Сегодня 16-е..
На этот раз Алисса сама покрывает глазурью собственное лицо. Если я когда-нибудь стану их красить, то именно так. Сиэль подозрительно долго разглядывала Алиссу; надо и дальше приучать её ценить мой вкус.
Я отлепляю от себя Лину, и мы завтракаем.
Не проходит и минуты после того, как я заканчиваю завтрак, как в дверь стучат.
— Доброе утро, мистер Райдер. Меня зовут Артан, меня прислала дама Ванея, — говорит молодой мужчина и кланяется.
— Ах да, я помню вас со вчерашнего дня. Заходите, мы спустимся в подвал.
Внизу остались только Хана, медленно потягивающая чай, Аой, спящая на столе, и Алисса, моющая посуду. Они поворачивают головы и кивают ему. Молодой человек вздрагивает под взглядом Ханы: он довольно худой и лишь немного выше меня. Одного её неизменного взгляда людоедки, должно быть, достаточно, чтобы напугать таких мужчин, как он.
Я веду его вниз, в неиспользуемый подвал.
— Хорошо, откройте портал здесь. В следующий раз, когда придёте за мной, ни в коем случае не покидайте подвал. Поднимайтесь наверх, только если я не отвечу. Я очень дорожу своей приватностью, — говорю я ему.
Он выпрямляется и отдаёт честь.
— Понял, сэр.
— Отлично, теперь открывайте.
Он произносит заклинание, и через десять секунд раскрывается чёрный круг. Гифи решает не показываться.
Мы шагаем внутрь, и мир теряет краски. Меня переносит в комнату без окон, сложенную из серо-синих кирпичей. Потолок здесь неприятно низкий.
— Приветствую, мистер Райдер, — произносит старик.
Посреди комнаты стоит длинный стол, вокруг которого расставлено несколько очень удобных кресел. По другую сторону стола сидит старик с оливковой кожей и смотрит на меня. У него пышная белая эспаньолка, зачёсанные назад каштановые с проседью волосы и маленькие голубые глаза, взирающие на меня со сдержанным интересом.
— Приветствую. Прошу прощения, но мне не сообщили вашего имени, — говорю я, почтительно кивнув.
— Вот как. Я Кирос, ваш учитель по [Божественному языку].
Артан кланяется Киросу и выходит из комнаты. Дверь тяжёлая и, закрываясь, издаёт громкое «пуф». Похоже, стены и двери обиты мягким материалом: звукоизоляция наверняка важна на случай, если я ошибусь.
— Рад знакомству, мистер Кирос.
— Взаимно. Присаживайтесь, — он указывает на кресло. — Итак, как мы это организуем? Насколько я понимаю, после полудня у вас занятия?
Я сажусь, и мои ягодицы вопят от счастья. Надо будет спросить у Ванеи, из чего сделаны эти кресла.
— Да. По утрам я свободен.
— Тогда нам следует заниматься каждое утро до полудня. Как вам такой вариант?
— Я бы предпочёл заниматься через день. По утрам мне ещё нужно тренировать кое-что другое.
— Справедливо. Тогда начнём, я познакомлю вас с языком.
Отлично, никакой пустой болтовни.
— Вы знаете, как работает [Божественный язык]? — спрашивает он.
— Совсем немного. Я знаю лишь, что это развитая форма чтения заклинаний. Обычное заклинание помогает изменять реальность, а [Божественный язык] изменяет её напрямую каждым произнесённым словом.
— Хорошо. Каковы ваши показатели «Силы воли», «Интеллекта», «Харизмы» и «Благочестия»?
— Шестнадцать, двадцать один, двенадцать и четырнадцать соответственно.
— Впечатляет, — слабо улыбается он. — Показателей вам определённо хватает; разве что «Харизма» оставляет желать лучшего. Чем она выше, тем всё проще.
— Я не знал, что «Харизма» настолько важна.
— Можно сказать, вы буквально «очаровываете» душу цели, заставляя её подчиниться вашей воле. Разумеется, сделать это легче, когда к вам хорошо относятся.
Любопытно. Значит, это воздействует на душу, хотя при беглом знакомстве с [Магией духов] я не встречал об этом ни слова.
— Но набор показателей у вас хороший, для начала этого достаточно. — Он взмахом кисти вновь привлекает моё внимание. — Продолжим. Вы умеете заставлять ману циркулировать внутри тела?
— Не совсем. Я умею немного контролировать и изменять заклинания, например накладывать их на область, но управлять маной могу лишь во время чтения заклинания.
— Каков уровень вашего [Контроля маны]?
— Десятый.
— Достаточно. Вы уже должны были начать понимать эту часть.
Я получил [Контроль маны], просто пробивая навык грубой силой, так что обычным учеником меня не назовёшь.
— Я освоил его простым повторением и почти ничего больше не знаю.
Его лицо остаётся неподвижным, пока он обдумывает мои слова. Неужели я настолько необычен? Наконец он вздыхает и продолжает: — Что ж, тогда придётся начать с самого начала. Что вы чувствуете, когда накладываете заклинание?
— Я... — Я замолкаю, чтобы задуматься. При заклинаниях с помощью системы я, по правде говоря, ничего не чувствую. Ощущения появляются лишь тогда, когда я произношу заклинание сам. — Я чувствую некую «эмоцию» или «форму». Когда изучаю новое заклинание, то стараюсь заставить себя воспроизвести это чувство.
— Верно. — Он скрещивает руки и кивает. — Эта дорога правильная. «Эмоция» или «форма» — довольно абстрактная «конструкция» из маны. Заклинания манипулируют маной по определённой схеме и проходят пять фаз: сбор, преобразование, построение, выведение и запуск.
Точно, Торо уже рассказывал об этом.
— Мана рассеяна по всему телу, поэтому на первой фазе вы собираете её внутри себя. Легче всего она скапливается в сердце. В мозге тоже много маны, но накладывать заклинания оттуда не стоит: если попробуете, заработаете головную боль. В некоторых заклинаниях мана собирается в определённых местах; например, в [Магии иллюзий] чаще всего — в глазах.
— Вторая фаза — преобразование: вы превращаете ману во что-то иное. [Огненный шар] преобразует ману в топливо, кислород и тепло. Вы не создаёте огонь прямо в сердце, а превращаете ману в «замороженную» версию материалов, необходимых для заклинания. Как в кулинарии: сначала достаёте все ингредиенты по рецепту и лишь затем кладёте их в котёл.
— На фазе построения вы «упорядочиваете» материалы, подготавливая их к использованию. В [Магии иллюзий] эта фаза важнее всего, поскольку преобразование там почти отсутствует. Именно здесь вы создаёте сцену, которая будет разыгрываться в сознании цели. А в таком заклинании, как [Огненный шар], свойства пламени определяет смесь ингредиентов, поэтому на фазе построения вы точно настраиваете параметры заклинания.
— На фазе выведения вы удерживаете заклинание вне тела. Именно тогда вы создаёте и поддерживаете пламя на ладони. Для таких заклинаний, как [Огненный шар], это важно, поскольку вы напрямую вмешиваетесь в окружающий мир. Такие заклинания, как [Удар молнии], используют эту фазу, чтобы воздействовать на мир и улучшать «путь» к цели. Полагаю, вы знакомы с абстрактными принципами [Магии электричества], верно?
— Да, — отвечаю я. — Моих знаний [Магии электричества] достаточно, чтобы понять эту часть.
— Отлично. Затем следует фаза запуска. Здесь вы добавляете последние стабилизаторы, задаёте конечные условия и высвобождаете заклинание. В таких заклинаниях, как [Земляная пуля], именно на этой фазе вы добавляете импульс, который запустит снаряд, определяете срок его существования и силу. В [Магии иллюзий] здесь задаётся продолжительность воздействия на цель и степень вмешательства в связь между её мозгом и душой.
Надо же, это удивительно похоже на программирование. Вот что значит настоящее прямое управление маной.
— Это всего лишь стандартизованный способ обучения манипуляции заклинаниями. Вы можете пытаться создать заклинание как угодно, но, если не следовать стандартному методу, возрастает вероятность материализовать его внутри собственного тела. Представьте, что вы создадите [Огненный шар] внутри себя: сердце может взорваться в одно мгновение.
О-о-о. Вот как Роксана создала [Взрыв]. Однажды я и сам смогу воссоздать это заклинание. Похоже, главная сложность при создании [Взрыва] — сделать это безопасно.
— Итак, мы будем отрабатывать фазу сбора. Вместо того чтобы собирать ману в сердце, вы станете перемещать точку сбора по всему телу, фактически заставляя ману «циркулировать». Это также первый шаг к правильному увеличению ОМ, или «магической силы», и позднее мы сможем развить упражнение в этом направлении.
Чёрт возьми, мне это необходимо. Мне нужна эта техника.
— Вы поняли мои слова?
— Да! Я уже однажды слышал об этом, поэтому хорошо понимаю, о чём вы говорите. Эти пять фаз нам объясняли на занятиях по [Снижению расхода маны]. Одна из моих однокурсниц развивала этот навык, совершенствуя фазу построения.
Он улыбается, откидывается назад и принимает более расслабленную позу.
— Ваша однокурсница идёт верным путём. Если она уверенно управляет фазой построения, значит, у неё есть талант. Что ж, мы достаточно поговорили, пора практиковаться. Каковы уровни вашего «Восприятия» и [Чувства маны]?
— Пятнадцатый и девятый соответственно.
— Хм. — Он поглаживает эспаньолку. — Неплохо. Я не хочу, чтобы вы прижимались ко мне, поэтому закройте глаза, почувствуйте мою ману и попробуйте скопировать мою «форму».
Я тоже этого не хочу.
Я повинуюсь и сосредотачиваюсь на ощущении маны. Мне приходит мысль: что, если насильно применить [Перенаправление маны] к человеку, пока тот формирует заклинание? По правде говоря, это может оказаться весьма опасно; взрыв будет далеко не худшим исходом.
Так, сосредоточься! Я вижу крошечный вихрь маны, который медленно движется по овалу. Присмотревшись внимательнее, понимаю, что в действительности он не движется, а мгновенно смещается настолько малыми шагами, что кажется непрерывным. Придётся постараться.
Вихрь ощущается так, словно я «сжимаю» резиновый мяч. До сих пор я не слишком задумывался, что именно чувствую, когда улавливаю заклинания. Это немного похоже на видение «души»: такая информация не предназначена для человеческого мозга, поэтому он её «замыливает». Мозг пытается её игнорировать, но, если сосредоточиться, каким-то образом насильно переводит её в понятную мне форму.
Чтобы воспроизвести это ощущение, достаточно вообразить его — вообразить настолько ярко, чтобы оно стало реальностью. Магия работает через визуализацию; так же приобретаются навыки. Чем подробнее ты способен представить предмет, тем лучше твои заклинания и тем быстрее растёт навык. Поэтому в изучении магии так много физической теории.
Я ощущаю лёгкий дискомфорт, когда копирую фазу сбора своих заклинаний и пытаюсь совместить её с формой, которую показывает Кирос. Я замедляюсь и ослабляю сбор — дискомфорт уменьшается. Вероятно, это ранний признак неправильного обращения с маной: заклинания не должны причинять боль, если только ты не страдаешь от перерасхода.
Мой вихрь похож на маленький камешек, ползущий со скоростью пешехода, тогда как вихрь Кироса размером с арбуз и несётся как болид «Формулы-1».
— Дама Ванея говорила, что вы должны быть способнее, — устало произносит он.
Я морщусь.
— Думаю, с произнесением слов у меня получится лучше. Это ведь не сама суть навыка, а лишь подготовка, верно?
Я открываю глаза и отпускаю вихрь. Он раскидывает руки по спинкам соседних кресел и улыбается одним уголком рта.
— Ну да. — Он закатывает глаза. — Просто продолжайте циркуляцию, понемногу увеличивая скорость и размер. Почувствуете дискомфорт — немного отступите: он означает, что вы повреждаете тело. Ради прогресса не нужно калечить себя; собственно, именно ради предотвращения вреда мы и выполняем это упражнение. Вам необходимо научиться управлять маной так, чтобы она на вас не воздействовала, иначе, попытавшись применить к врагу любое атакующее слово, вы раните себя.
— Понятно... Я вернусь к циркуляции.
Он хмыкает, и я закрываю глаза.
Я продолжаю упражняться целую вечность. Всё время пытаюсь понемногу увеличить вихрь и отступаю, едва почувствовав дискомфорт.
В конце концов тело начинает болеть. Я разминаюсь, пытаясь избавиться от боли из-за неудобной позы, но она не проходит. Не открывая глаз, вызываю «Статус» и вижу, что мои ОЗ упали на два пункта. Похоже, я подхватил фэнтезийный рак.
— На сегодня достаточно. Я позову пространственного мага, — говорит Кирос.
Он звонит в колокольчик, и Артан тут же появляется. Кирос кивает ему, и перед Артаном возникает чёрный круг.
— До следующей встречи, мистер Райдер.
— До встречи, учитель. — Я киваю ему.
Он мягко улыбается. Лучше завоевать его расположение: он весьма рассудительный человек.
Одиннадцать утра. Я возвращаюсь достаточно рано, чтобы помочь с обедом.
Вскоре Сиэль приводит Лину обратно. Та выглядит возбуждённой, потому что они разбирают зачарование [Удлинение]. Попрактиковавшись, она, возможно, сумеет заменить рукоять своего топора-трансформера на более длинную, сохранив зачарование, или просто усовершенствует само зачарование.
Сиэль предстоит ускоренный курс по [Правосудию] — одному из немногих заклинаний, наносящих нежити необратимый урон. Если мы продолжим исследовать неизвестные или непопулярные подземелья, то неизбежно столкнёмся с другой нежитью. После последней встречи мы решили, что лучше перестраховаться. Не можем же мы каждый раз перед походом в подземелье заходить в храм и благословлять оружие.
— Я поговорила с Арантосом, — говорит Сиэль. — Они очень внимательно следят за Ванеей. Она не Порочная, но ходит опасно близко к этой грани.
— Знаю, это трусость, но я предпочёл бы вообще не знать о том, что мы сделали, — говорю я.
— Вот почему я не люблю связываться с дворянами, — говорит Хана, сутулясь и обхватывая себя руками. — От одной мысли, что меня могут отнять у Вольфи и заставить заниматься сексом с другими мужчинами, по коже мороз. Поэтому я и выторговала право самой выбирать, кому буду служить.
Услышав Хану, Алисса печально меняется в лице. Рад, что у обеих нет фетиша на измену мне.
— Честно говоря, ей ещё следует радоваться, что она жива, — произносит Роксана. — Судьи не знают жалости к тем, кто вмешивается в дела Лордов.
— Наверное, Ванея делает это главным образом ради мести Дариану, — говорит Сиэль. — Так причинить ему душевную боль ещё коварнее.
— Я бы предпочла покончить с собой, — говорит Алисса.
Не знаю, радоваться мне или тревожиться.
Лина садится Сиэль на колени, и обе выглядят подавленными.
— Я больше не хочу об этом говорить, — произношу я.
Мне не хватало того, как Лина тёрлась о мой пах, пока мы ехали верхом на Алиссе. После тяжёлого разговора это исцеляет моё сердце. Теперь у меня появился ещё один фетиш, которому можно предаваться: секс верхом на Алиссе.
На занятии появляется Гифи — мелкий засранец упивается всеобщим вниманием.
— Гих!
Да, ты мелкий засранец. Бросил меня одного с Киросом, зато явился, как только подвернулась возможность побыть знаменитостью.
— Гих? Гех гух гих.
Знаменитость — это важная, известная и всеми любимая личность. И нет, я не боюсь Кироса, мне просто нравится компания. Ты же знаешь: вдали от Алиссы моя «Рассудительность» падает, и мне становится очень одиноко.
— Ги-и-их...
Ты не самец! У тебя вообще нет пола!
— Гихихих.
Не стоит насмехаться над тем, кто тебя кормит.
— ГУХ! — Услышав громкий и милый писк Гифи, окружающие студенты хватаются за сердца.
Я слышу звон колокола.
Я тоже пошутил. А теперь убирайся из моих мыслей, занятие начинается.
Лайл, Хатара и Гаранаэ входят за несколько секунд до преподавателя. Лайл, похоже, стал относиться ко мне теплее, хотя в его глазах по-прежнему заметна обычная свирепость. Хатара и Гара держатся скованнее, чем обычно, а Гара даже вежливо мне кивает. Полагаю, их поведение и должно было измениться после известия, что я участвовал в бойне, унёсшей жизни девятнадцати мужчин.
— О, здравствуйте, мистер Райдер, — раздаётся надо мной мягкий голос.
— Здравствуйте, профессор, — отвечаю я.
Милый гном парит прямо надо мной.
Гих.
Он милый, а я не гей. Не знаю, почему он кажется мне таким славным и располагающим к объятиям; наверное, как всегда, виновата «Харизма». А теперь убирайся из моих мыслей.
— Профессор Таня будет в восторге, когда вас увидит. — Его улыбка слегка озорная.
После этого занятие продолжается, и профессор начинает объяснять принципы [Пространственной магии]. С физикой и гравитацией мы закончили, теперь изучаем крутящий момент, матрицы и их применение для описания положения и вращения. По сути, это вводный курс физики для видеоигр. Есть оси X, Y и Z, задающие направления: X отвечает за движение в стороны, Y — вверх и вниз, Z — вперёд и назад. Положение описывается этими тремя координатами.
Прикладывая к объекту силу, вы приводите его в движение, а с помощью уравнений можете вычислить положение объекта в любой выбранный момент. Есть преобразования, вращения и прочая довольно скучная чушь.
Я терпеть не могу матрицы вращения, но без них невозможно как следует понять [Телекинез]. Это заклинание лежит в основе всей школы магии и служит главным усилителем моих атак, поэтому оно чрезвычайно важно.
Нам также дают введение в неевклидову геометрию — например, объясняют, как создать «трёхсторонний квадрат». Для заклинаний высокого уровня искривление пространства и времени становится всё важнее.
Есть одна любопытная особенность распознавания предметов внутри [Инвентаря]. Это не просто искривлённое пространство вроде «сумки хранения» из других фэнтезийных миров, которая внутри больше, чем снаружи, а полноценная система с пользовательским интерфейсом. В ней есть сортировка, поиск и кнопки для помещения и извлечения предметов. Этот механизм, наряду со способом управления «координатами» [Врат], относится к самым востребованным магическим «концепциям». Речь о концепции автоматической классификации информации.
Стоит мне подумать о [Вратах], как передо мной открывается маленькое окно со всеми сохранёнными координатами. Единственная информация о них — названия, которые я сам им дал, например «красивая мокрая пещера со сталактитами в Огоньках Гордых». Можно нажать красный крестик, чтобы удалить координату, или выбрать её и начать читать заклинание, открывающее [Врата]. А ещё можно просто мысленно напрячь отвечающую за заклинание «мышцу» и сотворить его мгновенно.
Такие навыки, как [Чувство присутствия] и [Чувство маны], или заклинания вроде [Обнаружения зла] и [Поиска души], дают довольно абстрактную обратную связь — лишь некое «ощущение». А навыки типа [Оценки] выводят аккуратное окно, полное сведений. Заклинания, которые извлекают и систематизируют информацию подобным образом, невероятно сложны, и создать их трудно; однако существует целая россыпь навыков и два сравнительно простых заклинания, без труда использующих эту концепцию. Даже моё [Чувство души] опирается на неё — действительно чрезвычайно полезная вещь для интеграции.
Звенит колокол, и мы отправляемся на перерыв. Едва успеваем сесть на привычное место, как Гаранаэ заговаривает.
— Что ты чувствовал, Райдер, когда... убил человека? — спрашивает он.
Лайл недовольно поджимает губы. Нам обоим хотелось бы, чтобы Гаранаэ проявил больше такта.
— В первый раз я едва не обезумел от ярости, а потом меня вырвало. Во второй раз я дрожал, но не потерял решимости и сражался. В третий раз рядом был Лайл. Гифи открыл моё сердце сердцу Алиссы, и благодаря этому я сохранил ясность ума и позволил гневу направлять мои действия.
— Три раза?.. — потрясённо и тихо спрашивает Хатара.
— Каждый раз речь шла о выживании, — говорит Алисса, а затем горько улыбается. — Вольфи определённо справился лучше меня. В родном городе я казнила бандитов, и прошло немало времени, прежде чем меня перестало тошнить после каждой казни.
Гаранаэ смотрит на Алиссу с отвисшей от неверия челюстью. По какой-то причине он внушил себе, что она принцесса.
— Мне было очень страшно, — говорит Лина слегка дрожащим голосом. — Но не так страшно, как увидеть, что господина ранили или убили. Этой мысли хватило, чтобы я продолжала идти вперёд и сражаться, невзирая на кровь и боль.
Хатара опускает голову и ещё крепче обнимает руку Гаранаэ.
— Когда придёт время, родители вас подготовят, — говорю я как можно мягче. — Судя по всему, в будущем вы все станете бойцами, но спешить вам незачем.
— Очень на это надеюсь, — криво улыбается Лайл.
— Ты склонен к безрассудству. Поработай над этим, и отец начнёт больше тебе доверять, — говорю я.
Лайл надувается и смущённо краснеет. Даже он не настолько туп, чтобы не знать собственных слабостей.
— Давайте поговорим о другом. — Я отмахиваюсь. — Как продвигается работа с собранием книг? Что в них написано?
Лина и Лайл оживляются, и мрачность обоих исчезает.
— Ах да! — Он хлопает в ладоши. — В основном там эпические сказания. Несколько драм, несколько любовных историй — если изнасилование и инцест можно считать романтикой — и одна сюрреалистическая комедия.
Гара и Хатара поднимают головы, с радостью ухватившись за смену темы.
— Я не желаю больше ничего слышать об этой любовной истории, — говорит Хатара.
— Что значит «сюрреалистическая комедия»? — спрашивает Гаранаэ.
— В нашем словаре не хватает множества их слов, поэтому точного перевода нет. В итоге либо сами шутки сюрреалистичны, либо чувство юмора у них очень, очень странное, — отвечает Лайл.
— Точно известно, что книги принадлежат культуре драконидов? — спрашивает Лина.
— Нет, мы знаем лишь, что они не относятся к нашей культуре, — говорит Лайл. — Возможно, это даже часть культуры драконидов-производителей. Если кто-то, скажем, на континенте Маока уничтожил деревню драконидов-производителей и забрал их книги, то со временем те могли появиться в подземелье. Вероятность мала, но книги также могли принадлежать какой-нибудь случайной расе с культурой производителей.
Уши Алиссы дёргаются, и мы оба отводим взгляды. Вдалеке приближается Сильвана, прижимая к груди белоснежного кролика.
— Здравствуйте, мистер Райдер, Алисса, Лина, господин Райзек, господин и госпожа Тараноа, — произносит она, поочерёдно кивая каждому.
До чего же порой утомителен этикет. Приходится приветствовать каждого по отдельности вместо того, чтобы просто сесть и бросить: «Здорово».
Кролик выпрыгивает из её рук и приземляется на свободный стул. Он превращается в Нононью, которая кланяется нам.
— Всем привет! — говорит она.
Вот видите? Куда проще. Даже Анкара не тратит время на бессмысленные любезности.
Гифи прыгает на скромную грудь Нононьи. Она удивляется, но в конце концов начинает его обнимать.
— Гих!
Нононья краснеет.
— Ч-ч-что?..
Я протягиваю руку и насильно изгоняю Гифи из реальности.
— Прошу прощения, он ужасно озорной. — Я виновато улыбаюсь.
Гихих.
Попробуй проделать такое с Сильваной — я с тебя шкуру живьём спущу!
— Вы полны сюрпризов, мистер Райдер. Кажется, любое ваше действие привлекает внимание, — тепло говорит Сильвана и садится. — Простите, что прервала вашу беседу.
— Ничуть. — Лайл качает головой. — Мы всегда рады вашему обществу, госпожа Сильвана.
Он опускает голову и из вежливости, и потому, что её улыбка заставила его покраснеть.
— А вот я вниманию совсем не рад. Судьба так и подбрасывает мне испытания, — горько улыбаюсь я. — Так о чём мы говорили?
— Мы как раз обсуждали книги, найденные в Огоньках Гордых, — отвечает Лайл.
— Ах да. — Улыбка Сильваны свежа, как весна. — Придворные маги заинтересовались находкой. Похоже, наконец-то нашлось нечто, способное отвлечь их от убийства монстров.
— Именно. Мой дедушка наконец оторвался от трупа Символа Ненависти и попросил перевести для него ту сюрреалистическую комедию, — говорит Лайл.
— Прискорбно, что Рабанара не финансирует археологические экспедиции, — произносит Сильвана, изящно надув губы.
— Но это можно понять, — вмешивается Лина. — Весь Берег Листьев постоянно находится под угрозой нападения монстров. Только вчера мы заметили, что награду за гарпий повысили.
— Да. — В глазах Сильваны вспыхивает лёгкое возбуждение, и она подаётся вперёд. — Похоже, в этом году будет нападение гарпий.
Нононья вздыхает.
— На этот раз мне не удастся увильнуть от обязанностей, поэтому я тренировалась призывать элементалей. Благодаря заметкам мистера Райдера мой элементаль ветра уже достаточно силён, чтобы мешать полёту гарпий, — говорит она с оттенком грусти в голосе.
— Зови меня просто Вольф. Успехи у тебя замечательные, но ты словно им не рада, — говорю я.
Она понуро опускает плечи, а Сильвана гладит её по кроличьим ушам, заставляя вздрогнуть.
— Ноно не боец по натуре, однако условием её приёма и финансирования в Рабанаре было использование призыва для помощи в сражениях, — объясняет Сильвана.
— Когда придёт время, давай сражаться вместе. Я тебе помогу, — говорю я.
— Да, мы привыкли биться бок о бок с элементалями и тоже будем рядом, чтобы помочь, — добавляет Алисса.
— Я уговорю отца позволить мне участвовать. Мой [Разряд] становится всё лучше, так что я смогу серьёзно помочь в сдерживании гарпий. — Лайл сжимает кулак, и в его глазах читается дикость — та самая безумная, широко распахнувшая глаза психопатическая дикость.
— Скорее всего, мы будем лишь оказывать лёгкую поддержку передовой, поэтому помочь тебе не сможем, — говорит Гаранаэ, и в его голосе слышится зависть.
При нападении гарпий передовая — всего лишь подвижный щит для бойцов дальнего боя.
— Что ж, всё не так уж плохо, — произносит Нононья, и её белые уши немного приподнимаются. — По крайней мере, я увижу ваших элементалей в деле, мистер Райдер.
— Это и правда будет интересно. — Сильвана перестаёт гладить уши и поворачивается ко мне. — Я прочла ваш отчёт об Огоньках Гордых. Вы изобретательно использовали элементалей земли и ветра. С вашим участием экспедиция прошла бы гладко.
— Простите, но возвращаться туда я не хочу. С меня надолго хватит этой порчи нежити. — Я ёжусь и поднимаю руки, моля о пощаде.
Я смотрю на Алиссу и Лину, и обе согласно кивают. Книги — это хорошо, но к чёрту эту нежить. Может быть, когда храм её истребит, я проведу немного времени в той затопленной пещере.
— Жаль, но я вас понимаю. — Сильвана кивает. — Мы подождём, пока не убедим присоединиться другого призывателя. Думаю, кто-нибудь из выступающих в Колизее согласится, если предложить достаточно денег.
— Я никогда не был в Колизее. Как там? — спрашиваю я.
— Думаю, Хане и Роксане понравится. Кровь бывает, но главное там — зрелищный бой, — говорит Алисса. — Особенно в поединках призывателей: они устраивают по-настоящему драматические сражения.
— Думаю, даже Сиэль понравится, — робко добавляет Лина.
— Следующий бой призывателей состоится 3-го числа следующего месяца, — говорит Гаранаэ. — Тогда нам стоит... сходить всем вместе.
Похоже, ему немного неловко это предлагать.
— Было бы славно. Я забронирую для нас отдельный балкон, — говорит Сильвана.
— Да! Спасибо, Сильфи! — Нононья виляет пушистым кроличьим хвостиком.
Разговор возвращается к найденным Лайлом книгам. Сильвану и Алиссу особенно интересуют эпические сказания.
Я захожу в ванну, и Лина тут же хватает меня за руку. Она обхватывает мою кисть тонкими бёдрами, и я уже чувствую исходящий от неё жар.
Обожаю, когда они так мной пользуются. Берите что хотите — моё тело принадлежит вам.
Её бёдра покачиваются, и влажные губы трутся о мою руку. Я шевелю пальцем и вонзаю его внутрь. С её губ срывается высокий стон. Она прекращает тереться и без лишних вопросов сразу начинает скакать на моей руке.
Сиэль обнимает её сзади и шепчет на ухо:
— Лина, моя малышка. Пора тебе разделить ношу. Я понимаю, что ты счастлива, но у нас тоже, эм-м, есть свои потребности.
Голос Сиэль затихает: она и сама не до конца верит словам, вылетающим из её рта.
— Ещё один раз, — говорю я.
Я насаживаю Лину и заставляю её громко мяукнуть. Наполняю её, а затем вылизываю мою пышную ангелочку. Я прошу Роксану наложить на Лину [Водное дыхание] и велю Лине «помассировать» ступни Сиэль, если она хочет, чтобы я быстрее довёл Сиэль до конца.
Я окрашиваю лицо Сиэль в белый цвет, пока она отдыхает в углу ванны. На её лице застыло блаженство: Хана решает присоединиться к Лине и удовлетворить свой фетиш.
Сегодня 17-е..
Вдвое больше языков — вдвое больше счастья.
Я повысил «Восприятие», [Контроль маны] и [Пространственную магию] на один пункт (теперь 16, 0+11 и 11+20).
Сиэль наконец освоила [Перенаправление маны] с одним пунктом в навыке, а её «Сила воли» выросла на один (теперь 14). Я не могу передать ей [Ветряную бурю], потому что ей не хватает очков, но она применяла это заклинание столько раз, что способна творить его и без системы. Вот что значит талант.
Утро я провожу, упражняясь в циркуляции и обучая девушек. Даже если они не собираются изучать [Божественный язык], эту технику всё равно стоит освоить ради упомянутых Киросом будущих тренировок по увеличению ОМ и «магической силы».
Алисса приносит сырные зёрна, и я учу их готовить путин. Хана, Роксана и Сиэль пришли в полный восторг, особенно в сочетании с дешёвым пивом. Сиэль не любительница выпить, но время от времени ей нравится немного попробовать.
Сегодня Лина остаётся дома тренировать боевые искусства, поэтому на занятие идём только мы с Алиссой.
На этот раз студенты, вполне ожидаемо, приходят в возбуждение при виде Гифи. Для большинства из них привязавшийся к человеку дух природы — настоящая мечта.
— Как вам это удалось?
— Сколько времени понадобилось, чтобы он начал вам доверять?
— Каково это?
— Правда, что дух может связывать разумы?
— Правда, что он умеет читать ваши мысли?
— Я слышал, если не покормить их хотя бы один день, они разграбят ваш ледник. С вами такое случалось?
— Его можно расплющить? Я знаю, что костей у них нет, но хочу понять, есть ли внутри хоть что-нибудь.
Гих.
Раз ты настаиваешь.
Я расплющиваю Гифи ладонью. Он пищит, как резиновая игрушка, перья разлетаются, глаза выскакивают из орбит, а лапы выворачиваются назад.
Весь класс застывает в безмолвии. На лице одной девушки проступают слёзы.
С ещё одним писком Гифи восстанавливает форму и катается по моему столу, щебеча от птичьего смеха.
Ладно, это было смешно.
— Гих!
Несколько человек со смехом закрывают лица ладонями, остальные гневно смотрят на нас из-за розыгрыша. По крайней мере, вопросы прекратились.
Звенит колокол, и в аудиторию входит профессор Таня. Её духи природы — коала и Плом — впервые с момента нашего знакомства стоят неподвижно и молча. Оба неотрывно смотрят на Гифи. Профессор замечает странность и торопливо подходит к моему столу.
— О, о, о! Вы нашли духа! Как? Как? Когда? Вы его приручили? Или он сам к вам привязался? Как? Он открыл ваше сердце кому-нибудь? Как? — Она обстреливает меня вопросами из пулемёта.
Гифи лишь усаживается с самодовольной улыбкой. Он принимает всё внимание с видом прожжённой знаменитости.
— Я, эм-м... Я просто кормил его, а однажды он решил ко мне привязаться. — Я вымученно улыбаюсь.
Класс погружается в тишину.
— Что?! — восклицает один из студентов.
Лицо профессора дёргается.
— И всё? — спрашивает она.
Я прочищаю горло.
— Ага... И всё.
Взгляды настолько пронзительны, что меня прошибает холодный пот.
— Да вы, мать вашу, издеваетесь... — бормочет она и отворачивается. — Я целый грёбаный год разговаривала, уговаривала и развлекала каждого из этих нахлебников, пытаясь убедить их последовать за мной.
Она направляется к доске. Широкие манжеты её чёрного платья развеваются, пока она яростно жестикулирует.
— А теперь вы приходите сюда и заявляете, что дух сам к вам привязался только потому, что вы его кормили?
Она с негодованием разворачивается, и платье закручивается вокруг неё. На её лице нет и следа уныния — лишь совершенно бодрое неверие.
— Ох уж эта молодёжь с её дурацкими талантами и везением... — ворчит она, а затем внезапно хлопает в ладоши. — Погодите! Вы ведь тот самый Райдер по прозвищу «Везунчик»?
— Да?.. — робко отвечаю я.
— Слава богам, я чуть не утратила веру в собственный навык. — Она закрывает лицо ладонью и качает головой. — Вы тот самый человек, с которым постоянно происходит всякая странность. То, что дух сам к вам привязался и вам не пришлось его приручать, — просто ещё один монстр для Лорда.
Заметка Лины: выражение «ещё один монстр для Лорда» примерно означает «снова произошло то же, что и всегда».
Всё это время я сохраняю невинную улыбку. Не стоит перебивать человека, когда тот изливает душу.
После этой вспышки мы возвращаемся к занятию. Профессор использует случай с Гифи как повод подробнее объяснить, как духи природы могут связывать людей. Поскольку я уже испытал это на себе, урок для меня оказался бесполезен.
Я наконец приготовил достаточно приличный вустерский соус. Для него я использовал уксус, не-корицу, не-имбирь, не-гвоздику, жир гарпии, анчоусы (?) и говяжий бульон. Рецепт ещё надо доработать, но соус уже пригоден к употреблению.
— Как же вкусно! — говорит Роксана.
На Маоке много пряностей, так что неудивительно, что она непривередлива.
— Весьма любопытно. Напоминает соус, который я однажды ела в Рютаке, — говорит Хана.
Надо посетить Рютаку. У меня хорошее предчувствие.
— Мне особенно понравилась корица. В Туманном Низинном лесу её часто используют, — говорит Алисса.
Лина хмурится: в еде она довольно разборчива. Вернее, Хильде так и не привыкла к кухне Авги, поэтому Лина не любит пробовать новое.
Сиэль отнеслась к соусу довольно нейтрально.
— Можно я покажу этот соус в храме? — спрашивает она. — Он помог бы сделать нашу еду разнообразнее.
— Конечно.
У меня ещё полно рецептов, на которых можно заработать.
Затем я использовал свой псевдовустерский соус, не-паприку и растопленное масло, чтобы приготовить крылышки баффало. Один человек когда-то заявил, что добавлять вустерский соус — святотатство, но нужда — мать изобретательности. Обычного кайенского соуса у меня не было, а мучил меня смертельный жор, так что мне просто необходимо было съесть крылышки.
Сегодня 18-е..
— Не хочешь попробовать? — спрашивает Алисса.
Лина перестаёт двигать головой и предлагает его Сиэль.
Немного нервничая, Сиэль приближается и набивает им рот. Алисса придерживает её волосы и медленно направляет. Самое прекрасное в Сиэль — то, как при каждом движении покачивается её грудь.
Я уже близок, поэтому просто кончаю Сиэль в рот. Она кривится.
— Выпей, — строго приказывает Алисса.
Сиэль смотрит на неё умоляющими глазами.
— Давай, глотай. — Тон Алиссы становится ещё суровее.
Лина улыбается Сиэль и энергично кивает.
Сиэль вздыхает и проглатывает. Алисса целует её в щёку, и я делаю то же самое. Сиэль краснеет и тут же покидает комнату.
— Прогресс, — улыбаюсь я.
Я наконец получил [Кулинарию] с одним пунктом. Я не слишком старался пробовать новое, поэтому, наверное, навык и появился так поздно.
Я спускаюсь в подвал и жду несколько минут, пока не появляется чёрный круг. Вхожу в него и оказываюсь в той же комнате, что и в прошлый раз.
— Здравствуйте, мистер Райдер. — Кирос выглядит точно так же, как прежде: расслабленным и спокойным.
— Здравствуйте, учитель.
— Покажите, чего достигли.
Я сажусь и начинаю циркуляцию.
— Хм... Приемлемо.
Больно слышать.
— Теперь приложите все силы, чтобы увеличить скорость циркуляции. Чем быстрее вращается вихрь, тем лучше.
Это не так просто, как кажется. Мне всё ещё приходится понемногу перестраивать вихрь, только теперь нужно выполнять сотни таких перестроений за несколько секунд.
Упражнение требует повторения и терпения. Каждый раз, когда я начинаю пропускать слишком много промежуточных положений, Кирос останавливает меня и заставляет снова сдвигать вихрь понемногу.
Через некоторое время я впадаю в своеобразный транс. Движения повторяются, но физически не утомляют; это приносит удивительное очищение.
— На сегодня достаточно.
Я кланяюсь и ухожу.
Я заметил, что теперь трачу меньше сил на приправление еды. Отмерять щепотки соли всегда было хлопотно: я предпочитал сначала недосолить, затем попробовать и при необходимости исправить вкус. Теперь пробовать почти не приходится, потому что я с первого раза угадываю нужное количество.
Скорость подготовки ингредиентов тоже выросла, а моя ловкость с ножом заметно улучшилась.
Я также могу представить ингредиенты и способ их приготовления, после чего интуитивно понимаю, каким будет вкус. Честно говоря, готовить мне нравится, но навык снимает часть усилий, а ведь я занимался этим не ради лёгкости. Кулинария служила мне способом душевной разрядки; теперь всё стало эффективнее, и времени на это расслабление остаётся меньше.
Ну и ладно. Больше удобства — это просто больше удобства. Я не превращусь в брюзгливого старика, который жалуется на технический прогресс.
Сегодня занятие по [Магии электричества]. Лайл снова валяет дурака, поэтому я напоминаю ему отнестись к делу серьёзно. Он сглатывает и сосредотачивается на том, чтобы наложить [Разряд] на максимально большую область.
Лина опять осталась дома, чтобы привыкнуть к новому топору-трансформеру. Дополнительные очки, полученные с новым уровнем, я вложил ей во [Владение топором], чтобы у неё была хотя бы основа. Система навыков невероятно удобна для ускорения развития.
Сегодня я спаррингую с Линой, Ханой и Сиэль. Мы используем настоящее оружие и доспехи, чтобы Лина могла упражняться с топором-трансформером. Её возбуждение в сочетании с неспособностью сдерживаться делает мою жизнь куда тяжелее, чем следовало бы. Желание доказать мне свою ценность немного тревожит — ей незачем так стараться.
Мне надоедает, что меня так яростно избивают, и я пробую новую тактику. Съёживаюсь за щитом и удерживаю её на расстоянии. Затем хватаюсь за навершие меча и поворачиваю его — идёт туго.
Я наношу удар мечом, но клинок соскальзывает с её щита: блокировать она научилась хорошо. Лина отвечает рубящим ударом по моим ногам, и я отступаю. Топор задевает щит.
Я снова хватаю навершие и резко проворачиваю его, затем тяну, и оно отрывается. Рукой с мечом я швыряю навершие в Лину. Оно попадает в шлем и оглушает её.
Я бросаюсь вперёд и бью щитом по её щиту. Она валится, как камень. Я вонзаю меч в траву рядом с её горлом.
Она ошеломлённо смотрит на меня. Я исцеляю её голову и снимаю шлем.
— Что... вы сделали? — спрашивает она.
Я сдерживаю смешок и целую её в лоб.
— Прости. Я бросил тебе в голову навершие меча.
— Что?..
Хана хохочет, а Сиэль и Алисса смотрят на нас с недоверием.
— Вольфи, это было до грёбаного тупо. Не могу поверить, что сработало, — говорит Хана, вытирая уголок глаза.
— Это было навершие? — спрашивает Алисса, глядя на навершие собственного короткого меча и пытаясь его открутить. — Туговато.
Сиэль посмеивается и возвращается в дом проверить еду. Роксана выглядывает из окна своей комнаты.
— Что тут смешного? — спрашивает она.
В качестве извинения за столь сильный удар вечером я уделяю особое внимание Лине — после того как усмиряю дикого зверя по имени Хана.
Сегодня 19-е..
Тройное удовольствие: три языка сплетаются в танце.
Этим утром мы телепортируемся в Спиральные источники за новой порцией Лунного мха. Только вчера Хана увидела заказ на него. Возможность так быстро туда переместиться немного похожа на жульничество, но нам очень нужны новые эликсиры Роксаны.
Чтобы перенести всех, у меня уходит почти вся мана, но дело постепенно улучшается. Я выпиваю зелье ОМ, и мы идём дальше.
Лунного мха здесь довольно много, и Роксана очень довольна.
Лина испытывает свой топор. Против таких массивных монстров, как Лунные черепахи, топоры эффективнее мечей. Возможно, стоит купить топор и Хане, но ей понадобится ещё один-два уровня, чтобы набрать достаточно свободных очков навыков.
— Осторожнее с шипами! — предупреждает Лину Сиэль.
— Хорошо! — отвечает Лина, уклоняясь от шипа.
Она рубит топором ослеплённую Лунную черепаху.
Надо обучить Лину [Магии земли]. [Дух Гайи] даёт ей лишь магические «Силу» и «Выносливость», но не увеличивает массу, поэтому достаточно сильные монстры по-прежнему могут пнуть её, как мяч. Гномы первой линии с помощью [Магии земли] закрепляют ступни в почве и словно прилипают к земле.
— Меня беспокоит заказ на Лунный мох, — передаю я Алиссе.
— Почему? — отвечает она, выпуская стрелу.
— Кто-нибудь придёт сюда и увидит, что Лунного мха меньше, чем было по известным сведениям.
— Можно решить, что кто-то случайно проходил мимо и собрал мох.
— Да, но если мы будем делать это постоянно, я не хочу, чтобы люди начали опасаться, будто кто-то забирает весь мох себе. Тогда они могут перестать размещать заказы в Гильдии, а это будет крайне неудобно: мы не узнаем, когда мох вырастет снова.
Она склоняет голову набок и поджимает губы.
— Понимаю. Логично. Может, не стоит собирать мох с каждой черепахи. У него особый запах, и, думаю, это споры, а значит, он распространяется по воздуху. Если оставить черепаху со мхом рядом с остальными, тот может разрастись быстрее.
— Хорошая мысль. Ты всегда так мне помогаешь. — Я тепло улыбаюсь ей.
Она слегка краснеет и продолжает лопать глаза черепах. Я счастлив, что всё ещё способен заставить её покраснеть.
Утро я посвящаю циркуляции маны. Девушки и без меня справляются с черепахами, так что участвовать в бою незачем.
Сегодня занятие по [Магии благословения]. Оно всегда проходит просто и понятно, теории здесь немного. Возможно, это вообще самая лёгкая для освоения школа магии.
Хатара уже довольно хорошо поёт. Голос у неё такой мягкий и сладкий. Я легко могу представить, какой прекрасной фолк-певицей она стала бы на Земле.
На этом перерыве за столом собрались все. Я не из тех, кто дурачится, болтает ни о чём или сплетничает. Если разговор не связан с магией или работой, мне, как правило, неинтересно, и потому друзей у меня всегда было немного. Но всё равно приятно откинуться, расслабиться и слушать, как беседуют остальные. Особенно потому, что они не пытаются постоянно втянуть меня в разговор. Старшие родственники, бесконечно спрашивавшие: «Почему ты такой тихий?», сводили меня с ума... И всё же я по ним скучаю.
Надо очистить голову и сосредоточиться на другом. Эти воспоминания сейчас мне не помогают.
Хана вытаскивает Роксану из комнаты, а я удерживаю её объятиями, чтобы не сбежала. Хотя Роксана прекратила работу над противоядием от яда, убившего её невесту, одержимость зельями никуда не исчезла.
— Роксана, ты никогда не рассказывала нам о родителях, — говорю я.
Она прекращает вырываться и морщится. Что ж, уже хороший знак.
— Ну... — Она криво улыбается. — Мы расстались не в самых хороших отношениях.
— Продолжай, — говорит Хана, и остальные кивают.
Роксана несколько секунд колеблется, но затем сдаётся и вздыхает.
— Я сбежала из дома. — Мы все удивлённо переглядываемся. — Родители не одобряли Митру: им нужен был ребёнок их крови. После её смерти я больше не могла выносить разговоры о браке и тому подобном. Они хотели основать семейную линию, а я хотела лишь оплакивать любимую. Поэтому взяла немного денег и сбежала.
— Полагаю, они не объявили тебя воровкой, иначе тебе было бы трудно беспрепятственно пройти через Голдпорт, — говорит Сиэль, с сочувствием хмурясь из-за бед Роксаны. — Среди знати это распространённая проблема: алчные родители так стремятся повысить положение семьи, что попирают желания собственных детей. Правда, я не знала, что ты принадлежала к высшему обществу.
— В нашей Святой земле нас не считали высшим сословием; всё-таки я родилась в маленькой рыбацкой деревне. Просто мои родители однажды заполучили немалое состояние: нашли затонувший корабль и подняли множество сокровищ. Я тогда была ещё младенцем.
— Значит, так они оплатили твоё обучение в Святой академии? — спрашивает Хана.
Подобно рыцарской академии, это учебное заведение на территории расы демонов готовит слуг и правителей для Совета старейшин.
— Да. Они хотели, чтобы я шла по этому пути и однажды получила место в Совете старейшин. Но я не смогла, не выдержала давления. Потом встретила Митру и... — Её голос затихает, и она сворачивается клубком.
Я укладываю её на диван и прижимаюсь сзади. Иногда говорить не нужно: мы уже произнесли свои клятвы, и мне достаточно заверить её, что я рядом и услышал всё сказанное.
Хана с теплотой во взгляде гладит её по бедру, а я обнимаю ещё крепче.
Мне не к кому возвращаться, поэтому я обязательно прослежу, чтобы ты вернулась к своим родителям.
Каждая девушка ободряюще сжимает ей руку, Аой облизывает её, вызывая смешок, а Гифи трётся лбом о её лоб. Через некоторое время Хана уносит Роксану в их кровать. Сегодня её ждёт лучшее лекарство от печали — агрессивные объятия.
Сегодня 20-е..
С помощью Алиссы Лина добивается успеха — вернее, половины успеха. Я просыпаюсь от того, что Алисса вылизывает лицо Лины: идеальное начало утра. Сиэль решает задушить меня своими подушками.
Я хватаю Сиэль и меняюсь с ней местами, одновременно применяя [Очистку] ко рту. Удерживаю её голову и глубоко целую.
— Ты у нас всегда самая ревнивая, да? — говорю я.
Она надувает губы и отворачивается.
— Но я всегда буду любить тебя именно такой.
Она не выдерживает бесстрастного выражения, и надутые губы складываются в улыбку. Надо не забывать регулярно говорить ей о своей любви.
— Я тоже тебя люблю, мой милый маленький старичок.
— Ого, что это было? Какой ужасный подкат. В Рупегии все так флиртуют?
Она раздражённо фыркает, но в конце концов посмеивается.
— Дай попробую ещё раз. — В её голосе звучит притворная насмешка. — Я тоже тебя люблю, мой маленький герой.
— О нет, это уже слишком. Сейчас я покажу, насколько добродетелен этот герой, и разорю тебя.
— О не-е-ет! — Она драматично прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу. — Герой превратился в развратника, похищающего женскую невинность.
— Эй, отличная завязка. Хочу так же в следующий раз, когда ты меня свяжешь, — говорит Алисса.
Сиэль закатывает глаза и качает головой. Я ввожу в неё палец; она судорожно вдыхает и прижимает меня к груди. Я вынимаю палец — он блестит от влаги.
— Смотришь неодобрительно, а сама уже мокрая, — говорю я, показывая ей палец.
Сиэль ёрзает и краснеет.
Итадакимасу.
Моя [Магия благословения] выросла на один пункт (теперь 4+18).
Утром Роксана выглядела подавленной. Хана была рядом, проследила, чтобы она поела, и разговаривала с ней. Сегодня её очередь, поэтому я постараюсь поднять ей настроение.
— Сегодня мы сделаем следующий шаг, — говорит Кирос. — Вы знаете, как работает звук?
— Это колебания воздуха. Колебания можно увидеть, если внимательно смотреть на форму волны струны арфы: чем длиннее струна, тем легче их заметить.
Кирос ошеломлённо моргает. Возможно, я знаю о звуке и музыке больше местных жителей; я даже немного умею читать ноты.
— Тогда всё проще, — бормочет он и прочищает горло. — Следующий шаг — заставить вихрь дрожать настолько сильно, чтобы он начал создавать звук.
О-о-о! Теперь я понимаю, как работает [Божественный язык].
Кирос начинает показывать. Я слышу низкий гул, от которого меня пробирает дрожь, словно кто-то царапает ногтями доску, хотя тон настолько низкий, что такой реакции быть не должно. Пропитанные маной звуковые волны взаимодействуют со мной.
— Подождите. — Я поднимаю руку, и Кирос открывает глаза. — Звук распространяется по воздуху. Звук, создаваемый маной, тоже проходит через воздух? Я думал, мана не взаимодействует с материей напрямую.
— О-о. Вы на удивление начитанны...
— Что значит «на удивление»? — перебиваю я, нахмурившись.
— Ну... — Он морщится и отводит взгляд.
Ха, мне удалось смутить невозмутимого старика.
— Вы искатель приключений, а даже среди дворян немногие способны задать такие вопросы... — виновато улыбается он.
— Ничего страшного. — Я отмахиваюсь. — Вернёмся к моему вопросу.
— Да. Что ж, мана действительно не взаимодействует с материей; создаваемый ею звук представляет собой искривление нашей «реальности».
— То есть подобно гравитации?
— Что?
Точно, он не пространственный маг, и его знания физики могут быть ограничены.
— Неважно. Продолжайте, пожалуйста.
— Продолжим. Эта мана-волна искривляет наш мир; особенно хорошо это видно во время мана-бурь — именно так они разрывают мир на части. Важно то, что, когда вы добавляете к звуку слова, то есть смысл, он взаимодействует с нашим духом. Дух понимает слова, и они вынуждают его измениться. Энергия мана-волны питает это изменение. Метод работает, даже если человек не понимает языка, отсюда и название: только боги могут говорить с нами на языке, понятном каждому гуманоиду.
— Но зачем двигать вихрь по кругу?
— Чтобы направлять волну. В дальнейшем вам потребуется создать два вихря: один будет производить звук, а второй — вращаться вокруг первого, поглощать волну и защищать вас от неё. При достаточно высоком [Контроле маны] можно вручную направлять волну так, чтобы она воздействовала лишь на выбранные цели.
Направленные звуковые волны можно создавать, используя ультразвук как несущую волну. Этот раздел физики не моя специальность, так что оставлю его на потом.
Теперь тренировка стала на порядок сложнее. Выполнять одновременно два движения трудно, а проделывать это двумя отдельными вихрями будет почти невозможно. Возможно, для меня это станет введением в одновременное сотворение двух заклинаний.
Фэнтезийный рак тоже перешёл на новый уровень: приходится изо всех сил удерживать вихрь под контролем. Похоже, причиной порчи могут быть выбившиеся частицы маны... э-э, «частицы». Сама мана не взаимодействует с материей, но возмущает пространство-время.
Чем сильнее я сосредотачиваюсь на управлении вихрем, тем меньше ощущаю порчу. Чем больше частиц маны ускользает, тем сильнее она проявляется. Чем быстрее я вращаю вихрь, тем больше порчи возникает, хотя число вырвавшихся частиц остаётся прежним. Значит, всё упирается в скорость частиц: чем быстрее они движутся, тем сильнее возмущают пространство-время и тем больше появляется порчи.
Может ли эта порча быть связана с тем, как нежить заражает мир?
Когда мы заканчиваем, у меня сильно кружится голова. Я накладываю на себя [Исцеление], и головокружение проходит.
— Это было [Исцеление]? Я не слышал, чтобы вы читали заклинание, — спрашивает Кирос.
— Я его и не читал. Сохраните это в тайне; если захотите узнать больше, спросите даму Ванею.
— Прошу прощения. Если дама Ванея мне не рассказала, значит, знать мне не следует. — Он слегка кланяется.
— Вы, похоже, очень ей преданы.
Он тепло улыбается.
— Это так.
— Хм... — Я несколько секунд смотрю на него.
Не будет ли невежливо спросить о его прошлом?
Словно прочитав мои мысли, он снова заговаривает.
— Я не преступник, а всего лишь жертва несправедливости. — На его лицо возвращается невозмутимое выражение.
Я киваю. Для меня этого достаточно.
— До следующей встречи, — говорю я и ухожу.
Роксане немного одиноко, поэтому сегодня она спустилась помочь с обедом. Даже Аой пытается участвовать.
Аой уже размером со взрослого корги. Она съедает больше, чем физически способен вместить её желудок. Монстры вроде неё, вырастающие до невозможных размеров, считаются частично магическими существами. Они поглощают огромные объёмы маны, накапливая её в теле как источник энергии и средство структурной устойчивости. Без маны закон квадрата-куба сделал бы существование таких созданий, как древний Азуритовый дракон, невозможным: они рухнули бы под собственным весом.
Характер Аой тоже проявляется всё ярче. Она становится очень любопытной и всегда пристально следит за тем, что мы делаем. Она попыталась почистить не-картофелину, но когтями трудно управляться. Когда немного подрастёт, сможет нормально брать предметы.
— Тебе нужно ещё немного времени, мой маленький дракончик, — говорит Хана.
— Квех! Тошку тлудно лезать! — произносит Аой; её голос звучит уже не так натужно.
Я провожу рукой вдоль её гладкой спины, и она вздрагивает.
— Кихих! Ще-котно!
У драконов и драконорождённых мужского пола чешуя грубая и заострённая, а у самок — более гладкая и округлая. Хотя чешуя Аой твёрдая, мне хочется целыми днями держать её на руках и гладить по голове, как когда-то своих собак.
Я подхватываю её и усаживаю к себе на колени, прижимая в объятиях.
— Воль-фи! — Она вытягивает голову и пытается лизнуть меня в подбородок, но не дотягивается каких-то нескольких миллиметров.
— Да?
— Люб-лю тебя!
Ми-и-ило, уф, ой, ай, гух! Критический удар!
— Ха-на, Ли-на, Ли-са, Си-эль, Рок-си. Люб-лю вас!
Массовое [Исцеление], пожалуйста!
Толпа заплаканных девушек смотрит на Аой, как охотники на добычу. Аой запрыгивает на стол, и буря рук начинает гладить её по всему телу. Она закрывает глаза, растягивается во всю длину и наслаждается бесплатным массажем.
— Гих!
Гифи возникает из небытия и прыгает в самую гущу ласкающих рук.
Из-за незапланированного сеанса объятий наш обед сбивается с расписания. Зато настроение Роксаны заметно улучшается.
На занятии по [Снижению расхода маны] я сосредотачиваюсь на методе Торо, развивающем фазу «построения» заклинания. Мои «Восприятие» и [Чувство маны] достаточно высоки, чтобы рассматривать собственные заклинания во множестве подробностей; проблема в том, что эти подробности лишены смысла.
Мне придётся поочерёдно изучить все заклинания, определить общие схемы и выяснить, какие из них можно упростить. Схемы заклинания похожи на устройство души: информация «организована», но «бессмысленна». Я вижу её не так ясно, как при использовании [Наполнения] из [Големантии], но всё же могу различить кое-что..
На этом перерыве снова появляются Сильвана и Нононья. Некоторое время Гимбо нервничает: он знает, кто такая Сильвана. В конце концов он успокаивается, увидев, насколько непринуждённо остальные к ней обращаются.
Сильвану явно заинтересовало наше обсуждение навыка. Описать словами ощущения от схем чрезвычайно трудно. У всех разные уровни восприятия и интуиции, поэтому каждый чувствует схемы по-своему.
Например, у Алиссы превосходное обоняние, поэтому, когда она пыталась изменить [Призрачные огни], чтобы они воздействовали лишь на одну цель, схемы заклинания ощущались для неё как запахи. Затем она увидела абстрактные образы и услышала царапающие звуки.
Мне заклинания представляются «схемами». Как в электрической цепи, каждый «символ» обозначает определённый «паттерн», а эти паттерны задают изменения заклинания. Способ их соединения тоже меняет поведение заклинания, причём, как мне кажется, предсказуемым образом.
Большинство местных умеет в какой-то степени изменять заклинания, хотя возможности сильно ограничены. Но даже человек с небольшим магическим талантом, приложив усилия, способен различить пять отдельных этапов, из которых складывается заклинание. Алисса внесла изменение инстинктивно благодаря многолетнему соприкосновению с магией. У меня таких инстинктов нет, поэтому магию я воспринимаю совершенно иначе.
Звенит колокол, и мы возвращаемся в аудиторию.
— Скажи, Торо, ты знаешь, кто на самом деле Сильвана? — спрашиваю я.
— Хо? Не уверена. Она определённо держится как дворянка, но я не знаю ни одного дома серебряных эльфов, живущего здесь.
— Она помолвлена с сыном Лорда.
Она давится слюной.
— Ч-что?! — Она резко поворачивается ко мне и хмурится так сильно, что брови делают её похожей на очень злую сову. — Хо-о-о, вы не сочли нужным мне сказать?! Я даже не называла её «госпожой»!
Я посмеиваюсь и поднимаю руки, признавая поражение.
— Простите. Но вы же видели, что ей нет дела до подобных формальностей. С вами она была особенно приветлива.
— Хо! — Она возмущённо отворачивается и шагает дальше.
— Госпожа Торо, — Гимбо поспешно выходит вперёд и вмешивается. — Я слышал о серебряной эльфийке. Она милая женщина и не слишком чтит дворянские звания. Она Кровавая рабыня; её родители были Лордами, казнёнными за некомпетентность.
Торо останавливается, и на её лице появляется удивление.
— Хм-м. — Она поглаживает перья на голове. — Трагическая история, я понимаю её положение. Но всё равно не разыгрывайте меня так, Вольф.
— Простите. — Я улыбаюсь так, что сразу понятно: мне ничуть не жаль.
Роксана была очень довольна. Мы с Ханой связали её и вдвоём занимались ею, пока она едва могла дышать. Заснула она с глупой улыбкой на лице.
Сегодня 21-е..
Сегодня Алиссе пришлось будить меня обычным способом, потому что после оргазма я продолжил спать.
— Новый вызов, — говорит Хана, и её глаза блестят.
— Любимая, думаю, на этот раз тебе не стоит сильно надеяться, — говорит Роксана.
— Ты — буря, а Алисса мягка, как снежинка. Ваши стили слишком разные, — говорю я.
Эти слова сдувают самолюбие Ханы. Алисса берёт её голову и пристально смотрит в глаза.
— Не грусти. Только ты способна заставить его кончить за несколько секунд.
— Это... правда, — произносит Хана и встаёт с кровати с глуповатой улыбкой.
Моё [Снижение расхода маны] выросло на один пункт (теперь 6+4).
Утро я провожу с Ханой и Алиссой. В основном тренирую работу ног и применение [Телекинеза] для коротких полётов и усиления прыжков: я хочу использовать атаки в падении, как Хана. Из-за моего роста люди думают, что я мало вешу, но, если с помощью [Телекинеза] увеличить действующую на меня гравитацию и при этом не переломать ноги при приземлении, я смогу наносить по-настоящему зверские удары сверху.
Пока мой стиль фехтования строится на том, чтобы застать противника врасплох сверхтяжёлым ударом. Но вечно так продолжаться не будет: когда-нибудь и где-нибудь я встречу того, кто сумеет его выдержать.
Я пытаюсь использовать [Рывок] для молниеносных ударов, но это опасно. Можно легко выпустить оружие или слишком размашисто ударить, открывшись для контратаки.
Роксана заканчивает очередную партию эликсира силы.
Пока мы готовим обед, в комнату врывается Сиэль.
— Я выучила! — гордо кричит она.
— Быстро ты, — замечает Роксана.
— Ну да. [Правосудие] — очень простое заклинание, поэтому освоить его легко, но у меня оно пока слабое. Урона достаточно, чтобы угрожать нежити, однако на убийство потребуется время. Если встретим такую группу, как те дракониды, то сумеем удерживать их достаточно долго, чтобы я прикончила хотя бы одного.
— Это обнадёживает. Отличная работа. — Я целую её в щёку.
Сиэль сияет от улыбки.
Сегодня занятие по [Пространственной магии]. На этот раз мне трудно сосредоточиться: голова переполнена информацией. Управление магией, отношения с моими женщинами, Дариан и Ванея, проблемы с Анкарой, постоянно повторяющиеся ситуации, в которых приходится убивать людей... Мне нужен отпуск.
— Устал, Вольф? — спрашивает Лайл.
От него такое не скроешь.
— Я действительно устал, — вздыхаю я. — На следующем полудекадном перерыве хочу остаться дома. Слишком много сражался и тренировался.
— Иногда мы взваливаем на его плечи слишком многое, — говорит Алисса.
Она притягивает меня ближе. Я укладываю голову ей на грудь и закрываю глаза.
— Удивительно, что именно ты возглавляешь свой отряд, — говорит Лайл.
— И к тому же известен всему городу, — продолжает Хатара.
— Неудивительно, что порой ты чувствуешь этот груз.
— Часть груза я возложил на себя сам. Слишком много денег трачу... потакая своим женщинам. — Я криво улыбаюсь.
Кто-то берёт меня за руку. Я открываю глаза и вижу улыбающуюся Лину, прижимающую мою ладонь к быстро бьющемуся сердцу. Другой рукой она касается кожаного ошейника.
— Но оно того стоит, — говорю я.
Я улыбаюсь Лине и снова устраиваюсь на груди Алиссы. Гифи включает особое прикосновение, и кажется, будто плечо массирует струящаяся вода.
Сегодня 22-е..
Мой член исчез между кексиками. При каждом движении показывается маленькая розовая головка, которую тут же накрывает язык. Молоко брызгает на шоколад — аппетитное угощение для Алиссы, облизывающей и посасывающей губы совершенно красной от смущения Сиэль.
— У тебя почти получилось, — с невинной улыбкой говорит Лина. — Намного лучше, чем у меня в первый раз.
— Да, Сиэль, это было потрясающе, — добавляет Алисса.
— Я никогда так не смогу. — Лина сутулится и сжимает свои маленькие холмики.
— Зато у тебя есть преимущества в другом. — Алисса щиплет Лину за попку.
Лина вздрагивает, а её глаза начинают метаться, осознавая намёк.
Сиэль всё ещё застыла от смущения; похвала, похоже, не помогла.
Теперь у жрицы осталась лишь последняя частица чистоты. Скоро она полностью станет моей.
— Доброе утро, мистер Райдер.
— Доброе утро, мистер Кирос.
— Покажите свой прогресс.
— Показывать почти нечего. Вчера мне не хотелось тренировать циркуляцию.
Кирос неодобрительно прищуривает голубые глаза. Я устало вздыхаю.
— Вы не знаете, но в последнее время я очень много сражаюсь. Я ужасно устал.
— Меня это не касается, — тут же отвечает он.
— Касается, если хотите как следует меня учить. Нельзя рассматривать всё в вакууме.
— В чём?
Я массирую лоб.
— Это выражение. Нельзя игнорировать остальную мою жизнь — она влияет на результаты. Обучение не ограничивается тем, что вы говорите на занятии.
Он раздражённо хмурится.
— Вы слишком молоды, чтобы читать мне нотации.
Если бы ты только знал правду.
— Неважно. Продолжим. — Я небрежно машу рукой.
Он фыркает.
Я продолжаю с того места, где мы остановились, но повышаю интенсивность.
Теперь мне приходится регулярно исцелять себя. Головокружение становится очень сильным, головная боль накатывает резкими вспышками, кожа краснеет и воспаляется. Это радиационное отравление?
— Следи за симптомами, мальчик. Они показывают, что ты небрежно контролируешь ману, — говорит Кирос.
Я открываю глаза и вижу повсюду разноцветные пятна света. Ага, фэнтезийное радиационное отравление.
Со временем мне понемногу удаётся издать низкий гул. Я быстро вырабатываю нечто вроде режима автопилота: достаточно пожелать и «отпустить», чтобы воссоздать вихрь с уже достигнутым уровнем контроля.
— Мальчик, твоей точности и скорости хватает для простейшей вокализации. Но контроль нужно улучшить: ты теряешь слишком много маны. Повезло тебе, что твоё [Исцеление] настолько хорошо.
— Понимаю. Буду иметь в виду.
— На сегодня достаточно.
Сегодня занятие по [Магии природы]. Профессор учит нас правильно управлять лозами, сочетая [Опутывающие лозы] с [Оружием из лозы] — это основа управления природными материалами.
Заклинание [Рост] используется, чтобы укреплять материал в определённых точках. Вы сгибаете его, сращиваете две части, срезаете излишки и повторяете. Так получается материал твёрже обычного.
У эльфов есть более сложная версия этой техники для древесины. Они закапывают её в удобренную землю и применяют [Рост]. Древесина поглощает из почвы питательные вещества, и её состав меняется в зависимости от использованного удобрения.
Лина снова осталась дома на спарринге, поэтому на перерыве мы только с Алиссой.
— Гих.
И с Гифи.
Теперь, когда я наконец могу спокойно отдохнуть, замечаю, что на нас поглядывает немало людей. Это не обычные завистливые или похотливые взгляды, а нейтральные, с оттенком любопытства.
Времени на объятия с Линой остаётся всё меньше: она освоила [Управление металлом]. Как и ожидалось, заклинание пока слабое, но теперь мне больше не нужно его ей показывать — она сможет совершенствовать его самостоятельно. Не то чтобы мне был нужен повод часами обнимать её, чувствуя, как милая попка трётся о мой пах, пока я медленно сгибаю лист металла, но всё равно это был приятный момент душевной разрядки.
Остаток вечера я посвящаю составлению азбуки Морзе для девушек. Им не нужно учить её немедленно; на экстренный случай достаточно листа со всеми обозначениями и коротким пояснением.
Сегодня 23-е..
Я просыпаюсь в отчаянии, пытаясь выцарапать душу из чёрной дыры, высасывающей из меня жизнь. Чтобы удержаться в этом мире, хватаюсь за рыжую гриву, но враг лишь начинает тянуть сильнее.
Как в фильме ужасов, я понемногу соскальзываю. Удержаться не получается, силы медленно покидают меня. Когда я уже готов рухнуть, то кончаю снова, и буря стихает.
— Новый рекорд, — говорит Роксана.
— Не делай так каждый день. Думаю, ты и правда можешь его убить, — говорит Алисса.
Я падаю обратно на кровать и пытаюсь успокоить дыхание. Хана поднимает голову и с наслаждением смакует соус. Наконец она проглатывает и едва ли не вприпрыжку выбегает из комнаты от счастья.
— Ничего себе... — бормочу я.
Я кончил несколько раз подряд. Лишь через несколько минут мне удаётся встать.
Мой [Контроль маны] вырос на один пункт (теперь 0+12).
«Сила» Алиссы повысилась на один пункт (теперь 12). Я вижу, как её и без того спортивное тело становится ещё рельефнее. Какая вкуснятина — хочется облизать её пресс и бицепсы.
Утро я провожу за спокойной тренировкой. Сосредотачиваюсь на контроле: нужно уменьшить количество вырывающейся маны. Я не смогу повышать интенсивность циркуляции, если каждая тренировка заканчивается смертельным радиационным отравлением.
Сиэль заинтересовалась моей техникой циркуляции. Хана тоже тренируется вместе со мной и передаст мои уроки Лине, когда та вернётся домой. Роксане это лишь слегка любопытно; она продолжит заниматься зельями, пока Кирос не даст мне программу тренировок «магической силы».
На занятии по [Магии электричества] профессор рассказывает о заклинании тридцатого уровня [Заряд]. По сути, оно превращает предмет в бомбу замедленного действия: когда время истекает, во все стороны словно накладывается [Разряд]. Звучит не слишком впечатляюще, но интересно то, что люди научились изменять заклинание, превращая его в подобие аккумулятора.
При дальнейшей модификации его можно использовать даже для электрического зачарования оружия, хотя придётся проявить большую осторожность, чтобы током не ударило и владельца.
Лайл заинтересовался этим заклинанием, когда я рассказал ему, как можно создавать электрические приводы. Глубоких знаний у меня нет, но, думаю, если он приложит усилия, то сумеет их построить.
Занятие уже подходило к концу, когда я почувствовал тепло в кармане. Я достал литографию Ванеи, и сердце ухнуло вниз.
«ЭКСТРЕННАЯ ОПЕРАЦИЯ. 21:00. Таверна „Баалфайр“».