Мы зовем служанок, и они быстро откликаются.
— Что вам угодно, господин Райдер? — спрашивает Дайана и кланяется.
[Актёрское мастерство] дает мне уверенность, что я не оплошаю, поэтому я улыбаюсь и говорю: — Ну… Мы тут обсуждали, как компенсировать Рудите неудобства, которые мы причинили, и подумали, что было бы неплохо хотя бы пригласить ее на ужин в качестве извинения, но с того самого дня мы с ней не виделись, и хотели узнать, не могли бы вы нам в этом помочь.
— Хм… смело, — комментирует Сюэлен и одобрительно кивает.
Дайана тоже кивает и говорит: — Ей это нравится, но почти каждый мужчина, который сюда приходит, рано или поздно просит ее об этом.
— Но она также вечно жалуется, что все они скучные типы, которые переоценивают себя, потому что покупают секс, вместо того чтобы заслужить его.
Дайана поворачивается ко мне и самодовольно улыбается: — Ну, понятно. Ты можешь оказаться достаточно интересным для нее, но она может получить любой волшебный член, какой захочет, так что не рассчитывай, что твой член сделает всю работу за тебя.
Сюэлен кивает: — Верно. Если она согласится, тебе придется как следует ее развлечь, иначе вся твоя слава смоется волнами.
Чувствуя небольшое давление, я киваю, и они грациозно удаляются.
Вечер проходит в обнимку и за массажем моих ноющих мышц. Хана разминает меня, а затем собирает обратно своими большими сильными руками. Она лепит из моего тела, как из пластилина, а я еще некоторое время наслаждаюсь приятной болью в хорошо проработанных мышцах.
Затем у меня еще один долгий сеанс кормления с Аой, пока мой запас маны не падает до минимума. После этого я медленно использую [Перенаправление маны], чтобы восстановиться, не перенапрягая тело.
— Я хочу оставить на тебе шрам, — просит Аой.
— Точно, это. Конечно, дай мне сначала вложить очки в [Сопротивление боли], — говорю я.
— Что? — спрашивает Роксана, сбитая с толку, и поправляет очки.
— Мне понравилось, как меня укусила та женщина-горос, поэтому я хочу, чтобы Аой оставила мне шрам, — говорю я.
— Правда? — спрашивает Сильвина без особого восторга, в то время как Лина и Алисса смотрят на нас с некоторой тревогой.
— Чего вы все волнуетесь? Я просто [Исцелю] себя, — говорю я.
— Ты же знаешь, что мне не нравится видеть, как тебя избивают во время тренировок, — говорит Алисса и хмурится, глядя на Хану, которая пожимает плечами и улыбается. — Но я знаю, что на то есть причина. Но это? Я просто… не понимаю этого.
— Это просто такая причуда, чтобы она оставила на мне след. Если бы мог, я бы хотел оставить укус-шрам и на каждой из вас, — говорю я.
— Ну, со мной ты можешь делать все, что хочешь. Даже оставить шрам от укуса на моем лице, — говорит Хана, но Алисса и Лина остаются скептичными.
— Это как рабская метка, которая есть у вас двоих, — говорю я и переворачиваю левую ладонь Алиссы, обнажая ее рабскую метку: черный круг с моим именем в центре.
— Но Аой не владеет тобой так, как ты владеешь нами— говорит Алисса.
— Но тебя все равно радует, что на твоей коже мое имя?
Она застенчиво кивает, отчего ее оранжевые лисьи ушки мило подергиваются, и говорит: — Но ты никогда не позволяешь нам его показывать.
— Потому что я не хочу, чтобы кто-то относился к вам хуже из-за того, что вы рабыни.
— Ну, должна признать, пока это работает хорошо, — говорит Хана.
— Тогда я тоже хочу тебя укусить, — просит Алисса.
— А я хочу оставить шрам на твоем члене, — говорит Хана.
— Да, Алисса, — говорю я и тепло улыбаюсь. Затем поворачиваюсь к рыжему злому существу рядом с ней и кричу: — НЕТ, ХАНА! ПЛОХАЯ ХАНА!
— Бу…! — гудит Хана.
Роксана хмурится: — Да, кусаться — это не по нашей части, — неловко говорит она.
— Почему? — спрашивает Аой.
Она вздрагивает: — Дурная история с каннибализмом… а чувствительные места нужно только лизать, целовать, сосать и трахать.
— Хотя храм ничего против этого не имеет, — говорит Сильвина.
— Ты хочешь, чтобы я не делал этого? — спрашиваю я Роксану.
— Нет, нет. — Она решительно качает головой. — Ты можешь делать все, что хочешь, особенно если это будет сексуальный новый шрам, но я не думаю, что для меня это будет так так уж сексуально.
Я киваю и смотрю на остальных девушек, которые пожимают плечами.
Затем я поворачиваюсь к Аой и даю ей зеленый свет. Она вырастает до своего большого размера и прижимает свои длинные острые клыки к моему плечу. Я даже не чувствую укола.
Ее клыки вонзаются в мое тело, и я чувствую лишь легкое «странное» и «неправильное» ощущение. Затем Аой отпускает меня, и чувство проходит. Теперь я чувствую себя еще более «странно» и начинаю замечать тепло собственной крови, вытекающей из ран.
Я произношу много маленьких [Исцелений], чтобы стимулировать рост рубцовой ткани. Мне кажется нелепым, что я могу просто использовать [Регенерацию], чтобы шрамы исчезли, если они получатся уродливыми.
Моя косметическая операция заканчивается, и у меня остается небольшая, но заметная пунктирная линия шрамов вокруг правого плеча.
— Идеально, — говорю я.
— КВЕ! — кричит Аой, но в своей маленькой форме, научившись проявлять внимание к нашим чувствительным ушам. Затем она подползает ко мне и начинает лизать маленькие шрамы, как возбужденная собака, щекоча меня.
Алисса проводит рукой по моей коже и говорит: — Я предпочитаю настоящие боевые шрамы, но этот выглядит мило.
— Я так счастлива! — восклицает Аой и продолжает лизать мою кожу.
— Хм~…! Это горячо, — говорит Хана и тоже начинает лизать мои шрамы, но вскоре останавливается. — Ладно, лизать лизать их не так весело.
Остальные три девушки пожимают плечами, а големы смотрят на нас своими жутковатыми и неподвижными (буквально) маленькими глазками-бусинками.
— Шрамы, — начинает Тед.
— Татуировки, — продолжает Сьюзи.
— Пирсинг,
— Все это способы,
— Стать более,
— Эстетически привлекательными,
— Но,
— У них у всех также есть,
— Сложные гуманоидные причины,
— Для существования, — заканчивает Сьюзи.
— «Гуманоидные причины»? — спрашиваю я, немного позабавленный.
— Как бы мы ни старались… — начинает Сьюзи.
— Есть определенные вещи, которые мы не можем понять, — завершает Тед.
— Справедливо… наверное, — говорю я и усмехаюсь.
Алисса хватает мою правую ступню и обнажает свои четыре острых клыка. — Можно? — спрашивает она.
— Давай.
Она оставляет четыре маленькие точки на боку моей ступни, а затем одаривает ее несколькими любящими поцелуями.
Я пытаюсь сделать так, чтобы мой лисий хвост и уши выглядели более живыми, а затем шлепаю Алиссу хвостом по лицу. По какой-то причине она очень сильно раздражается, толкает меня вниз, а затем так сильно бьет меня по лицу своим хвостом, что становится по-настоящему больно.
— Ай! Это был кнут или хвост? — спрашиваю я.
— Н-не шлепай меня больше так, — предупреждает она и отворачивается, надувшись, а затем я вижу, как ее лицо начинает очень быстро краснеть.
— Хм? Что это? Я чую… проблемы… — говорю я и ухмыляюсь.
Роксана злорадно ухмыляется, и ее [Водный дух] падает на кровать, как марионетка с обрезанными нитями. — У всех нечеловеческих рас должны быть какие-то «табу» относительно определенных особенностей их расы. Мы могли наткнуться на одно из них, — говорит она.
Алисса поворачивается к Роксане и почти насмехается: — Какие «особенности»? Здесь нет никакой «проблемы». Мне просто неприятно, когда меня шлепают по лицу, — говорит она и поворачивается к нам спиной.
"Так неприятно, что ты на самом деле ударила своего драгоценного хозяина, которому ты поклоняешься так сильно…— медленно произносит Роксана.
Мы оба подползаем к Алиссе. Я хватаю ее напряженный хвост и применяю [Массаж], в то время как Роксана обвивает Алиссу своим телом, как удав, и их лица сближаются настолько, что они касаются носами.
— Моя милая Алисса. Ты же знаешь, что не можешь скрыть от нас свои слабости, м? — шепчет Роксана со всем своим обаянием. Даже ее рога, кажется, сияют идеальной остротой.
Алисса остается неподвижной со строгим и вызывающим выражением лица.
Я выпускаю суккубий хвост из своего плеча и оборачиваю его вокруг ее шеи, в то время как хвост Роксаны проникает в ее штаны.
— Сдавайся мне, или мы заставим тебя сдаться, — шепчет Роксана и медленно накрывает губы Алиссы своими.
— Ее хвост дернулся, — говорю я.
Роксана обнимает Алиссу и вторгается в ее рот. Ее дерзкий язычок крадет дыхание Алиссы и оставляет ее желать большего, пока суккубий хвост дает короткую стимуляцию ее клитору.
Роксана заставляет Алиссу повернуть голову ко мне. Она ждет поцелуя, чтобы закончить, но все, что ее встречает, — это мой лисий хвост, бьющий ее по лицу.
— Пу…! ПРЕДАТЕЛЬСТВО! — Алисса выплевывает шерсть и кричит, а затем тут же набрасывается на меня.
Я хватаю ее и использую хвост, обернутый вокруг ее шеи, чтобы притянуть в объятия. Она вонзает ногти мне в спину, и я тут же краду поцелуй, прежде чем она успевает пустить кровь.
После того как мы так сильно ее разозлили, мы с Роксаной работаем вместе, чтобы задобрить ее.
Затем пальцы Ханы делают мне массаж мозга, который усыпляет меня.
Но вскоре я просыпаюсь и жалею, что не покинул Голдпорт сразу после видения.
Два Холли, которые кружили вокруг гостиницы, кричат в моем сознании предупреждение. Из нескольких зданий поблизости внезапно появляются двадцать восемь людей в мантиях и масках и бегут к гостинице.
На улицах только два пьяницы, которые тут же пугаются и убегают так быстро, как только могут.
— ПРОСЫПАЙТЕСЬ! БРОНЮ НА СЕБЯ! — реву я.
Девушки вскакивают, и я проклинаю себя за то, что спал голым. Мы должны были всегда спать в броне! Несмотря ни на что!
Я вытаскиваю ящики с доспехами, и мы второпях облачаемся в них.
— Вольфи, что происходит?! — спрашивает Алисса.
— Гостиницу окружают люди в мантиях и масках! — кричу я.
Люди в мантиях и масках внезапно останавливаются, достигнув каждого из четырех углов гостиницы, и сбиваются в группы по семь человек. Они тут же начинают петь заклинания, и от количества высвобождаемой маны я бледнею.
Даже Хана чувствует ману и бормочет тихое «черт».
Через несколько секунд, прежде чем мы успеваем надеть даже половину доспехов, заклинания завершены. Глаза моих Холли почти выжжены от интенсивности, когда четыре [Метеора] завершаются, и четыре шара огня и расплавленного металла освещают ночное небо. Люди в мантиях и масках тут же разворачиваются и разбегаются.
— НЕТ! — кричу я и открываю [Врата] размером с комнату.
Мы и кровати мгновенно телепортируемся за пределы Голдпорта.
— Вольфи?! — спрашивает Алисса, совершенно сбитая с толку, пока все девушки осматриваются в новом месте.
Через пять мучительных секунд вся гостиница разлетается в щепки от огненных шаров, взорвавшихся при ударе. Осколки, пламя и расплавленный металл разлетаются по всему кварталу и быстро превращаются в адское пламя.
Даже там, где мы сейчас, далеко от Западного Голдпорта, мы все еще видим вдалеке слабый свет, указывающий на место удара.
Через несколько секунд мы слышим мягкий, приглушенный удар от затухающей и запоздалой ударной волны.
Сильвина хватает меня за плечи и заставляет посмотреть на нее: — Что случилось?! — спрашивает она.
— Гостиница… взорвалась… люди в мантиях использовали [Метеор]… и взорвали ее… ее больше нет… все пропало… — бормочу я объяснение.
— В-верни нас обратно! Мы должны помочь выжившим! — восклицает Сильвина, и обе ее руки болезненно сжимают мои плечи.
Боль возвращает мне немного ясности: — Нет, все охвачено огнем. Мы не можем вернуться.
Я освобождаюсь из ее хватки и оборачиваюсь. Я призываю еще двух Холли для разведки местности вокруг нас и четырех Шэдов, затем открываю [Врата] обратно в нашу комнату.
— Найдите их, — приказываю я Шэдам и тут же закрываю [Врата], как только они проходят через них. Они немного страдают от огня, но могут сопротивляться ему гораздо лучше, чем мы.
Шэды разлетаются в сторону, откуда пришли люди в мантиях, в то же время из храмовой клиники рядом с гостиницей появляются жрецы. Люди начинают паниковать и разбегаться, но жрецы тут же начинают организовывать толпу, идущую к ним.
Рядом появляется отряд быстрого реагирования и начинает бороться с пламенем.
Шэды проникают в здания и находят точки доступа к канализации, но это паутина туннелей, заполненная монстрами, и след маны людей в мантиях быстро исчезает среди всех нечистот.
Девушки заканчивают надевать доспехи, пока я стою неподвижно, только в своих обычных штанах, мягком нагруднике и шлеме.
Холод травы в конце концов заставляет меня пошевелиться. Я подхожу к своему ящику, выуживаю носки и ботинки, неуклюже надеваю их и поворачиваюсь к девушкам.
Мрачные и шокированные лица. Мой крик дал им энергию надеть доспехи, но теперь нам больше ничего не остается.
Алисса подходит ко мне и заключает в объятия. Мои глаза жжет, слезы наворачиваются и текут по щекам. Она шмыгает носом, и наши [Связи] переполняются горем.
Остальные присоединяются к нам для группового объятия, и Аой вырастает, чтобы снова укрыть нас своими крыльями. Затем Гифи включает свой «массаж», и я стискиваю зубы, когда массаж притупляет мою боль, но это оставляет место для ярости, которая начинает реветь.
Глупо, глупо, глупо, глупо, глупо, глупо, глупо, глупо, глупо, глупо, глупо.
Почему мы остались?! Почему мы не убежали?! Чертовы карие глаза были не такими, как в видении, но почему я решил, что этот человек не будет враждебным?! Почему я не подумал, что они могут быть связаны?! Почему я не понял это как предупреждение, которым оно было?!
Идиот, дебил, сукин сын, бабник, член на голове, придурок, кусок дерьма!
Я убил их, я убил их всех!
Дайана, Сюэлен, их муж, Рудита, Назли, Мина, Лунастра, Камила, Бальбина, персонал и все гости! Все мертвы из-за меня!
Я так доверял своим Холли и Шэдам, несмотря на их провалы, и что случилось?! Они уже провалились с невидимыми убийцами, а потом провалились с кареглазым человеком, когда у меня было видение. Почему я думал, что они не провалятся…
Пощечина ударяет меня по лицу, и кристально чистый хлопок разносится по открытому лугу. Моя щека вспыхивает от боли, и сила удара сбивает меня с ног. На меня сверху вниз смотрит полное боли лицо Алиссы.
— ПРЕКРАТИ! ПРОСТО… ПРЕКРАТИ! — визжит она.
— ПЕРЕСТАНЬ ЧИТАТЬ МОИ МЫСЛИ! — визжу я в ответ.
— НЕТ, ЕСЛИ ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ БЫТЬ ТАКИМ ГЛУПЫМ! — Ее лицо искажается от ярости, и она садится на меня сверху. Она хватает меня за воротник доспехов и бодается со мной. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ТАК ВИНИТЬ СЕБЯ! — Слюна летит мне в лицо, когда она визжит.
Я стискиваю зубы от злости и хватаю траву и мягкую землю. Я набираю горсть, чтобы бросить в лицо Алиссе, но отпускаю ее, прежде чем сделать движение.
Моя губа дрожит, и мое сопротивление рушится. Мое лицо искажается от боли, а зрение затуманивается слезами.
Я обмякаю в ее руках и отвожу взгляд, теряя контроль над слезами. Мое зрение заслоняет Алисса, которая обнимает меня и плачет вместе со мной.
Когда мое сердце начинает успокаиваться, я фокусирую чувства на Холли Кляйн, патрулирующем их лагерь. Все в порядке. Призывы Эсте патрулируют лагерь вместе с несколькими охранниками, Шэд присматривает за Кляйн, пока она спит, а птица Осарии все еще крепко спит рядом с ней. Кто бы ни хотел нашей смерти так сильно, кажется, не имеет ничего против них…
Мои слезы высыхают, и онемение от прилива адреналина начинает проходить, оставляя меня наедине с болью от долгого лежания на земле и болью от разбитого сердца.
Алисса отпускает меня, и я сажусь. Мы все вытираем глаза и щеки и смотрим друг на друга.
Я чувствую онемение…
Сильвина нарушает тишину, и в ее голосе звучит только холод: — Еретики. Убить так много людей, так безрассудно… Бог Существования не позволил бы никому из них даже закончить это заклинание, если бы они были гуманоидами. Они еретики.
— Ты сказала, что их было больше одного? Они работали вместе, чтобы произнести заклинание? — спрашивает Лина таким же холодным тоном.
— Да. Семь человек работали вместе, чтобы произвести один [Метеор]. Четыре группы по семь человек произвели четыре [Метеора] в общей сложности, — отвечаю я сухо. — Это была [Ритуалистика]. Имперцы».
Лина качает головой: — Империя обучает [Ритуалистике] все расы и национальности в своих школах. Любой с достаточно хорошей подготовкой мог бы этому научиться.
— Значит, это был не Катаско? — спрашиваю я.
— Дворяне империи темные и хитрые, но они не жестокие убийцы, — говорит Сильвина.
— Даже Дареан не смог бы нанять таких могущественных наемников. Только имперская армия или частная армия могущественного лорда могла бы иметь магов, способных произвести четыре [Метеора], — говорит Хана.
— Только если Боги мертвы, имперская армия могла быть инфильтрирована еретиками, — говорит Сильвина и сжимает кулак в нарастающем гневе. — Даже еретики Бестиарама не известны тем, что они настолько могущественны! Они подлые, вечно вставляющие палки в колеса интриганы, но у них нет сил идти против армии даже одного короля Бестиарама! Не говоря уже о том, чтобы проделать весь этот путь сюда, чтобы сровнять гостиницу с землей меньше чем за минуту! — Она бьет кулаком по земле.
— Были ли мы вообще их настоящей целью? — спрашивает Лина, и мы замолкаем. Через несколько секунд она продолжает: — Они не использовали «скруббер» [Врат], чтобы помешать нам сбежать, или даже не пытались уничтожить Холли Вольфи. Из-за этого у нас было полно времени, чтобы выбежать из гостиницы, если бы мы не пытались надеть доспехи. И даже если бы у них был скруббер, у нас было бы достаточно времени, чтобы выбраться из зоны основного взрыва, если бы мы выпрыгнули из окон после того, как заклинание было произнесено».
Алисса хмурится и говорит: — Там было довольно много «странных» людей, которые излучали атмосферу сомнительных дворян. Я бы не удивилась, если бы там останавливались люди с сомнительным прошлым.
— Но видение… — начинаю я.
И Алисса перебивает меня, ее гнев снова вспыхивает: — Рассказало нам о далекой битве с неизвестным врагом. Человек с карими глазами мог быть каким-то духом или кем-то, кого мы еще не встречали. Мы могли бы даже встретить их снова, если этот человек наблюдал за нами и знает, что мы выбрались из гостиницы живыми.
— Твоя мать шпионила за нами, даже когда мы этого не знали. Не каждого шпиона могут поймать Холли, — говорит Лина.
Мы снова замолкаем, и я начинаю надевать доспехи, затем убираю ящики и вытаскиваю бронированную лодку.
Я вдыхаю и поворачиваюсь к девушкам. Мое сердце горит от боли, но разум ясен: — Мы должны немедленно встретиться с Конфиэлем. Возможно, мы потеряли немалую часть нашего влияния, но нам нужен кто-то могущественный в качестве союзника. Эти еретики — не те, с кем мы можем сражаться, имея ту силу, что у нас есть сейчас. Согласны?
Они все кивают.
— Тогда поехали. Мы слишком долго оставались в районе, в безопасности которого не уверены.
Роксана везет нас в сторону Голории, пока половина из нас пытается поспать.
Бесплодная попытка, так как никто не смог бы уснуть после этого кошмара.
Пожары взяты под контроль отрядом быстрого реагирования, и когда прибывают остальные стражники, огонь наконец оттеснен и полностью потушен.
Гостиница — полная развалина. Она сгорела дотла.
Я пытаюсь смотреть и видеть, нашли ли они выживших, но когда они начинают вытаскивать тела из-под обломков, я снова начинаю плакать и отзываю всех Холли и Шэдов, которые у меня были в Голдпорте.
Кляйн, возможно, услышит об этом, когда доберется до следующего города, но так как мои три призыва все еще с ними, она знает, что я, по крайней мере, жив.
Ближе к рассвету нам приходится избегать эскадрона эльфов, мчащихся на гатунах и повозках в сторону Голдпорта. Мы бы предпочли, чтобы нас не видели покидающими Голдпорт, чтобы не вызывать подозрений.
Вскоре после этого нам приходится избегать эскадрона тамплиеров, которые также едут из Голории. Их доспехи отполированы до блеска, но если присмотреться, можно увидеть, что они полны царапин. Это Каратели, орден тамплиеров, специализирующийся на охоте на еретиков. Их доспехи — символ их преданности. Декларация того, что ничто их не остановит и что вещи, которые могут оставить на них вмятину, оставляют лишь царапины на их броне.
После рассвета мы снова входим в Высокий Лес, и Роксана меняется с Сильвиной. Усталость наконец начинает брать свое, и я немного сплю, но сон часто прерывается необходимостью избегать монстров или других гуманоидов на дороге.
Мы останавливаемся на завтрак, и мне удается вздремнуть. Затем я просыпаюсь от запаха жареной рыбы и сладкого сока, похожего на манго. По-видимому, на родине Алиссы полно не-манго под названием «чапефрут», и они экспортируют их в тропические районы из-за того, насколько они освежающие.
Трапеза проходит в основном в тишине, так как даже Гифи не ест с большим энтузиазмом.
Я нахожу утешение в ушах Алиссы и чешуе Аой. Моя кожа начинает слегка раздражаться от постоянных поглаживаний, но это мой механизм преодоления.
— Как Кляйн? — спрашивает Хана.
Я улыбаюсь, фокусируясь на виде птицы: — Уже снова весела, как обычно. Она сейчас разговаривает с Лаэртом.
— Ах! Уже изменяет тебе! — Хана бьет кулаком по столу, а затем улыбается.
Я усмехаюсь: — Они обсуждают идею использования разведывательных птиц призывателя в качестве мишеней для тренировки.
— У призывов гораздо более медленная реакция, чем у оригинальных монстров и животных, — говорит Алисса.
— Хм, — хмыкает Хана и кивает. — Они, скорее всего, не испытывают стресса и не находятся в состоянии повышенной готовности из-за долгого выживания в дикой природе, так что, конечно, они не будут вести себя так же.
— А что насчет Осарии? — спрашивает Сильвина.
— Обучает птицу выполнять несколько трюков и учит ее быть более «живой», — отвечаю я с кривой улыбкой.
— Верно, разве она не мастурбирует для тебя каждый день? — спрашивает Хана и поднимает рыжую бровь.
— Не каждый день…
Сильвина хлопает себя по лбу и усмехается: — Тебе, может, стоит разделить свое тело на две части, чтобы ты мог соблазнять вдвое больше женщин, — говорит она и вздыхает.
— Создай призыв, который будет вторым тобой, тогда у тебя будет столько жен, сколько позволит твоя мана, — говорит Алисса, и ее хвост возбужденно виляет.
— Мир заслуживает немного твоей любви, но только немного, — говорит Хана, и ее ноги начинают тереться о мой пах.
— А оригинал будет только нашим, — говорит Лина, и ее маленькие ножки обвивают мою икру.
Пока мы вместе, все будет хорошо.
Я приспускаю штаны, и Монстр-Член появляется во второй раз.
Я никогда не смогу забыть этот день. Там снаружи опасные люди, которые охотятся на нас, и нам нужно готовиться.
Клянусь. Однажды мы отомстим за Невинную Нимфу.
Объявление
Зал славы покровителей
Покровители, поддерживающие Рупегию, должны быть воспеты бардами, ибо они заслуживают славы и чести. Их имена:
Оракул Максимилиан Хюбнер.
Принц PreownedFIN.
Лорд Эндрю Мейерс.
Лорд Хоуп.
Лорд Сэмюэл Лим.
Лорд Билл.
Лорд Новгарод.
Лорд DJ.
Лорд Сидант.
Лорд Ашадун.
Лорд Майкл Эрвин.
Лорд Джоксан Эррера.
Лорд Энрике Пенья Гомес.
Лорд Вампмайр.
Лорд Брейдборн.
Лорд Бейкердеа.
Лорд Калстед.
Лорд Йетерис Дедмим.
Благородный Соленый Панда.
Дворянин Ласситер.
Благородный Зло.
Благородный Ямибомб112.
Благородный Морис.