Мы выходим из замка и прогуливаемся по пёстрым регулярным садам. Из-за полного отсутствия поблизости стражи и окружающей нас огромной тёмной стены кажется, будто весь сад принадлежит только нам. Но через Холли я знаю, что по всей Оболочке расставлено множество стражников, способных видеть нас издалека.
Мне неуютно находиться под опекой Ринципио, но здесь мы, несомненно, защищены от еретиков. Стена практически неразрушима, а небо покрыто защитными чарами, которые наверняка остановили бы четыре [Метеора], так что волноваться особенно не о чем.
Мой трюк с пробитой ударом ногой дырой в Оболочке Эскано определённо пошатнул веру в неуязвимость эльфийских замков, но повторить этот подвиг мне будет непросто. А если даже я не смогу сделать это второй раз, то еретики, скорее всего, тоже не смогут.
Наш дом стоит во внутреннем круге, рядом со входом в замок, а значит, в глазах Конфиэля мы занимаем привилегированное положение. Я не знаю, насколько преданы Конфиэлю дворяне, живущие здесь, но соседство с замком Коронного лорда подразумевает огромное доверие.
Мы доходим до особняка из красного и жёлтого кирпича и проходим через ворота. Стражник у входа почти не удостаивает нас взглядом: каким-то образом он уже знает наши лица.
"Как он нас узнал?" — спрашиваю я Алиссу через [Связь].
"Ну, сомневаюсь, что Конфиэль поселил у себя больше одной пары, состоящей из полуимперца и верлисы."
"Я полуимперец?"
"По волосам видно, что ты с Материка, но бледная кожа и веснушки указывают на наследственность из Мейплторна."
Думаю, под «наследственностью» она имеет в виду генетику.
"Почему цвет волос важнее оттенка кожи?" — спрашиваю я.
"Потому что в Фаиуме, Мейплторне и Дирмордере у всех одинаковый оттенок кожи, но разный цвет волос. А веснушки — особенность Мейплторна."
Хм. Я и раньше был смесью бразильского аборигена и восточноевропейского иммигранта, так что «чистокровным» не был изначально.
Отойдя от стражника достаточно далеко, мы снова начинаем говорить вслух, и я спрашиваю: — Разве люди разных рас не смешиваются довольно часто? Если смешанных браков будет становиться всё больше, цвет волос со временем перестанет быть признаком конкретного региона.
Она принимает серьёзный вид и начинает читать мне лекцию: — О рождении детей с определёнными чертами можно молиться так же, как мы молимся об их расе. Но за пределами таких мест, как Рабанара, дети смешанного происхождения встречаются нечасто. Во многих частях Империи землю могут наследовать только дети, родившиеся с определёнными чертами или принадлежащие к определённой расе. Например, Коронными лордами смогут стать лишь дети-эльфы, которые могут родиться у тебя от Юлании.
— Ох… и в Туманном Низинном лесу то же самое?
Она кивает. — Землю смогут унаследовать только те наши дети, которые родятся верлисами. Там нужно быть верлисом, даже чтобы купить землю.
— Разногласия Конфиэля и Мавела могли быть вызваны подобными законами? Он говорил, что хотел привлекать таланты извне, так что, возможно, его реформы смягчили бы часть этих правил.
Она кивает, и её лисьи ушки мило покачиваются. — Вполне возможно. Люди ревностно защищают эти законы, не позволяющие имперскому «влиянию» развращать их обычаи.
— Даже на Земле такое случается.
Она крепче прижимается к моей руке, и мы входим в особняк. Здесь прохладнее и свежее, чем снаружи. Высокий потолок и облицованный плиткой интерьер немало этому способствуют.
Мы проходим насквозь и выходим на задний двор: просторную бетонную площадку с ярко-синим бассейном и несколькими статуями из живой изгороди вокруг травяного сада. Бассейн привлекает моё внимание неестественно синим цветом.
Но внимание быстро переключается на девушек. Хана и Юлания спаррингуют учебными длинными мечами, и эльфийская богиня сражается с Ханой на равных.
Белые рубашки прилипли к их вспотевшим телам, подчёркивая очертания нижнего белья. Впрочем, Юлания своё и не прятала: почти полностью расстёгнутая рубашка открывает тёмный бюстгальтер и подпрыгивающую грудь. Тёмные штаны плотно облегают тело и хорошо тянутся, почти как легинсы для йоги. Расстёгнутая ширинка и свободный пояс позволяют краешку маленьких трусиков соблазнительно выглядывать наружу.
Чёрт, детка, ты выглядишь как отменный стейк.
Похоже, извращённые эльфы сумели даже превратить Снежное плетение почти в легинсы для йоги. Но погодите, разве от такого подпрыгивания не больно? Спортивные бюстгальтеры придумали не просто так.
Перестав пускать слюни, я замечаю, насколько необычно сражается Юлания. Как бы она ни двигалась, от неё не слышно ни звука. Сражается она тоже довольно оборонительно, а её защита кажется непробиваемой.
Её клинок время от времени касается кожи Ханы, но агрессивный стиль Ханы позволяет немедленно контратаковать и сравнивать счёт.
Они следуют правилам не-фехтования, поэтому лёгкое касание приносит одно очко. Но в настоящем бою подобные раны никого не выведут из строя, поэтому поединок затягивается, и ни одна не может получить преимущество.
На Земле удар в бедро вполне мог привести к поражению в дуэли, но в Рупегии достаточно было бы тянуть время, пока подействует зелье ОЗ и восстановит тебя. Мелкими ранами бой не завершить — для победы нужны сильные, чистые рассечения.
В конце концов Юлания начинает замедляться, и её лицо искажается от усталости. Хана ухмыляется и усиливает натиск.
Проходит всего несколько секунд, прежде чем Юлания спотыкается и окончательно терпит поражение.
— Я сдаюсь… — слабо произносит Юлания, и я снова начинаю слышать обычные звуки её движений.
— Ха! — Хана победно вскидывает кулак, а затем протягивает Юлании руку, помогая подняться.
"Вольфи, я возбуждена! Она така-а-ая горячая!" — жалуется Роксана в пространстве моей души.
"Она моя, шлюха", — отвечаю я и получаю в ответ мысленный образ комично огромной надутой физиономии.
Затем Хана поворачивается ко мне и раздражённо щурится. — Мой стиль не «агрессивный». Он основан на изматывании противника, а не на победе грубой силой, — говорит она.
— Во-первых, ладно, я понял. Во-вторых, вылезай из моей головы! — восклицаю я и тыкаю её через [Связь], исторгая из неё чувственный стон. — Ах, чёрт побери… — Я качаю головой и надуваю губы.
Юлания несколько секунд озадаченно моргает, затем Лина протягивает им полотенца, и она выходит из ступора. — О, спасибо, — шепчет она.
— Я мазохистка! — гордо заявляет Хана Юлании.
— Ох, ну да, разумеется, — отвечает Юлания и качает головой, отчего волосы и уши подпрыгивают. Затем она поворачивается ко мне. — Итак, «странник между мирами», когда я немного отдохну, не желаешь провести спарринг?
Я невольно облизываю губы. — С удовольствием.
Хана перенимает у Юлании отсутствие стыда за выставленное напоказ бельё и полностью расстёгивает рубашку и штаны.
Здесь нас никто не увидит, а солдатам в Оболочке запрещено заглядывать на частные владения, поэтому соблазн трахнуть Хану прямо здесь и сейчас чрезвычайно велик. Но я не знаю, как отреагирует Юлания, и на этот раз держу себя в штанах.
У меня также возникает ощущение, что у неё есть какой-то гей-радар: она решает сесть между Роксаной и Ханой, которые безраздельно сосредоточивают внимание на её теле.
Девушки продолжают рассказывать нашу историю и наконец доходят до момента, когда я трахаю целую гостиницу ненасытных женщин.
Эльфийская богиня, на которую пускают слюни все, даже Сиэль и Лина, перестаёт пить холодный чай и тихо вздыхает. — Поддевать тебя мне больше нечем. Я действительно впечатлена, — говорит она. Я ухмыляюсь, и, увидев моё состояние, она смеётся.
Я поглаживаю лоли на коленях, положив голову на шоколадную подушку. Из моей шеи вырастают две руки-хвоста: одна ласкает голову моей подушки, а другая [Массирует] ушки моей лисьей шлюшки.
Алисса почти засыпает, представляя, как я с любовью трахаю Юланию, пока сама она связана и оставлена без внимания.
Вот бы мы сейчас были голыми, я бы…
Чёрт, как же я изголодался!
Сиэль издаёт тихий счастливый вздох, который слышу только я, затем смотрит на затвердевшую мановую руку, дарящую ей ангельское наслаждение, и криво улыбается. — Ты довольно быстро привыкнешь.
— Я… надеюсь, — тихо добавляет Юлания, кивнув.
Отдохнув, мы готовимся к спаррингу.
Идеальная женщина стоит передо мной со злобным взглядом, вызывая эрекцию и играя на моих фетишах доминирования. Мне даже не нужна помощь Гифи, чтобы настроиться на бой с ней.
Она ухмыляется и наклоняется вперёд, готовясь к схватке.
Мне нужно подчинить её и показать, кто здесь главный.
— Не возражаешь, если я использую немного Эйи? Моего базового [Ткачества] недостаточно, чтобы без неё тягаться с тобой, — спрашивает она, немного меня удивляя.
Её невинный комплимент может быть частью плана, призванного заставить меня её недооценить. Но я хочу увидеть её полную силу, поэтому согласно киваю.
Она открывает [Инвентарь] и с тихим «пуф» материализует на ладони маленькую зелёную конфету. Очаровательный язычок медленно подхватывает её и отправляет в рот. По телу Роксаны пробегает дрожь, когда она видит сексуальные губы и язык Юлании.
Пока она играет с конфетой, я смотрю ей в глаза и ощущаю нечто похожее на звон ударенного бокала. Затем зрачки Юлании начинают расширяться, и ощущение снова бесследно исчезает.
Она… использует на нас [Ткачество]?
Ги.
Даже если только на себе, я хочу знать, что именно она делает.
— Готова? — спрашиваю я, и она кивает.
Я скольжу вперёд и наношу удар. Она встречает мой меч и поворачивается, направляя остриё клинка мне в лицо. Я поднимаю щит, но она обходит его и царапает левую щёку точно по вертикальному шраму. Поскольку это было лишь лёгкое касание, она получает одно очко.
Странно.
Кроме того, она движется совершенно бесшумно, и это немного сбивает меня с толку.
Я снова атакую и защищаюсь от контрудара, но кончик её меча идеально огибает мою защиту и снова царапает меня.
Это повторяется ещё четыре раза, пока я прощупываю её оборону. Постепенно мне начинает казаться, что она неуязвима не благодаря мастерству — схема её атак проще моей, — а потому, что она словно предсказывает мои удары.
О-о… это как-то связано с [Ткачеством]? Ну а как насчёт вот этого…?
Я применяю [Рывок] и атакую так быстро, как позволяет заклинание. Она морщится ещё до моего прикосновения и с трудом поспевает за ударами.
— Очко Вольфу, — объявляет Сиэль.
— Очко Вольфу.
— Очко Вольфу.
— Очко Вольфу.
Так пройдёт целая вечность. Скорости у меня достаточно, но недостаточно, чтобы завершить дуэль, а я, в отличие от Ханы, терпеть не могу сражения на истощение.
Я меняю тактику.
Слабая [Земляная пуля] в ногу, чтобы отвлечь её. [Удар молнии], который частично поглощает [Радужный щит], но его хватает, чтобы она вздрогнула. Я вращаюсь и парю с помощью [Акробатики] и [Телекинеза], после чего провожу скрытую атаку [Манипуляцией душой], касаясь её икр, но не перерезая лодыжки.
Она действительно предсказывает мои атаки, но не может реагировать на все одновременно!
Я одновременно тяну её меч вверх с помощью [Телекинеза] и ослепляю её [Духовным светом], после чего изо всей силы рублю по ноге и легко пробиваю [Ветряной щит].
— Большое очко Вольфу.
Внезапно я тяжелею, и мне становится трудно стоять прямо. Я применяю [Телекинез], чтобы облегчить себя, но это не помогает. По коже расползается липкое ощущение и тянет меня вниз.
Она обильно потеет, лицо бледнеет, когда она начинает читать заклинание [Опутывающие лозы], но это ошибка. Я мгновенно применяю то же заклинание и связываю её на месте, прежде чем она заканчивает чтение.
Она стискивает зубы, а я применяю [Оружие из лозы], создавая в руке затупленное копьё. Она поднимает меч, чтобы парировать, но я с помощью [Телекинеза] с такой силой тяну его вниз, что поднять обратно она не может, и бросаю копьё.
Оно попадает точно в грудь, и она падает навзничь. Липкость внезапно исчезает, и я снова могу нормально двигаться. Она ещё не сдалась, поэтому я с помощью [Рывка] бросаюсь вперёд.
Тяжело дыша, она взмахивает длинным мечом, но я выбиваю его из рук контрударом, усиленным [Телекинезом]. Внезапно рука с мечом становится настолько тяжёлой, что я больше не могу ею атаковать. Хватка не слабеет, и меня не тянет вниз — просто не хватает силы поднять руку.
Юлания встаёт на колени, и я бью её щитом в лицо. Она прикрывается рукой, но всё равно снова падает.
Я усаживаюсь верхом на её грудь и коленями прижимаю плечи к земле. Щит слишком велик для такой ситуации, поэтому я отпускаю его и бью её по идеальному лицу кулаком.
Я промахиваюсь мимо челюсти, и она не теряет сознание, поэтому упирается в землю и немного выскальзывает из-под моих коленей. Теперь я сижу верхом лишь на её талии, и вспотевшее тело прижимается к моему. Нос наполняет манящий запах её пота и опьяняющих духов.
Её сопротивление быстро разжигает мой гнев, заметно ослабляя запреты на причинение ей боли.
Я хватаю её за шею и применяю [Шокирующее касание]. Она обмякает всего на несколько секунд, но этого хватает, чтобы начать душить её и снова прижать к земле.
Она не хлопает меня по руке, признавая поражение, а продолжает сопротивляться и пытается разжать мою хватку на шее. Я снова применяю [Шокирующее касание], и её руки теряют большую часть силы, но на этот раз она не обмякает.
Она действительно отлично сопротивляется [Магии электричества].
[Опутывающие лозы] исчезают, освобождая её ноги, но беспорядочные удары ничего не дают: мои ноги идеально обхватили её талию.
Её рот распахивается, глаза закатываются, пока она отчаянно пытается вдохнуть и наконец теряет сознание. Правая рука мгновенно приходит в норму, и я приставляю меч к её шее. Я замечаю, что её ноги беспорядочно дёргаются.
— Потеря сознания! Победа Вольфа!
Я ослабляю хватку на её шее, и она приходит в себя, замечает учебный меч и обмякает. Вздыхает, закрывает глаза. Я убираю меч, но пальцы всё ещё обхватывают её шею.
— Победа Вольфа! — повторяет Сиэль, чтобы Юлания услышала.
Я применяю на ней [Исцеление] и опускаю голову, пока наши носы не соприкасаются. Она открывает глаза, и в них виден оттенок страха. Ощущение звона ударенного стекла возвращается, но теперь настолько сильное, что заглушает всё остальное.
Что же это…?
Она медленно и глубоко вдыхает, закрывает глаза, затем приподнимает лицо и целует меня в губы. Звон мгновенно исчезает, а я от удивления широко распахиваю глаза. По тому, как сильно она зажмурилась, она похожа на невинную девушку, заставляющую себя впервые поцеловать парня.
Я ожидал от неё совсем не этого, но от поцелуя не отказываюсь, поэтому отвечаю и притягиваю её лицо ближе. Я языком раздвигаю её губы, а она отвечает, показывая, насколько сильно изголодалась.
Я сразу ощущаю её потребность в заботе и любви и начинаю обнимать. Её руки поднимаются и проскальзывают под мою рубашку. Они скользят по коже к лицу, по пути задирая ткань.
Я прерываю поцелуй, и она снимает с меня рубашку. Затем её руки спускаются, лаская грудь и пресс. Она смотрит на моё тело с голодом и страхом. Я всё ещё не понимаю, почему она это делает.
Потом её руки останавливаются на ремне и начинают расстёгивать его. Я опускаю взгляд на её грудь и вижу, что белая рубашка открывает тёмный кружевной бюстгальтер. Между идеальными грудями находится маленький крючок, и я с готовностью освобождаю его.
Её великолепие вырывается из оков, открывая мне розовые соски.
Подо мной лежит идеальная женщина: величественные волосы, завитые подобно свёрлам, разметались по земле, а изящные руки расстёгивают мой ремень. Это ещё одна сцена, для которой мне обязательно нужна картина.
Она отбрасывает ремень, расстёгивает штаны, запускает руку в бельё и достаёт мой член. Замирает, глядя на толстый мясной жезл в своих изящных ладонях.
Я немедленно замораживаю Алиссу с помощью [Связи], прежде чем её рука успевает добраться до киски.
Затем завожу руку назад и тру пальцем по её трусикам, исторгая из неё по-девичьи писклявый стон. Она начинает дрочить мне, пока я ласкаю её промокший вход.
Я толкаюсь бёдрами к ней, и она оттягивает крайнюю плоть, обнажая красную головку. Затем широко открывает рот и заглатывает меня целиком. Она принимает член до самой глотки, а язык сильно трётся о ствол и яйца, умоляя о символе моей мужественности.
Я сдвигаю трусики в сторону и проникаю в неё указательным пальцем. Пока я трахаю её пальцем, она издаёт очаровательные писклявые стоны, и от её голоса горло вибрирует вокруг моей головки.
Я так изголодался по ней, что долго не продержался.
— Я сейчас кончу, — предупреждаю её. Она вынимает член, и я покрываю её идеальное лицо глазурью, помечая как свою. Часть она успевает проглотить, а затем сразу начинает очищать лицо и съедать остальное.
Она отпускает мой член, и я слезаю с неё. Подхожу к ногам и стягиваю штаны и трусики, открывая тёмно-красные губки. Очаровательная золотистая полоска украшает её влажную землю обетованную.
Она применяет [Очистку] на рот и сама снимает сапоги. Раздвигает ноги, выставляя капающий вход как соблазнительное приглашение. Я снова склоняюсь над ней, соприкасаясь носами. Смотрю ей в глаза, но она отводит взгляд.
Раздражённый, я хватаю её за лицо и приказываю: "Смотри на меня. Если не хочешь этого, так и скажи, но смотри на меня."
Её испуганные глаза обращаются ко мне, и мне словно слышится звон разбивающегося окна. Она морщится и хнычет, а голодное выражение искажается болью, в уголках глаз собираются слёзы.
— Что это было? — спрашиваю я.
— Прости… — бормочет она и виновато отводит взгляд.
— Что это было? — повторяю я.
— Прости…
— Юлания! Я тебя не отчитываю, я просто хочу знать, что ты сделала!
Она обнимает себя, но не прикрывает грудь, из-за чего выглядит ещё соблазнительнее, хотя вряд ли это было намеренно.
— Это называется [Маска]. Она помогает мне… держать эмоции под контролем, — шепчет она, и по щеке беззвучно катится слеза. Я отпускаю её лицо, и она отворачивается.
— Зачем тебе это? — спрашиваю я, и она бросает сердитый взгляд. — А… точно, прости. Я просто… не знал, что это такое.
Она слабо кивает дважды и хмурится; на лице проступает оттенок мучения.
Её уверенность, великолепие и даже часть блеска волос словно исчезают. Гордая женщина теперь выглядит лишь раненой, беззащитной девочкой, оставшейся в мире совершенно одной.
Она… немного напоминает мне меня самого.
Я вздыхаю, сажусь перед ней и притягиваю в объятия. Начинаю гладить по голове, добавляя немного духовного касания.
Она всхлипывает, и моё плечо начинает намокать.
— Теперь можешь выпустить всё наружу. Плачь, плачь сколько захочется, — шепчу ей на ухо.
— Ненавижу плакать, — бормочет она сквозь всхлипы.
Она некоторое время рыдает, затем обнимает меня за спину и крепко прижимается, а ногами обхватывает талию, так что член упирается ей в промежность. Ствол ощущает исходящий от неё сильный жар и дёргается.
Она хватает мой член, немного сдвигается и начинает тереть головкой по половым губам.
Я ослабляю объятия, чтобы посмотреть ей в лицо, удивлённо подняв брови.
Она раздражённо щурит тёмно-синие глаза. — Они сказали, что ты порой бываешь слишком нежным, так что не смей сейчас останавливаться. Мне нужно это, — шепчет она.
Верно, Сиэль говорила, что здешние люди используют секс, чтобы найти утешение. Именно этого она хочет, и именно это я ей дам.
Я подтягиваю её к себе на колени, обхватываю за талию и помогаю опуститься на меня. Мягко выпускаю душу из члена, заставляя её ахнуть, а затем её ноги дрожат, когда головка раздвигает губки.
Её тепло обволакивает меня, и она начинает тяжело дышать. Обхватывает мою голову, соединяя взгляд своих тёмно-синих глаз с моим.
Она притягивает меня ближе и жадно, беспорядочно целует, пока я медленно двигаю её вверх-вниз по всей длине.
Её тело удивительно лёгкое. Она выше и физически сильнее Роксаны, но слабее — и легче, только ей не говорите — Сиэль, поэтому использовать её как чехол для члена довольно просто.
Она хочет касаться меня всем, чем только возможно. Хочет слиться со мной и открыть сердце. Хочет поделиться болью и принять моё счастье.
Мне хочется применить [Связь], но я вспоминаю Лину и то, с каким нетерпением она этого ждёт.
Почувствовав мои противоречивые чувства, Алисса спокойно говорит в пространстве души: "Не надо. Она может справиться с этой болью сама. Счастье Лины важнее."
Я мысленно киваю и сосредоточиваюсь на Юнии. Делюсь со всеми девушками тем, насколько потрясающе её трахать, и от сексуального разочарования мысли Алиссы быстро превращаются в бессвязную кашу.
Остальные девушки начинают заниматься сексом впятером, наблюдая за нами. Юлания на миг замирает, увидев, как Хана вылизывает Аой, но нарастающего жара в её киске достаточно, чтобы понять её мнение об этом зрелище.
Хвост Роксаны трахает Лину, а сама суккубша всем остальным телом ублажает Сиэль, заставляя её содрогаться от одновременной интенсивной стимуляции клитора и точки G.
Моя душа касается шейки матки Юлании, и её высокие девичьи стоны становятся всё громче.
— Ах… трахай меня… трахай сильнее… трахай эту… киску…! — бормочет она между стонами.
Её ступни раз за разом ударяются о пол, всё тело дрожит, пальцы ног поджимаются. Я незаметно добавляю стимулятор клитора и лёгкие рёбрышки на член, затем удлиняю его, чтобы при каждом толчке он бился о шейку матки.
Вскоре глаза закатываются, и она начинает обмякать. Решив, что с неё достаточно, я выпускаю глубоко внутрь один за другим тугие жгуты белой краски.
Мои колени покрываются краской. Я опускаю её на пол и достаю кисть. Продолжая непрерывно кончать, пачкаю одежду и помечаю всё тело своим семенем.
Она медленно приходит в себя и рассеянно начинает вычерпывать мою сперму и есть её, словно конфеты.
Аой хочет броситься к нам, но я останавливаю её с помощью [Связи]. На этот раз Юлания моя, только моя.
Тело эльфийской богини всё ещё беспорядочно подёргивается, пока по нему проходят последние отголоски сильнейшего оргазма в её жизни. Лицо расслабляется, слёзы высыхают, возвращая величественную ауру, теперь полностью осквернённую моей меткой.
Я стою над ней, всё ещё возбуждённый, и с моего Символа Силы капает амброзия. Я замечаю, что отпечаток руки на её шее становится заметнее: проступает слабый синяк.
Ох… через минуту я тебя [Исцелю]. Сначала нужно навсегда запечатлеть этот образ в памяти.
Мой первый раз с Алиссой — в обеих формах, — Ханой, Роксаной, Сиэль, Линой, Аой, а теперь и Юланией. Я никогда не забуду эти исторические мгновения своей жизни.
Взгляд осквернённой эльфийки проясняется и останавливается на моём ухмыляющемся лице, а затем на всё ещё твёрдом, истекающем члене. — Ты чудовище, — говорит она.
— Спасибо, — отвечаю я и кланяюсь, а затем накладываю на неё ещё одно [Исцеление].
— Спасибо, — застенчиво говорит она.
Убедившись, что синяк полностью исчез, я разворачиваюсь и прохожу мимо Алиссы, даже не взглянув на неё.
Я останавливаюсь перед замороженной Аой и ухмыляюсь. — Ах ты ненасытная шлюха. Кто бы мог подумать, что драконы — такие рабыни члена?
— Трахни меня! — требует она.
— Ладно, — отвечаю я и освобождаю её от [Связи].
Юлания воочию наблюдает славу жёсткого сексуального насилия. Возможно, это травмировало её совсем немного.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих «Рупегию», будут воспеты бардами, ибо они достойны славы и почёта. Вот их имена:
Оракул Maximillian Hübner.
Принц PreownedFIN.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Hope.
Лорд Samuel Lim.
Лорд Bill.
Лорд Novgarod.
Лорд DJ.
Лорд Cidant.
Лорд Ashadun.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Enrique Peña Gomez.
Лорд Braidborn.
Лорд Bakerdea.
Лорд Yeeteris Dedmeem.
Лорд D4rk Sheep.
Лорд Nathan Vanbrunt.
Лорд Andrew Heffelbower.
Лорд Markus.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Evil.
Дворянин Yamibomb112.
Дворянин Maurice.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин Geminus.