Я направляю лодку домой.
Сердцебиение замедляется, тело наливается тяжестью. Всё началось и закончилось так внезапно, что я до сих пор пытаюсь осмыслить произошедшее.
Город понемногу возвращается к жизни: жители осторожно выходят из домов, чтобы оценить ущерб. Трупы гарпий усеяли половину города; даже в нескольких кварталах от нашего дома видны брызги крови.
Самоубийственная атака гарпий — всего лишь ещё одна часть здешней жизни и очередной цикл для самих гарпий. Их численность растёт до неустойчивого уровня, после чего они нападают всеми силами.
Я уже привыкаю к внезапной необходимости сражаться. Второго срыва, как во время нашей первой поездки к Утренней росе, не будет, но переживать последствия от этого не легче. Запах крови застрял в носу, крики боли звенят в ушах, а хаос битвы снова и снова прокручивается в голове.
Как лорд способен к этому привыкнуть? Видеть гибель собственных людей, слышать их плач перед смертью, ощущать беспомощность перед таким количеством врагов и при этом сохранять уверенность, что в конце концов всё будет хорошо. Война так не похожа на охоту.
Мы добираемся до дома, и Хана внезапно поднимает меня в медвежьих объятиях. Относит к дивану в гостиной и одним рывком стягивает штаны. Оттягивает кожу на члене и жадно заглатывает его. Я поднимаю голову, чтобы заговорить, но язык Роксаны занимает мой рот.
Мантия Роксаны падает, и я хватаю одну из её упругих грудей. Она прерывает поцелуй и садится мне на лицо. Я раздвигаю её губы и принимаюсь за дело: проникаю языком и покусываю клитор.
Внезапно Хана опускается на мой член, и я стону, прикусив клитор Роксаны сильнее, чем следовало.
— АХ! — вскрикивает Роксана. — Ай, н-не кусай так сильно.
Роксана разворачивается, и они целуются, пока Хана скачет на мне. Я чувствую, как рука Ханы тянется к киске Роксаны и начинает ласкать её пальцами.
Хана с силой опускает бёдра, крепко сжимая меня внутри. Она быстро выжимает из меня порцию спермы и подтягивает Роксану, чтобы та всё вылизала.
— Я хочу в ва-а-анну, — жалуется Сиэль.
Хана уносит Роксану в ванную, где они продолжают «уборку».
Мы берём Роксану с двух сторон: Хана работает ртом, пока я пронзаю её киску. Я держусь за хвост, а Хана — за рога.
Я снимаю Роксану с Ханы и обнимаю сзади. Разворачиваю её тело, чтобы почувствовать вкус Ханы на губах. Она смотрит на меня колдовскими глазами, опьяняя. Хочется целовать и кусать каждый участок её тела.
Хана использует Алиссу, чтобы кончить: садится ей на лицо и трётся киской. Хватает за уши и заставляет сильнее двигать головой.
— Оплодотвори меня, — шепчет Роксана, и я мгновенно кончаю внутрь.
Я выхожу из неё, и она садится на край ванны. Пока Роксана моется, я целую её безупречные тонкие ноги и применяю к ним [Массаж], облизываю бёдра и спускаюсь к икрам. Под моими руками она чувственно стонет.
— О да, именно там. М-м…
Я опускаюсь к ступням и начинаю сосать пальцы. Она встаёт и прижимает ступню к моему рту. Эти нежные милые пальчики, идеальная бледная кожа, соблазнительная щель, жаждущая ещё члена, распущенные волосы, слегка прикрывающие ухмылку, томный взгляд… Кажется, я могу кончить, даже если она ко мне не прикоснётся.
Она опускается на моё тело, и член касается её живота. Сжимает бёдра и льёт на него лосьон. Двигает руками вверх-вниз, зажимая член между бёдер и растирая ствол о вход.
Я продолжаю сосать её ступни, сдерживаясь, чтобы не укусить. Каждой рукой массирую по ступне и с нажимом облизываю кожу между пальцами.
Я снова кончаю в воздух, и большая часть спермы брызгает ей на волосы.
Хана стаскивает Роксану и опускается на меня. Делает то же самое, прижимая ступни к моему рту, но теперь я ещё и вхожу в неё.
— Н-А-А-АХ! — кричит Сиэль, достигая оргазма. Лина замедляет пальцы, затем облизывает их и снова принимается сосать груди Сиэль.
Я вновь кончаю внутрь Ханы, а Сиэль голодно смотрит на меня, вытянув ступни вперёд и пытаясь соблазнить.
Я забираюсь в ванну и принимаюсь за её ступни. Подтягиваю только что вошедшую Алиссу и прижимаю её лицом к киске Сиэль; Алисса охотно принимается за дело. Лина целует Сиэль и руками ласкает груди. Мы продолжаем, пока Сиэль снова не кончает.
Я откидываюсь на бортик ванны и отдыхаю, пока Хана и Роксана играют с Алиссой.
Лина садится на меня верхом и медленно двигает бёдрами; мой член неторопливо массирует её изнутри.
Я держусь довольно долго, пока наконец тоже не кончаю в неё.
Похоже, всем требовалось снять напряжение.
После ужина на лицах у всех написано удовлетворение.
Ги.
Ах да.
— Итак, Алисса. Ты так и не рассказала, кто твои родители на самом деле, — говорю я.
— Как и ты, — спокойно отвечает она.
— Мы решили, что тебе неловко говорить о семье, — говорит Сиэль.
— Думаю, вы угадали, — отвечаю я с кривой улыбкой. — Я хотел забыть, но это не так просто.
— Забывать не следует, — говорит Сиэль.
— Итак… — Алисса хлопает в ладоши. — Кто твои родители?
Я глубоко вдыхаю. Мне очень не хочется об этом говорить, но…
Ги.
Да, надо.
— Моя мать — учительница, она обучает маленьких детей. Отец работал на фабрике, теперь он на пенсии.
— Фабрике? — спрашивает Лина.
— Это как ремесленник, только работает гораздо более системно и использует оборудование вместо ручного труда.
— Что он производил?
— Автомобили. Это вроде повозки с магическим камнем, благодаря которому она движется без животных.
— Ты говорил, что в твоём мире нет магии. Тогда как она едет?
Я улыбаюсь любопытству Лины.
— На топливе, — отвечаю я. — Представь вещество настолько горючее, что, загоревшись, оно может взорваться, как Роксанин [Взрыв], только в меньшем масштабе.
— Погоди, как с помощью этого двигаться? Это же просто взрыв.
— Да, мы обуздали силу взрыва! — Я широко развожу руки и улыбаюсь. — Поршень направляет силу взрыва в одну сторону, а не во все сразу. Так можно двигать предметы по прямой, а если добавить несколько поршней и немного умной механики, поступательное движение превращается во вращательное. Соединяешь всё это с осью — и получаешь способ двигать повозки без лошадей!
— О-о… — Глаза Лины сияют, а мрачность отступает.
Возможно, я нашёл занятие для Лины. Нужно передать ей мои инженерные знания. Вот погоди, пока я расскажу, как мы перегоняем жидких древних динозавров в топливо. Технически это неправда, но ей знать необязательно.
— А, дра-ко-ны, там, есть? — спрашивает Аой.
— Настоящих драконов нет, но они часто встречаются в историях и мифах. На Земле драконы столь же прекрасны и величественны, как здесь.
Хана ухмыляется, Аой выпускает из ноздрей огонь и счастливо закрывает глаза.
— Чему учила твоя мать? — спрашивает Сиэль.
— Математике, — отвечаю я.
— В твоём мире учат тому же, чему у нас? — спрашивает Алисса.
— Насколько помню, сначала сложению и вычитанию, потом умножению и делению, затем алгебре; ещё там что-то про кинематику. И это только дети, подростки заходят гораздо дальше.
— Каждому ребёнку нужно сложение, чтобы считать очки навыков, — говорит Сиэль, — но умножение изучают только те, кто хочет специализироваться.
— Я знаю таблицу умножения, — с гордой улыбкой говорит Хана. — Пользуюсь ею, когда покупаю оптом. Иначе тебя обязательно обсчитают.
Лина согласно кивает.
— Значит, этому учат всех детей? — спрашивает Сиэль, и я киваю. — Какой интересный мир. Наверное, мы кажемся тебе такими отсталыми. — Она криво улыбается.
— В чём-то да, хотя кое-где вы продвинулись дальше нас, — отвечаю я.
Не говоря уже о том, как усердно мы уничтожали собственный мир.
— А зелья? — спрашивает Роксана.
— Тут всё немного странно. Зелий у нас нет. — Она разочарованно надувает губы. — Зато есть «медицина»: изучение воздействия разных веществ на тело и способов лечения болезней. Это довольно похоже на зельеварение. — И она снова улыбается.
— Вообще-то больше всего мы хотим услышать о твоей жене, — говорит Алисса.
Сердце пронзает чувство вины.
— Лили… Ну, она особенная…
— Какая банальность, — говорит Роксана и нарочито закатывает глаза.
— Да ладно, с чего мне начинать? Приходится тянуть время, пока думаю.
— Ну-ну. Только не будь приторным, как обычно. — Роксана посылает мне воздушный поцелуй.
— Итак… Во-первых, у Лили такой же цвет кожи и волос, как у Сиэль. Во-вторых, она ниже меня, но выше Лины.
— Бывают люди ниже тебя? — спрашивает Хана, приподняв бровь.
— Чёрт, ты уверен, что у вас нет дворфов? — спрашивает Роксана.
— Есть заболевание под названием «карликовость», но оно возникает из-за нарушений в организме, а не потому, что это отдельная человеческая раса. И да, в моём мире многие ниже здешних людей. Вообще-то я не низкий: если не считать брата, я самый высокий в семье. — Я гордо выпячиваю грудь.
Хана сдерживает смех. — Что? Т-ты… высокий?
— Возможно, не стоило вам всё это рассказывать. — Я прищуриваюсь на неё.
— Ну же, мой маленький Вольфи. — Роксана подходит, кладёт руку мне на плечо. — Высокий, низкий — какая разница? Мы всего лишь обсуждаем разницу в росте между людьми этого мира и дворф… то есть маленькими людьми твоего мира. — Она ухмыляется.
— Зато во всех нужных местах ты большой, — говорит Алисса и хлопает меня по бедру.
Лина согласно кивает, а Сиэль с улыбкой трёт лоб.
— Пожалуйста, вернись к Лили, — просит Сиэль.
— Хорошо. — Я глубоко вдыхаю. — Лили, в общем-то, та ещё засранка. Она резкая и грубая, но со мной добра. Работает в бизнесе… э-э, занимается торговлей, поэтому привыкла командовать, но рядом со мной снимает эту маску.
Хана непонимающе моргает и снова смеётся. — Разве это не женская мечта? Я слышала о множестве женщин, которые хотят, чтобы их взял грубый разбойник, но обращался с ними нежно и с любовью.
Ох, эту фразу я уже слышал.
— Теперь понятно, почему он влюбился в нас обеих, — со злой улыбкой говорит Роксана. — Ты не можешь отрицать, что хочешь подчиняться нам, Вольфи. Будь честен с собой и покорись.
Роксана садится на стол и кладёт ноги мне на колени. Одной ступнёй упирается в лицо, а тонкий каблук другой впивается в пах.
Я рычу и сбрасываю её ноги.
— Хочешь узнать, кто здесь главный? Я покажу. — Одной рукой я хватаю её за горло и прижимаю к столу, другой вытаскиваю член, плюю на него и вхожу в неё.
Её стоны становятся хриплыми, пока я выжимаю из неё жизнь; из глаз текут слёзы, а попытки вдохнуть бесполезны. Когда я отпускаю горло, она судорожно хватает воздух и в оргазме обильно смачивает мой ствол.
Я замедляюсь и болезненно сжимаю её груди.
— Может, мне тоже вести себя как Роксана? — спрашивает Хана.
Я бросаю на неё свирепый взгляд. — Сделаешь так — я не накажу тебя. Я буду тебя игнорировать.
— О-о-ой…
Роксана кусает губы и пытается меня соблазнить. Вся её манера меняется: она напрягает ноги, подчёркивая точёные икры, откидывает волосы, чтобы они легли красивее, чувственно смотрит мне в глаза, а свет в стёклах очков придаёт ей загадочность.
Я снова сдавливаю её горло и рычу.
— Не сработает, если я не позволю.
Опьянение рассеивается, а Роксана громко стонет, когда я ускоряюсь.
Я кончаю внутрь и оставляю её на столе, словно использованную куклу, с глупой улыбкой на лице. Хана тянется между её ног, чтобы вылизать, но Роксана прикрывает залитую щель руками.
— Дай мне насладиться. Я обожаю чувствовать его сперму внутри, — говорит она. Хана пожимает плечами и возвращается на стул.
— Так как вы познакомились с Лили? — возбуждённо спрашивает Алисса.
— Помните, как я рассказывал о видеоиграх? — спрашиваю я. Девушки кивают, а Роксана ворчит. — Можно играть с людьми со всего мира благодаря почти мгновенной связи. Как будто между тобой и другим человеком есть посредник.
— В одной такой игре я и встретил Лили. Там всё отчасти похоже на наши здешние бои: она была бойцом передовой, а я — магом поддержки. Мы просто оказались двумя игроками, которые хорошо действовали вместе, подружились и со временем основали свой клан. Э-э, воображаемый клан, не настоящий. Через несколько месяцев выяснилось, что мы живём недалеко друг от друга, и мы встретились.
— А потом всё несколько вышло из-под контроля. Месяцы сексуального напряжения закончились тем, что мы трахались как кролики. Наверное, дело в доверии: после столь долгой взаимной поддержки мы уже безоговорочно доверяли друг другу. Мы просто понимали друг друга. — Глаза начинает щипать. — Я знаю, как она думает, а она знает, как думаю я, поэтому настоящих ссор у нас почти не было. Спорили — да, но на неё всегда можно положиться. Даже если она сделает что-то плохое, ты уверен: она не хотела причинить вред. Почему бы тогда не прощать друг другу ошибки? Нам не нужно было беречь гордость или сохранять лицо; мы были честны и прямолинейны. Мы были командой, дуэтом.
— Через три года, когда у обоих всё наладилось с карьерой, я попытался сделать ей предложение, но она опередила меня на четыре дня. Сама предложила пожениться, а я смеялся над тем, сколько денег потратил на сюрприз, который она «испортила». — Я горько улыбаюсь и сглатываю ком в горле. — Мы изменили бронь и устроили семейную вечеринку, на которой объявили о помолвке. В итоге на еду для церемонии потратили больше, чем на саму церемонию. Она гурман, а я люблю пробовать необычные вкусы, поэтому мы сделали упор на еду, а не на традиционные вещи вроде музыки или украшений.
— А во время церемонии меня перенесло сюда.
Я вытираю слёзы со щёк и не поднимаю головы.
Вина, тоска и страх. Эти три чувства бушуют в сердце бурей.
Алисса крепко обнимает меня, а остальные девушки находят, за какую часть тела ухватиться. Аой сворачивается у меня на коленях, Гифи покусывает ухо.
Я сдерживаю слёзы и глубоко вдыхаю.
Меня любят. Мне нечего бояться. Я буду жить здесь, как обещал.
— Слё-зы, зна-чат, грусть, — привычно напряжённым голосом говорит Тед.
— По-че-му, груст-но? — спрашивает Сьюзи.
Как и элементали, они обладают теми же знаниями, что и я, но, возможно, не способны понять их более глубокие и тонкие стороны.
— Мне грустно, потому что я потерял нечто важное, чего уже никогда не смогу вернуть, — отвечаю я.
— Ва-жно-е? — спрашивает Сьюзи.
— Да. Лили была очень важна для меня, и мне грустно, потому что я никогда больше её не увижу.
Тед и Сьюзи смотрят друг на друга, потом снова на нас и кивают.
Сиэль и Лина хватают их и придвигают ближе.
— Объятия помогают от грусти, — говорит Сиэль.
— Тог-да, я, об-ни-му, те-бя, — говорит Тед, обхватывая пушистыми руками моё плечо. Сьюзи повторяет за ним с другой стороны.
— О-о-ой… — умиляется Сиэль и вытирает уголок глаза.
От этого сердце болит. Я знаю, что они механистичны и просты, что лишь применяют знания, чтобы лучше мне служить, но всё равно трогательно. Даже если реакция неестественна, для меня важно то, что они делают.
Мы сидим так около минуты, прежде чем я набираюсь смелости снова заговорить: — А твои родители, Алисса? Кто они?
— Вождь и Вождиха клана Туманных лис, — отвечает она.
Ничего неожиданного, но что-то не даёт мне покоя.
— Почему ты никогда не называла их матерью и отцом? Только «Вождём» и «Вождихой».
Она горько улыбается и отвечает: — Став Кровавой рабыней, я перестала быть их дочерью. Не называть их «мамой» и «папой» — ещё и упражнение для разума. Моё прошлое больше не имеет значения, поэтому я должна держать его отдельно. Став Кровавой рабыней, я стала другим человеком и должна иначе смотреть на прежнюю жизнь.
— Помни, что ты рабыня только на бумаге. Я уже считаю тебя своей женой.
Она обнимает меня крепче, закусывает губу и несколько раз целует в шею.
— Я люблю тебя, — шепчет она.
— И я тебя люблю. Люблю вас всех, — отвечаю я.
— Я люблю тебя. — Роксана чмокает меня в щёку.
— Я люблю тебя. — Хана целует мою руку.
— Я люблю тебя. — Сиэль целует меня в затылок.
— Я л-люблю тебя. — Лина целует другую руку.
Мои отношения с Алиссой — самые нездоровые. Мы слишком зависим друг от друга, и сколько бы я ни называл её «женой», она наверняка всегда будет вести себя как рабыня. Я не знаю, как это исправить, могу ли вообще и нужно ли. Пока мы счастливы, этого достаточно, правда? Правда?
Постепенно мы распутываем объятия. Роксана приводит себя в порядок, а мы убираем стол.
Вечер проходит как обычно — в объятиях.
Я снова и снова призываю для Сиэль [Святой дух]. Приказываю големам гоняться за Духом, а Хана подсказывает, как лучше управлять телами. Гифи решает присоединиться к игре и тоже позволяет големам себя преследовать. Роксана для Аой постоянно активирует [Инвентарь] — то достаёт предметы, то убирает их обратно. Лина ухаживает за нашим оружием. Алисса обнимается со мной, пока мы читаем одну из её книг.
— У тебя есть братья или сёстры, Алисса? — спрашиваю я.
— Есть младшая сестра, Аллура. — Она закрывает книгу. — О, она тебе очень понравится: у неё лисьи ноги. Лисьи ноги! — Алисса поворачивается у меня на коленях и прижимается носом к шее. — От мамы ей достался цвет шерсти, от папы — глаза и, возможно, рост.
— Звучит очаровательно.
— Так и есть. Интересно, насколько она выросла. Сейчас ей, должно быть, 12.
— Ты говорила, что 3 года жила самостоятельно?
Она закрывает глаза и печально отвечает: — Да. Из-за обучения мне нельзя было видеться с семьёй. Только с мамой, и то изредка.
— Ты наконец стала говорить «мама» и «папа».
— Похоже на то… — С лёгкой улыбкой она медленно засыпает у меня на руках.
— А у вас, девушки? — спрашиваю я остальных.
— У меня есть старший брат Фуда, — говорит Лина. — Он выглядит точь-в-точь как я, только немного мужественнее.
— Немного? — спрашивает Хана.
Лина улыбается и кивает. — Он, наверное, учится зачарованию, чтобы унаследовать отцовскую лавку. Особого восторга это у него не вызывало, так что интересно, как всё сложилось.
— Это ты хотела унаследовать лавку? — спрашивает Сиэль.
— Да, пока меня не продали. Я стоила гораздо дороже брата, поэтому выбрали меня.
— Если твоя семья всё ещё в беде, мы им поможем. Когда станем дворянами, я хочу отправиться в Горный Дом, — говорю я.
Глаза Лины широко раскрываются, она расплывается в улыбке и несколько раз кивает. — Спасибо, господин.
— Не начинай снова называть меня господином.
— Х-хорошо. — Она опускает голову, продолжая улыбаться.
Мы переводим взгляд на Роксану.
— Я единственный ребёнок в семье, — говорит она с горькой улыбкой.
Теперь все смотрят на Хану.
— Моего брата зовут Герман, а сестру — Мизушина, сокращённо Мими, — говорит она. Взгляд теряет фокус, на лице появляется улыбка. — Герман должен был пойти по моим стопам, но ему 14, и он, должно быть, всё ещё где-то учится, чтобы стать стражником при дворянине. Мими старше и готовилась унаследовать место папы во главе семьи, поэтому у неё положение, наверное, получше — может, помогает счетоводу или занимается чем-то таким.
Алисса сонно открывает глаза и окончательно обмякает у меня на руках. Некоторое время я массирую её уши, а затем мы наконец отправляемся спать.