Сегодня 27-е число.
Сиэль будит меня. Поскольку сегодня мне не нужно встречаться с Киросом, я оставляю её и Лину в постели ещё на некоторое время.
Алисса возвращается и бросается в кучу тел. Её хвост несколько раз хлопает Лину по лицу, та хватает его и слабо тянет, заставляя Алиссу один раз взвизгнуть.
— Он на самом деле такой мягкий, — говорит Лина и начинает гладить хвост Алиссы.
— Хм... да, проведи пальцами по шерсти, да, вот так, — отзывается Алисса, и её уши от удовольствия опускаются.
— Само путешествие может оказаться скучным, ведь мы будем двигаться медленно, поэтому я подумала о том, чтобы купить несколько книг, — говорит Сиэль, перебирая пальцами мои волосы.
— Ты знаешь, какие книги мне нравятся, — отвечает Алисса. Она закрывает глаза, когда я начинаю играть с её ушами.
— Может, нам стоит купить и какую-нибудь карточную игру? — предлагаю я, и Лина вскидывает голову.
— Есть ещё несколько игрушек, которые мы могли бы взять с собой, — говорит Сиэль. — Какие книги ты любишь, Лина?
Она бросает на меня взгляд и выпячивает губы.
— Можешь выбирать любую книгу, какую захочешь, а книги по истории оставь на потом, когда доберёмся до другой большой библиотеки, — говорю я и глажу её по голове.
— О, тогда я хочу что-нибудь о ро-романтике, — тихо отвечает она.
— Хм? Разве меня тебе недостаточно? — спрашиваю я, приподняв бровь.
Сиэль болезненно дёргает меня за прядь волос, а Лина надувается.
— Ай, это шутка, — говорю я.
— Позволь женщине немного помечтать, — говорит Сиэль и поглаживает больное место.
— Для вас поездка может быть скучной, но для меня это будет хорошая тренировка. Одного секса недостаточно, чтобы поддерживать фигуру, — замечает Алисса.
— Даже когда я не сдерживаюсь? — спрашиваю я.
— Только если мы будем делать это в моей лисьей форме, — говорит она и соблазнительно улыбается.
Ох, парень. Это странное ощущение, но для неё это меньшее, что я могу сделать.
— В любое время, когда захочешь, мы можем заняться этим в твоей другой форме, — говорю я.
Она расцветает в широкой улыбке и трётся лицом о мою грудь. Ради этого счастливого лица я готов на всё.
Сегодня утром мне не хочется тренироваться, поэтому я провожу время, играя с Линой в нечто вроде нард. Кажется, она обожает игры; держу пари, на Земле она была бы такой же затворницей, как я, зависимой от видеоигр или аниме.
Лина всё ещё слишком молода, чтобы соревноваться со мной на равных, но она быстро учится. Мы начали со счёта 3:0 в мою пользу, а закончили 6:5. Думаю, последние партии она выиграла благодаря удаче, хотя её аналитическое и стратегическое мышление развито хорошо.
На обед у нас баранина; раз уж мы уезжаем, лучше насладиться ею сейчас, ведь потом мы можем не найти её так легко. Вино и сок из горгоньего фрукта — тоже местный деликатес, так что мы запасаемся ими.
В Алоресте полно фруктов и овощей, так что мы не особо беспокоимся о том, что будем скучать по вкусу, если только не захочется чего-то конкретного. Сиэль чувствует себя немного виноватой из-за количества роскоши, которой мы обладаем, поэтому мы отправляем несколько золотых монет в качестве пожертвования храму.
Деньги снова начинают заканчиваться, но предстоящая работа принесёт нам много золота, так что мы не волнуемся. На любого монстра, которого мы убьём, мы получаем полные права на тело и доказательство истребления, так что это тоже хорошее подспорье.
Урок природы — это финальный тест; одного показа Гифи достаточно, чтобы сдать его, но я решил продемонстрировать создание своего метательного копья.
— Вы изучали двойное заклинание, мистер Райдер? — спрашивает профессор Таня.
— Да, понемногу я заставляю свой мозг учиться создавать подпроцессы, — отвечаю я.
— Тогда создание этого копья — достойное занятие, изучите несколько уровней [Броска], и это станет удобным инструментом для поддержки на ближней дистанции.
Большинство других студентов сосредоточились на [Росте], [Языке животных], или [Манасинтезе], большинство боевых магов ищут последнее заклинание только ради увеличения регенерации маны, которое оно даёт.
Вечером Роксана и Сиэль начинают полноценный урок [Контроля маны].
— Почувствуй ману, она как река или кувшин, из которого ты наливаешь воду в чашку, — говорит Сиэль. — Ты контролируешь скорость потока: слишком много — и теряешь контроль, слишком мало — и она стекает по краю и вниз по стенке кувшина.
— Ре-ка? — спрашивает Сьюзи, склонив голову набок.
— Ни-ког-да, не, поль-зо-ва-лись, кув-ши-ном, — говорит Тед.
— Вы же должны обладать моими знаниями об этом, разве нет? — спрашиваю я.
Оба смотрят на свои руки.
— Раз-ли-ча-ет-ся.
— Те-ло.
— О, понимаю, — говорю я, задумчиво потирая подбородок. — У них могут быть мои знания, но нет средств для их применения. Мне казалось странным, что они не знают, как контролировать ману, учитывая мой опыт.
— Ad, hoc, — говорит Тед.
— А, точно! Мана зависит от души и разума, поэтому способ контроля у каждого человека свой.
— Он не должен быть настолько разным, — говорит Роксана. — Стандартное обучение [Контролю маны] проводится с сотнями других студентов, поэтому все учатся одинаково. Нестандартный контроль может привести к опасным побочным эффектам, когда вы начнёте использовать более мощные заклинания, особенно с имперской [Ритуалистикой].
— Души големов уже нестандартны, — замечает Сиэль, заставляя Роксану нахмуриться.
— Нам не следует пытаться создать что-то новое. Големы и так опасны, нам не нужно делать их ещё более особенными, это только усложнит работу с ними, — говорю я, и Роксана кивает.
— О-пас-ны? — спрашивает Сьюзи, Алисса и Лина смотрят на нас глазами, полными мольбы.
Роксана усмехается и говорит: — Не в том смысле, о котором вы думаете. Сейчас вы безобидны, но ваш рост — величина неизвестная, мы не знаем, насколько могущественными вы станете. Если мы не сможем контролировать вас или вы не сможете должным образом контролировать свои заклинания, вы можете стать опасны для нас или окружающих.
— [Големантия] — очень грубая и незавершённая магическая дисциплина, поэтому мы предпочли бы не рисковать, — добавляю я.
— По-ня-то, — говорит Тед и кивает. — Дер-жи-те, нас, по-даль-ше, от, бо-я.
— Это будет сложно, первое, чего все захотят от [Големантии] — это дешёвые и одноразовые солдаты. Если мы не будем развивать [Големантию] в этом направлении, это сделает кто-то другой, и у них может не быть таких же опасений по поводу безопасности, как у меня.
— Ну, мы всего лишь небольшая группа людей, может быть, если учёные столицы объединят усилия, у них будет больше ресурсов, чтобы справиться с этим безопаснее, чем у нас, — говорит Алисса.
— Но мои знания в робототехнике и искусственном интеллекте выделяют меня. Возможно, я знаю о [Големантии] больше, чем кто-либо в этом мире, живой или мёртвый, — отвечаю я.
— Ты никогда толком не объяснял, что это такое, — говорит Лина.
— Первое объяснить немного сложно, так как в этом мире, похоже, ещё нет датчиков. Но, по сути, это выглядит так: ты видишь, что уровень воды в сборнике дождевой воды слишком высок, поэтому открываешь заслонку и позволяешь части воды стечь в мастерские, скажем, к мыловарам.
— Здесь есть три важные части: во-первых, твои глаза, они показали тебе уровень воды. Есть способ сделать нечто подобное с помощью механизмов и электричества: оно посылает сигнал, чем выше уровень воды, тем сильнее сигнал, тем больше электрический «путь»; вторая часть — логика: если бак полон, то открой заслонку. Если условие выполнено, то выполни действие — это одна из основ логики. Есть такая штука, называемая транзистором, которая здесь ещё не изобретена, но которую вы бы использовали для этого; третья часть — действие, ты открываешь заслонку, чтобы вода ушла. С помощью так называемых актуаторов — механизмов, позволяющих совершать физические движения, на которые способны гуманоиды, просто посылая электрический сигнал.
— Теперь, искусственный интеллект — это, по сути, [Големантия] или [Магия призыва], а именно: мозги големов и призываемых существ. Это копирование нашей способности обрабатывать информацию и применять её в других областях. Самое интересное в этих магических школах то, что они скопировали мозг, в то время как в моём мире мы пытались построить его с нуля.
Я замолкаю и замечаю, что говорил без остановки. Девушки смотрят на меня с теплотой и лёгкой улыбкой на губах.
— Ладно, тогда. Теперь я верю, что ты самый квалифицированный человек для этого, — говорит Алисса с широкой улыбкой.
— Ты настоящий учёный, это точно. Твои глаза сияли всё то время, пока ты говорил, прямо как у тех, кого я встречала, — говорит Хана и ухмыляется.
— А что такое логика? — спрашивает Лина.
Я улыбаюсь и достаю лист бумаги. Начинаю объяснять ей деревья решений и потоковое программирование.
Алисса превращается в маленькую лисичку и садится ко мне на колени, читая книгу. Её милые маленькие лапки с трудом переворачивают страницы.
— Датчики... может, может, мы сможем сделать что-то подобное с помощью гномьего создателя изображений, — говорит Лина.
— Есть ещё и механические, — говорю я.
— Хм... Есть те мановые батареи, может, мы сможем использовать механический открыватель для них с помощью [Телекинеза]."
— Можешь ли ты направить ману по проводу или трубе?
— Не очень эффективно, но возможно, хотя придётся использовать много металла Канал.
— Слишком дорого, если мы сможем преобразовать ману в электричество, будет лучше, оно течёт по простым и тонким медным проводам.
— Понимаю...
Тед и Сьюзи рассматривают мои схемы.
— Наш, ра-зум, ра-бо-та-ет, так-же? — спрашивает Сьюзи.
— Нет, ваш разум очень отличается, — говорю я. — Это лишь дистилляция логики до её базовых компонентов, это называется «жёсткие» вычисления. Ваш разум и наш работают иначе, это называется «мягкие» вычисления или вычисления «белого ящика», потому что это просто набор чисел, которые не имеют смысла, если смотреть на них по отдельности.
Лина и големы смотрят на меня с любопытством, ну, по крайней мере Лина, я предполагаю, что это и означает взгляд големов.
— Нейроны в нашем мозгу работают иначе. В некотором роде похоже на потоковое программирование, которое я показал, но более чисто математическим способом.
— Охохо, ну, слушать тебя весьма просвещает, — говорит Роксана, её голос слегка заплетается.
Хана закатывает глаза и забирает чашку из рук Роксаны. — На сегодня хватит, — говорит она.
— Оу, я уже опьянела? Ну, Вольфи, жизнь с тобой лишила моё тело устойчивости к алкоголю.
— Это хорошо для твоего здоровья, — говорит Сиэль, а я криво улыбаюсь.
— Прости, что прервал вашу тренировку, — говорю я.
— У нас будет достаточно времени в до-роге, — говорит Роксана и падает в объятия Ханы.
Вскоре после этого одежда обоих оказывается на полу, и у меня начинает вставать. Аой и Гифи понимают настроение, запрыгивают на стол, сворачиваются клубочком друг с другом и засыпают.
Алисса смотрит на меня и одаривает зубастой улыбкой. Она невинно увеличивается в размерах и отталкивает книгу. Она поднимает зад к моему лицу и потягивается, а затем плюхается на мой пах, широко расставив ноги.
Она чувственно стонет от моих ласк и сосёт мои пальцы, обвивая их языком и беря глубоко в рот.
— Ладно, я понял намёк, — говорю я и переворачиваю её на спину. Я достаю свой член и трусь им о её пушистый вход, заставляя её радостно хихикать.
Я проникаю в неё сзади и обнимаю. Если закрыть глаза и сосредоточиться на её мягкости, то это на самом деле довольно приятно, особенно после того, как я снимаю рубашку и чувствую, как её мягкий мех нежно касается моей кожи.
Алисса стонет на тон выше обычного и рычит, когда мой толстый член широко раздвигает её тесные внутренности.
— Ах... Вольфи~... — рассеянно повторяет она моё имя.
Она немного уменьшается в размерах и сильнее сжимается вокруг моего члена, что позволяет мне полностью обхватить её руками. Я яростно вхожу в неё, она сжимает зубы и рычит громче.
Аой поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, и я чувствую самодовольство через [Язык животных].
— Ладно, если хочешь, я сделаю дракона своим. Пусть все мужчины поклоняются члену, который заставил дракона склониться.
Я чувствую, как гнев и сила текут по мне сильнее, чем прежде. Я доминирую над лисой, символом природы. Я просто ещё один зверь на вершине пищевой цепи, который трахает всё, что находится ниже, а сейчас ниже всех — Алисса.
Моя рабыня, моя любовница. Я контролирую её жизнь и смерть, её удовольствие и боль. Она просто ещё один инструмент, ещё один объект, с которым я могу играть так, как захочу.
Я наваливаюсь на Алиссу, её стоны превращаются в чистое рычание, губы приподнимаются, обнажая угрожающие клыки, а глаза закрываются, пока она купается в удовольствии. Она сопротивляется моим объятиям и извивается, пытаясь вырваться. Я хватаю её за горло и удерживаю на месте, продолжая входить в её тесную киску.
С гортанным рыком я кончаю внутри Алиссы и удерживаю её за шею. Измождённый, я ложусь на неё, пока она медленно превращается обратно в человека, всё ещё не снимая моего члена. Вот это новое ощущение, похожее на тёплый и щекочущий массаж всего моего ствола и чувствительной головки.
Я выхожу из неё, и Лина подходит, чтобы почистить Алиссу. Маленькая девочка с радостью погружает язык в губы Алиссы в поисках белого дара. Алисса тихо стонет, пока Лина медленно доводит её до оргазма.
Я вижу, как Сиэль крепко держится за подлокотники дивана, пока Хана неистово ласкает её пальцами одной рукой, а Роксана — другой.
Сегодня 28-е число.
Алисса радостно будит меня, не оставляя ни капли для Ханы. Из-за вчерашнего баловства Алисса полностью прилипла ко мне с улыбкой на лице. Она вытаскивает меня из постели, чтобы мы вместе приготовили завтрак, и выглядит убитой горем, когда я ухожу на уроки к Киросу.
Мне кажется, я на пороге создания вихря щита, как будто слово вертится на кончике языка. Ощущение того, что я так близок к цели, поначалу расстраивало, но я постепенно научился контролировать его, как тревогу при спуске на велосипеде: сердце бешено колотится от неконтролируемого чувства свободы, но потом становится так освежающе, когда останавливаешься и оглядываешься назад.
На уроке Алисса с большим сожалением отрывается от моего тела, чтобы я мог продемонстрировать свой мышечный контроль с помощью [Шокирующего прикосновения]. Заклинание изначально хаотично и предназначено для поджаривания нервной системы, сделать его более контролируемым было не так уж сложно, хотя мой контроль всё ещё грубоват для того, чего я пытаюсь добиться.
— Контроль сердца, как необычно, — говорит профессор Неллан. — Я фокусировался на механическом и химическом применении [Электрической магии], поэтому мало знаю о медицинском использовании.
— Его рассуждения кажутся здравыми, этот путь исследований определённо стоит изучить дальше, — говорит другой профессор.
— Думаете, вы сможете контролировать мозг? — спрашивает третий профессор.
— Это потребовало бы такого контроля над заклинанием, что, думаю, это по-человечески невозможно, — отвечаю я.
— «По-человечески», — фыркает первый профессор, он полурослик.
— Это не то, как следует использовать это слово, — говорит второй профессор, сузив глаза.
— Это была шутка.
Профессора пробуют моё заклинание и видят, что это возможно. Профессор-полурослик весьма доволен.
Лайл умудряется увеличить область действия своего [Разряда]. Не очень мощно, но этого должно хватить, чтобы дезориентировать некоторых слабых монстров, вроде гарпий.
Другие студенты демонстрируют разнообразие фокусов. Большинство используют [Удар молнии] как способ быстрого оглушения, а вторая по величине группа использует [Рывок] как инструмент для отступления.
Матиас прислал письмо, что совет оценит мою диссертацию в следующий день Танна, 30-го числа.
— Ну, Вольф, это наш последний совместный урок, было приятно учиться рядом с тобой, — говорит Лайл, Хатара энергично кивает, а Гаранае застенчиво кивает в ответ.
— Мне тоже было приятно, талант вашей семьи к [Электрической магии] восхитителен. И не забудьте о том, что я говорил про актуаторы, — говорю я и улыбаюсь.
Лайл — моя лучшая надежда на изобретение транзистора и внедрение робототехники в этот мир.
Хана и Роксана вполне довольны, поездка может быть тряской, но смена обстановки и сон под открытым небом — это то, по чему они, кажется, скучают. Хотя с моей палаткой и [Исцелением] поездка будет намного комфортнее, чем обычно.
— Как там Маока? — спрашиваю я Роксану.
Она переваливается через воду и устраивается у меня на руках, затем говорит: — Там довольно жарко, судя по тому, что рассказывала Хана, это как Зоммерленд, но с меньшим количеством деревьев и высокой травой вместо кустарников. О, и у нас много высоких гор, так что на горизонте всегда можно увидеть снежную вершину. Думаю, мы не так хорошо загораем, поэтому цвет кожи нашего народа более разнообразен, чем в Зоммерленде.
— На восточной стороне континента есть большой архипелаг, верно? Бывала там?
— Нет, нужно пересечь Долину Смерти, так что у меня никогда не хватало смелости, — она слегка вздрагивает.
— Как там Митра? — спрашивает Сиэль. — Ты никогда толком не рассказывала нам о ней.
Роксана хмурится и говорит: — Обязательно? Вы же знаете, я не люблю об этом говорить.
— Вольфи говорил, ты должна знать, что разговоры помогают.
Это помогает нам принять реальность, как только облекаешь чувства в слова, они кажутся более «реальными».
Роксана смотрит на меня умоляющими глазами.
— Тебе стоит поговорить, — говорю я, и её взгляд становится томным, бледная кожа контрастирует с красными губами, которые зовут мои. Я целую их, пробую её язык и дразню нёбо, затем прерываю поцелуй и говорю: — Тебе действительно стоит поговорить.
Роксана цокает языком и вздыхает. — Ну... с чего бы начать.
— С её характера, — говорит Сиэль.
— Весёлая, беззаботная и в целом позитивно настроенная к жизни.
— Похоже, ты говоришь о себе, — с ухмылкой замечает Хана.
— За исключением последней части, — добавляет Алисса.
Роксана находит мой член и опускается, погружая его глубоко в себя. — Если мы собираемся говорить об этом, то хотя бы помассируй мои внутренности, — говорит она и чмокает меня в губы. — Ну, Митра была личностью, если что, она заставила меня понять, как весело жить вне учёбы и тренировок.
— Учитывая, как ты ненавидишь тренировки маны, я верю, что это правда, — говорит Хана, и хвост-кинжал Роксаны угрожающе касается горла Ханы.
— Как она выглядела? — спрашивает Лина.
— Как Хана, но альбинос, это довольно распространено среди нашего вида, и я думаю, это мой фетиш, — говорит Роксана и облизывает губы.
— Ты больше не встретишься с Сонни, — говорю я серьёзным тоном.
— О, пожалуйста, не будь занудой, — говорит она, драматично закатывая глаза. — Уверена, тебе бы понравилось трахать меня жёстко на его глазах. Пусть он снимет штаны и смотрит, как отчаянно дрочит свой маленький член, пока ты ворочаешь мои внутренности своим толстым бревном. А потом смотреть, как его сперма летит и не долетает до моей кожи — это самое близкое, что он когда-либо будет иметь к тому, чтобы осквернить меня своим слабым семенем. А потом ты раздвигаешь мои ноги, и я фонтанирую прямо ему в лицо, он облизывает воздух, пока его глаза приклеены к моему телу, выжигая его в памяти, чтобы вечно жалко дрочить на славу моего тела, пронзаемого твоим толстым, жирным, длинным членом.
— Это было... слишком конкретно, ты больше никогда не встретишься с Сонни, — говорю я, впиваясь когтями в её задницу и пронзая её до конца.
— И ещё, ты меняешь тему, Митра, пожалуйста, — говорит Сиэль, слегка раздражённая и сильно краснея.
— Ан...! Ладно, как я и сказала, она прямо как Хана, мне нравится быть подчинённой—
— Ха! Теперь ты призналась, — говорю я.
— Вольфи, тсс, ты опять уводишь тему, — одёргивает меня Сиэль.
Роксана сжимает свои внутренности и почти заставляет меня кончить, затем продолжает: — В общем. Когда мы впервые встретились, это было как удар [Молнии], и следующее, что мы помним — я пожираю её, пока всё общежитие подбадривает нас. После этого всё превратилось в оргию.
— Звучит дико, — говорит Хана с восхищением в голосе.
— И это было так, хотя мы больше никогда этого не повторяли, мы не настолько развратны, — говорит она, и Хана фыркает.
Роксана мечтательно вздыхает, счастье и движения её бёдер угасают, пока она вспоминает. — С Митрой всё было просто правильно, как будто впервые в жизни у меня был кто-то, кто действительно хотел меня видеть рядом, мы просто хотели, чтобы я была счастлива, — её лицо искажается в гневной гримасе. — Мать просто хотела, чтобы я продолжила род! Отец — просто тряпка, который позволяет матери делать всё, что ей вздумается! Остальные — просто снобы, которые продолжают сосать друг другу киски! Даже на моей собственной проклятой родине меня не принимали хорошо, потому что мать разрушает других людей, как тип «заводчика» высасывает души!
Её движения возобновляются с гневом, она наваливается на меня и быстро достигает оргазма, выжимая его и из меня, когда её внутренности сжимают меня.
— Всё это «моя [Магия огня]», «моя [Магия воды]», «мой [Контроль маны]» — о, это так удивительно, что у меня была очередь из людей, желающих пососать мои пальцы ног. Ну к чёрту это, Митра даже не знала о моей специализации, пока не спросила, когда мы ушли охотиться на монстров, а потом она обосралась от страха, потому что не знала, на что способно [Взрыв]. В чём вообще радость быть так высоко, что уже не видишь земли!?
Она обнимает себя и горбится, когда заканчивает говорить, сжимает зубы и хмурится, глядя на воду.
Хана подходит и утыкает голову Роксаны в свою грудь, я выхожу из Роксаны и обнимаю её сзади. Она поворачивает голову в сторону, чтобы посмотреть на меня, и я вижу, что она плачет гневными, беззвучными слезами.
Аой и Гифи подплывают к нам, чтобы присоединиться к куче-мале. Последние три девушки окружают нас, и Гифи включает своё особое касание. Я чувствую муку в сердце Роксаны, её гнев из-за потерянного детства. Затем я фокусируюсь на времени, проведённом с ней, её счастливом характере и дразнящей личности, её надёжности в бою и таланте к зельям, наших приключениях и светлом будущем вместе.
Через несколько минут она, кажется, успокаивается и засыпает. Её спокойное выражение лица делает её ещё красивее во сне.
Мы осторожно будим её и выходим из ванны. Постепенно мы начинаем снова разговаривать и возвращаемся к нормальному состоянию.
Вечером Роксана проводит время, играя с Линой в «Гражданскую войну», на этот раз у нас был более тихий вечер.
Сегодня 29-е число.
Лина счастливо поглощает свой успех, её грустные глаза изгибаются в широкой улыбке.
Это утро я провожу, практикуя свой [Божественный язык], я легко опрокидываюсь и нахожу разрядку. Второй вихрь формируется, слабо, и защищает меня от моего собственного голоса.
— Теперь ты можешь легко заставить кого-то блевануть, если это не ты сам! — дразнит Роксана, полностью вернувшись в норму.
— Если я вложу в это 20 очков, я смогу сделать это так, чтобы никто не заболел слишком сильно, — говорю я.
— В твоей фразе есть одно слово, которое вызывает у меня большое беспокойство, — говорит она и уходит, вне пределов моей досягаемости.
— Хар, хар.
Она проводит утро, счастливо обучая маленьких големов и Аой [Контролю маны], в то время как Алисса решает снова прилипнуть ко мне, и мы вместе практикуем наши мановые рутины.
Сегодня тест по [Магии благословения]. Самый простой из всех, нужно просто показать все заклинания, которые можешь пропеть. Я показываю своё [Усиление], и судья сразу говорит, что я сдал.
— Я буду скучать по пению профессора, — говорит Хатара и глубоко вздыхает. — Она к тому же такая красивая.
У меня действительно грязные мысли.
— Теперь, когда занятия закончены, можешь показать нам [Полёт]? — спрашивает Сиэль.
— КВЕХ! — кричит Аой мне на ухо.
— О-окей, но позже. Сейчас я хочу расслабиться, завтра мне защищать диссертацию, — говорю я и зажимаю рот Аой рукой.
Она вырывается из моего захвата, и внезапно её скользкий язык оказывается у меня во рту. Она обвивает его вокруг моего языка и сжимает, прежде чем быстро отстраниться, вызывая у меня мощный прилив удовольствия.
Хана широко улыбается и гладит Аой, поздравляя её с успешной внезапной атакой.
Ох, парень.