— Алмазная чешуя дракона! — восклицает Лайл, яростно листая одну из книг. — Книги написаны на языке драконидов! Мы наткнулись на нечто потрясающее! Мистер «Удача», я вас расцелую, ваш псевдоним подходит идеально!
— Пожалуйста, не надо.
От его неосторожного прикосновения книга рассыпается, и он вскрикивает; все удивленно оборачиваются к нему.
— Лайл... Все в порядке, книга восстановится, — мягко говорит Лина.
— О, да, точно, — смеется он над собой.
Книга превращается в пыль, которая быстро исчезает без следа. Через несколько секунд на полке появляется черная слизь, медленно принимающая форму книги. В конце концов она обретает цвет и текстуру, завершая регенерацию.
Сиэль жестом призывает нас собраться.
— Гниющая трава, я почти уверена, что это порча нежити, — говорит она.
— Ты не уверена? — спрашивает Алисса.
— Нет, я сталкивалась с небольшой порчей лишь однажды, давным-давно, когда мы проходили через остатки гнезда Белой Арахны. Эти арахны довольно слабы, так что мне не довелось с ними сразиться — искатели приключений всегда убивали их раньше, чем храм успевал обнаружить хоть одну.
Заметки Лины: Монстры довольно часто мутируют; по иронии судьбы, Бог Разрушения использует эволюцию, то есть постепенные изменения, как способ усиления своих войск. Одна из редких мутаций — это когда монстры обретают знания, позволяющие им стать «нежитью». Они находят способ отделить свою душу и тело от влияния всех Богов, становясь чем-то «неестественным» для нашей реальности, оторванным от цикла маны. Они могут поглощать любую материю, чтобы выжить, жить вечно, разрушать жизнь и материю одним своим существованием, и чтобы по-настоящему убить их, нужно уничтожить их полностью.
— Это действительно тревожно. Если семья драконидов, охранявшая сторожку, стала нежитью, с ними будет очень трудно справиться. Нет, с ними будет невозможно справиться, — говорю я.
— Действительно, — соглашается Сиэль.
— Да, согласна, не стоит недооценивать этих драконидов, — добавляет Хана.
— Я проведу разведку, нам нужно знать, что именно там находится, — говорит Алисса.
Я на мгновение задумываюсь над ее словами.
— Я пойду с тобой, — говорю я.
Мы смотрим друг на друга. Она не хочет рисковать мной, а я не хочу рисковать ею.
— Вместе мы сильнее, — говорю я с большей решимостью в голосе.
Ее взгляд медленно сменяется улыбкой.
— Тогда вместе, — она берет меня за руку и целует ее, а затем я целую ее руку в ответ.
— Передай остальным то, что мы только что обсудили, — говорю я Сиэль.
— Убедитесь, что вернетесь до ужина, что бы там ни было, вы сможете нормально разведать это завтра, — говорит Сиэль, и ее тон не оставляет места для возражений.
— Да, мамочка, — бормочу я и ухожу.
— Я слышала это!
Я ускоряю шаг.
Я оставил одного элементаля земли охранять вход в замок, а для нас призвал Шада и Холли, чтобы они помогали с обзором. В путь я отправлюсь верхом на Алиссе.
— Это вызывает ностальгию, только мы вдвоем, — шепчу я.
— Не такие уж приятные воспоминания, ты был слишком близок к опасности до появления Ханы, — шепчет она в ответ.
Я чувствую, как она надулась, хотя ее лисья мордочка не двигается. Я просто улыбаюсь и крепче обнимаю ее пушистое тело, я так люблю эту ее лисью форму.
До встречи с ней я был в ужасе, я был потерян и невероятно одинок. Я бросился к ней, и она открыла мне свое сердце. Она — мой якорь, а я — ее свет, мы будем жить вместе и умрем вместе, в этом я уверен.
— Эй... — мне пришла в голову весьма любопытная мысль. — Ты можешь испытывать удовольствие в своей лисьей форме?
Алисса останавливается, ее лисья мордочка смотрит на меня, и уголки ее губ медленно растягиваются в пугающей улыбке, полной острых клыков.
— Да, — спокойно отвечает она.
— Окей... Давай двигаться дальше.
Я продолжу эту цепочку мыслей в другой раз.
Запах гнили становится сильнее, пещера расширяется, и мы входим в мертвый фруктовый сад. Я призываю еще одну Холли и велю ей летать вокруг: если она найдет другое живое существо, она должна немедленно вернуться к нам.
Благодаря зрению второй Холли я вижу, насколько огромной стала пещера: сад превращается в лабиринт из живой изгороди, который мы обходим. Когда вторая Холли начинает пролетать над лабиринтом, каменная статуя лучника-драконида выпускает в нее стрелу.
Она немедленно возвращается к нам. Стрела пролетает мимо, и краем глаза Холли я вижу, как статуя натягивает новую стрелу.
— Стой! Возвращайся ко входу! — говорю я Алиссе.
— Окей, что происходит?
— Холли атаковала статуя.
В ее лисьих глазах читается замешательство.
Холли покидает лабиринт как раз в тот момент, когда мимо нее пролетает еще одна стрела; ее малый размер — настоящее преимущество против снарядов. Я вижу, как статуя возвращается в исходное положение с натянутым луком, направленным вверх.
— Ловушка, чтобы другие дракониды не летали сверху. В этом лабиринте есть противовоздушные статуи, они забирают жизнь и стреляют стрелами по летающим целям, — говорю я.
— Зачем им делать что-то подобное? Не станешь же ты ставить такие защиты, если не охраняешь что-то ценное.
— Верно, но у драконидов довольно безжалостное общество, возможно, это шутка, возможно, испытание. Если это не связано с их культурой, то это может быть чем-то, что подземелье создает крайне редко.
— Сундук с сокровищами! — Алисса кажется восторженной.
— Поспорим, что Сиэль примет сторону Лайла, когда мы им об этом расскажем?
Она фыркает.
— Нет, это был бы глупый спор.
— Хех. В любом случае, давай обойдем этот лабиринт и продолжим разведку.
Я велю второй Холли облететь лабиринт в противоположном от нас направлении. Лабиринт довольно широкий, поэтому, обходя его, мы доходим до края пещеры. Если не считать внутренностей лабиринта, мы разведали каждый дюйм этой пещеры, а затем встретились на другом конце лабиринта.
Мы продолжаем путь и проходим мимо жуткого сада статуй, в котором полно всяких изваяний драконидов. Там есть мясники, культисты в мантиях, солдаты, актеры, культисты в костяной броне, алхимики, маги, культисты, закалывающие сами себя, торговцы, дворяне, палачи, отрубающие головы, культисты, приносящие в жертву других драконидов, фермеры, ученые, культисты, поедающие других драконидов, культисты, насилующие других драконидов, высокие груды черепов драконидов и один очень крупный и злобный на вид драконид.
Мы не обсуждаем статуи; от нарастающей жути нам не хочется думать об этом месте больше, чем необходимо. Единственное, на что мы обратили внимание, — это порча: запах гнили исчез, но воздух наполнил очень слабый запах ацетона.
После статуй мы доходим до аквапарка. Там буквально есть водные горки, они выглядят невероятно весело, если не считать черной бурлящей слизистой воды. Воздух наполнен взвешенными частицами, которые искрятся, когда их касается наш свет.
Алисса очень осторожна, чтобы не коснуться смертоносной воды. Запах гнили слабо возвращается, а запах ацетона усиливается. Он также начинает слегка жечь наши легкие, нанося нам урон. Через 10 минут вдыхания этого «ацетона» я вижу, что он отнял у меня 1 очко HP.
После нелепо огромного аквапарка идет луг, а за ним — роща. На границе рощи я велю Алиссе остановиться.
— Что теперь? — спрашивает она.
— Холли что-то нашла, похоже, это драконид. Ее зрение сильно искажается, я думаю, это может быть нежить.
— Ее зрение якобы очень чувствительно, логично, что оно искажается из-за порчи нежити.
— Да.
— Где эта нежить и куда она направляется?
— Она глубже в роще, далеко слева от нас, и движется прочь. Я больше ничего не смог увидеть, так как Холли повернула назад, как только почувствовала ее. Полагаю, у той было зеленое свечение, ветряной тип.
По мере того как Холли приближается к нам, ее зрение быстро улучшается. Это было похоже на помехи в аналоговом телевизоре: изображение искажалось и становилось зернистым. Холли даже получила некоторый урон, просто приблизившись к ней. Мы гораздо выносливее ее, поэтому не получили бы мгновенного урона от порчи просто при встрече с нежитью, но это было бы вредно для нашего здоровья, если бы мы вступили в бой.
— Давай вернемся, — говорит Алисса.
— Да, Сиэль убила бы нас, если бы мы пошли дальше.
— Учитывая, как меняется Лина, она присоединилась бы к Сиэль.
В этот раз фыркаю я.
— Нежить, значит... — Лайл глубоко задумался.
— Здесь опасно оставаться, — говорю я.
— Было бы очень трудно убить даже одного драконида-нежить, — говорит Хана.
— Хуже того, там снаружи, вероятно, целая семья драконидов-нежити, которые должны были охранять вход в это место, — говорит Алисса.
Лайл поджимает губы.
— Мы не уходим, — решительно заявляет Анкара.
— Почему? — спрашиваю я.
— Это место слишком ценно, мы должны остаться здесь и собрать книги из этой маленькой библиотеки, — говорит он.
— Пусть Глотон съест твои слова, вы сможете вернуться сюда позже, — говорит Хана.
Заметки Лины: Глотон — это монстр типа слизи, который ест все, что связано с растениями или животными (включая гуманоидов). Выражение Ханы означает «да пошло оно».
Анкара раздраженно сужает глаза.
— Мы остаемся здесь, если мы вернемся позже, это место будет заполнено другими учеными и солдатами, чтобы подчинить этих драконидов-нежить, — говорит он.
— О, так вот о чем ты беспокоишься, что кто-то украдет всю твою славу, — говорю я.
Его спокойное лицо искажается, и он гневно смотрит на меня.
— Тебе следует знать свое место, мальчик, прояви немного уважения, — сквозь зубы цедит Танкар.
— О чем ты вообще?
— Это мистер Гартания и сэр Танкар, а не «ты», — изрыгает он.
Я едва могу разобрать его выражение лица, он никогда не снимает этот шлем.
— Мне, плевать, я не твой чертов оруженосец, — я смотрю на него с презрением.
Танкар в гневе сжимает свой закованный в латы кулак.
— Довольно! Оба! — кричит Лайл и бьет кулаком по столу.
Черт, надо успокоиться. Я не привык иметь дело с таким количеством самомнения.
— Нежить очень далеко, мы можем присматривать за ними, не так ли? — говорит Лайл и смотрит на меня.
— Порча слишком сильна и вредит нам. Я не позволю никому из моих женщин стоять на страже посреди этого мерзкого воздуха, я буду использовать призывных существ и оставлю их на границе зараженного воздуха. Это должно дать нам 30 минут раннего предупреждения, если дракониды придут к нам.
— Тогда этого достаточно, нет нужды убегать сейчас.
Я в замешательстве: лабиринт или безопасность, лабиринт или безопасность. Я смотрю на Сиэль, в ее глазах виден намек на возбуждение с тех пор, как мы упомянули лабиринт. А, к черту, мы остаемся.
— Помни о цене своей славы, — говорит Хана Анкаре, разделяя мое презрение.
Я испускаю вздох.
— Я согласен остаться, но только если я получу все, что находится внутри этого лабиринта, без лишних вопросов, — говорю я.
— Я хочу исследовать этот лабиринт, — искренне говорит Лайл, стремясь сменить тему.
— Это уже перебор, — говорит Хана.
Лайл опускает плечи.
— Я останусь с книгами, этот лабиринт пахнет сундуком с сокровищами, — говорит Анкара.
— Я тоже, — говорит Делвин.
— Я бы хотела пойти в лабиринт, — говорит Гвиневра.
— Мы могли бы разделиться, без проблем, — невинно говорит Лайл.
— Плохая идея, — говорит Сиэль.
Алисса кивает в знак согласия. Лайл выглядит как побитый щенок.
— Послушайте, мы никого из вас не берем, это слишком опасно, — говорю я.
Лайл кажется обиженным, но без него мы можем использовать [Врата] чтобы мгновенно вернуться, если что-то пойдет не так.
— Простите, но я не собираюсь рисковать, мы исследуем это место, но только если будем одни. Так мы сможем легко убежать, если опасность придет либо к нам, либо к вам.
Танкар усмехается.
— Я более чем способен удержать нежить, если вы решите поскакать по этому лабиринту, — говорит он.
Флаг смерти.
— Как знаете, — я машу на него рукой. — Мы все равно оставим здесь двух элементалей для помощи.
— Значит, вы идете завтра? — спрашивает Лайл.
— Да, завтра утром.
Анкара снова испортил настроение, поэтому ужинаем мы порознь. После этого я немедленно укладываю Алиссу в постель и ищу ее язык, ее хвост взбивает простыни, виляя под ней.
Мне это никогда не надоест, ее вкус, ее ощущения. У меня легко встает, и я просовываю руку мимо ее кустика, она немедленно раздвигает ноги и принимает мой палец со стоном. Я играю с ней, пока не чувствую, как ее маленькая горошина набухает у меня на руке, я наполовину стягиваю с нее трусики и проникаю в нее.
Она прерывает поцелуй, так как больше не может сдерживать стоны. Я запихиваю ей в рот кляп, на этот раз это одни из ее более сексуальных кружевных трусиков, такое эротичное зрелище. Ее оранжевые глаза встречаются с моими, и звуки мира тонут.
Она вынимает кляп и что-то шепчет мне на ухо. Я останавливаюсь на несколько секунд, чтобы осознать, чего она хочет.
— Ты уверена? — спрашиваю я.
Она кивает.
— Я доверяю тебе, — говорит она, ее улыбка очаровательна.
Я выхожу из нее и достаю два кожаных ремня, один привязываю к ее рукам, другой — к ногам. Затем я снова смотрю ей в глаза и улыбаюсь, обхватываю руками ее горло и начинаю душить.
Она сопротивляется и пытается вырваться, эти кожаные ремни были сделаны для Ханы, ей не выбраться. В конце концов она бьет меня обеими ногами, и я падаю с кровати, у меня болит задница.
Эта женщина станет моей женой, я люблю ее, и она любит меня.
— Ты сука, ты за это заплатишь, — рычу я на нее.
В ее глазах появляется страх, и она пытается отползти от меня.
— П-пожалуйста, нет, Вольфи, нет...
— Тихо.
Я хватаю кляп и сажусь на нее верхом, запихиваю его глубоко ей в рот. Она давится и пытается выплюнуть его, но я достаю другой ремень и завязываю его вокруг ее рта.
Она приняла то, что больше не рабыня, она свободна, но добровольно связывает себя со мной.
— Свиноматке не нужно разговаривать, — сплевываю я в ее сторону.
Она снова сопротивляется и пытается вырваться. Я вкладываю очки в [Усиленную силу]. В этот раз ее удар проходит мимо, я достаю веревку и связываю ее согнутые ноги. Алисса не такая сильная, она делает упор на скорость и точность, ее довольно легко подавить.
Теперь она больше не может сопротивляться, она полностью обездвижена. Она скулит за кляпом.
Однако в ней все еще есть что-то, что хочет подчиниться, она хочет быть принужденной мной. Она так сильно желает служить мне, что жалеет, что у нее есть свобода воли.
Я переворачиваю извивающуюся шлюху, ее задница и киска полностью открыты для меня. Она дергает головой и краем глаза успевает увидеть, как я достаю свой член.
— Нет... — слышу я, как она бормочет из-за кляпа.
Она хочет чувствовать себя беспомощной передо мной. Она хочет, чтобы я ее изнасиловал.
Я проникаю в нее, ее текущая киска выдает ее актерскую игру. Хана может быть развратной, но Алисса, возможно, еще большая дегенератка. Это маленькое, размытое, любопытное пятнышко в ее сердце, она фантазирует о том, как я изменяю ей, а потом насилую. Может быть, я самый большой дегенерат, раз получаю от этого такое удовольствие?
Я не сдерживаюсь. Все, чего я хочу, — это причинить как можно больше боли, я хочу, чтобы она страдала и ломалась подо мной. Я душа ее, и она стонет от удовольствия и плачет от боли.
Этого недостаточно. Я выхожу из нее и достаю нашу ароматизированную смазку. Я просовываю палец ей в задницу и произношу сильнейшее [Очищение], на какое только способен, все ее тело содрогается в ответ. Я наношу щедрое количество смазки на свой член, а затем целюсь во второй вход.
Она снова дергает телом, чтобы посмотреть на меня, и вот оно — неподдельный страх.
— Это твой урок, ты шлюха."
, — я вталкиваю свой большой толстый член в ее маленькую девственную задницу. Она кричит от боли, из нее капает кровь, и под нами появляется полотенце, чтобы собрать капли крови. Я вытаскиваю его, произношу [Исцеление] на ее задницу, [Очищение] на свой член и наношу еще смазки. Она больше не кровоточит, но это не значит, что ей не больно. Я снова проникаю в нее.
Она скулит при каждом толчке. Я чувствую, как ее задница сжимается и пульсирует с каждым ударом сердца, такая теснота заставляет Лину стыдиться. Я беру себя в руки и вбиваюсь в нее сильнее, ее милая маленькая задница краснеет, а ягодицы хлопают по моим бедрам.
Я душа ее сильнее, и вижу, как она борется за дыхание, я оставляю лишь немного места, чтобы она не потеряла сознание. Я кусаю ее за плечо, а свободной рукой щипаю за клитор, сильно дергаю его, и она кричит от боли, звук проходит сквозь кляп. Слезы катятся по ее лицу.
Я кончаю в нее так, как никогда раньше, это наполняет ее внутренности и переливается через край. Я остаюсь так на некоторое время, ее задница капает моей спермой, а киска — ее влагой. Медленно я ослабляю хватку, и она хватает ртом воздух. Я вынимаю кляп, и она кашляет.
Я ложусь на нее сверху и обнимаю, мой член все еще внутри нее.
Я смотрю в сторону: Хана стоит на четвереньках, Роксана занимается с ней фистингом, она смотрит на нас умоляющими глазами, она хочет быть следующей. Сиэль и Лина застыли в замешательстве, отвращении, страхе и крайнем возбуждении.
Я выхожу из Алиссы и вставляю его Хане в рот, чтобы она почистила. Затем я перемещаюсь за Хану, и Роксана уходит. Я чищу задницу Ханы, пока она лижет Алиссу, пытаясь вытащить остатки спермы.
— Чертовы шлюхи, обе вы.
Я проникаю в Хану, для нее я использую меньше смазки. Она вскрикивает от боли и прикрывает рот. При каждом толчке она плачет, она плачет, улыбаясь, ее слезы мочат простыни. Я не исцеляю Хану, поэтому запах крови начинает проникать мне в нос.
Вместо отвращения я чувствую удовольствие от запаха крови, я заставлю Хану плакать и истекать кровью. Я увеличиваю скорость, и ее задница сжимается так сильно, что мне нужно больше смазки. Я вытираю большую часть крови и наношу щедрое количество смазки.
Роксана занимается с Ханой пальцами, пока они целуются. Каждые несколько секунд Хана стонет и плачет, прерывая поцелуй. В эти моменты Роксана улыбается как маньячка, наслаждаясь зрелищем.
Я устаю и перестаю сдерживаться, чувствую, что приближаюсь, и Хана намеренно сжимается. Я снова кончаю огромным количеством, и смесь крови и спермы выливается из нее.
Я вытаскиваю его и падаю на нашу огромную кровать.
— Ух... Вкус крови все портит, — говорит Хана, немного извиняющимся тоном.
Ну ладно. Я произношу [Очищение] на себя.
Я смотрю на Алиссу, ее лицо вернулось в нормальное состояние, но оно мокрое от слез. Я развязываю ее, и она немедленно прижимает меня к кровати, ее рот пожирает мой член.
С большим энтузиазмом, но всё же бережно она превосходно стимулирует меня, уделяя должное внимание тому самому особому месту — уздечке. Этой нежной и чувствительной полоске плоти она дарит максимум заботы.
Ее слова звучат у меня в голове: «Я твоя шлюха, твой чехол для члена, твоя секс-игрушка. Делай мне больно, насилуй меня, покажи, кто владеет мной». Я позволяю им повторяться в мыслях; этот идеальный сексуальный шепот в моих ушах разбудил во мне зверя. Я закрываю глаза и кончаю ей в рот, а она не замедляет движений — не видно ни единой белой капли, она проглотила всё.
— Спасибо за трапезу, господин, — говорит она с невинной улыбкой.
Она произносит [Очищение] на свой рот и ложится рядом со мной.
— Вау... — это все, что я могу сказать.
— Да, — говорит она.
Хана развалилась на кровати, пока Роксана играет с ее волосами.
— Это было потрясающе наблюдать, — говорит Роксана.
Лина и Сиэль голые, они мокрые, их дыхание прерывистое, их руки блестят от собственных соков. Они только что закончили яростно мастурбировать.
— Я не жалуюсь, но что на тебя нашло? — спрашиваю я Алиссу.
— Я хотела зайти немного дальше из-за того, что показал нам Гифи... — начинает она.
Гифи появляется на кровати.
— Ги!
— Да, ты. Гифи показал нам твое сердце, и я думала о том, что это значит.
— Что именно ты видела?
— Два моря, разделенные стеной, одно бурное, другое — рай. Стена медленно рушится, а шторм отступает с той же скоростью. Я хочу убедиться, что шторм прошел, прежде чем стена рухнет окончательно. Этот шторм, что тебя беспокоит?
На данный момент есть только одна вещь, которая время от времени всплывает у меня в голове, то, что я немедленно отталкиваю.
— Хм... Всякий раз, когда я думаю о сражении с другими людьми, я слышу визг того пространственного мага, которого мы убили...
Девушки быстро приходят в себя после моих слов.
— У всех нас есть болезненные воспоминания, они со временем тускнеют, если мы их не подпитываем, — говорит Алисса.
— Я продолжаю вспоминать Вольфи над телом той женщины, у которого не хватает руки, — говорит Лина, она хмурится и смотрит вниз.
Сиэль притягивает Лину в объятия и зарывается лицом в ее грудь. Она гладит Лину, и лицо маленькой дворфийки расплывается в улыбке.
— Что вы обе чувствуете от этих воспоминаний? — спрашивает Сиэль.
— Страх, страх услышать, как кто-то из вас кричит, как она, — говорю я.
— Страх, что однажды я найду Вольфи в худшем состоянии, чем она, — говорит Лина.
Я освобождаю Лину от подушек и притягиваю в объятия. Я чувствую ее мягкость, когда наши голые и потные тела соприкасаются. Мой вялый член касается ее задницы, и я чувствую, как она вздрагивает, задница Лины определенно будет теснее, чем у Алиссы.
— Думаю, мы все боимся того же, что и Лина, просто мы не позволяем этим мыслям влиять на наше настроение, — говорит Сиэль.
— Мы должны решать проблемы по мере их поступления, зацикливание на страхе будет только сдерживать вас, — говорит Хана.
— Но страх — это то, что удерживает нас от глупостей, — говорит Роксана.
— Я знаю... Мне просто нужно привыкнуть контролировать его, — говорю я.
— Самоконтроль — это то, чего тебе не хватает, мы говорили об этом после того, как ты сразился с Красной Улыбкой, — говорит Сиэль.
— Я становлюсь лучше, — криво улыбаюсь я.
— Да, становишься. Была еще одна последняя вещь, что-то неприятное, глубоко зарытое внутри тебя, — говорит Алисса.
Я хорошо знаю себя, есть только одна вещь, которую я пытаюсь похоронить, забыть.
— Должно быть, это о доме... Или, скорее, о моем прежнем доме.
Я стискиваю зубы, я не хочу снова вспоминать Землю. Алисса берет меня за лицо и смотрит мне в глаза.
— Если тебе когда-нибудь нужно будет что-то выговорить, мы здесь, чтобы выслушать тебя, — говорит она.
Я снова улыбаюсь ее искренней заботе. Я знаю, что разговоры помогают, но я не хочу говорить об этом сейчас.
— Я буду здесь, чтобы сделать то же самое, — говорю я и слегка целую ее в губы.
— И ты тоже, — она целует Лину в лоб, заставляя ту застенчиво улыбнуться.
— В любом случае, что вы, девочки, почувствовали от Гифи? — спрашиваю я.
— То же, что и Алисса, за исключением того, что «раем» было тепло солнца, — говорит Хана.
— Да, я почувствовала невероятную сладость, — говорит Роксана.
— Я чувствовала, как будто меня очень крепко обнимают, — говорит Сиэль.
— Я чувствовала себя в безопасности и комфорте, — говорит Лина.
— Кве! — Аой чувствовала себя большой и сильной.
— Он показал чувства, которые вы испытываете друг к другу? — спрашиваю я.
— Он показал наши, — говорит Хана с сияющей улыбкой, она притягивает Роксану в объятия, — я чувствовала, как что-то очень крепко цепляется за мою спину.
— Я... чувствовала, как будто меня накрыли теплым и уютным одеялом, — говорит Роксана с румянцем, она отводит глаза.
Остальные девушки просто качают головами.
У меня встает между ягодиц Лины. Она на сегодня истощена, поэтому я хватаю Роксану, которой сегодня не хватило любви.
Я покрываю ее тело поцелуями, лаская его и применяя к ней немного [Массажа].
— Тогда я покажу тебе свою сладость, — говорю я.
Я думаю о том, чтобы снова коснуться тех рогов и хвоста, но дважды думаю. Мне нужна энергия на завтра, и она высосет мою продолжительность жизни, если я пойду по первому пути.
Она уже мокрая от игр с Ханой, поэтому я немедленно вхожу в нее. При каждом толчке я применяю минимальную силу, скользя внутрь и наружу с предельной нежностью. Я смазываю ее соски и тру их с достаточной силой, чтобы это было приятно, а не щекотно.
Я целую ее в губы и сосу ее язык, направляю его и стимулирую каждую часть одинаково. Я [Массирую] ее рот своим языком. Я исследую ее рот и убеждаюсь, что у нее перехватило дыхание, прежде чем прервать поцелуй и спуститься вниз, чтобы поиграть с ее сосками ртом.
Каждый толчок вызывает длинный и мягкий стон, медленно переходящий в интенсивность, ее голос — сама сексуальность. Она синхронизирует свое тело с моим, каждая дрожь, каждое движение наполнены ее чувственностью. Она невероятно опьяняет.
Свободной рукой я нахожу ее клитор и ласкаю его, заставляя ее ахнуть и стонать сильнее. Когда ее тело приблизилось к кульминации, ее спина выгнулась, ноги задрожали, а внутренности сжались так, как никто другой не может, выжимая из меня еще один выстрел. Я чувствую, как мой разум проясняется, ее власть надо мной ослабевает.
Я оставляю уборку Хане, которая подхватывает там, где я остановился, и нежно заставляет Роксану снова достичь кульминации. Теперь я наконец истощен.
Я помогаю Лине заменить сломанный зуб на мече Ханы с помощью [Манипуляции металлом]. Думаю, скоро Лина выучит это заклинание.
— Скажи, Хана, разве ты не имела дело с такими заносчивыми дворянами, как Анкара, в своих путешествиях? — спрашивает Роксана.
— Да, — она перестает массировать голову Роксаны, — ну, большинство из тех, кто раздражал, хотели помахать своими маленькими членами передо мной, чтобы я их сосала, так что причины, по которым я их не люблю, отличаются от тех, по которым я не люблю Анкару.
Алисса поднимает глаза от своей книги.
— Ты слишком много ругаешься, Хана, тебе следует изменить это поведение, — говорит она с легким неодобрением.
— Хм... Это было бы трудно... — Хана отворачивает голову, — после того, как я выучила [Насмешку], эти вещи стали частью моего сознания.
Алисса закатывает глаза.
— Но как ты справлялась с дворянами? — спрашивает Роксана.
— В основном игнорированием, если они пытаются хвастаться, ты прикидываешься глупой и незаинтересованной, это подавляет их мотивацию разговаривать с тобой.
— Не то чтобы тебе приходилось сильно стараться, чтобы прикинуться глупой.
Хана щелкает ее по лбу.
— Ой... — Роксана трет краснеющую кожу.
— Ты это заслужила, — Хана смотрит на нее холодными глазами.
— Заслужила, — улыбается Роксана, не раскаиваясь.
— В любом случае, — ее тепло возвращается, — другие пытаются купить тебя, нет другого способа, кроме как прямо им отказать, если ты оставишь хоть какую-то деталь неопределенной, они вернутся и будут настаивать.
— Единственный, кому ты бы продалась, — это Вольфи, — она касается чешуи Ханы на ее щеке.
— Даже продаваться не нужно, я бы украла его для себя, если бы не была Кровавым рабом, — ее хищный взгляд пронзает меня, вызывая дрожь. — Анкара — последний тип, он маленькая сучка, с ним нужно ходить осторожно. Ты всегда должен держать дистанцию, ты не можешь дать ему повод заговорить с тобой, ты должен казаться как можно более неприступным, тогда он оставит тебя в покое. Проблема в том, что ты не можешь по-настоящему оскорбить его, это только заставит упрямого идиота преследовать тебя еще сильнее.
— Это будет трудно, — говорю я.
— Анкара будет использовать все, что у него есть, чтобы получить желаемое, держу пари, он интриган, как Ванея, — гнев мелькает в ее голосе, — лучший способ избежать борьбы с ним — держаться от него подальше.
Лучший способ играть в подстроенную игру — не играть в нее.
— Тебе не обязательно поступаться своей гордостью, Вольфи, — говорит Сиэль, — тебе просто нужно убедиться, что ты отказываешь ему, не оскорбляя.
— Ладно, я понял. Думаю, не очень хорошо, когда лидер группы вспыльчив.
Лина обнимает меня и улыбается. По тем немногим выражениям, которые она показывает, я знаю, что это означает гордость.
— Лучше ты, чем я, я бы уже сорвалась на него, — говорит Хана, затем она горько улыбается, — отец всегда разбирался с такими типами, когда они начинали слишком раздражать, я никогда не умела быть деликатной с дворянами.
— У меня такое чувство, что никто из нас не имеет особого опыта или комфорта в общении с такими дворянами, — говорит Алисса, она смотрит на девушек, и их выражения говорят, что они согласны с Алиссой, хотя они не выражают это открыто.
— Думаю, это просто одна из обязанностей лидера, нет идеальной работы, — я пожимаю плечами.
Алисса бросает на меня сочувствующий взгляд, даже она не хочет спасать меня от этого.
Я исцеляю Хану перед сном. Алисса схватила Гифи и свернулась вокруг него. Не думаю, что природные духи спят, но он начал храпеть милым высоким голосом через минуту после этого.
Сегодня Роксана прижалась ко мне с глупой улыбкой, ее хвост ласкал любую часть моего тела, до которой мог дотянуться.
Сегодня 13-е число.
Роксана будит меня. Когда я открываю глаза, я вижу, что ее лицо и очки залеплены моей спермой, ее выражение застыло в удивлении, так как она не могла предсказать, когда я кончу. Чувствую, что нашел свой следующий фетиш, которому стоит предаться.
Моя [Магия благословения] и [Контроль маны] увеличились на 1 (теперь 4+17 и 0+10). Вчерашнее заклинание на большой площади помогло.
Алисса стонет, садясь на стул, я произношу [Исцеление] на нее.
— Вчера было не так, — говорит она.
Лина, кажется, смотрит на Алиссу с большим беспокойством.
— Не волнуйся, маленькая Лина, — говорит Роксана со злой ухмылкой, — ты определенно выживешь, когда толстый член Вольфи разорвет твою задницу.
Лина ерзает, ее рот двигается, но ни слова не выходит. Сиэль массирует глаза, жуя еду.
— Я даже не чувствую отвращения. Мы определенно не нормальная семья, — говорит она.
— Постепенно мы все погружаемся в разврат, — улыбаюсь я, представляя, как мы все устраиваем оргию во время обеда. Хана определенно приправила бы свою еду мужским соусом.
К счастью для нас, мы выбрали комнату подальше от остальных, так что они ничего от нас не услышали. Мы заканчиваем завтрак и идем искать Лайла, его группа заканчивает свой.
— Мы оставим элементаля земли и элементаля огня, они останутся у двери, так что не выходите. Я разрешил вам командовать ими во время боя, но первый приказ — избегать его. Я могу видеть и слышать через элементаля земли, так что если случится что-то плохое, я узнаю, — говорю я.
Лайл вздыхает и кивает.
— Жаль, что мы не смогли увидеть, как вы сражаетесь, — надувается Гвиневра.
Я серьезно не уверен, лесбиянка ли она или просто наслаждается резней, может быть, и то, и другое.
— Тогда мы пойдем.
Они машут нам, и мы уходим.
— Ты в порядке с тем, что уходишь, Лина? — спрашиваю я.
Она поднимает голову ко мне, и ее мрачные глаза светлеют с маленькой улыбкой.
— Все в порядке, я не позволю тебе сражаться без меня.
Ох, мое сердце.
Мы идем быстро и доходим до входа в лабиринт из живой изгороди. Я призываю двух Холли, они пойдут глубже в каждую сторону лабиринта, затем останутся по углам и будут следить за всем, что появится.
Я оставляю [Врата] «координату» у входа в лабиринт. Я не хочу телепортироваться прямо перед замком или где-либо в поле зрения Анкары.
Холли могут летать высоко и осматривать лабиринт, но, как ни странно, чем больше они смотрят, тем меньше я вижу, я не могу составить ментальную карту того, что вижу, похоже, это магия иллюзий. К сожалению, я не могу дать [Ментальное сопротивление] своим призывным существам. Это чертово место зачаровано до смерти и обратно.
Когда мы входим в лабиринт, я призываю элементаля духа.
— Исследуй область, — приказываю я.
Он пересекает изгородь и немедленно умирает.
— Что за...
— Что? — спрашивает Алисса.
Я касаюсь мертвого ряда изгороди. Листья рассыпаются от прикосновения, но немедленно восстанавливаются в черную слизь. Я приближаю лицо к изгороди, чувствую очень слабый поток маны, исходящий от нее. Я просовываю руку глубже, только чтобы почувствовать, как она касается чего-то твердого. Я выкапываю окружающие листья и ветки, вижу чисто черную стену, именно она излучает следовые количества маны.
— Это уничтожило моего элементаля духа, — говорю я.
— Никакого жульничества для тебя, — говорит Сиэль с улыбкой.
— Это просто больше работы для нас...
— Жулик, никакого жульничества, — она кладет руки на бедра.
Я пожимаю плечами с улыбкой, и мы продолжаем.
Приблизительные оценки расстояния для заклинаний Роксаны и врожденная близость Лины к архитектуре дают им обеим хорошее чувство расстояния, поэтому они отвечают за картографирование. Чувства Ханы и Сиэль лучше подходят для более коротких расстояний. У Алиссы лучшее чувство расстояния, но она впереди, позади Ханы, она будет вынюхивать ловушки.
В особенно длинном коридоре в воздухе внезапно материализуются огромные бердыши. Через секунду они начинают раскачиваться, это клише-ловушка с качающимся оружием.
— Это в точности совпадает с символом гильдии искателей подземелий, — говорю я.
— Это не символ по простому совпадению, — говорит Роксана.
— И все же, я не уверен, что чувствую, — говорю я, — смесь разочарования и веселья. Чувствую, будто вернулся в одну из своих VR-игр.
— «VR»? — спрашивает Лина.
— Э-э, объясню позже.
— Чувствую, будто я в одной из своих книг, — говорит Алисса с улыбкой.
Хана хмурится.
— Вы, ребята, слишком отвлекаетесь, — говорит она.
— Ха-ха..., — неловко смеюсь я, — в любом случае, нет нужды всем нам рисковать, пересекая это. Я пойду с Ханой и открою [Врата] для всех вас.
Я чувствую легкое недовольство Алиссы, но она учится доверять мне больше.
Хана держит одну руку у меня на плече, и мы оба держим щиты поднятыми. Одно дело делать это внутри игры, другое — в реальной жизни, где ты можешь слышать и чувствовать ветерок, вызванный бердышами, разрезающими воздух.
Один за другим мы медленно проходим мимо них. В конце нет места, чтобы ждать между каждым бердышом.
— Нам придется пробежать последний участок, — говорю я.
— Позволь мне нести тебя, я определенно переживу удар одним из них, ничего страшного.
— Твоя небрежность, с которой ты подвергаешь себя опасности, беспокоит меня.
— Я поклялась себе, что пройду через глубины ада, чтобы спасти тебя, — она бьет себя кулаком в грудь.
— Э-это не значит, что ты должна так небрежно причинять себе боль!
Ее решимость немного трогает меня.
— У тебя есть решение получше? — она смотрит мне в глаза и приподнимает бровь.
Ну...
— Нет...
Она ухмыляется. Она убирает щит и меч в свой [Инвентарь], затем берет меня на руки по-принцесски. Я убираю свой меч в свои «Предметы».
— Тебе правда нравится, когда я несу тебя так?
— Да, у меня нет стыда.
Она смеется, затем дважды вдыхает. Бердыши открываются, она бежит. Хана способна двигаться быстрее меня, ее более длинные ноги дают ей еще большее преимущество.
Звук бердышей, разрезающих воздух, вызывает у меня мурашки, затхлый воздух дует мне в лицо. Она громко топает по земле, и звук разрезаемого воздуха усиливается, бердыши режут ближе, она недостаточно быстра.
Сбоку от нее появляется лезвие, я произношу [Телекинез] и удерживаю лезвие на месте на секунду. Появляется другое лезвие, я не могу произнести заклинание снова достаточно быстро. Хана сгибается и прыгает.
Я падаю на землю и перекатываюсь, восстанавливаю равновесие и приземляюсь на колени. Я скольжу и царапаю руку в перчатке о землю. Оглядываюсь — Хана развалилась на земле.
Она поднимает голову с такой довольной ухмылкой, что я злюсь до чертиков. На ее бригантине огромный разрез на спине, я вижу проблеск металлических пластин под тканью.
— Ты в порядке? — спрашиваю я.
— Ага, меховая подкладка поглотила большую часть удара.
Я вздыхаю с облегчением. Я открываю [Врата] для девушек. На таком коротком расстоянии это заклинание потребляет очень мало маны.
— Ты получил удар, — говорит Сиэль.
Роксана проводит пальцами по броне Ханы и хмурится.
— Все в порядке, — говорит Хана, она похлопывает Роксану по щекам.
Роксана слегка бьет ее, не то чтобы та могла почувствовать это из-за брони. Лина достает набор для шитья и делает экстренный ремонт ткани.
Мы входим в другой особенно длинный коридор, через несколько шагов Алисса останавливается. Она смотрит вниз и топает ногой по земле.
— Она полая, — говорит она.
Мне приходится напрячься, чтобы заметить разницу, бетонные плиты, составляющие пол, должны быть довольно толстыми.
— Ну, будьте готовы бежать в любой момент, — говорю я.
— Я буду следить за тылом, это может быть еще одно испытание, вроде бердышей, — говорит Сиэль.
— Верно.
— Хана, мне придется идти впереди, есть большая вероятность, что где-то есть кнопка или провод, — говорит Алисса.
Хана кивает, и мы медленно движемся вперед.
На полпути идея Сиэль подтвердилась: первая полая плита, на которую мы наступили, внезапно исчезает в темноте.
— БЕГИТЕ! — кричит она.
Я понимаю, что должен был позволить им подождать и использовать [Врата] как в прошлый раз...
Плиты падают с шумом камня о камень, через несколько секунд мы слышим приглушенный звук ломающегося камня.
На полпути вдоль коридора плиты перестают падать. Мы останавливаемся на секунду, чтобы понять, что произошло. Алисса снова стучит по плитам.
— Эти полые! Не останавливайтесь! — кричит она.
В тот момент, когда мы снова начинаем бежать, плиты прямо позади нас начинают падать. Это была ловушка в ловушке, созданная для того, чтобы мы тратили время, оглядываясь назад.
Я поднимаю Лину под мышки и начинаю бежать быстрее. Роксана замедляется, Аой прыгает с плеча Роксаны мне на спину и сворачивается вокруг моей шеи, она слегка лижет меня в щеку.
— Я просто буду парить, чертовы глупые ловушки, — бормочет Роксана.
Материализуются ее крылья летучей мыши, затем она скрещивает ноги и медленно плывет за нами. С нашими двумя улитками, нейтрализованными таким образом, нам удается набрать скорость и бежать быстрее падающих плит.
Алисса замедляется ближе к концу коридора и снова топает по плитам.
— Эти в порядке.
Я замедляюсь и перевожу дыхание. Я целую в лоб милое маленькое животное, прижимающееся к моей груди, и опускаю ее. Минуту спустя Роксана приземляется позади нас. Аой снова лижет меня, затем бежит обратно на плечо Роксаны и слегка лижет ее, вызывая улыбку у Роксаны.
— Разве ты не должна была тренировать свое тело? — спрашивает Сиэль с легким сарказмом.
— Д-да... — Роксана поджимает губы, пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица.
— Единственный способ заставить ее тренироваться — это потереть ее хвост, — говорит Хана.
— Но если бы нам приходилось делать это регулярно, либо ты, либо Вольфи умерли бы, — говорит Алисса.
Роксана опускает поля шляпы от смущения.
— Хватит придираться ко мне, — говорит она, голос приглушен шляпой.
— Мы просто возвращаем твои шутки, — говорит Алисса с самодовольной улыбкой.
— Значит, это месть, — Роксана сужает глаза.
Лина энергично кивает.
— На данный момент это цикл, бесконечный цикл поддразниваний, — говорю я.
Мои слова звучат правдиво, так как никто не спорит с этим.
Мы поворачиваем за угол и видим жуткую каменную голову драконида, застывшую в воздухе. Его длинный рот открыт, а каменные зубы выглядят угрожающе.
— Мне это не нравится, — говорит Алисса.
Она замедляется и прячется за Хану.
Мы осторожно приближаемся к статуе, когда мы в двух метрах от нее, ее глаза загораются зеленым. Мы немедленно прячемся за щитами, Сиэль прикрывает Роксану, и я чувствую, что она собирает ману.
Из статуи доносится голос. У него два тона: один — низкий рокот, который отдается в наших ушах, а другой — глубокий мужской голос.
— Dwie kaczki przed dwiema kaczkami, dwie kaczki za dwiema kaczkami i dwie kaczki obok dwóch kaczek. Ile jest kaczek? — говорит голос, единственное, что я понимаю, — интонация в конце заставляет меня поверить, что это вопрос.
— Что за..., — бормочу я.
— Он говорит на языке драконидов! — восклицает Лина.
— Ты можешь понять? — спрашивает Сиэль.
Лина качает головой за своим щитом, ее челка дико развевается.
— Мы знаем только о письменном языке, мы мало представляем, как он произносится. Единственная подсказка — это когда дикие дракониды иногда восклицают что-то, скорее всего, ругательства...
— У меня предчувствие, что это загадка, — говорю я.
— Тооогда... Мы влипли? — спрашивает Роксана.
— Думаю, да...
Лина кивает в знак согласия.
— Czas minął, giń!
Мы резко дергаем головами вперед, глаза статуи загораются красным, а открытый рот светится. В сторону Ханы вылетает огненный шар, она выставляет меч, и огненный шар рассеивается. Прежде чем мы успеваем даже поговорить, летит еще один огненный шар, затем еще, и еще, и еще.
"[Огненная стена]!"
Огненные шары перестают лететь и поглощаются буквально стеной огня, усиливая стену, но потребляя больше маны. Мы видим лишь небольшие выпуклости там, где огненные шары пытаются пройти сквозь нее.
— У меня есть идея, ложитесь на землю, сейчас же! — кричу я.
Мы неловко ложимся на животы и выставляем щиты над собой, я пытаюсь прикрыть себя и Алиссу своим.
— Моей маны надолго так не хватит! — кричит Роксана.
Я жду и вижу, как выпуклости на стене опускаются. Я слышу звук камня о камень, и огненные шары останавливаются добрых 60 сантиметров над нами.
— Мы можем проползти под этим! Просто держите головы ниже! — кричит Хана.
— Останови стену! — кричу я.
Роксана прекращает заклинание, и поток огненных шаров пролетает над нашими головами, они продолжают лететь, пока не достигают конца коридора, сжигая изгородь, но не причиняя вреда черной магической стене.
Медленно и с некоторым трудом мы ползем вперед и проходим мимо статуи драконида. Когда последняя из нас пересекает линию, статуя перестает извергать огненные шары и плывет обратно на свою исходную высоту.
— Это было интересно... — говорит Сиэль, она смотрит на статую с некоторым любопытством.
— Должны ли мы уничтожить ее? — спрашиваю я.
— Нет! — кричит Лина, затем она опускает голову, и ее щеки краснеют.
— Окей, — я улыбаюсь ее миловидности.
— Мы могли бы многому научиться о языке драконидов, если будем слушать ее, — кротко говорит Лина.
Роксана заглядывает за угол.
— Ну, думаю, найти ее снова может быть немного сложно, в основном потому, что этот лабиринт не имеет никакого смысла, — говорит она.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я.
— Лина, иди сюда и проверь со мной, мы ведь не ошиблись, верно? — Лина подбегает к Роксане, и они смотрят на карту, которую рисовали. — Если это верно, то это не имеет смысла, этот коридор идет далеко за пределы пути, который мы уже прошли. Либо лабиринт изменился, либо размеры нашей карты совершенно неверны. Этот лабиринт даже едва похож на лабиринт, посмотри на это.
Пути, которыми мы идем, больше похожи на корневую систему, чем на аккуратно упакованный лабиринт, где каждый метр — это либо проходимый коридор, либо стена. Путь, который мы выбрали, явно выглядит так, будто есть единственный правильный путь, в то время как каждая другая ветка рано или поздно заканчивается тупиком. Я обращал внимание на зрение призывных существ, поэтому не обращал внимания на путь, которым мы шли.
— Я поставлю здесь «координату», — говорю я, — давай вернемся и перепроверим карту.
Мы готовимся и бежим мимо головы драконида. Огненные шары следуют за нами, но Роксана произносит еще одну [Огненную стену].
]. Мы возвращаемся на место, где, по мнению Роксаны, пути пересекаются, и там нет ничего плохого. Теперь даже я вижу, что лабиринт действительно не искривлен.
Я открываю [Врата] обратно к нашей предыдущей позиции, и используется ничтожное количество маны. Это странно. Мне приходит идея.
— В [Пространственной магии] есть заклинание под названием [Искажение пространства], можно создать дом, который внутри больше, чем снаружи, — говорю я.
Девушки выглядят сбитыми с толку, но Роксана, кажется, понимает, о чем я говорю.
— В моем мире мы называем это неевклидовым пространством. Движение в одном направлении не имеет той же стоимости, что движение в другом.
— Ах, я помню, это называется пространство с искривленными расстояниями, — говорит Роксана, — пример: можно сказать, что движение на север в течение 5 минут с постоянной скоростью заставит тебя пройти 10 метров, затем ты идешь на юг в течение 5 минут и в итоге проходишь 20 метров.
— Это невероятно, я никогда не слышала, чтобы подземелье делало что-то подобное, — спрашивает Сиэль.
— Это потому, что оно обычно используется в подземельях типа «полоса препятствий», где они пытаются бросить вызов восприятию искателя приключений, — говорю я, — эти типы подземелий — наборы испытаний. Они чрезвычайно редки, потому что в конце подземелья есть награда, как только награда забирается, подземелье обычно рушится.
— Это также подтверждает, что в конце этого лабиринта есть сундук с сокровищами, — говорит Роксана, — хотя я не уверена, почему лабиринт использует пространство с искривленными расстояниями, пока что это только сделало картографирование лабиринта более запутанным.
Мы получаем ответ на наш вопрос на следующем повороте.
— Это [Вечные врата], — говорит Роксана.
Это заклинание из [Пространственной магии]. Я чувствую лишь следовые количества маны, исходящие от него, это очень хорошо выполненное заклинание. Это прямоугольный портал, покрытый очень тонкой полупрозрачной белой тканью, мы видим лабиринт на другой стороне. Если бы не «ткань», портал был бы почти незаметен.
Без всякого сопротивления мы проходим сквозь белую «ткань», и лабиринт становится более раздражающим, позади нас нет пути назад, это портал в одну сторону.
Маленький свет пробивается сквозь трещины на земле.
— Faza druga, — шепчет вокруг нас голос драконида.
Мы настороженно ждем несколько минут, но ничего больше не происходит, поэтому мы продолжаем наше исследование.
— Это выглядит знакомо, — говорит Роксана.
— Да, портал мог отправить нас обратно, — говорит Лина.
Через несколько минут мы доходим до коридора с качающимися бердышами. У меня все еще есть «координата» первого коридора с бердышами. Я открываю [Врата] и меня переносит на другую сторону этого коридора, нас действительно отправили обратно.
— Жульничество, — бормочет Сиэль после того, как пересекает [Врата].
]. Мы входим в коридор и видим на нем еще один портал.
— Это другое, в прошлый раз здесь был только тупик, — говорит Роксана.
— Думаю, нам придется составить его исчерпывающую карту, — говорю я.
Мы входим в портал, и постепенно огни наших [Духовных светов] тускнеют, пока не остается ничего.
— Держитесь друг за друга! — кричу я.
Я хватаю Хану и Лину.
— Перекличка! — приказываю я.
— Здесь, — говорит Алисса.
— Здесь, — говорит Хана.
— Здесь, — говорит Лина.
— Здесь, — говорит Роксана.
— Кве! — кричит Аой.
— Здесь, — говорит Сиэль.
— Ги! — Гифи появляется у меня на плече и чирикает.
Я вздыхаю с облегчением. Все пытаются снова произнести [Духовный свет], но ничего не происходит, Хана дышит огнем, и я слышу, как произносятся маленькие огненные шары, но ни один из них не дает света.
Внезапно наши [Духовные светы] снова начинают излучать свет, и я чуть не подпрыгиваю от неожиданности.
Изгороди были заменены зеркалами. Наши отражения бесконечно повторяются вокруг нас, мы выглядим бледными от недавнего страха темноты. Теперь нас покрывает потолок, а квадратные арки удерживают каждое зеркало на месте.
— Жутко до чертиков, — говорит Роксана.
— Э, довольно красиво, — говорит Сиэль.
Роксана смотрит на нее с кривой улыбкой.
— Знаешь, твое чувство красоты немного искажено. Ты слишком сильно наслаждаешься подземельями.
Другими словами, Сиэль — своего рода адреналиновый наркоман.
— Что? — Сиэль пожимает плечами, — мне просто нравится видеть новые вещи, вещи, которые меня впечатляют.
— Да, опасные вещи, ты зависима от того, чтобы твое сердце билось быстро.
— Я согласна с Сиэль, подземелья могут дать нам очень интересный опыт, — говорит Алисса.
— Вы обе странные, — Роксана качает головой.
— Посмотрите, кто говорит, — говорит Сиэль с легким сарказмом.
— Эй, я веселый человек.
— Лучше быть такой, чем кровожадным чудаком, — говорит Алисса.
Теперь Хана надувается.
— Не думаю, что она имела в виду тебя, — говорю я Хане.
— О... — Хана отворачивается от смущения.
Тот факт, что Хана предположила, что говорят о ней, говорит нам все, что нужно знать о том, как Хана видит себя.
— Просто признайте, что вы все чудачки, я чудак, и Лина тоже, — говорю я, Лина грустно смотрит вниз, — это не имеет значения, вы все хорошие люди, и я люблю вас всех.
Хотя Хана и Алисса скорее на развратной стороне, чем на стороне чудаков. Сиэль закатывает глаза и целует меня в щеку.
— Ты и твои медовые слова, — говорит она.
— Ну тогда...? — я смотрю на остальных.
После череды поцелуев, лизания и поглаживания по голове от Гифи мы двигаемся дальше. Или пытаемся двигаться дальше, Алисса сильно дезориентирована в этом лабиринте.
— Слишком много движения, у меня кружится голова, — говорит она.
Возможно, ее глаза видят слишком много деталей. Десятки наших отражений плюс наши [Духовные светы] должно быть слишком много информации для нее.
— Сосредоточься на земле, продолжай смотреть на угол между стеной и тем местом, где должна быть земля, — говорю я.
Смотреть вперед слишком сильно дезориентирует.
В конце концов, все это лишь заставляет нас тратить время, мы наконец доходим до другого портала и нас переносит обратно в знакомый коридор из живой изгороди. Мы не торопимся там и обедаем.
Мы снова проходим через падающие плиты, я ставлю «координату» и бегу вместе с одной только Ханой, затем телепортирую девушек. После этого мы снова доходим до парящей каменной головы драконида, она немедленно начинает извергать огненные шары. В этот раз с [Огненной стеной] прямо перед ее лицом мы проползаем мимо нее быстрее.
Мы входим в другой портал, и я чувствую следовые количества маны позади нас. Я, Роксана и Сиэль смотрим вверх, над нами парит огромный и идеально круглый валун.
— Это плохо, БЕГИТЕ! — кричу я.
Я видел этот фильм, я видел, как это бывает.
Мы начинаем бежать, и слышен звук камня о камень позади нас. Изгороди больше не имеют углов в 90 градусов, они плавно изгибаются, позволяя огромному валуну продолжать движение, не теряя особого импульса.
После минуты бега Алисса кричит.
— Валун не становится быстрее или медленнее, это странно!
— Все остановитесь и выпустите по одному заклинанию в него по моему сигналу, затем бегите! — кричу я.
Я продолжаю бежать еще несколько секунд, затем мы доходим до прямого коридора.
— Сейчас!
Мы оборачиваемся, и несколько [Земляных пуль], [Поток], [Ветряной молот] и огненный шар Аой летят в сторону валуна. Крутые парни не смотрят на взрывы, поэтому мы начинаем бежать снова.
Мы слышим звук трескающегося стекла, и движение валуна прекращается. Мы наконец оглядываемся и видим огромное количество осколков стекла, разбросанных по всему коридору. У валуна была лишь небольшая корка из камня. В центре виден маленький зеленый драгоценный камень, именно он двигал валун.
В следующие несколько секунд куски становятся серыми и тают, медленно испаряясь в ничто.
— Знаешь, это место довольно безумное, — говорю я.
— Согласна, — говорит Роксана.
— Э, это весело, — говорит Хана.
Алисса и Сиэль кивают в знак согласия.
— Почему нам приходится так много бегать... — говорит Лина и надувается.
Я глажу ее по голове. Мне на самом деле нравится бегать, но я понимаю, что короткие ноги дворфийки делают это более утомительным для нее, чем для нас.
В последнем коридоре, который мы исследуем, мы видим портал.
— Скоро должно закончиться, — говорит Сиэль.
— Хорошо, мои ноги устали, — говорит Роксана.
Я чувствую внезапный всплеск маны перед нами, мир теряет цвет, я смотрю вперед, а Алиссы там больше нет. Я смотрю на землю, а маленькое круглое образование светится и медленно угасает. Черт, черт, черт, черт, черт.
— Ловушка телепортации! — кричит Роксана.
Я фокусируюсь на своей связи с Алиссой. Я все еще чувствую ее, но не могу определить расстояние или направление. Нет, нет, нет, нет.
Я бросаю «координату» и прыгаю в светящийся круг.
Ничего не происходит.
ЧЕРТОВ ЧЕРТ, ЧЕРТ, СИСЬКИ, ЧЕРТ, КОНЧА, ГНОЙ, ЧЕРТ!
Подожди! В этом лабиринте не было ни одного настоящего врага, она не в непосредственной опасности. Все в порядке, она в порядке, она будет в порядке. У нас есть время найти ее, много времени, я все еще могу вернуться к Лайлу, телепортировать их всех на окраину Рабанары и провести здесь сколько угодно времени, чтобы найти ее. К черту последствия, я спрячусь за клятвой Ванеи, чтобы избежать империи, если станет известно, что я могу использовать [Врата].
Я смотрю на свое Кольцо экстренной связи, оно светится зеленым. Она в порядке, все в порядке, мы найдем ее, это просто подземелье типа «розыгрыш/ха-ха смешно/тебя затроллили». К черту того, кто решил, что ловушки со случайной телепортацией — это хорошая идея, надеюсь, ты горишь в аду.
Я включаю свое Кольцо экстренной связи на зеленый, я в порядке, все в порядке. Подожди, черт, я тупой, я такой чертовски тупой, я такой чертовски тупой. АЗБУКА МОРЗЕ, Я МОГ БЫ НАУЧИТЬ ЕЕ АЗБУКЕ МОРЗЕ, ЧТОБЫ МЫ МОГЛИ РАЗГОВАРИВАТЬ, ЕСЛИ КОГДА-НИБУДЬ СЛУЧИТСЯ ЧТО-ТО ПОДОБНОЕ.
Я бью себя ладонью по голове. Кто-то обнимает меня сзади.
— Вольфи, успокойся, — шепчет Сиэль мне на ухо.
Роксана, Хана и Лина окружают меня. Я очень благодарен, что они рядом, чтобы держать меня в руках.
— Я-я спокоен, я просто вспомнил кое-что, чему мог бы научить ее, чтобы мы могли общаться через Кольца экстренной связи, — говорю я.
Сиэль смотрит на меня в замешательстве, думаю, у нее есть идея, о чем я говорю.
— Может, нам стоило купить ту литографию, о которой ты однажды говорил, — говорит Хана.
— Да, может быть, но мы должны сосредоточиться на настоящем, — говорит Сиэль.
— Мы возвращаемся и прочесываем то, что уже исследовали, — говорю я.
Девушки кивают, и мы быстро движемся дальше. У меня все еще есть мои «координаты», так что путь будет намного быстрее.
Ее там нет, мы потратили целый час на поиски впустую. Я заставляю нас быстро вернуться к последнему порталу, я бью себя за то, что не оставил там «координату».
Мы возвращаемся и пересекаем последний портал, в то время как лабиринт до сих пор был довольно прямолинейным, эта часть — полный беспорядок. Коридоры, которые плавно изгибаются, круги и круги на кругах, коридоры, которые идут бесконечно, только чтобы зациклиться на себе. Даже квадратные плиты, которые использовались для измерения расстояния, теперь представляют собой лоскутное одеяло. Роксане и Лине приходится напрягаться, чтобы измерять расстояния, и все это время моя тревога растет.
— Мы должны двигаться быстрее, — говорю я.
— Мы не знаем, будут ли другие ловушки, — говорит Хана, ее брови хмурятся от беспокойства.
Я стискиваю зубы, я не из тех, кто ведет себя безрассудно, но тревога толкает меня на этот путь.
Я ставлю «координату» каждую минуту или около того. У меня всего 7 слотов, и 5 из них заняты другими местами. Я наступаю на каждую плиту и иду боком, чтобы наступить на каждую часть коридора, просто чтобы убедиться, что никто больше не попадет в эти ловушки.
Я в итоге попадаю в 3 ловушки телепортации, оправдывая свое поведение. Я время от времени выкрикиваю имя Алиссы, а также всякий раз, когда попадаю в ловушку, но в ответ ничего не слышу.
Я возвращаюсь из четвертой ловушки, у меня начинает болеть голова. Это 77-я координата, которую я поставил, и никаких признаков Алиссы.
Я чувствую боль в одном из пальцев, смотрю на него, а мое Кольцо экстренной связи светится красным. Я чувствую, что Алисса в движении, хотя все еще не могу почувствовать ее направление или расстояние.
— ЧЕРТ! Мы должны двигаться быстрее! — кричу я.
Девушки хмурятся, но Роксана кивает.
— Лина, нам придется довольствоваться лишь грубым наброском, обращай внимание на карту и ни на что другое, — говорит Роксана.
Лина кивает, и мы начинаем бежать трусцой.
Больше изгибов, больше странных поворотов, больше петель, больше перекрестков. К черту это место.
— Czas minął, giń! — шепчет голос драконида.
Я чувствую, как мана собирается позади нас. Мы все оборачиваемся и готовим щиты, из-за угла появляется каменная голова драконида, его глаза красные, а рот светится.
Мы мгновенно обрушиваем на него несколько заклинаний, разрывая его на куски.
— Ну, это пустая трата, — говорит Сиэль.
Куски начинают снова парить, и через несколько секунд лицо драконида восстанавливается.
— Ах, черт возьми, бегите! — кричу я.
Мы поворачиваем за угол, когда мимо нас пролетает огненный шар и сжигает часть изгороди.
Мы продолжаем бежать, к черту карту, теперь мы полагаемся только на память. Единственное хорошее — каменная голова не летает быстро, Лина не устанет от бега так скоро.
Я должен что-то сделать, я должен найти способ вернуться к Алиссе, как-нибудь, каким-то образом. Моя связь «Спутника» с ней бесполезна, я должен сделать что-то еще, Холли не могут видеть движение внутри лабиринта, какое бы искривление пространства здесь ни использовалось, оно очень сильное.
Я смотрю на свое Кольцо экстренной связи, должен быть способ передачи информации между ними, оно работает даже при пространственном искажении, в нем должно быть что-то особенное.
— Подержите каменную голову для меня секунду, — говорю я и останавливаюсь.
Я включаю свое Кольцо экстренной связи на зеленый и «протягиваю» свою душу через него. Я чувствую что-то, а потом оно исчезает. Я выключаю его, затем снова включаю. То же самое, там действительно что-то происходит. Оно использует одну единицу моей маны для работы, оно посылает эту ману куда-то.
Я фокусирую все свое внимание на этом кольце и поворачиваю его. Я почувствовал что-то, оно ушло на северо-запад.
— Готово! Двигайтесь!
Я вижу, что каменная голова сокращает время своей регенерации, скоро она может стать неудержимой.
Мы бежим еще, и я снова останавливаюсь, все еще северо-запад.
Я попадаю в ловушку телепортации, немедленно возвращаюсь.
Мы бежим и снова останавливаемся, запад.
Мы бежим и снова останавливаемся, запад.
Мы бежим и снова останавливаемся, северо-запад.
Мы бежим и снова останавливаемся, север.
Я попадаю в другую ловушку телепортации, возвращаюсь, а каменная голова почти настигает меня. Мой меч пожирает огненные шары, пока я догоняю девушек. Огненные шары довольно мощные, думаю, я могу съесть только около 5 из них, прежде чем эмелланат расплавится.
Мы бежим и снова останавливаемся, север.
— АЛИССА! — кричу я.
Мы бежим и снова останавливаемся, север.
Мы бежим и снова останавливаемся, север.
— АЛИССА!
— ВОЛЬФ!
ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НАКОНЕЦ-ТО.
Алисса появляется на углу, цвет возвращается в мой мир. Я бегу к ней и попадаю в другую ловушку телепортации. К ЧЕРТУ ТЕБЯ, ЛАБИРИНТ!
Я возвращаюсь к смертельно бледной Алиссе, она немедленно бежит ко мне. Я крепко обнимаю ее, сладкий запах ее волос наполняет мой нос. Тупое чертово подземелье.
— Мы должны идти! — кричит Хана.
Я отвожу взгляд от лица своей любви и вижу, что мы зажаты каменными головами с обеих сторон.
— Двигайтесь вперед! — кричу я и отпускаю Алиссу.
Сталкер Алиссы должен быть слабее нашего. Мы взрываем его и пробегаем мимо.
Алисса ведет нас по пути, которым она не пошла, ее память довольно хороша. Мы несколько раз возвращаемся на уже исследованную территорию, но медленно составляем карту этой последней части лабиринта.
Лина и Роксана снова устают, мне и Хане приходится нести их.
Через несколько минут я замечаю, что головы больше не следуют за нами. Мы продолжаем исследовать и сталкиваемся лицом к лицу с одной из голов, мы убегаем, и каменная голова останавливается в определенной точке.
— Какого черта? — бормочу я.
Это случается дважды, есть небольшая область, за которую головы, кажется, не выходят.
— Конец должен быть где-то здесь! — восклицает Роксана.
Черт, это правда.
Мы замедляемся и тщательно составляем карту области. Сиэль несет Лину, когда мои руки устают. После спирали мы доходим до портала.
За порталом находится очень длинный деревянный сундук, он позолочен золотом и серебром, спереди позолочено лицо золотого драконида.
— Наконец-то... — бормочу я.
Мы выдыхаем и почти падаем, напряжение погони уходит.
Мы медленно подходим к сундуку. Алисса выпускает в него стрелу, и мы стоим наготове.
Ничего не происходит.
— Хорошо, не мимик, — говорит Сиэль.
Я подхожу к сундуку и кладу руку на ручку.
— Вместе, — говорю я.
Мы все поднимаем крышку сундука.
Внутри красивое копье. Древко сделано из куска коричневого дерева с множеством оловянных черных кругов на нем. Есть один драгоценный камень над областью, где обычно держат копье одной рукой. Форма наконечника проста, он сделан из глянцевого серого дерева. По всему нему вырезан сложный волнистый узор, заполненный серебром.
— Эльфийское копье, — говорит Алисса.
Роксана кивает в знак согласия.
— Из Высокого Леса, если быть точной, — говорит она.
Эльфы из Высокого Леса используют дерево в своем оружии. Они могут закалять его и зачаровывать, чтобы оно имело прочность и остроту, подобные стали.
— Думаю, это означает, что это подземелье — просто фрагмент культуры драконидов, а не настоящая гробница, — говорит Лина с оттенком разочарования, — иначе в нем никак не могло бы оказаться копье высших эльфов.
Я вкладываю очки в [Оценку дерева].
— Древко сделано из высококачественной сердцевины Древа Очага, а наконечник — из коры Древа Стойкости.
— Понятия не имею, что это значит, но полагаю, это хорошо, — говорит Хана, ее глаза прикованы к копью.
— Тоже, — я пожимаю плечами.
Сиэль с завистью смотрит на Хану, ее глефа более универсальна, но, похоже, это копье зачаровано. Хана берет копье и вливает в него ману, оно высотой 2 метра, и через секунду растягивается до 2,5 метров.
— Вот это потрясающе, — говорит Хана, почти пуская слюни.
— Надеюсь, оно не сломается, — говорит Роксана.
— Если копье высших эльфов легко сломается, я заколю им ближайшего золотого эльфа, — говорит Хана и хихикает.
Мы слышим шипение, уходящее вверх, и взрыв, мы смотрим вверх, и фейерверки наполняют небо. Множество цветов и форм, взрыв за взрывом наполняют пещеру светом и радугой искр.
— Gratulacje, wygrywasz! — кричит очень громкий голос драконида, он сотрясает наши кости и почти причиняет боль ушам.
Пещера погружается в тишину, и холод пробегает по моей спине.
— Мы должны идти, — говорю я.
Я открываю [Врата] обратно наружу лабиринта.
Элементали у входа в замок видели и слышали фейерверки, пространственный маг на секунду высунул голову из замка, чтобы посмотреть, что происходит. У меня нет сомнений, что нежить внутри этого леса видела или слышала это, мы должны бежать.
Мы доходим до замка, и все ждут нас у входа.
Я останавливаюсь на месте и чуть не спотыкаюсь. Одна из Холли видит 6 теней, движущихся к ней с невероятной скоростью, 5 теней пробегают мимо нее, а одна взлетает. Это драконид с белой чешуей и черным свечением, типы разрушения очень чувствительны к заклинаниям. Он бросается на Холли с копьем, и прежде чем он наносит удар, я отзываю обеих Холли.
— Нежить идет к нам! Бегите! — кричу я.
Лица всех бледнеют, и Танкар сжимает свой меч.
— Сиэль, убедись, что никто не отстает! — приказываю я.
На ее лице на секунду отражается страх, возможно, она подумала, что ее могут оставить позади? Сейчас она лучше всех подходит для этого. Я держу взгляд строгим, и цвет возвращается к ее лицу, она собирается с духом и кивает мне.
— Двигайтесь!
Я призываю маленькую птичку, велю ей спрятаться и наблюдать у первой сторожки. Мы доходим до второй сторожки, когда птичка замечает драконида-нежить. Я чувствую, как жизнь птички ускользает по мере приближения нежити, я отзываю ее и составляю план.
Мы доходим до туннеля, и я останавливаюсь.
— Алисса, Сиэль, Лина, вы трое идите с Лайлом и проводите их до низа башни. Оказавшись там, поверните Кольцо экстренной связи на зеленый. Я, Роксана и Хана будем удерживать этот туннель до тех пор.
Я отзываю элементаля огня и призываю двух элементалей земли и элементаля ветра.
— Что!? Нет! — кричит Алисса.
— Нет времени спорить! Нежить почти настигла нас! Перегрузите строительные леса, это должно быть быстро! — я притягиваю Алиссу ближе и шепчу ей на ухо: — Я могу использовать [Врата], чтобы добраться до пещеры, мне нужно, чтобы Лайл был далеко, чтобы мы могли сражаться в полную силу.
Она стискивает зубы и сжимает кулак. Она дает мне сердитый поцелуй в щеку, и они убегают, я вижу, что Лина крайне встревожена. Она уходит с 2 элементалями земли и элементалем ветра. Я остаюсь с последним элементалем земли.
Хана достает свое новое копье. Она и Роксана очень напряжены. Аой тиха и сосредоточена, ее монструозная природа делает ее естественным бойцом.
— Посмотрим, как это выдержит, — говорит Хана и страшно улыбается.
Я убираю 2 очка из [Восстановления маны] и добавляю их в [Магию земли], делая ее 2+3, теперь я могу использовать [Земляную стену].
]. — Мы будем в порядке, выпейте эликсир, и мы сможем удержать их, — говорю я.
Я тоже выпиваю один и улыбаюсь Роксане. Гифи появляется у меня на плече.
— Ги, гии, ги!
Роксана хихикает.
— Что он сказал? — спрашиваю я.
— Что-то про барбекю из ящериц, он хочет, чтобы я дала ему кусочек этих драконидов.
Я не уверен, как природный дух отреагировал бы на поедание нежити, но неважно, он помог Роксане расслабиться.
С Ханой посередине, а мной и элементалем по бокам от нее, туннель становится немного тесным. Но этого достаточно, чтобы сдержать нежить.
Две минуты спустя появляются 6 теневых фигур. Они прячутся за своими круглыми щитами, как фаланга, за исключением того, что сверху их 3, что делает их вертикальной стеной щитов.
Я чувствую, как мои легкие наполняются запахом ацетона, он жжет мои внутренности, и глаза слезятся. Я чувствую дрожь по всему телу, мои кости инстинктивно говорят мне бежать, что это присутствие неправильное. Маленькие частицы пыли медленно перестают двигаться и зависают в воздухе, еще один признак того, что реальность прогибается под присутствием нежити.
Успокаивающее чувство воды, текущей через мое плечо, проясняет мою голову. На секунду Гифи связывает наши разумы, наши страхи превращаются в один, как и наше мужество. Мы стоим на своем, объединенные, мы синхронизированы.
Они все бросаются одновременно, стена копий вонзается в нас. Они не используют пики, с этим копье Ханы длиннее. Ее копье сгибает один из щитов и слегка проникает в него. Элементаль получает удар копьем по руке, это едва царапает его. Роксана выпускает [Ледяное копье] посередине, помогая Хане сдерживать их. Я произношу [Земляную стену] на потолке, верхние 3 копья застревают в стене, которую я сделал.
Я чувствую, как собирается мана. Два дыхания огня проскальзывают через щели в щитах и рассеиваются моими и Ханы мечами. Хана держит свой меч рукой со щитом только для эффекта поглощения заклинаний.
"[ВЗРЫВ]!"
Кровь и маленькие кусочки мяса летят через щели, все щиты отступают, кроме того, что посередине, который падает на землю. Остается только лужа мяса и крови, я вижу, как 5 глаз драконидов выглядывают из-за своих щитов. Они смотрят на своих павших собратьев.
— Духи! — приказываю я.
Мы все произносим еще один [Духовный свет] и бросаем шары в их сторону. Нежить отступает еще дальше.
— Гуманоиды, сдавайтесь. Никто из вас не сбежит от нас, — слышу я эфирный голос драконида, он хриплый и дрожащий.
Нет причин провоцировать их, мы держим рты на замке.
Я чувствую, как капли крови, которые попали мне на лицо, внезапно двигаются, я пугаюсь и чуть не бью себя. Капля крови ускользает через мою руку и плывет обратно туда, где взорвалась нежить.
Его тело медленно собирается воедино, и через несколько минут он снова стоит, это драконид типа разрушения. У него белая чешуя, черные линии, которые извиваются и светятся, два длинных спиральных рога, которые много раз закручиваются над его висками, и пара пронзительных глаз.
— Гуманоид, мы превратим вас в слуг. Сдавайтесь сейчас, и вы не подвергнетесь пыткам, — его голос больше не эфирный, он лишь слегка хриплый и глубокий.
Да, нет.
Он смотрит на нас несколько секунд, затем хватает свой щит и возвращается к стене щитов.
— Да будет так, вы сделали свой выбор, — хрипота его голоса исчезла.
Чем больше времени они тратят, тем лучше для нас. Стена щитов перестраивается и движется вперед, они ударяют по [Духовным светам], и те исчезают во вспышке. Я вижу, как их копья дрожат, им требуется минута, чтобы вернуться в норму.
Ветер поднимает пыль и почти ослепляет нас. Я чувствую, что приближается комок маны, я поднимаю щит, и тупой удар сжатого воздуха попадает в меня. Я смотрю вперед, и кончик копья летит в меня, я парирую с легкостью, эликсир делает свое дело.
Маленькие комки земли падают перед нами. Моя [Земляная стена] разбирается типом разрушения.
Они ударяют снова и снова, просто пытаясь подавить нас. Хорошо для нас, что их способности маны низки, их дыхание и удары ветра слабы. Они потеряли часть своей близости к мане, как только стали нежитью.
Нас медленно оттесняют обратно в туннель, лучше для нас, так как он стал тесным. Внезапно 2 из них отделяются и остаются позади, у меня плохое предчувствие от этого. Я отступаю от линии и встаю перед Роксаной.
Нежить пытается растоптать нас, они пробуют самоубийственную атаку. Я произношу [Земляную стену] дважды и закрываю туннель, запирая 2 из них посреди моих стен. Их тела раздавлены и почти разорваны пополам. Один из них умирает, а Хана разрубает другого, медленно их тела превращаются в серую кашу и просачиваются обратно за стену.
Я кладу свою баррикаду из деревянных бревен и сплавляю ее с [Земляной стеной].
]. Моя стена и бревна медленно разрушаются огнем и ветром. Как только открывается дыра, я получаю чувство «смерти». Сбоку раздается грохот, и стена рушится, падающий камень просто исчезает. Выскакивает вращающееся металлическое сверло, за ним следуют металлический драконид и драконид разрушения.
Черт.
— ХАНА! — кричу я.
Сверло превращается в копье и бросается в сторону Ханы. Она оглядывается и едва избегает того, чтобы быть пронзенной. Металлический драконид бросается на нее, в то время как драконид разрушения идет ко мне.
Его когти ударяют по моему щиту, чешуя летит, и на нем появляется большая царапина. Я не могу принять полный удар от этих когтей, порча нежити складывается с его магией разрушения, пугающе.
[Ледяное копье] попадает ему в грудь, и я произношу [Земляную пулю] поверх него. Его отбрасывает обратно в его дыру.
— ЧЕЛОВЕЕЕЕК! — ревет он.
Драконид разрушения пригвожден к стене глубоко в туннеле.
Хана покидает линию фронта и бросается на металлического драконида, который генерирует новое копье у себя в руке. Элементаль земли идет вперед и удерживает драконидов, пока их когти разрывают его в клочья. Хана произносит [Земляную пулю] в плечо драконида с копьем, заставляя его удар отклониться от курса и позволяя ей пронзить его горло своим копьем.
Я произношу [Земляную стену] дважды и снова закрываю туннель. Моя голова взрывается от боли, перенапряжение.
"[ВЗРЫВ]!"
Тело драконида разрушения превращается в очень маленькие кусочки, когда туннель сотрясается от ее заклинания.
Хана толкает металлического драконида в стену и пригвождает свое копье к камню. Это невероятно острое копье.
Я произношу [Опутывающие лозы] на металлического драконида, он оказывается привязан к стене. Хана борется секунду, но ей удается вытащить копье.
— БЕГИТЕ! — кричу я.
Я бросаю Бомбу побега позади нас. Она не должна заставить их бежать, но должна хотя бы до чертиков разозлить их и замедлить их продвижение еще на мгновение.
Туннель довольно длинный, у нас много места для еще одной засады. Я выпиваю зелье маны и молюсь, чтобы мое перенапряжение не сложилось слишком сильно. Мы все выпиваем зелье HP, порча нежити уже отняла у нас несколько очков, она наносит больше урона, чем может исцелить эликсир.
Я чувствую запах Бомбы побега, и мой желудок переворачивается. Эта штука пахнет так, как, по моему мнению, пах бы пот гнилой задницы гоблина, она вызывает инстинктивную потребность блевать.
Элементаль земли убит, я останавливаюсь и произношу маленькую [Земляную стену] и сужаю туннель. [Земляная стена] легче разрушить, чем обычную стену, поэтому я делаю ее похожей на камень туннеля, так они могут не понять, что это заклинание.
Хана меняет свое копье на меч. Мы ждем добрых 10 минут, они не торопятся регенерировать.
Я слышу звуки когтей, ударяющих по камню. Они становятся все громче и громче.
Первыми приходят два драконида, светящиеся зеленым.
"[ОГНЕННЫЙ ШТОРМ]!"
Они сильно горят, прежде чем огненные дракониды могут прервать шторм. Я вижу, как Роксана морщится и опирается на свой посох, она тоже страдает от перенапряжения. Хана рубит горящих ветряных драконидов и обезглавливает их, их тела немедленно начинают медленно восстанавливаться.
Следующим вперед выходит металлический драконид, его тело покрыто металлом, и он выглядит как Серебряный Серфер. Хана выпускает свое дыхание, пока я, Роксана и Аой бросаем огненные шары. Аой, кажется, выгружает всю свою мощь в эту атаку.
Драконид пытается двигаться вперед, но использует всю свою силу и концентрацию, чтобы его металл не сжег его.
В тот момент, когда огненное дыхание Ханы заканчивается, я бросаюсь вперед и полосую драконида. Он слегка обожжен и получает большой разрез на груди, он шатается назад, и Хана обезглавливает его. Ветряные дракониды также частично обожжены огнем, и их возрождение задерживается.
Следующими приходят огненные дракониды, они идут в полную силу, пытаясь подавить Хану.
"[Водяная стена]!"
Оба попадают в стену и пытаются выбраться, их мана отказывается покидать их тела. Роксана держится за голову от боли, ее дыхание прерывистое.
Хана полосует воду, и она окрашивается в красный цвет от крови. Внезапно она исчезает, Роксана не развеивала ее, пришел драконид разрушения.
— Вы заплатите за это! — кричит белый драконид.
Он летит к нам. Я чувствую много маны, исходящей от него, его когти пронзают щит и наручи Ханы, они входят ей в руку. Думаю, этого достаточно, чтобы отравить ее, мы должны вернуться к Сиэль.
Я произношу еще одну [Земляную стену], и голова идет кругом.
Драконид вдавлен в стену, позволяя Хане освободиться от его когтей и отрубить ему руку. Она морщится от боли, а она привыкла иметь дело с болью.
Я полосую по ногам драконида, отрезаю ступню. Аой бросает огненные шары в легкую цель, его глаза обожжены.
— Сопротивление бесполезно, вы будете служить мне! — кричит драконид.
— Бегите! — кричу я.
— Я НАЙДУ ВАС...! — кричит он, его голос гремит и отдается эхом. Затем Аой бросает еще огненных шаров, и его крик обрывается.
В этот раз мы не останавливаемся, страх перед этим голосом дает нам последний прирост скорости, но мои легкие так горят, что мне не хватает дыхания. Роксана — та, кто останавливается первой.
— Мне жаль... Я не могу... бежать... больше, — почти шепчет она.
— Все в порядке...
Рука Ханы некротизирована, половина ее предплечья почернела, и она покрывается холодным потом, это опасность нежити. У нас есть еще минута на отдых, и кольцо становится зеленым.
— Это наш сигнал.
Я открываю [Врата].
]. — Ги!
Гифи быстро прощается и исчезает, наша связь ослабевает, и я внезапно чувствую себя намного более уставшим.
— Спасибо, Гифи.
Мы входим в мокрую пещеру, здесь довольно пыльно, и в воздухе мана. Я оглядываюсь и вижу труп драконида, стрела пронзила один из его глаз. Его свечение погасло, но я могу предположить, что это был ветряной тип.
— Хана, не думаю, что у нас есть время спускаться по строительным лесам, — говорю я.
— Что ты планируешь?
— Держи нас и используй свои ветры, чтобы мы не ударились о стены. Я отзову элементалей и использую последний всплеск маны на [Телекинез], чтобы мы не шлепнулись на землю.
Хана смеется и вздыхает.
— Хорошо, — говорит она.
Аой сворачивается на Хане. Хана хватает Роксану одной рукой и держит меня ослабленной рукой. Роксана выглядит бледной.
— Хана... Я люблю тебя, — говорит Роксана.
— Я тоже тебя люблю, — Хана улыбается и чмокает ее в губы, — но мы не умрем, в худшем случае у нас будут сломаны ноги.
Роксана морщится, и ее ноги дрожат. Я отзываю элементалей, и блок, который держит элементаль земли перед нами, падает вниз.
— Я люблю вас обеих, и мы не умрем, не до старости, — говорю я.
— Кве!
Она любит нас всех.
Хана прыгает без лишних слов, и я жалею обо всем.
— ААААААААААААААААААААХ! — визжит Роксана.
Крылья Ханы оборачиваются вокруг нас. Аой, кажется, смеется у нее в голове, чувство полета — это то, чего она очень желает. Мы раскачиваемся, и крылья Ханы скребут по стенам. Я чувствую, как мое тело холодеет, когда свет под нами быстро приближается.
Жаль, что я не уделял больше внимания физике Kerbal Space Program, возможно, они могли бы помочь в расчете оптимального расстояния для тормозного импульса при посадке.
Я оставляю свои сожаления позади и фокусируюсь на сборе всей своей маны, нет времени быть консервативным. Я произношу [Телекинез] на себя и Хану. Я чувствую замедление и меня тошнит, мое сознание почти ускользает.
Мы слишком быстры, ветряные чары усложняют задачу, я должен использовать все. Моя голова взрывается, мое зрение и слух исчезают, я направляю себя только чувством ветра.
Моя мана утекает как вода. Даже через слепоту я все еще могу видеть свое меню, пока моя мана не падает до минус 100, затем я теряю сознание.