерой и разделенными красными и синими радужками; ее гибкие конечности делают ее такой же изящной, как кукла; ее маленькая грудь придает ей вид невинности; а маленькая светло-голубая полоска волос заставляет меня пускать слюни.
— Аой? — робко спрашиваю я.
Женщина светится, и ее тело становится еще выше, покрываясь чешуей, затем утолщается мощными мышцами, когда она опускается на четвереньки. Ее лицо удлиняется в морду, а из спины вырастает пара больших синих крыльев.
Затем она перестает светиться, являя моего великолепного синего дракона, Аой. — Это я! — радостно восклицает она, затем бросается вперед и присоединяется к объятиям.
Мы плачем вместе, скуля и шепча о том, как сильно мы все скучали друг по другу.
Я немедленно начинаю накладывать [Связи], чтобы снова воссоединить всех, и чувства, которые хлынули через них, разбивают наши сердца. Наши колени слабеют, мы все падаем на пол, а затем выплакиваем все, что накопилось.
Объявление
Зал славы патронов
Патроны, поддерживающие Rupegia, должны быть воспеты бардами, ибо они заслуживают славы и чести. Их имена:
Принц PreownedFIN.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Samuel Lim.
Лорд Bill.
Лорд Novgarod.
Лорд DJ.
Лорд Ashadun.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Bakerdea.
Лорд D4rk Sheep.
Лорд Nathan Vanbrunt.
Лорд Maurice.
Лорд Krawn.
Лорд Empyrean.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Joshua Tal.
Лорд Colorblind.
Лорд RottenTangerine.
Лорд Cidant.
Лорд Fullmoon.
Лорд Joxsan Herrera.
Лорд The_Cultural_Weeb_Otaku.
Лорд Sean Drake.
Лорд EESDESESESRDT.
Лорд Brody Haugan.
Лорд GoodKat.
Благородный Salty Panda.
Благородный Mild Fracas.
Благородный Aclys.
Благородный Jordon Gotthold.
Благородный Tyler Mills.
Благородный Shawn Plumley.
Благородный Kale Daley.
Благородный Stellerbattle.
Благородный FrostyCube.
Благородный CarlBaxter.