Пока Каатохе выбирает что-нибудь со стола с закусками, я подхожу к ней сзади, с ухмылкой сжимаю в ладони одну ягодицу и хрипловато предлагаю: — Тебе стоит почаще нас навещать.
Она поворачивает ко мне кошачьи глаза и несколько секунд молча смотрит, пока я медленно просовываю коготь мизинца между её губ. — Пожалуй, стоит, — соглашается она довольно безжизненным тоном.
Я вытаскиваю коготь. — Ты в порядке?
Она хватает коготь и возвращает его внутрь, а я чувствую, как её киска становится горячее. — Да, — шепчет она, едва заметно кивнув.
Я притягиваю её за талию, обхватываю ладонью маленькую грудь и глажу бронзовую кожу. — У тебя подавленный голос, — обеспокоенно замечаю я.
Она чуть улыбается, и из-под губ показываются клыки. — Наверное, мне просто было одиноко, — признаётся она, что для неё весьма необычно.
Я отпускаю её грудь, притягиваю лицо ближе и целую в мордочку; её усы вздрагивают. — Серьёзно, проводи с нами больше времени.
Я отпускаю её задницу, разворачиваю лицом к себе и уже как следует начинаю ласкать пальцами её киску, пока мы медленно целуемся, а её тихое мурлыканье приятно вибрирует у меня на языке.
К нам присоединяется Хана и обнимает Каатохе сзади. — Я тоже по тебе скучала. Наша леопардочка слишком много времени проводит вдали от дома, — соблазнительно шепчет она, лаская груди Каатохе.
Женщина-кошка прерывает поцелуй и тихо усмехается, затем поворачивает голову набок и целует Хану, а я продолжаю наслаждаться нашей пушистой возлюбленной через нашу связь.
Я смотрю в сторону и вижу, как Осария следит за нами, словно крадущийся тигр, лишь выжидая возможности отнять у меня Каатохе.
Я нежно ласкаю половые губы Каатохе, затем слегка щиплю её клитор, заставляя ахнуть, и принимаюсь сосать её соски.
Нур отвлекается от разговора с Оритики и то и дело поглядывает на нас, явно не в силах поверить, что мы занимаемся этим на публике.
— Они сейчас начнут трахаться, — сухо замечает Оритики, заставляя его опешить.
— Ч-что… прямо здесь?.. — нерешительно спрашивает он и снова косится на нас.
Она громко выдыхает от смеха. — А почему нет? Она и так голая, да и он, судя по тому, как на нём всё в обтяжку, почти тоже.
Нур обеспокоенно хмурит брови. — Тебе это нравится, да? Я слышал, что Химеры — эксгибиционисты, но…
Она отмахивается и перебивает его: — Не эксгибиционисты, мы натуристы. Бог Творения забросил нас на Расколотые небеса в одной лишь коже, шерсти и чешуе, и мы не увидели причин чем-либо прикрываться.
— Прошу прощения, я не хотел вас обидеть, — невозмутимо отвечает он, на мгновение надевая маску аристократа.
Она фыркает. — Я не столько обиделась, сколько недоумеваю, как вы, жители суши, можете стыдиться обнажённых гениталий. — Затем она прижимает палец к тёмным половым губам, показывая маленький бугорок клитора. — У каждого есть либо это, либо член, так чего тут стесняться?
Сиэль вступает в разговор и мягко объясняет: — На самом деле извращенцы здесь мы. Мы придаём одежде такую ценность, что в наших культурах укоренился фетиш на сокрытие тела.
К ней присоединяется Юния: — Это затронуло даже нас, эльфов, которые безмерно гордятся своими телами. — Она указывает на свою похожую на бельё дуснадею. Хотя сквозь тонкую ткань видны очертания сосков и верблюжья лапка, непрозрачным материалом прикрыты только эти места.
Оритики начинает медленно потирать клитор, наблюдая за нами, и продолжает: — Иногда из уважения к коротышкам вроде гномов мы надеваем юбки, потому что их глаза находятся как раз на уровне наших промежностей, но дальше этого не заходим.
— Понятно… Постараюсь быть восприимчивее к вашим традициям, — дипломатично заявляет Нур и опускает взгляд.
— Будто для тебя это будет трудно, — поддразнивает Роксана, указывая на выпуклость в его штанах.
Оритики прослеживает взглядом за её пальцем и ухмыляется. — Можешь тоже себя потрогать. У нас считается честью, если люди находят тебя достойным того, чтобы смотреть, как ты предаёшься близости, — добавляет она, слегка дразня его.
Он бросает взгляд на свой гарем и сразу отвечает: — Воздержусь.
Каатохе запускает руку мне в штаны, вытаскивает член и тут же начинает его дрочить, пока её киска понемногу увлажняется.
— Тогда хотя бы смотрите на нас! — кричу я ему с широкой ухмылкой.
— Вот теперь ты точно эксгибиционист! — восклицает Мидори, вскинув брови и уставившись на мой налитой кровью Меч.
Хана задирает платье, обнажая ничем не прикрытую киску, затем берёт свободную руку Каатохе и направляет к своим скользким, пульсирующим губам.
Внезапно Осария обнимает Хану сзади, заменяет пальцы Каатохе своими и глубоко погружает их в её пылающие складки. — Ты мешаешь их представлению, — томно шепчет моя зрелая красавица и уводит Хану прочь.
Затем Пуш освобождает половину стола с закусками, чтобы я мог уложить на него Каатохе.
Я на миг замираю, любуясь её стройным телом спереди и обнажённой бронзовой кожей, но она хватает мой член, направляет к влажным губам, обвивает спортивными ногами мою талию и втягивает меня в себя.
Я без труда вхожу в неё, и мы оба стонем от наслаждения. Я всегда буду бесконечно благодарен Сай за усердие, с которым она идеально воссоздала гениталии Химер: именно благодаря этому я могу по-настоящему наслаждаться такими мгновениями.
Я берусь за ожерелье Каатохе и целую янтарный самоцвет, в котором обитает её дух, но от этого она внезапно замирает.
Я медленно отвожу бёдра назад, заставляя её мурлыкнуть, смотрю в кошачьи глаза и замечаю, что вертикальные зрачки внезапно стали круглыми.
О нет…
— Ты в поря… — Мой вопрос обрывается, когда её пушистые руки внезапно обвиваются вокруг моей шеи и подтягивают тело вверх, чтобы она могла прижаться лицом к моему и ворваться в мой рот своим необузданным языком.
Значит, я всё-таки сделал что-то хорошее.
Я обнимаю её в ответ и начинаю двигать бёдрами взад-вперёд, входя и выходя, пока губы её киски сжимают мой член, словно умоляя остаться внутри.
Я решаю поделиться удовольствием с девушками, но исключаю Алиссу: она возбуждается от пренебрежения.
— Вольфи-и~… — молит Сиэль со стоном и начинает тереться ногами друг о друга; зал наполняют стоны и запах женского возбуждения.
— Что происходит?.. — нерешительно спрашивает Сафия, страшась ответа.
Пуш что-то шепчет Нуру про купальню, и тот немедленно собирает гарем и уходит — бугор в его штанах стал заметно больше. Но вскоре он возвращается и утаскивает Мидори, которая всё ещё мастурбировала: Хана и Осария настолько её заворожили, что она даже не заметила ухода остальных.
Я хватаю Каатохе за обе ягодицы, приподнимаю над столом и использую вес её тела, чтобы усилить удар, врезаясь её бёдрами в свои. Маленькие когти впиваются в знакомые места на моей спине, и возбуждение Алиссы растёт ещё сильнее: даже её любимые участки, на которых она оставляет следы на моём теле, теперь заняла другая женщина.
Теперь, когда большая часть зрителей ушла, я позволяю девушкам раздеться и по-настоящему развернуть оргию. Оритики быстро возбуждается настолько, что ей приходится уйти на поиски мужей, хотя к ужину с Нуром она вернётся.
Хана и Осария неистово трутся кисками, обезумев от похоти, прижимаются лбами и смотрят друг другу в глаза, борясь за превосходство в этой сексуальной схватке.
Роксана набрасывается на Сиэль, оставляя Лину без внимания, поэтому Алисса берётся за неё, а Пуш протягивает Аой «руку» — то есть целый кулак, погружающийся в её горячую драконью киску. Кляйн всё ещё болит, поэтому она просто составляет компанию Хукарере, пока моя белая волчица мастурбирует.
Каатохе смыкает ноги, удерживая мой член глубоко внутри, пока оргазм прокатывается по её телу, а я решаю заставить себя тоже кончить — лишь бы она ощутила во чреве моё горячее семя, которое усилит её наслаждение.
— А-А-А-А-А-АХ~!.. — Духовные Спутники-Химеры зависимы от моей спермы, но ни одна из них ещё не кричала так громко, когда я наполнял их матки своим желанным, священным семенем.
Её глаза закатываются, и на пару секунд она умолкает, а затем внезапно судорожно вдыхает и начинает вращать бёдрами, мурлыча и посмеиваясь.
Я провожу рукой по её пятнистой пушистой спине, наслаждаясь прикосновением короткой шерсти, и вдыхаю запах возбуждения, смешанный с потом, пока наши блестящие тела трутся друг о друга.
Эта женщина принадлежит мне, в этом я уверен, поэтому мне больно слышать её признание в одиночестве. Я чувствую вину за то, что не всегда смогу быть рядом, когда понадоблюсь своим наложницам, но этой дерзкой кошке нужно откровеннее говорить о желаниях и потребностях. Впрочем, попросить мой член ей ничто не мешает.
Я снова укладываю её на стол, чтобы продолжить жёстко трахать, а она широко раздвигает ноги, явно прося войти как можно глубже.
Я кладу ладонь ей на живот над маткой и когтем большого пальца играю с клитором, заставляя её стиснуть зубы, пока удовольствие от каждой ласки резко подскакивает.
Её губы ещё сильнее сжимают мой ствол, а скольжение влажной головки по складкам быстро доводит меня до нового оргазма; яйца пульсируют, и я опорожняюсь глубоко внутри неё.
Моя волшебная сперма снова заставляет её кричать от наслаждения, и ноги начинают слабеть. Я ускоряю толчки и забочусь о том, чтобы чувствительность вернулась к ним ещё не скоро.
Наш секс не просто дикий — он страстный, и её глубокий взгляд выдаёт любовь ко мне. Она не просто использует меня как когтеточку: я вижу, насколько ей нравится слышать мои стоны, и как она изо всех сил старается двигаться со мной в такт, усиливая моё удовольствие.
Она могла бы просто наброситься и попытаться выжать меня досуха, но сдерживает собственную необузданность, чтобы наша скачка длилась дольше, а нарастающее наслаждение стало ощутимее для нас обоих.
Она знает, как я люблю женские ступни, и снимает одну туфлю, предлагая мне пальчики, хотя едва способна поднять ногу, а затем крепче хватается за стол, чтобы получить опору для движений бёдрами.
Она хватает мою руку с клитора, подтягивает к губам и по очереди сосёт каждый коготь, не отводя взгляда. Это настолько эротично, что я вновь кончаю в неё.
Я рычу и наваливаюсь на неё, когда оргазм заставляет тело напрячься, но, едва член перестаёт пульсировать, мы ухмыляемся друг другу, и я сразу же возобновляю движения.
Я полностью зависим от кисок. По-моему, почти ничто не может быть лучше женщины подо мной, в которую я глубоко вонзаю член и помечаю её своей спермой.
Даже её милые пальчики восхитительны на вкус, когда я обсасываю их один за другим, а лёгкие укусы кошачьих клыков подсказывают, хорошо ли я справляюсь. Не будь мои когти из псевдоокросса, они уже покрылись бы следами зубов.
Её руки скользят по моей чешуе, затем она стискивает мои мускулистые бицепсы и сжимает их, поклоняясь моему телу настолько, насколько позволяет её уязвимое положение подо мной.
А я в ответ поклоняюсь ей членом, широко растягивая губы киски и наполняя её семенем и своей толщиной.
Но сила её хватки постепенно слабеет, а взгляд начинает расфокусироваться по мере того, как наслаждение неуклонно растёт. Приближается финал, и дракон расправляет крылья, готовясь зарычать.
— А-А-А-А-А-АН~!.. — кричит она в блаженстве, выгибая спину, а её киска содрогается.
— Р-Р-Р-РА-А-АХ~!.. — победно рычу я, когда из члена мощной струёй вырывается огромная порция спермы, давление которой ощущается даже в яйцах.
Кажется, время остановилось: несколько долгих секунд мы остаёмся на вершине наслаждения, с мыслями ясными, словно ярко-голубое небо. Но всё заканчивается, и мы возвращаемся в изнуряющую страну послеоргазменной усталости.
Я опускаю взгляд на Каатохе, но её глаза расфокусированы, дыхание тяжёлое, а всё тело совершенно обмякло. Она действительно достигла предела.
Я выскальзываю из неё с восхитительно влажным звуком, две служанки перекладывают её на носилки и уносят в купальню.
Мой член ещё и не думает опадать, поэтому я с многозначительной ухмылкой подхожу к своей белой волчице. Хукарере, как хорошая щеночка, опускается на колени и тяжело дышит уже от одного предвкушения моего вкуса.
Я хватаю её за уши и сразу заталкиваю член в рот, но из-за длинной морды ей далеко до удушья, что очень удобно для такой преданной любительницы отсасывать.
Влив ей в горло приличную порцию своих ОМ, я завязываю Алиссе глаза, связываю её, перекидываю через плечо и несу в купальню.
Я прошу Пуш пригласить в купальню всех служанок-лесбиянок и бисексуалок: им выпадет довольно редкая возможность использовать Алиссу как секс-игрушку.
Поскольку девушки немного вымотались после спонтанной оргии, я мою и массирую их щупальцами, а затем мы добрых полчаса отмокаем в горячей воде, наблюдая, как Алиссу раз за разом вынуждают кончать.
Мне так нравится видеть, как истязают Алиссу, что ради этого зрелища я даже достаю экстракт Синко Флорес Эйи. К тому же через неё я могу распробовать всех служанок, которые обычно не заинтересовались бы мной, и мне даже удаётся с помощью [Связи] кончить, ни разу не прикоснувшись к члену, потому что она действительно испытывает настолько сильное наслаждение.
Забота после секса всегда важна, поэтому последние десять минут купания мы с Пуш посвящаем массажу её измученного тела и успокоению усталого разума.
К ужину Оритики приводит мужей, и теперь уже Нуру становится весьма неуютно от их свисающих мясистых брёвен. В культуре Химер мужчины обычно стараются сохранять полуэрекцию, особенно если в спокойном состоянии у них член мал, поэтому трудно не замечать раскачивающиеся при ходьбе орудия любви. Но, когда мы садимся, Нур успокаивается: теперь они скрыты от глаз.
Нур признаёт, что почти ничего не знает о Химерах, поэтому главной темой ужина становятся культура и повседневная жизнь Химер.
— Вам нужна помощь опытного мага Духа, даже чтобы просто «жить», — несколько удручённо замечает он. — Даже для того, чтобы покинуть город больше чем на день, вам пришлось бы брать с собой личного мага.
Я безапелляционно добавляю: — Созданное нами заклинание [Материализация] не то чтобы сложное, но способных его применить магов Духа немного: всё-таки это весьма экзотическая школа магии.
— Наш народ пока не готов покинуть Эскансо, — трезво заявляет Оритики.
Нур хмурится, размышляя: — Не говоря уже об опасностях. Самоцветы, хранящие ваши духи, ценны, а без физического тела вы почти ничего не сможете сделать, чтобы остановить похитителей.
Оритики кивает. — Да, даже наша магия сильно страдает, когда от нас остаются одни духи.
— Полагаю, пока завербовать Химеру будет невероятно трудно, — с горечью признаёт он.
— Особенно учитывая, как хорошо с нами здесь обращаются, — подтверждает муж с головой бородавочника и шумно выдыхает.
— Мы понимаем, что наши лорды берут на себя значительную часть расходов на наше содержание, поэтому было бы несправедливо уйти, прежде чем мы выплатим долг, — мягко добавляет не-Тор.
Оритики вбивает последний гвоздь в крышку гроба: — А Вмешательство сделало нас ещё и весьма преданными.
Фарзане смотрит на нас, теперь прекрасно понимая смысл произошедшего во время Церемонии лордства. — Думаю, нам лучше их не искушать, — объявляет она и умоляюще глядит на Нура. Тот кивает, заканчивая расспросы.
Как обычно, мы удаляемся в игровую комнату и приглашаем гарем Нура, Оритики и её мужей отдохнуть вместе с нами.
Мы и так уже немало поговорили, поэтому я ухожу в свой уголок с Алиссой и Линой, чтобы подзарядиться. Гарему Нура и мужьям Оритики очень нравятся наши игровые столы, и между тремя сторонами завязывается небольшое соревнование.
Каатохе заметно веселеет, отбрасывая образ аристократки, чтобы ближе сойтись с остальными и пообщаться. Это немного меня удивляет, но затем я вспоминаю, что она, возможно, так же одинока, как я в первые дни в этом мире. Её мать решила уйти в Рай вместе с большинством знакомых, и это могло оставить в душе глубокую рану.
Сиэль подходит к Каатохе и заводит разговор, надеясь, что однажды наша стройная возлюбленная-леопард откроется нам.
После того как Хана и Мидори быстро разгромили его, Нур садится с Сафией. Она устраивается у него на коленях и балует его так же, как Алисса балует меня, а я — Лину.
Я расчёсываю волосы своей девочки, пока она читает книгу по истории. В ней рассказывается о деятельности империи на Бестиараме. Когда-то им удалось завоевать значительную часть континента, но Восстание Волношта закончилось потерей почти всех этих земель. К счастью, после отступления империи на самый юг Бестиарама у Волноштов иссяк запал, и они раскололись на десятки мелких королевств.
Зверолюди мечтают однажды вернуть славные времена Дикой Октархии, но ни одно из этих королевств не обладало силой, способной объединить многочисленные расы Бестиарама. Поэтому все они вернулись к старому порядку бесконечных войн и конфликтов, разжигаемых жестокими правителями, жаждущими власти.
Глаза Лины быстро скользят по тексту в поисках упоминаний о потерях и резне мирных жителей. Она складывает числа в уме, и их неуклонный рост начинает её пугать. — Можно подумать, что потеря Аремута и Хиёку Хара была ужасной страницей истории империи, но по сравнению с тем, сколько жизней регулярно уносит Бестиарам, они кажутся почти ничем, — мрачно замечает она.
Алисса поднимает голову и, играя с блестящей чешуёй моего хвоста, добавляет: — В Аремуте даже не было резни. У людей хватило времени уйти от порчи. Хотя, конечно, всё-таки была оставлена целая территория …
Лина заключает: — А Хиёку Хара — полигон для имперской армии, поэтому, хоть люди там и гибнут регулярно, масштабы никогда не сравнятся с Бестиарамом.
— Звучит как ужасное место для жизни, — рассеянно комментирую я.
Лина начинает вспоминать с лёгкой улыбкой: — Хильде говорила, что большинство встреченных ею богатых купцов начинали именно в Бестиараме. Наверное, там легко разбогатеть, если проживёшь достаточно долго.
— Интересно, эти богатства были заработаны или отняты? — скептически добавляю я.
— Ох… — бормочет Лина, нахмурившись. — Похоже на правду.
Я мычу себе под нос, заплетая её шелковистые чёрные волосы, и начинаю раздумывать, не накрасить ли ей ногти. Сейчас они бледно-розовые, поэтому я подумываю о чём-нибудь более смелом, например красном, или о цвете под платье — скажем, светло-голубом.
Нур внезапно поднимает голову, поворачивается ко мне и спрашивает: — Вольф, ты ведь ещё не встречался с императором?
— Нет. Нам пришлось уладить слишком много дел, но, думаю, тридцатого числа этого месяца у нас найдётся время, — рассеянно отвечаю я, всё ещё размышляя о ногтях Лины.
— А… слишком поздно, — несколько разочарованно бормочет он.
Я поворачиваюсь к нему и ухмыляюсь. — Почему? Хотел прокатиться на наших воздушных кораблях?
Он тихо смеётся. — Было бы здорово, но я думал не об этом. Я просто хотел показать тебе Фаиум и наши воздушные корабли. Думаю, родители попытаются встретиться с тобой в столице, а если я отправлюсь вместе с вами, то смогу удержать их от слишком уж хитрых замыслов.
Я фыркаю и удивлённо вскидываю брови. — Ты и вправду невысокого мнения о своих родителях, да?
Смущённо перебирая кудрявые волосы Сафии, он отводит взгляд. — Просто я не так увлечён делами, как они.
Я мычу и с любопытством уточняю: — Думаешь, они зависимы от зарабатывания денег?
Он пожимает плечами. — Можно сказать и так…
— О, значит, они совсем как мои, — непринуждённо вступает Роксана и садится рядом со мной. Затем кладёт голову мне на грудь и начинает играть с милыми косичками Лины.
— Они просто многого ждут от будущего Нура, — неуверенно защищает их Сафия.
Нур добавляет: — А я просто немного устал от всей этой политики, которой меня забрасывают всё время.
Я киваю в знак согласия. — Я тоже не большой любитель подобных вещей, но делаю то, что должен.
Нур приподнимает бровь. — Тогда зачем ты стал лордом?
— Потому что пришлось, как и тебе, — категорично отвечаю я.
Он непонимающе моргает, затем мягко улыбается. — Что ж, похоже, у нас больше общего, чем я думал.
Но Сафия смотрит на меня с сомнением. — Какая необходимость могла заставить вас стать лордом?
Нур тут же вмешивается: — Не задавай им таких вопросов, любовь моя. У них есть свои тайны.
Она опускает голову. — Прошу прощения.
— Не нужно. Я понимаю твоё любопытство, — уклончиво отвечаю я, махнув рукой.
Однако разговор неловко обрывается, и Роксана приходит на помощь, двигая его дальше: — Мои родители тоже многого от меня ждали, но в итоге я сбежала.
— И вернулась особой королевской крови, — мягко добавляет Алисса.
— Но не каждому удастся повторить такое, — отвечаю я в том же духе.
— И даже этого оказалось недостаточно, чтобы она меня простила, — сухо заявляет Роксана.
Это побуждает Нура излить душу: — Я не думаю, что смогу сбежать, но мне действительно хочется время от времени отдыхать от такой работы. Поэтому я и разозлился, когда они прервали мою подготовку и заставили приехать сюда на переговоры.
Я доброжелательно предлагаю: — Эскансо всегда будет для тебя открыт, так что можешь считать «дела» поводом навещать нас.
Нур пару секунд смотрит на свой бокал, затем фыркает и пожимает плечами. — Хех, ловлю тебя на слове.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих «Рупегию», будут воспеты бардами, ибо они заслуживают славы и почёта. Вот их имена:
Принц PreownedFIN.
Принц Creamy Spinach.
Принц Owldente.
Принц Charlie Foxtrot.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Novgarod.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Bakerdea.
Лорд Maurice.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Fullmoon.
Лорд Sean Drake.
Лорд FrostyCube.
Лорд Mike Bartter.
Лорд Warwulfv.
Лорд Jorge Franco.
Лорд Khristopher Welsh.
Лорд DJ.
Лорд Philip.
Лорд Tenebris Lupus.
Лорд The Tallest Joshua.
Лорд Copey Dunt.
Лорд Paul Daval.
Лорд Paul Daval.
Лорд Bradly.
Лорд AndreyUC.
Лорд Tmac.
Лорд Krawn.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин Aclys.
Дворянин CarlBaxter.
Дворянин CHoobler.
Дворянин d3235.