Сегодня восьмое число.
Лина будит меня. У неё почти получается, хотя челюсти всё ещё быстро устают. Она смотрит с невинной улыбкой, как Алисса заканчивает со мной. Просыпается Сиэль, я вижу, как она начинает нервничать — скоро я и её привлеку к делу.
Несмотря на тренировки с [Синтезом маны], мой навык не повысился. Кажется, я упёрся в «стену» в своём развитии. Возможно, бонус от земных знаний исчерпан, и теперь мне нужно совершенствовать навыки через практику.
Этим утром я практикую [Магию воды]. Надеюсь, Бомбур не разозлится, что Лина пропустила два его занятия; мы были так напряжены, что забыли его предупредить.
Роксана, кажется, напряглась. Она кряхтит и извивается, пока наконец не открывает глаза и не принимает позу, уперев руки в бока.
— У меня получилось! Я перенаправила ману на себя!
Мы все аплодируем, а она самодовольно смотрит в небо.
— На сегодня всё. Возвращаюсь к зельям! — и она убегает в свою комнату.
Ничего не нужно говорить, мы просто вздыхаем и пожимаем плечами. Я возвращаюсь к медитации, чтобы восполнить ману.
Я почувствовал, как будто тёплая бегущая вода внезапно коснулась моей ноги. Я тут же удивлённо открываю глаза и вижу, что духовный грифон положил голову мне на колени. Его добрые жёлтые глаза устремлены на меня.
Чёрт возьми, дух коснулся меня. Это такое странное чувство: будто по ноге проходит буря. Приятно, но отсутствие видимого движения заставляет нервничать. Это как чувствовать, будто мир вращается, хотя глаза говорят, что ты стоишь на месте.
Дрожащей рукой я провожу по его пернатой голове, дух закрывает глаз и радостно чирикает. Ах, моё сердце.
— Я назову тебя Гифи.
«Ги» от «gift» (дар) и «фи» от «finish» (завершение).
Гифи снова радостно чирикает и закрывает свои(?) глаза.
Сиэль стоит с открытым ртом. Хана убегает за Роксаной. Алисса и Аой подкрадываются ближе, словно боятся его спугнуть. Мне жаль Лину, она пропустила этот исторический момент.
Почти дрожащей рукой Алисса второй касается его. Аой следит за каждой секундой, как ястреб. Алисса проводит рукой по белому оперению Гифи и закатывает глаза от удовольствия.
— Не слишком ли сильно ты наслаждаешься? — спрашиваю я, нахмурившись от беспокойства.
— Клан Туманных лис живёт в лесу, мы видим таких духов каждый день. Если один из них сопровождает тебя — это символ статуса, знак единения с природой. Быть так близко к одному из них всегда было моей мечтой, — говорит Алисса, закрывая глаза и наслаждаясь ощущением.
Клянусь, Гифи выглядит самодовольным.
Сиэль выходит вперёд, и появляется Роксана — как раз в тот момент, когда Аой набирается смелости и ложится рядом с Гифи, тоже положив голову мне на колени. Аой закрывает глаза, и я вижу, как уголки её длинного рта трогает лёгкая улыбка.
Сиэль начинает трясти Алиссу, требуя своей очереди. Тряска постепенно усиливается, пока Алисса не стонет и не уступает место Сиэль.
— Это потрясающее чувство…
Это всё, что Сиэль успела сказать за те две минуты, что ей разрешили гладить Гифи.
Наступает очередь Роксаны, и Гифи решает показать нам свой животик. Сиэль извергает радугу, а остальным девушкам почти требуется [Исцеление], чтобы их сердца не остановились.
Дух постепенно дарит мне глубокое спокойствие. Я чувствую, как падают листья с дерева во дворе. Слышу, как на плите медленно готовится мясо минотавра, чувствую, как пар поднимается из кастрюли, кружится, остывает в воздухе и просачивается через кухонное окно.
Природа — это «связи»: одно живое существо связано с другим, они поглощают друг друга в цикле, который поддерживает стабильность природы. Дух природы — это олицетворение этого, Гифи медленно «соединяет» мой разум и разум девушек с окружающей средой и друг с другом.
Я чувствую счастье, исходящее от Алиссы, всё оно направлено на меня. Её разум в полном порядке, если не считать ревности из-за того, что она не касается духа. Внутри солнца есть одно размытое пятнышко — это её любовь, единственное любопытное пятнышко. Я слышу, как люди занимаются своими делами в ещё одно спокойное утро.
Я чувствую, как Сиэль сдерживает сердце, чтобы не наброситься на Гифи, ведь она питает огромную любовь ко всему пушистому и милому. По-видимому, я тоже вхожу в число этих чувств. Её чувства ко мне смешиваются с чувствами Гифи в вихре. Я чувствую, как тёплое солнце медленно проникает в моё сердце, прогоняя утреннюю сырость.
Я чувствую блаженство Роксаны: давящее одиночество, словно буря вдалеке, уходит прочь. Я чувствую ветерок, дующий высоко над нами, забирающий влажность, убегающую от солнца, и направляющий её на фермы вокруг Рабанары.
Я чувствую тёплый взгляд Ханы: её желание защищать сейчас излишне, поэтому бдительность ослабевает, а удовлетворение затуманивает жажду крови. Возбуждение и тревога перед битвой медленно угасают. Я чувствую щекотку, когда ветер нежно ласкает траву.
Я чувствую море спокойствия и комфорта Аой, а солнечный остров посреди него показывает её рвение к бою. Я чувствую себя муравьём в этом мире, просто ещё одной маленькой силой, которая изо всех сил старается жить.
В некотором смысле сила Гифи похожа на моё расширение духа, только она гораздо более направленная. Моё «чувство души» — это сплошная необработанная информация, Гифи же фильтрует всю эту информацию через сознание духа и соединяет нас всех. Я наконец понимаю, почему духов природы так уважают.
Я почти уверен, что мои чувства передаются девушкам. Они смотрят друг на друга с застенчивыми улыбками, а затем на меня.
— Духов природы также называют «лучшими друзьями влюблённых». Потому что они позволяют нам узнать, что мы чувствуем друг к другу, но только если чувство достаточно сильное, — говорит Сиэль.
Она подсаживается ко мне и целует в щёку.
Ошеломляющее количество чувств заставляет меня прослезиться, приходится вытирать уголки глаз. Я даже не знаю, как ответить, да и не думаю, что мне нужно отвечать — они все смотрят прямо мне в сердце.
Я уже провёл некоторое время в этой позе для тренировки, нужно размять ноги. Очередь Ханы всё равно скоро закончится.
— Ноги немного болят…
Я делаю движение, чтобы сменить позу со скрещенными ногами, но две железные хватки заставляют меня остановиться. Убийственное намерение Ханы и Сиэль ясно читается в их глазах и через духовную связь: мы сейчас не будем тревожить Гифи. После того как я перестаю сопротивляться, они возвращаются к обожанию Гифи.
Мы остаёмся так надолго, пока Гифи не просыпается и не улетает на кухню. Алисса и Сиэль спешат за ним — и потому, что хотят провести с ним больше времени, и потому, что забыли проверить плиту. К счастью, ничего не сгорело.
Когда я пытаюсь пошевелить ногами, чувствую, что они полностью затекли. Я вручную выпрямляю их, и они громко хрустят.
На обед подают три вида перца. Один похож на болгарский, другой напоминает халапеньо с очень мягкой остротой, а третий — кайенский перец, который используется как приправа к жареной курице. В Маоке сезон перца, поэтому Рабанару ими завалило, ведь мы очень близко к этому континенту.
Сиэль приводит Лину как раз тогда, когда мы собираемся обедать. Когда Лина замечает Гифи, сидящего на моём обычном стуле, она замирает.
— Потрогай его, — говорю я, широко улыбаясь.
Она не двигается, как всегда, слишком стесняется. Я закатываю глаза, беру её за руку и подвожу, чтобы она коснулась Гифи.
— Его зовут Гифи. Все остальные девушки уже трогали его, так что тебе полагается дополнительное время, потому что тебя не было в первый раз.
Когда наша рука приближается к Гифи, Лина начинает дрожать.
— Ты боишься? — спрашиваю я.
— Нет… — лжёт она.
— Она боится показать тебе свои чувства, — говорит Алисса с самодовольной улыбкой.
Лина краснеет, дрожь усиливается, её рука пытается вырваться из моей, но я сжимаю её крепче. Я тяну её вперёд: ты покажешь мне свои чувства, а я покажу тебе свои!
Когда моя рука касается Гифи, в мой разум врывается взрыв чувств. Девушки быстро собираются вокруг, и Гифи снова открывает все наши сердца.
Я падаю на колени и обнимаю Лину.
— Я никогда не говорил тебе этого, но я люблю тебя, правда. Тебе не стоит сдерживаться, ты дорога мне, — говорю я.
Лина почти не говорит о своих чувствах. Смятение счастья, похоти, тревоги и неуверенности в себе съедало её изнутри. Страх смерти нарастал, но его побеждало желание уничтожить моих врагов. Не её врагов, моих врагов. Она обожает меня, я не заслуживаю такой преданности, но должен хотя бы сделать её настолько счастливой, насколько могу.
Заплаканная Алисса обнимает Лину со спины, целует её в щёку, и вместе мы ломаем Лине рёбра.
— Я люблю тебя… — шепчет она, — Я люблю тебя… Я люблю тебя. Я люблю тебя! — Её слабый голос набирает смелости и переходит в крик.
Она наконец обнимает меня в ответ, её слабые руки пытаются раздавить меня, хорошо, что она не использует [Каменное тело]. Она не плачет, но я чувствую, как дрожат её ноги.
Гифи садится мне на голову и многократно чирикает на Лину. Как ни странно, я не понимаю, о чём он говорит.
— Ты понимаешь его? — спрашиваю я.
— Не понимаю… не понимаю как, но… Думаю, он сказал мне «перестать прятаться».
— Прятать свои чувства. Ты всегда была серьёзной, кроме тех случаев, когда говорила о книгах, — говорит Сиэль самым нежным тоном. — Не забывай не держать всё в себе, мы здесь ради тебя, так что тебе стоит больше делиться.
Кажется, я только что кое-что понял.
— Не стоит позволять чувствам брать верх над решениями, но ты должна учитывать их, когда принимаешь решение, — говорю я.
Страх перед Ванеей и битвой с Дарианом, должно быть, был подобен буре в её сердце. Остальные чувства были заперты и в безопасности внутри бункера, но ущерб от бури продолжает расти. Она так сильно хочет поступить «правильно», что это причиняет ей боль.
— Хорошо… Я буду, я постараюсь изо всех сил! — говорит она с убеждённостью, несвойственной ей.
— Дело не в том, чтобы стараться изо всех сил, а в том, чтобы работать ради того, что делает тебя счастливой.
Она некоторое время молчит, но я чувствую, как она кивает. Я разрываю объятия и вытираю уголки её глаз. Теперь я понимаю, почему Лина такая тихая: она застенчива, но ещё и очень неуверенна в себе, настолько, что почти не показывает своих чувств.
— Давайте есть, еда остынет, — говорит Сиэль.
Гифи медленно перестает делиться нашими чувствами, и мы возвращаемся в обычное состояние, вот только я чувствую себя обновлённым. Я вижу, как обычное бесстрастное лицо Лины медленно превращается в более расслабленное и счастливое, хотя она и избегает смотреть мне в глаза. Когда мы едим, её выражение лица понемногу сменяется нахмуренным.
— У тебя что-то на уме? — спрашиваю я.
— Ну, у меня всегда что-то на уме. Я ведь постоянно думаю, — ухмыляется она.
— Ты, дерзкая маленькая… Я имел в виду, тебя что-то беспокоит?
Она застенчиво улыбается.
— Ну… мистер Бомбур был зол, он постоянно повторял несколько фраз об «ответственности» и «преданности».
— Прости, Лина, тебе досталось из-за нас, — сказала Алисса.
— Вам не нужно извиняться, это не проблема, я знаю, что это не ваша вина, и не жалею, что пропустила те дни.
— Но ты всё равно хмуришься. Помнишь, что мы говорили о том, чтобы «прятаться»? — говорю я.
Лина удивлённо смотрит на меня. Она никогда ни на что не жаловалась, для неё просто неестественно быть такой.
— Я… хорошо… Я была зла, это было несправедливо, я никогда не делала ничего плохого, — она опускает взгляд.
— Продолжай… — подталкивает Сиэль.
— И вы все мне за это должны, — она озорно улыбается и тут же краснеет от смущения.
— Мы купим тебе что-нибудь сладкое в буфете университета в качестве извинения, — говорит Алисса.
Лина краснеет ещё сильнее и пытается спрятать лицо, но я вижу зачатки улыбки в уголках её рта.
Гифи, похоже, нравится кататься у меня на голове. Ощущение бегущей воды затихает и появляется вновь, только когда я сосредотачиваюсь на нём; «связь», которую мы разделяем, тоже возникает лишь тогда, когда Гифи этого хочет. Это хорошо, иначе для всех нас было бы слишком утомительно постоянно держать сердца открытыми. Но его когти — птичьи спереди и львиные сзади — не причиняют боли; на самом деле у него нет костей, вся его форма губчатая, хотя текстура тела кажется реальной.
— Гифи, ты взъерошил ему волосы, — говорит Лина.
— Ги! — чирикает он от возмущения, он считает, что моя стрижка выглядит лучше с ним на голове.
— Я вынуждена согласиться с Линой, пожалуйста, он должен сохранять опрятный вид, чтобы поддерживать свою репутацию, — говорит Алисса, её лисий рот не двигается.
— Ги…
*Поп*, *поп*. Гифи исчезает и внезапно появляется у меня на плече.
— Спасибо, — говорит Лина и причёсывает меня.
Я ничего не говорю, нет большей радости, чем когда тебя балуют.
Когда я вхожу в класс, всё моё тело начинает дрожать. Воспоминания, которые, как я думал, давно похоронены, всплывают, когда весь класс смотрит на меня и шепчется. Гифи на плече лишь добавляет мне известности; к счастью, у меня репутация довольно неприступного человека, и это удерживает одноклассников от того, чтобы окружить меня.
К сожалению, это не относится к Лайлу, так как он и его друзья облепляют мой стол. К счастью, Гифи, похоже, влияет на Гаранаэ, заставляя его стать немного мягче.
— М-можно потрогать?! — спрашивает Лайл.
— Не знаю, Гифи, может Лайл потрогать тебя? — спрашиваю я.
Гифи смотрит на него снизу вверх, его маленькие глазки-бусинки оценивают его с ног до головы.
— Ги.
— Это «да», но только голову и побыстрее.
Лайл не теряет времени и гладит его по голове, он вздрагивает от стимулирующего чувства, которое дух вызывает в нём, я благодарен, что Гифи не открыл моё сердце Лайлу. Хотя Гифи чувствует лёгкую тошноту.
— Ги! — говорит он через минуту и отворачивает голову.
— Ладно, хватит.
— Оу… Но всё равно, это было потрясающе, — Лайл ярко улыбается, глядя на свою руку.
Гаранаэ крутит большие пальцы.
— Ги, ге, ги.
— Ты тоже можешь, Гаранаэ, но Хатара первая.
Её зелёные глаза похожи на глаза охотника, нашедшего добычу. Гифи на мгновение смотрит на неё похотливо, обезоруживая её.
— Это было…
— Ги!
— Не тратьте больше времени, профессор идёт, — говорю я.
Она берёт себя в руки и гладит Гифи. Я чувствую, что он хочет открыть моё сердце Хатаре, маленькая дрянь уже пытается навлечь неприятности. Он чувствует моё раздражение и радостно гудит, его львиный хвост виляет.
Проходит две минуты, и он отворачивает голову.
— Ги.
— Твоя очередь, Гаранаэ.
Самый боязливый из троицы, его рука дрожит, когда он гладит Гифи. Он показывает нам несвойственное ему лицо необузданного счастья, Гаранаэ действительно любит животных.
Когда его время достигает ровно 1 минуты, звенит звонок. Гаранаэ выпрямляется, целует Хатару в губы и убегает, покраснев. Вместо того чтобы тоже покраснеть, Хатара самодовольно смотрит в угол комнаты, где несколько девушек смотрят на неё злобно. Кто бы мог подумать.
На этом уроке я не особо концентрируюсь, я легко могу использовать [Разряд], так что профессор оставляет меня в покое. Я не могу сосредоточиться, потому что продолжаю вспоминать чувства девушек.
На перерыве Лина рассеянно ест свой большой кусок торта (не клубничного), пока дискуссия вращается вокруг очень самодовольного на вид Гифи. Сегодня она должна была тренироваться с Ханой, но мы позволили ей пропустить.
— Как ты заставил его следовать за тобой? — спрашивает Лайл.
— Он появился на моём заднем дворе, когда я выучил [Магию природы]. После этого я продолжал давать ему еду, пока он не решил коснуться меня, — отвечаю я.
— Это удивительно, — говорит Хатара с широко открытыми глазами.
— Почему?
— Многие из них довольно причудливы, я читала, что это сравнивают с попыткой простолюдина соблазнить дворянку.
— Может, наши характеры совместимы, — пожимаю плечами.
— Может, в тебе есть что-то особенное, — говорит Хатара, она сужает глаза и слегка улыбается.
Алисса смотрит на меня с очень самодовольным выражением «я же говорила». Ревность Гаранаэ взрывается, и он бросает на меня косой взгляд.
Я не хочу больше внимания, поэтому возвращаю разговор к историям о других духах природы.
Я всё ещё тронут сегодняшним обменом чувствами, поэтому сегодня вечером показываю своим женщинам значение моих чувств.
К счастью, Гифи лишь отражает мои предпочтения в том, чтобы не позволять мужчинам прикасаться к себе. Если бы он действительно был «мальчиком», мне пришлось бы заставлять его уходить, когда наступает время для телесного контакта: ни один мужчина никогда не должен видеть небесные обнажённые тела моих женщин. Он обнимается с Аой, когда мы начинаем наш сеанс.
Сегодня девятое число.
Алисса будит меня, она не позволила Хане, потому что та была бы недостаточно деликатна с моим ценным членом. Она знает, насколько он сейчас устал и чувствителен. Спасибо, любовь моя.
Моя [Ускоренная регенерация семени] увеличилась на 1 (теперь 0+5), бёдра болят, и мне пришлось использовать [Исцеление] на члене из-за долгого трения, сделавшего кожу чрезвычайно чувствительной — полагаю, если бы мы продолжили, она начала бы слезать. Также я получил [Магию воды] с 1 очком в ней.
Роксана получила [Перенаправление маны] с 1 очком. Я могу повысить его для неё до 3-го уровня, как у меня.
Этим утром я трачу время на тренировку [Магии призыва]. [Поток] тоже можно использовать для призыва воды, но он идёт с такой силой, что вызывает тупую травму, это не лучший выбор для очистки интимных мест.
Гифи появляется, когда ему вздумается: дом наполняется звуками его хлопков повсюду, пока он исследует каждую комнату. Кажется, он каким-то образом создал со мной «связь» — стоит мне пожелать, как он появляется у меня на голове, к огорчению Алиссы, Сиэль и Лины.
Урок благословения был таким же, как всегда: успокаивающим, пока все тихо распевают свои заклинания, а профессор ходит мимо нас, исправляя наше пение, когда находит ошибку. Я заметил, что Хатара поёт с большим рвением, её голос тоже довольно мил.
На перерыве она уходит туда, где Гаранаэ, так что остаёмся только я, Алисса и Лина.
— Рада нашей экспедиции? — спрашивает Алисса Лину.
— Немного… — она съёживается.
— Это всё? — спрашиваю я, приподняв бровь.
— Ну, ладно, я очень счастлива, — застенчиво улыбается она.
— Книги в гильдии исследователей подземелий рассказывают об утраченном языке драконидов. Интересно, что его нет в системном навыке, — говорю я.
Другие расы, такие как гоблины и орки, тоже имеют свой язык, но никто не заинтересован в его изучении.
— Да, это потому, что наши знания о нём неполны. Больше нет никого в живых, кто мог бы на нём говорить, поэтому навык исчез из системы, — говорит Лина.
— Разве он не мог стать новым навыком тогда? — спрашиваю я.
— Тебе нужно много людей, свободно говорящих на нём, чтобы он стал навыком.
— Хм… Но навыки, которые я создал, другие, я могу дать их любой из вас, с тех пор как создал их, и я единственный в мире, у кого есть [Чувство души].
— Может, языковые навыки другие? — спрашивает Алисса.
— Или, может, никто не хочет тратить очки навыков на неполный или мёртвый язык, — говорит Лина.
— Или недостаточно знаний, чтобы он превратился в навык? — спрашиваю я.
— Почему не всё сразу? — спрашивает Лина.
Наши догадки застревают на этом моменте.
Сегодня десятое число.
Лине удаётся разбудить меня своими нижними губами.
— Ты, должно быть, самый крепко спящий человек, которого я когда-либо видела, Вольфи, — говорит Сиэль.
— Так даже лучше, — говорит Алисса и улыбается.
— Не хочешь тоже попробовать? — спрашиваю я Сиэль.
Она тут же разворачивается и уходит, я вижу намёк на румянец на ней.
— Просто дай ей время, — говорит Алисса, её улыбка становится коварной.
Я увеличил свою [Магию благословения] на 1 (теперь 4+16), MP на 10 (теперь 770) и «Магическую силу» на 5 (теперь 290). Наконец-то получил [Магию призыва] с 1 очком.
На завтрак выходит мрачная Роксана вместе с раздражённой Ханой.
— Опять переутомляешься? — спрашивает Сиэль.
— Да… — отвечает Хана и бросает взгляд на Роксану, — она не переутомляется, когда мы спим с Вольфи.
— О, пожалуйста, Хана, я работаю, чтобы помочь нам, по крайней мере, я не толстею от медитации весь день и только езды на члене в качестве упражнения, — выплёскивает она свои мысли.
За столом воцаряется тишина, и я прикусываю губы, чтобы сдержать улыбку. Выражение лица Ханы медленно сменяется болью.
— Я не толстею! — кричит Хана.
— Роксана! — укоряет Сиэль.
Лина хмурится и опускает взгляд. Алисса массирует глаза.
— Роксана… Тебе всегда нужно хорошо высыпаться, это делает тебя слишком раздражительной, — говорю я.
Роксана открывает рот, чтобы заговорить.
— Мы понимаем, что ты хочешь помочь, — перебивает Сиэль, — Но тебе не нужно так усердствовать. Тебе также не нужно было обижать Хану.
Роксана смотрит на Хану и хмурится.
— Прости… — бормочет она.
— Просто приходи в постель пораньше, хорошо? Я не люблю спать одна, — говорит Хана мягким голосом.
— Хорошо…
— И я не толстею.
— Ты не толстеешь…
Этим утром я трачу время на произнесение случайных заклинаний, чтобы увеличить ману. Даже с [Увеличением роста] я считаю, что не добился большого прогресса, всё замедляется.
На уроке [Снижения стоимости маны] у нашей группы небольшая дискуссия во время практики заклинаний. Похоже, я, Тоору и Бомбур были первыми, кто приобрёл навык, вероятно, потому, что наше мышление более развито, чем у подростков.
На перерыве я подхожу к Бомбуру.
— Здравствуйте, мистер Бомбур. Не хотите присоединиться к нам в буфете? — спрашиваю я.
— Гимбо — это нормально. Но конечно, — отвечает он усталым тоном.
Я неловко веду его к нашим обычным местам.
— Все, это Гимбо Бомбур. Он учит Лину зачарованию.
Все почтительно кланяются и представляются. Гаранаэ, кажется, очень рад встретить ещё одного дворянина.
Как только мы заканчиваем, Гифи решает появиться у меня на плече.
— Хо! Значит, у тебя новый последователь, — говорит Тороо, она встаёт и подходит ближе к Гифи, её большие глаза изучают каждый его дюйм.
— Ги-ги!
— О, спасибо, мне очень приятно это слышать, — её щёки раздуваются от улыбки.
— Что он сказал? — спрашиваю я.
— Что-то о самой красивой птице, которую он когда-либо видел, — она хихикает, прикрыв рот рукой.
Ты… Она замужем, прекрати.
— В любом случае, — пытаюсь я замять, пока Тороо садится на место, — Как вы приобрели навык, Гимбо? С какой стороны подошли?
Он был ошеломлён внезапным появлением Гифи, но быстро взял себя в руки.
— Заклинания очень похожи на руны, они следуют определенному «паттерну». Я потратил время на изучение этих паттернов и распознал несколько избыточных. К счастью, эта избыточность применяется ко всем заклинаниям, так что мне удалось заработать 1 очко в [Снижении стоимости маны].
Линины мелочи: Гномы создали [Руническое зачарование] — это татуировки на их теле, которые активируют заклинания при подаче маны. Покойное королевство Аремут создало [Руническое оберегание], похожее на зачарование, но выполняемое на расходной бумаге. Для рисования требуются измельченные кристаллы маны, настроенные на заклинание или магическую школу.
— Хо. Ещё один другой взгляд на магию.
Группа начинает обсуждать его подход, но Гимбо быстро выпадает из дискуссии.
— Как Лина справляется с тренировками? — спрашивает Алисса Гимбо.
— Она чудесна, прирождённый талант. Вам стоит позволять ей приходить каждый день, нельзя позволять ей нарушать собственное обучение, — он бросает на Алиссу острый взгляд. — Зачарование — не простой навык, ей потребуется много преданности, чтобы выучить его. Вдвойне, учитывая, что у нас мало времени.
Гимбо — человек немногословный, Алисса быстро понимает, что ему больше нечего сказать о Лине, поэтому он возвращается к простому наблюдению за нашими дискуссиями.
Дома Роксана немного нервничает, а Хана тише, чем обычно. Каждая садится по одну сторону от меня во время купания. Сиэль напротив меня, пока я массирую ей ступни.
— Вы двое ещё не помирились? — спрашиваю я.
Они отворачиваются друг от друга. Я предлагаю одну из ступней Сиэль Хане, которая тут же берёт её в рот, чтобы пососать пальцы. Сиэль тает от счастья, а Роксана дуется.
— Тебя что-то беспокоит? Ты знаешь, что могла бы просто попросить, чего хочешь—, — говорит Алисса.
Роксана дуется чуть сильнее. Я закатываю глаза и хватаю одну из ступней Роксаны.
— Я! Ге…!
Она пытается убежать, но в итоге глотает воду.
Я засовываю ступню Роксаны в рот Хане. Она бросает на меня взгляд, но быстро начинает сосать пальцы и облизывать их между ними. Роксана вздрагивает, а затем закрывает глаза, когда Хана начинает её массировать.
Я ускользаю и продолжаю сеанс с Сиэль.
— Поможешь мне, Лина? — спрашиваю я и предлагаю свободную ступню Сиэль.
Она немного колеблется, но затем застенчиво начинает подражать мне.
Боги, я хочу увидеть, как Лина и Сиэль занимаются сексом друг с другом. Если бы только Алисса тоже была бисексуалкой…
Я чувствую, как собирается мана, и внезапно очень знакомый рот начинает сосать меня. Роксана наложила [Водное дыхание] на себя и решила облегчить меня. Алисса просто блаженно мастурбирует, как всегда.
Я заканчиваю дважды во рту Роксаны, первый раз она глотает, второй раз всплывает и идёт целовать Хану.
Они целуются минуту, затем Хана оттаскивает её. Она глубоко смотрит в глаза Роксане, я вижу в них похоть, вину и любовь.
Хана достаёт ароматизированное масло, хватает хвост Роксаны и натирает его.
Мы с Алиссой немедленно вытаскиваем Лину и Сиэль из ванны.
— Ч-что происходит? Они уже много раз делали это перед нами, в чём проблема? — спрашивает Сиэль.
— Хана потёрла хвост Роксаны, если не хотите быть втянутыми в дикую лесбийскую оргию, то вам стоит держаться подальше, — говорю я.
Сиэль и Лина смотрят друг на друга в недоумении, но начинают вытираться, как раз когда Роксана яростно засовывает кулак внутрь Ханы. Они быстро понимают, что ни одна смертная женщина не выйдет из этой ванны невредимой.
Аой получает волну воды из ванны в лицо и просыпается.
— Гуэ..! Что? О… — она быстро плывёт к краю и выпрыгивает. Сиэль хватает полотенце и помогает Аой обсохнуть.
— А как насчёт тебя? Разве это не было бы идеально для тебя? — спрашивает Сиэль с самодовольной ухмылкой.
— Если я присоединюсь, мой член может отвалиться, после вчерашнего я ещё не готов к большему.
Сиэль хихикает.
— Вытри под чешуёй, — говорит Алисса.
— Мууух, — стонет Аой.
Аой выскальзывает из хватки Сиэль и бросается к двери. Алисса чуть не достаёт, её рука касается крыла Аой. Я улыбаюсь знакомой сцене и пытаюсь заблокировать её своим телом, но она делает бочку в сторону и проскальзывает с прыжком.
Лина показывает свои боевые рефлексы, хватая Аой в прыжке, мана течёт через её тело, и таран держится крепко.
— Нееет… — плачет Аой.
— Я высушу её, — говорит Лина.
Роксана внезапно кричит, когда Хана доводит её до оргазма языком. Лина подпрыгивает на месте и ослабляет хватку. Аой пользуется шансом, снова выпрыгивает из её хватки и убегает вниз.
— Или нет… — бормочет она, и её лицо краснеет.
Алисса и Сиэль надевают нижнее бельё и спешат из ванны. Лина слышит ещё один стон и тоже спешит. Последний взгляд, и я вижу двух потных красавиц в середине трибадизма, их лбы соприкасаются, а голодные глаза пытаются пожрать друг друга.
— Попалась! — Алисса вытягивает свою добычу за шею, её глаза напоминают мне охотничий взгляд Ханы.
— Муух!
— Ой! Не делай чешую твёрже! — Алисса стискивает зубы, но не выпускает маленькую синюю ласку.
— Аой! Хватит! Мы делаем это ради тебя, — укоряю я её. Я хватаю её маленькую мордочку и заставляю посмотреть на меня, так [Язык животных] убедится, что она полностью понимает моё значение.
Её когти втягиваются, а крылья опускаются. Она отводит глаза и смотрит в сторону.
— Прости, — выдавливает она извинение.
Лина принимает Аой, а Алисса трёт руку, большая рана на ладони слегка кровоточит. Сиэль хватает её за руку и исцеляет.
— Спасибо, — Алисса улыбается Сиэль.
Сиэль отворачивается, расплываясь. Я ухмыляюсь ей, и она немедленно контролирует выражение лица.
Лина вытирает Аой, и я глажу её по голове. Её чешуя теперь сухая, громко звенит, когда моя рука проходит по её позвоночнику. Её настроение поднимается, и она выпускает немного дыма.
— Видишь? Твоя чешуя звенит больше, когда сухая, нельзя позволять ей покрываться плесенью или грязью, — говорит Лина.
— Ладно.
Когда мы готовим ужин, мы слышим, как они обе кричат даже через звукоизолированные стены. Думаю, нам стоит купить для них несколько монстро-дилдо, если они существуют. Лина слегка краснеет, пока крики не прекращаются.
После этого обе были слишком истощены для чего-то ещё, так что я уделял внимание только Лине и Сиэль.
Сегодня одиннадцатое число.
Алисса будит меня рано, затем она будит Роксану, один раз пососав её палец на ноге. Я смотрю на Алиссу с удивлением на лице, и она дарит мне озорную улыбку. Хана видит улыбку Алиссы и делает то же самое.
Роксана вздрагивает и просыпается, она и Хана делят долгий утренний поцелуй, и они почти снова начинают заниматься сексом. Это снова настраивает меня на нужный лад, поэтому я злоупотребляю Алиссой.
Я держу её сзади и сажусь на неё. Одна рука держит основание её хвоста, другая держит её в удушающем захвате. Я прижимаю её к кровати и кусаю за ухо, заставляя её взвизгнуть.
Я дышу ей в шею и вижу, как встают её волосы.
— Я люблю тебя, — шепчу я ей на ухо.
Она вздрагивает, и через несколько секунд я чувствую, как она кончает. Я вынимаю его из неё и кончаю по всей её заднице. Я оставляю её разбираться с последствиями.
Я увеличил [Снижение стоимости маны] на 1 (теперь 6+3), MP на 10 (теперь 780), «Магическую силу» на 5 (теперь 295).
Мы уезжаем на шлюпке через восточные ворота и движемся к концу Ухмылки. У Лайла и его друзей свой способ передвижения, поэтому мы решили встретиться у входа в Море деревьев, так мы все можем уехать в своём темпе.
Мы достигаем пункта назначения как раз перед обедом. Море деревьев справа от нас исчезает, и после полосы пней начинается обычный лес. Фермы слева от нас резко заканчиваются у утёса Ухмылки, после чего местность полого спускается вниз, и вскоре начинается Море деревьев Ухмылки.
На краю утёса небольшая сторожевая башня с несколькими охранниками удерживает всё, что появляется из Моря деревьев, подальше от ферм, но за её пределами и вплоть до форта Рейта мы предоставлены сами себе. Очень далеко вдали видна трещина в сине-сером горном хребте — там и находится форт Рейта.
Когда мы приближаемся, охранники кивают нам: это популярное у искателей приключений место. Мы садимся у дороги рядом со сторожевой башней и обедаем грибным супом с перцем, хлебом и толстым куском мяса минотавра. Группа искателей приключений проходит мимо нас в Море деревьев, глядя на нашу еду, как голодные волки.
Роксана и Хана особенно ласковы друг к другу, вчерашний дикий секс разжёг их страсть. Несколько охранников-мужчин очень интересуются ими, и на этот раз даже я не могу их винить, так как даже я начинаю ревновать.
Сиэль обнимает меня сзади, и два шара, наполненные любовью и счастьем, раздавливаются у меня за спиной.
— Знаешь, то, что я почувствовал от тебя, чем Гифи поделился со мной, было то, что ты действительно сдерживала себя. Тебе не нужно быть такой сдержанной, посылая мне больше любви, ты только заставишь меня влюбиться в тебя ещё сильнее, — говорю я.
Она обнимает меня крепче, и я чувствую, как её щёки становятся теплее.
— Я просто… я иногда немного боюсь… — шепчет она.
— Боишься чего?
— …Напортачить и оттолкнуть тебя.
Я не уверен, как помочь ей в этой части, я гораздо более решителен и казуален.
— Думаю, иногда я преувеличиваю в том, как тону в удовольствиях…
— Да, преувеличиваешь, — язвит она.
Я не чувствую стыда, я только улыбаюсь её прямоте.
— Но, возможно, ты наоборот, слишком сдерживаешь себя от удовольствия.
— Хм…
После этого она замолкает и обнимает меня крепче.
Как только наши полные желудки заставляют нас чувствовать себя вялыми, я замечаю приближающийся приметный дуэт: крытую повозку и карету. Кучер повозки заметно вооружён и в броне — нечастое зрелище, если только это не часть каравана, но тогда её окружала бы охрана. Карета простая, но материалы, из которых она сделана, явно прочные.
Дуэт останавливается перед нами. Из повозки выходит Лайл — его волосы растрёпаны как никогда. Следом появляется высокий долговязый рыжий парень с зелёными глазами, чьи ухоженные волнистые волосы вызывают у меня зависть. Рядом с ним держится его сестра-близнец с такими же великолепными каштановыми волнистыми волосами. Позади них шагают двое неприметных человеческих слуги-мага пространства.
Из кареты выходит хорошо одетый, высокий, утончённый и выглядящий старше парень. У него длинные тёмные волосы, завязанные в небрежный пучок, и тёмные глаза. Его одежда похожа на одежду остальных, но в ней больше богатства — вышитый жакет; он вполне может быть богаче Лайла. За ним следует соответствующим образом одетый рыцарь в ухоженных латах и кольчуге. Я не ожидал этого рыцаря, он — дополнение в последнюю минуту.
— Привет, Вольф.
— Привет, Лайл.
Мы обмениваемся рукопожатиями. Впервые я вижу Лайла в повседневной одежде — впрочем, она действительно повседневная, к бою он не готов. Он и близнецы всё же демонстрируют в нарядах cierto (некоторое) богатство, и сидят те на них идеально: они парадоксально отлично одеты для дорожного снаряжения. На них удобного вида чёрный меховой плащ, толстая коричневая кожаная куртка (возможно, зачарованная, как у нас), белая рубашка, прочные чёрные брюки и хорошие коричневые ботинки.
— Это Делвин Гриффитс и его сестра-близнец Гвиневра. Они прибыли из Доминиона Мейплторн.
Мейплторн на английском, может, у них там есть кленовый сироп!? Прошло довольно много времени, теперь я хочу вафли, сливки и чернику. Как далеко они? Мне действительно нужно сказать Лине найти мне нормальную карту континента. Подожди, сейчас не время.
— Это Анкара Гартания и его рыцарь сэр Танкар.
Он указывает на стоического черноволосого мальчика. Хотя салад рыцаря поднят, я едва вижу его лицо, я вижу только чёрную бороду и маленькие глаза.
— Я Вольф Райдер, а это Гелиос, моё братство.
Я представляю каждую из девушек. Лайл, кажется, вполне доволен встречей с остальными и дарит им почтительный поклон. Близнецы смотрят друг на друга, а затем на Лайла в удивлении. Анкара кажется незаинтересованным.
— Ты тот самый Вольф Райдер? — спрашивает Делвин.
— Ну, я думаю, здесь только один человек с этим именем, так что да? — отвечаю я.
— Кто? — Анкара, кажется, наконец сосредотачивается на нас.
— Как вы можете не… — Делвин теряет нить мысли.
— Знать, кто он такой? — Гвиневра продолжает там, где Делвин остановился. — Тот, кто получил Символ Ненависти, участвовал в истреблении деревни гоблинов, знаменит как призыватель, способный вызывать элементалей, и занял 3-е место при последней атаке виверны.
Сиэль сдерживает фырканье. Лица Ханы и Роксаны дёргаются от сдерживаемой улыбки. Алисса и Лина сияют от гордости. Я чувствую, как горят мои уши, неловко, когда твои «достижения» перечисляют таким образом.
Лишь после упоминания 3-го места Анкара решает хорошенько меня разглядеть. Он поднимает бровь и смотрит на девушек рядом со мной. Гифи пользуется моментом, чтобы появиться у меня на плече, удивляя наших нанимателей. Гвиневра же, кажется, в мгновение ока превращается из довольной в чрезмерно взволнованную.
— Приятно познакомиться, Лайл так много рассказывал о тебе… — Гвиневра хватает меня за руку.
— Гвин…! — шепчет Лайл от смущения.
— Ты восходящая звезда в Рабанаре, твоё братство становится довольно знаменитым, у тебя даже есть маленький дракон! — Она энергично трясёт мою руку, переводя взгляд с меня на встревоженную Аой, на самодовольного Гифи и, наконец, на Роксану. — Особенно некоторые аспекты этого.
Она забывает отпустить мою руку, пока смотрит на Роксану, как кто-то любуется картиной.
[Восприятие поля боя] срабатывает, две девушки готовятся убить меня, а другая хочет причинить вред Гвиневре. Роксана потеет холодным потом, не привыкшая к этому виду внимания.
— Хватит тратить время, пошли, — говорит Анкара и направляется к Морю деревьев.
Гвиневра возвращается к реальности и выпрямляется, отпуская мою руку. Делвин закатывает глаза и утаскивает её.
Повозка и карета разворачиваются и уезжают. Маги пространства почтительно кивают нам и следуют за Лайлом, они, кажется, сдерживают улыбку, они всё знают о характерах своих хозяев.
Я не должен удивляться, что друзья Лайла тоже эксцентричны. Мы с Гифи и девушки обмениваемся молчаливыми взглядами: мне стоило расспросить, кто поедет с Лайлом. Но прямо сейчас нужно брать инициативу на себя, раз уж Анкара прётся впереди всех как дурак.
— Алисса, начинай разведку, я заставлю Холли тихо следовать за тобой и дам тебе Шада. Другой Шад останется с Роксаной, а последний со мной, — тихо говорю я ей.
Она кивает, превращается в лису и убегает далеко вперёд. К сожалению, я не могу дать Алиссе отдохнуть: Лайл и остальные не знают, что я могу использовать Холли для разведки. Нахождение вдали от Алиссы портит мне настроение; я благодарен за эффекты её благословения, но эти перепады настроения утомительны.
Мы спешим вперёд Анкары.
— Прошу прощения, следуйте за нами, пожалуйста.
— Ты знаешь дорогу? — спрашивает Анкара.
— Да…? Моя задача — сопровождать вас всех, я должен направлять вас.
— Хорошо…
Я не знаю, что более тревожно: 3 эксцентрика или нечитаемый юноша и его молчаливый рыцарь.
Лайл быстро начинает дискуссию о языке драконидов и спорных переводах. Я смотрю на Лину, и она бросает на меня быстрый взгляд щенячьими глазами.
— Помни, перестань прятаться, — говорю я.
— Хм… М-можно мне присоединиться к ним? — шепчет она.
— Да, убедись, что они не говорят слишком громко.
Она едва не хлопает в ладоши от счастья, как Роксана, и замедляет шаг, пока не оказывается рядом с Лайлом. Близнецы смотрят на неё странно: её статус рабыни слишком очевиден, поэтому им неловко вести с ней обычный разговор. Равнодушие Лайла задаёт тон, так что близнецы пожимают плечами и продолжают дискуссию.
По мере того как трава заменяется мхом, переплетёнными корнями и маленькими кустами, лес быстро темнеет, поэтому мы все зажигаем свои [Духовные огни].
]. Едва 30 минут спустя Алисса уже возвращается к нам с мёртвым Бешеным кроликом в лисьей пасти. Я быстро убираю его.
— Холли указала на него мне, прежде чем он даже вошёл в радиус моих чувств, — шепчет она, переполненная счастьем, и снова убегает вперёд.
Путешествие проходит без происшествий, все используют надлежащее средство против запахов, так что монстры не могут легко нас обнаружить. Ухмылка днём довольно безопасна — более опасные виды чудищ выходят на охоту ночью. К тому же вчера была зачистка, и худшие бродячие монстры перебиты.
Зачарование Лины показывает свою полезность, [Бриз] потребляет незначительное количество маны и полностью предотвращает потоотделение. Чувствую, будто я одет в ничто, пока лёгкий ветерок щекочет всё моё тело.
Мы достигаем северной части долины глубоко внутри Ухмылки к 6 часам вечера. Сине-серая скала с желтоватыми трещинами составляет стену перед нами. Большая трещина в стене — наш вход.
— Вольфи, они выглядят довольно уставшими, — шепчет Сиэль.
Анкара и Делвин выглядят угрюмыми, они идут сгорбившись и слегка запыхавшись.
— Упс, — шепчу я в ответ.
Я почти не могу сдержать улыбку. Я смотрю на Танкара, не могу понять его выражение, но он не очень счастлив. Я бы наложил [Быструю поступь] на них, но неловкие знакомства заставили меня почувствовать себя мелочным. Я на самом деле удивлён, что Лайл и Гвиневра в порядке, они с восторгом смотрят на вход. Ни слова о магах пространства, они профессионалы.
— Давайте отдохнём у входа. Мы пройдём ещё немного и разобьём лагерь внутри, — говорю я.
Танкар немедленно достаёт маленький мягкий табурет, чтобы Анкара мог упасть на него.
— Чтоо… Чёрт возьми, Лайл, ты не сказал нам, как далеко нам придётся идти, — жалуется Делвин.
— О да, я не ожидал, что у тебя такие девчачьи ноги, что они не могут справиться с прогулкой по маленькой роще, — отвечает он.
— Заткни свой поганый рот! Ты потратил целую декаду, рассказывая мне, как это весело и сколько всего мы сможем откопать. Ты вообще думал, почему учёные сюда не ходят? Да потому что это слишком далеко! — Делвин оживленно жестикулирует сжатым кулаком. — Ученые не созданы для путешествий, и ты прекрасно знаешь, что я тоже учёный!
Я должен сдерживать выражение лица, профессионализм говорит мне, что я не должен признавать такие склоки между дворянами.
— Если бы я не втянул тебя вот так, ты бы никогда не вытащил свою напыщенную задницу из этой библиотеки. У тебя нет никакого восторга от изучения чего-то нового? Это подземелье ещё даже не полностью исследовано! Мы могли бы открывать новую историю, просто достигнув нового места. Никто из вас не чувствует восторга от этого? — Он оглядывается, дикая улыбка на его лице.
Даже я признаю, что приключения — это здорово, и хочу исследовать мир. Хотя мне не по душе убийства монстров и кровопролитие, менять образ жизни я не стану; я не настолько наивен, чтобы думать, будто смогу выжить в этом мире без насилия. К тому же мне нужно продолжать расти в уровне: что бы ни планировал забросивший меня сюда Бог, этому не суждено сбыться, если я останусь слабым и пассивным.
— Я… Я думаю, это захватывающе, — говорит Лина застенчиво.
— Ты не в счёт, ты искатель приключений! — Делвин трясёт кулаком на неё.
Лина опускает плечи в унынии.
— Ну же, мой хрупкий и младший младший брат, приключения и открытия ждут, — Гвиневра хлопает его по спине и толкает вперёд.
— Ты старше всего на секунду!
— И всё же я старше, — хихикает она и движется за ним.
Лайл наблюдает, как они входят внутрь, а затем поворачивается к Анкаре.
— Как ты? Жалеешь, что пришёл?
— Я в порядке… — он горько улыбается, первое настоящее выражение, которое он показывает, — Я тот, у кого была оригинальная идея, тебе не нужно беспокоиться обо мне.
— Но я организатор, ты должен приходить ко мне с любой проблемой, — Лайл смотрит на него с беспокойством.
Алисса ждёт нас внутри. Я иду проверить её, чтобы убедиться, что близнецы не создают проблем.
— Подожди, где руины? — спрашивает Делвин.
— Ты тупица, до входа в подземелье внутри этой пещеры ещё долгий путь, — отвечает Гвиневра.
Делвин стонет. Алисса выглядит как статуя, пока близнецы осматривают стену пещеры рядом с ней. Когда я подхожу к ней, Анкара входит внутрь.
— Мистер Райдер, почему бы нам не разбить лагерь снаружи? — спрашивает он, немного раздражённо.
— Вам нравятся членистоногие? — спрашиваю я.
— Что…?
— Пауки, многоножки, жуки.
— Они в порядке…? — он сужает глаза.
— А как насчёт гигантских?
Он показывает лишь намёк на отвращение. Гвиневра, с другой стороны, показывает чистую панику и хватает Анкару за руку.
— Мне плевать, что ты чувствуешь, Анки, мы не будем спать снаружи.
— Х-хорошо… — он отталкивает её.
Мы делаем 10-минутный перерыв, как только вижу, что лица Делвина и Анкары расслабляются, говорю им двигаться. Делвин стонет, когда встаёт, а Анкара глубоко хмурится.
Эта пещера — трещина в горе, земля очень разбитая и трудно ходить. У меня возникает искушение достать наше альпинистское снаряжение, потому что наши маленькие подопечные очень плохо держат равновесие.
Линины мелочи: Эта пещера была создана землетрясением, такие землетрясения — обычное явление, когда происходит подземный шторм маны. Штормы маны — самое разрушительное природное событие, возможное, огромное количество циркулирующей маны буквально разрывает людей на части.
— Может, нам стоит попросить Хану нести кого-нибудь, — шепчет Сиэль.
— Привилегия быть несомым Ханой зарезервирована только для нас, — шепчу я в ответ.
— Ты… Что…?
— Тебе стоит попробовать как-нибудь, я чувствую себя таким безопасным и хрупким одновременно, когда Хана несёт меня.
— Ты неисправим.
— Но я нравлюсь тебе такой.
Она не отвечает и движется вперёд. Я спешу перед ней и ловлю проблеск её улыбки.
— Может, ты хотела бы нести меня вместо этого.
— Хорошо, я сделаю это перед Лайлом и остальными, — она поворачивается ко мне и бросает взгляд.
Мы играем в «цыплёнка» сейчас?
— Я хотел бы этого, давай, покажи им, что я твой мужчина, покажи им, кто ездит сверху на ком.
Ты выбрала не того противника.
Сиэль смотрит на меня, а я смотрю в ответ, самодовольно. Медленно её щёки краснеют, и она наконец отводит глаза. Она пытается уйти, но я хватаю её за руку.
— Помни, ты моя—, — шепчу я ей на ухо.
Она вздрагивает, и я отпускаю её руку.
— Эй, это мои клятвы, а не её, — присоединяется Алисса, она слышала всё своим усиленным слухом.
— Да, но она может быть и моей.
Алисса поджимает губы в раздумье. Она подходит ближе и шепчет мне на ухо.
— Она может быть твоей, но ты только мой."
Теперь я тот, кто вздрагивает от счастья.
Алисса движется вперёд, её оранжевый хвост широко виляет.
Несколько Скриттеров небрежно отправляются девушками, Аой, с другой стороны, относится к этому очень серьёзно.
— Ты делаешь очень хорошую работу, — говорит Хана и гладит Аой, которая у неё на плече.
— Кве! Рит… Бум…!
Огненный шар Аой улучшается, она копирует собственный [Огненный шар]. ] Роксаны. Роксана имеет достаточный контроль над [Магией огня], чтобы заставить свой [Огненный шар] взрываться или гореть. Это то, чего у меня нет, я не могу формовать свои заклинания, чтобы они имели разные эффекты, по крайней мере, пока нет.
Лайл перепрыгивает через небольшую трещину на земле и спотыкается вперёд.
— Ваш маленький дракон впечатляет, мисс Хана, — говорит он, восстановив равновесие.
— Это точно.
Аой трётся головой о щёки Ханы с любовью, чешуя обеих звенит, когда они касаются друг друга.
— Моё сердце… — бормочет Гвиневра.
— Продолжайте двигаться, мы почти на месте, — говорит Сиэль, прерывая транс наших маленьких медлительных спутников, даже Анкара смотрел.
Через несколько минут трещина, по которой мы движемся, переходит в высокий прямоугольный туннель, земля внезапно становится ровной, и нам преграждают путь внушительные двойные двери. Они сделаны из янтаря и, кажется, начинают колыхаться, когда приближаются наши [Духовные огни].Духовные огни]. Я вижу множество резных изображений змей, и любопытно, что по обе стороны двери есть два уробороса, каждый уроборос имеет 8 змей, каждая змея сделана из другого материала.
— Лунный камень, оникс, аквамарин, рубин, изумруд, аметист, золото и серебро. Каждый представляет магическую силу драконидов, — говорит Лайл.
Он подходит к двойным дверям и касается уробороса, он едва достаёт до него, он слишком высокий, а Лайл лишь немного выше меня. Он вздыхает и перестаёт любоваться им.
— Дракониды известны тем, что они высокие, — он болезненно улыбается.
Анкара движется рядом с ним, так как он выше, он может лучше наблюдать за уроборосом.
— Мы можем отдохнуть на другой стороне, — говорю я.
Немедленно оба прекращают наблюдение и толкают двери, они с лёгкостью отъезжают в сторону.
— Я полагаю, это подземелье — затвердевание маны, верно? Иначе эти драгоценные камни были бы украдены давным-давно, — спрашивает Гвиневра.
— Да, это также причина, почему учёные не стремятся приходить, здесь нечего спасать, в отличие от настоящих гробниц. Так что вполне возможно, что это подземелье — лишь осколок умирающего сознания предполагаемой расы драконидов, — отвечает Лина.
Когда двери открываются, нас встречает огромный зал, такой большой, что наш свет не достигает конца или потолка. Там даже колонны не видно.
— Безусловно, напоминает главный зал Хомбомбейна, если бы он был полностью лишён жизни, — говорит Лина.
— Я слышала, что в столице есть зал, подобный этому, внутри замка. Это рынок, где разрешены только определённые прилавки, такие как духи, специи и драгоценные камни, — говорит Хана.
— Безусловно, подходит, что дворянство наслаждалось бы грандиозной архитектурой, — говорит Алисса.
Мы все входим в зал, и медленно двойные двери бесшумно закрываются.
— Давайте просто разобьём лагерь здесь, нет смысла идти дальше, — говорю я.
Маги пространства немедленно достают палатки и набор для готовки. Через минуту кипит кастрюля воды, и кусок Великого кабана жарится на безпламенном магическом инструменте-костре.
Магов пространства можно нанять в различных гильдиях наемников, и они бывают самыми разными: бойцы, маги, повара, горничные, дворецкие, проститутки, барды, танцоры и многие другие. Эти двое — просто выглядящие мужчины с очень спокойными манерами, столь популярными среди аристократии.
Я отпускаю Шадов — здесь от них толку не будет. В записях Нононьи упоминалось пение, поэтому я имитирую короткое заклинание призыва и вызываю огненного и земного элементалей. Чтобы призвать элементаля, заклинание нужно адаптировать под соответствующую стихию. Пение для [Магии огня] звучит очень агрессивно, с криками — добавь к нему метал-мотивы, и оно будет вполне к месту. [Магия земли] напоминает мне оперу: там нужно тянуть ноты по несколько секунд и добавлять в голос вибрато, из-за чего петь её несколько раздражает.
В то время как земной элементаль вызывает лишь приподнятые брови, огненный привлекает всеобщее внимание мужчин и парней. Хана всегда носила доспехи, так что никто из наших сопровождающих не знал, что скрывается под ними; элементаль же практически ничего не надевает, во всей красе демонстрируя своё изваянное тело.
— Я приказал элементалю опалить того, кто смотрит слишком долго, — объявляю я.
Хихиканье и медленно увеличивающееся пламя, парящее перед элементалем, отгоняет взгляды.
Я достаю нашу палатку и перегородку для ванны, с элементалями и спрятанной Холли ничто не должно приближаться к нам. Делвин знает магию воды и огня, поэтому он готовит ванну для остальных, хотя рыцарь и маги пространства должны принимать ванну с полотенцем.
Во время купания я балуюсь с клитором Алиссы: сочетаю поглаживания, поцелуи, сосание и покусывания, что выливается в высокий стон, от которого её кляп едва не выпадает. Мне хочется сорвать его и заставить её кричать, но, как бы сильно ни тянуло продемонстрировать власть, разум ещё при мне, так что я сохраняю самообладание.
После ванны я вижу, что Гвиневра, Делвин и Анкара избегают смотреть нам в глаза, Лайл, с другой стороны, овладел искусством не давать ни гроша.
— Вольф, иди ешь с нами, у этих магов пространства достаточно еды, чтобы хватило нам на довольно долгое время, — говорит Лайл.
— Ты уверен? Я принёс свою.
— Да, я уверен, теперь садись, — он указывает нам на деревянную скамью.
У меня есть мягкая, но я должен сдерживаться, не могу показать магазин мебели, который у меня внутри «Предметов».
— Я лучший повар, — шепчет Алисса девушкам с гордостью, она бросает взгляд на невозмутимого повара-мага пространства.
— Я знаю это, — я тру её уши с улыбкой на лице, её хвост виляет от простого комплимента.
Серьёзно, этот маг перебарщивает с приправами к мясу. Приправа — это форма искусства, и нужно проявлять крайнюю осторожность, чтобы достичь точки совершенства.
Диета диких животных меняет вкус мяса, говорят, что это изменение — то, как «дикий» вкус мяса. Интересно, как в этом мире мясо от охотничьих животных не имеет сильного дикого вкуса, из того, что я видел, они используют [Очищение тела] на трупе, и это значительно уменьшает дикий вкус. Кроме того, большинство более часто охотничьих монстров не живут достаточно долго, чтобы приобрести этот сильный вкус, поэтому они на вкус гораздо лучше, чем большинство диких животных.
Мясо сопровождается сытным супом: что-то вроде арракачи придаёт ему особый вкус и густоту. Суп неплох, но мы можем приготовить и лучше. Раздражает лишь то, что нельзя во всей красе показать наши запасы еды — ни один искатель приключений не возит с собой столько ингредиентов и такого разнообразия, как мы, ведь большинство просто использует [Призыв пресной еды] и едит на охоте всё подряд. Лайл же, притащивший обычные супы и мясо, уже демонстрирует изрядное богатство.Призыв пресной еды] и едят всё, что охотят, пока в экспедиции. Лайл, приносящий простые супы и мясо, уже является демонстрацией богатства.
Роксана достаёт Теда и Сьюзи, она начинает напевать вальс, и големы начинают танцевать. Я не понимаю слов, это на её родном языке.
— Что это за вещи? — спрашивает Делвин.
— Големы, это часть моего исследования, я исследую [Големантию], — отвечаю я.
— Впечатляет, у них такие естественные движения.
— У них есть настоящие души, но они ближе к элементалям, чем к настоящим людям.
Анкара покидает своё место и поспешно обходит стол к нам. Он останавливается рядом с Роксаной и наклоняется, он изучает Теда и Сьюзи с озадаченным видом.
— Сколько золота вы хотите за любого из них? — говорит он, всё ещё глядя на големов.
— Не продаются, — отвечает Роксана немедленно.
— Одна розовая монета.
— Нет.
— Две розовые монеты.
— Мистер Гартания, мы не продаём этих големов, — вмешиваюсь я.
Глаза Анкары обращаются ко мне, его взгляд, кажется, измеряет мою решимость. Он наконец молча разворачивается и уходит в свою палатку, Танкар следует за ним.
— Что с ним такое, он всегда такой… холодный, — говорю я.
— Прости, Вольф, Анки не плохой человек, у него есть… Проблемы, и он ведёт себя немного странно время от времени, — говорит Лайл, улыбаясь извиняюще.
Немного.
Близнецы пожимают плечами.
Мы болтаем ещё немного и расходимся по палаткам. Устраиваемся поудобнее, и я принимаюсь полировать чешую Ханы небольшим круглым точильным камнем, которым подтачиваю её края. Хана абсолютно без ума от этого, и её тёплые глаза постепенно начинают наполняться голодным блеском.
— Итак, что вы, девчонки, думаете о наших нанимателях? — спрашиваю я.
— Эта девушка не в порядке, — говорит Роксана, качая головой.
— Я знаю, точно. Я чувствую, что она опасна, — говорит Хана.
— Я думаю, Гартания — это неприятности, — говорит Сиэль.
— Я согласна с Сиэль, — говорит Алисса и хмурится, — Он слишком… Другой, не знаешь, чего ожидать от него.
— Мне нравятся близнецы, мне не нравится Гартания, — говорит Лина.
Она сбивается в кучу рядом со мной и обхватывает меня обеими руками за талию.
— Лина должна быть ответственной за присмотр за близнецами тогда, — говорит Алисса.
— Поскольку я, скорее всего, останусь позади, я постараюсь присматривать за тем, у кого сумасшедшие глаза, — говорит Роксана.
— Я буду присматривать за Гартанией, — говорит Сиэль.
— В чём его проблема? У него Плом в заднице или что-то в этом роде? — говорит Хана.
— Его внезапный интерес к Теду и Сьюзи был невероятно странным, — говорит Сиэль, она обнимает Теда, и он исчезает на её большой груди.
Сьюзи пытается вытащить Теда из смерти от грудей, они, кажется, думают, что им нужно дышать, чтобы жить.
— Это интересная магическая школа, которая была в основном заброшена давным-давно, но что бы он хотел делать с ними? — спрашиваю я риторически.
Сиэль душит Сьюзи тоже, неправильно понимая её мольбу о потребности в привязанности.
— Видя, как он небрежно демонстрирует своё богатство, я думал, он попытается купить Аой вместо этого, — говорю я.
— Кех! — Аой кашляет от отвращения.
Она набрасывается на меня и пытается лизнуть мой рот. Она на 100 лет слишком рано для этого, бесчисленные годы избегания французских поцелуев моих лижущих собак дали мне идеальное уклонение. Всё, чего она достигает, — это лизнуть мой подбородок, потому что я позволяю это.
Хана машет пальцами в сторону Аой, которая меняет цели и набрасывается на Хану. Аой не так уж в восторге от того, чтобы лизать её, возможно, потому что я отказываю ей, она чувствует, что я — вызов.
— Я не удивлюсь, если мы найдём бандитов, ожидающих нас, когда мы покинем это место, — говорит Хана.
Я съёживаюсь от этой мысли.
— Семья Гартания — лорды форта Эрда, его лицо могло быть известно, он был неосторожен, приехав в карете, — говорит Алисса.
— Или он самоуверен, — говорит Сиэль.
— Я бы поставил на неосторожность. Он зациклен на чём-то другом, он слишком отвлечён.
Рука Лины медленно ласкает моё тело из-под рубашки. Сиэль бросает обоих големов, они похлопывают себя по телам, проверяя на повреждения.
— Алисса, закончи это для меня, пожалуйста, я должен помочь одинокой маленькой девочке, — говорю я, передавая ей точильный камень.
Я разворачиваюсь и набрасываюсь на Лину. Её шелковистые чёрные волосы раскинулись по постели, мрачные глаза излучают невинность, но стоит моей руке исследовать её тело, как на губах появляется озорная улыбка. Я целую эти маленькие губки, и она жадно проталкивает язык внутрь, ища мой и начиная его сосать.
— Я дам тебе что-то пососать, хорошо.
Хана выглядит как прикованное животное, она должна ждать, пока Алисса закончит, прежде чем сможет взять меня. Я убеждаюсь, что она очень хорошо видит каждый толчок в Лину, я широко раздвигаю её ноги, пока играю с её маленьким бобом.
— Я люблю тебя, моя маленькая штучка.
— Я… Люблю тебя… Мастерр~… — её голос затихает, когда она теряет способность говорить.
Затем я устраиваю её в позе наездницы задом наперёд, широко раскинув Лину прямо перед Ханой. Миленькую задницу Лины поддерживают мои руки, пока я помогаю ей двигать бёдрами вверх и вниз. Роксана предусмотрительно держится подальше от Ханы, желая подразнить её по максимуму.
Я начинаю играть с клитором Лины снова, я медленно изучаю любимый способ, которым каждая из девушек любит быть стимулированной. Лина очень чувствительна к щипкам, несколько щипков в нужный момент, и она кончает на мне.
Я вынимаю его из неё, и голодный монстр немедленно набрасывается на мой член, Хана невероятно мокрая. Я должен держаться за бурю, пока похоть Ханы не пройдёт, иногда дикому дракону нужно позволить буйствовать некоторое время.
— Я люблю… Твой член… — она кряхтит посреди попыток самопронзания.
— Просто… Мой член…?
— Всё… Я люблю… Всё…
Я закончил ртом Лины, которая не возражала против количества соков от Ханы, которые покрыли мой член.
Сиэль смотрит, горя от ревности, но сегодня вечером я буду пренебрегать ею, я хочу, чтобы она взяла инициативу. Просто чтобы подразнить её дальше, я сплю, обнимая её, одна моя рука обхватывает её грудь, другая рука на её бедре.
— Неисправим…