Сиэль заводит разговор с одним из солдат о его ране. Ему вонзили копьё в живот, и до сих пор дают о себе знать некоторые побочные эффекты [Исцеления]. Хана присоединяется, и вскоре они непринуждённо беседуют о своих приключениях.
Аой играет со своим [Инвентарём], пытаясь запихнуть туда случайные камешки и увеличить вместимость. Гифи с весельем наблюдает за ней, потому что Аой действует совсем не так, как нужно расширять [Инвентарь].
— Ты сегодня непривычно тихий, — говорю я Гифи.
— Ги.
— Согласна, — говорит Лина.
— Хм, не думаю, что здесь настолько плохо, — говорит Роксана.
— Какая ирония: дух природыне любит лес из всех возможных мест, — говорю я с нахальной улыбкой.
— Ги! — Он угрожающе щёлкает клювом у мочки моего уха.
— В городе тоже есть «природа», но сейчас Гифи всё равно очень далеко от привычного ему ландшафта, — говорит Алисса, и Гифи кивает.
Я усмехаюсь, и снова воцаряется тишина.
"Вольфи, обними меня,— говорит Алисса у меня в голове.
"Как…?"
"Не знаю, просто придумай. Ты ведь как-то сумел меня «ткнуть», правда?"
— Верно…
Я тяну за нить Алиссы, и её сознание вливается в моё «пространство разума». Напоминаю себе о наших границах и различиях, затем окутываю её собой и сжимаю, пока не чувствую сопротивление.
"Ах… приятно,— говорит Алисса.
Чем сильнее она расслабляется, тем больше становится желание «слиться» с ней.
"Помоги мне, постарайся, эм… не сливаться со мной,— говорю я.
"Что?"
"Такое чувство, будто наши разумы хотят смешаться и стать единым целым. Постарайся не желать этого, иначе я долго не выдержу."
— Хм…
Я не люблю себя. Я люблю Алиссу, а Алисса любит меня. Я не люблю себя.
Я хочу, чтобы она была счастлива, но не хочу чувствовать её счастье.
Её присутствие в моём разуме становится странным, «чужим», отдельным. Желание «слиться» слабеет и делается «неприятным», хотя всё равно остаётся желанием.
"Помогло,— говорю я.
"Зато удовольствия стало меньше,— я ощущаю, как Алисса дуется в моём сознании.
"Нельзя получить всё сразу."
"Но я уверена, что ты принёс бы мне солнце, попроси я об этом,— нахально отвечает она.
"Будь такая возможность… и если бы близость к нему нас не убила…"
Алисса хихикает у меня в голове, и я вижу, как виляет её хвост.
Утро проходит тихо и спокойно. Мы всё ещё достаточно близко к городу, поэтому чудовищ почти нет, а те, что встречаются, не способны обойти наши защитные кристаллы.
Наступает время обеда, и мы снова едим жареные говяжьи рёбра и вырезку. На этот раз есть ещё и овощи, поэтому еда не такая тяжёлая. Нам нужна калорийная пища для сражений, но переедать всё равно нельзя.
Кляйн сидит с краю нашей части стола. Из-за размеров группы мы сами занимаем значительную его долю. Милая обезьянья девушка кормит Аой с руки и довольно напевает. Хвосты обеих радостно покачиваются, словно кошачьи.
"Спроси Оуру, какие книги она любит читать,— говорю я Алиссе.
"Зачем?"
"Для Лины."
"Хм-м! Как заботливо!"
Кляйн подбрасывает кусочек мяса, и Аой со щелчком ловит его пастью.
— Какие книги ты читаешь, Оура? — спрашивает Алисса.
Оура тепло улыбается и отвечает: — Ах, я обожаю детективы. Всё время пытаюсь угадать, кто враг, а кто союзник, ищу скрытый смысл в каждом разговоре. — Впервые её голос звучит оживлённо.
— Это ещё не значит, что она действительно проницательна. Обычно она довольно рассеянная, — с кривой улыбкой говорит Осария.
— Ну… — Роксана сердито дуется. — Может, она просто не хочет играть в подобные игры.
Оура смеётся и кивает.
— Можно ли считать человека по-настоящему «мудрым», если он отказывается обдумывать свои поступки? — Осария вопросительно смотрит на Роксану.
— Можно ли считать человека «мудрым», если он продолжает тратить время на мелочные игры? — с нарочито высокомерной интонацией отвечает Роксана, одаривая собеседницу столь же вопросительным взглядом.
— Разве «мудрый» человек не должен использовать жизнь по максимуму и добиться всего, чего способен? — продолжает Осария, сохраняя серьёзный тон.
— Разве «мудрый» человек не должен жить так, как ему хочется, и принимать последствия? — теперь Роксана тоже говорит серьёзно.
— Ты считаешь нищего мудрецом? — Осария приподнимает бровь.
— Ну, если мне понадобятся знания о жизни на улице, полезно будет спросить нищего, разве нет? — Роксана пожимает плечами.
Хвост Кляйн тайком огибает Хану и находит мою талию. Играя с Аой, она ласково гладит мне живот и по-девичьи хихикает. Я глажу её хвост в ответ и слегка применяю [Массаж].
— Но ведь ты наверняка не одобряешь их образ жизни? — Осария неодобрительно щурится.
— Нищий — это человек, которому Нити Судьбы не даровали удачу. Он не добр и не зол, — буднично заявляет Роксана.
— Но нищий, который не пытается улучшить своё положение, отвергает волю Бога Творения.
Роксана слегка дуется, не убеждённая её словами. — Разве, чтобы следовать Воле Богов, мы обязаны искать богатства?
— Мы обязаны искать хоть что-нибудь."
— Если своими поступками мы приносим пользу другим, разве мы не следуем Воле?
— Зависит от эффективности. Помочь фермеру разбогатеть — не значит сделать из него хорошего торговца или владельца предприятия. Человек, умеющий создавать богатство, с большей вероятностью сумеет правильно им распорядиться.
Обе поворачиваются к Сиэль. Та натянуто улыбается и говорит: — Боги не вмешиваются в мелкие дела, но судить вас будут по совокупному результату всех ваших деяний.
"Вышло не так, как задумано,— говорю я Алиссе через [Связь] и слышу в ответ смешок.
Они спорят ещё некоторое время, но ни одна не отступает от своей позиции.
Мы продолжаем путь, и я замечаю, что количество чудовищ резко возрастает.
Тихий плач Плакальщиков снова усиливается и становится слышен всякий раз, когда никто не разговаривает. Поэтому эльфы начинают болтать о чём угодно, лишь бы поддерживать нашу «Рассудительность». Плач звучит по-человечески, но постоянно меняется: пол и возраст воображаемого плачущего медленно и беспорядочно перетекают друг в друга. Болтовня эльфов превращает эти крики всего лишь в фоновый шум.
Наконец одна из Холли обнаруживает впереди густой туман. Через её чувства я узнаю, что он сладко пахнет цветами и действует успокаивающе. Приближается Страж Тон — милое мягкое зелёное чудовище с жёлтыми светящимися шарами вместо глаз. На нём мантия, в руке фонарь, позвякивающий при ходьбе. Коротенькие ножки делают его медлительным, но само чудовище не так опасно, как туман. Тот обладает сильным усыпляющим действием, позволяя Тону не спеша наложить заклинание и прикончить добычу.
— Думаю, идти стоит только мне, Алиссе и Сиэль, — говорю я.
— Там от меня будет мало пользы, — с кривой улыбкой признаёт Хана.
— Берегите себя, — говорит Лина, и Роксана кивает.
— Квех! — соглашается Аой.
Мы добираемся до границы тумана и спешиваемся. Начинается он по совершенно чёткой линии, словно туманная стена из одной известной игры. Запах напоминает гибискус с оттенком корицы.
Я призываю Арахну. — Можешь рассеять этот туман? — спрашиваю чудовище. Та кивает, и я призываю ещё четырёх.
Теперь с нами Святой дух Сиэль, один элементаль света и Арахны. Сила паучьего чудовища заключается в управлении воздушными ядами и засадах на добычу. Такое количество Арахн должно без труда расплести густой туман.
Арахны шепчут странное, пробирающее до дрожи заклинание на незнакомом мне языке. Продолжая петь, они подтягивают шёлк к рукам и словно «вяжут крючком» чары. Шёлк превращается в маленький лоскут, который рассеивается дымом и смешивается с туманом Тона.
Чем больше туман смешивается с «дымной паутиной» Арахн, тем сильнее редеет.
— Знаешь, они очень милые, — говорит Алисса, пристально разглядывая Арахн. — Я про лица, а не паучьи тела, — добавляет она.
— Пожалуй, соглашусь. Если бы они расчёсывали волосы, то выглядели бы почти как обычные девушки, — говорит Сиэль.
Я прочитал слишком много хентая с девушками-монстрами, чтобы судить непредвзято.
— Вопрос в другом: стал бы Вольфи заниматься сексом с одной из них?
Я пожимаю плечами. — Если она будет достаточно милой, думаю, всё может получиться.
— А где у них вообще находится влагалище? — спрашивает Сиэль, прищурившись.
— Над паучьими глазами, спрятано в шерсти, — отвечает Алисса.
Сиэль отшатывается и смеётся. — Ладно, это странно.
— Думаю, у человекоподобных Арахн там нет дополнительных глаз, — говорю я.
— Уже гораздо лучше, — кивает Сиэль.
— А тебе какая разница? Сексом с ней занимался бы Вольфи, — говорит Алисса.
— Или только ли я?.. — добавляю я.
— Мы ведь должны делиться, правда?.. — слегка застенчиво спрашивает Сиэль.
— Всем.
Арахны ускоряются и начинают прорезать в тумане тоннель.
— Я буду время от времени накладывать [Очищение тела] с помощью [Святого духа], — говорит Сиэль.
Мы въезжаем в странный молочный тоннель, и я чувствую, что лошадей забавляет это зрелище. Лес им быстро наскучивает, а напугать их трудно, поэтому редкое отступление от привычного пути им, похоже, нравится.
Вскоре в тумане появляется слабый жёлтый свет. Он странно манит, словно пламя — мотылька.
Алисса натягивает боевой лук и выпускает стрелу в сторону света. Раздаётся милое комичное «КВЕХ!», затем звон сталкивающегося металла и разбивающегося стекла. Через несколько мгновений жёлтый свет гаснет, и мы движемся дальше.
Из-за тумана я начинаю уставать, но вместо очередного [Очищения тела] на этот раз впиваюсь ногтями в [Связь] Алиссы и чувствую, как дрожит всё её тело. Она мгновенно становится собранной и бдительной, а я позволяю этому состоянию перетечь ко мне через [Связь], вновь обретая ясность.
"Ха, хорошая мысль,— говорит Алисса.
"Какое же полезное заклинание."
Внезапно впереди ощущается мана, и мы поднимаем щиты. Одна Арахна предупреждающе вскрикивает, когда [Ветряное лезвие] рассекает ей плечо. Сиэль создаёт [Ветряную стену] перед раненой Арахной, не позволяя другим заклинаниям добраться до нас.
[Святой дух] запрыгивает на паучье тело Арахны и начинает отбивать чечётку. Пока он танцует, из тела выходит мана и исцеляет Арахну.
— Ему обязательно танцевать? — спрашиваю я Сиэль.
— Нет, но танец помогает успокоить разум, да и для меня это хорошая практика, — отвечает она, пожимая плечами.
Алисса выпускает несколько стрел в туман, но остаётся недовольна. — Их трудно почувствовать, — говорит она.
Впереди проступает слабый жёлтый свет, и Алисса злобно улыбается. Она выпускает стрелу; до нас доносится «КВЕХ!» умирающего Тона, после чего бледно-жёлтое сияние гаснет.
Вдруг мы чувствуем ману сбоку. Алисса рефлекторно стреляет, я направляю [Удар молнии] в источник, а Сиэль перемещает [Ветряную стену], чтобы защитить нас с той стороны. Там, откуда пришла мана, внезапно вспыхивает тусклый жёлтый свет, и нечто пытается пробить [Ветряную стену].
— Я промахнулась? — вслух размышляет Алисса и мило склоняет голову набок.
Она выпускает ещё одну стрелу, и мы наконец снова слышим «КВЕХ!» умирающего Тона.
— Всё ещё жив, — говорит она и стреляет снова.
Чудовище издаёт очередное «КВЕХ!» — судя по всему, всё ещё не умирая, — и я вновь чувствую ману с его стороны.
Из тумана вытягиваются копья, становясь «твёрдыми».
Я применяю [Телекинез] к копью, летящему в Алиссу, и оно падает на землю, словно лапша; второе я принимаю на щит. Наконечники остры, как иглы, но импульс слабый, поэтому отбивать их очень легко. Сиэль перемещает [Ветряную стену], и при соприкосновении с заклинанием копьё рассеивается. Арахны направляют на остальные копья свои «паутины», вновь превращая их в туман.
Арахны расширяют тоннель, чтобы нам было просторнее дышать, и меняют направление к надоедливому Тону. Все последующие «туманные копья» они успевают рассеять раньше, чем те становятся угрозой.
Сиэль посылает [Ветряное лезвие] в стену тумана и хмурится. — Моё заклинание рассеялось, — говорит она.
Пока мы приближаемся к Тону, слышится частый топот убегающего чудовища.
— Помести [Святого духа] на меня, и я его догоню, — говорит Алисса.
С милым женственным «Хоп!» дух запрыгивает на лошадь Алиссы, и она пускается галопом. Как только она пересекает туман, через [Связь] я сразу чувствую, как усталость нарастает с огромной скоростью. Дух принимается за работу и снимает её, но вскоре она снова начинает копиться.
— Сиэль, помоги Арахнам, это слишком нагружает тело Алиссы, — говорю я.
Она кивает и с помощью [Ветряной бури] создаёт маленький смерч, который поднимает туман вверх и отталкивает от нас.
Алисса возвращается, зевая. Я подвожу свою лошадь ближе и [Массажем] ласкаю её лисьи уши. — Хорошая работа, — говорю я и вижу, как виляет хвост. — И твоя тоже, — добавляю, глядя на Сиэль, а она пытается скрыть улыбку.
Мы продолжаем путь и замечаем ещё одно слабое жёлтое сияние. Алисса стреляет, но крика боли не слышно.
Её милые лисьи уши дёргаются, и она хмурится. — Думаю, он прячется за корнем, — говорит она.
— Тогда подойдём ближе.
По мере того как мы медленно продвигаемся, жёлтый свет становится ярче и действует всё более успокаивающе. Мы сбиваемся теснее, а элементаль света превращается в буквальном смысле в одеяло — самое мягкое из всех, к которым я когда-либо прикасался. Спокойствие покидает наши разумы, и я даже немного разочарован. Однако меня пробирает холод, когда я понимаю, что совсем недавно довольно благосклонно относился к мысли быть съеденным этим чудовищем.
Арахны начинают хихикать и покачиваться на ходу.
— Оно действует даже на призванных существ, — с лёгким восхищением замечает Сиэль.
Мы приближаемся, и Алисса мило склоняет голову. — Кажется, чудовище дрожит, — говорит она.
— Из-за нас? — спрашивает Сиэль.
— Я выпустила всего одну стрелу. Не понимаю.
Через минуту мы наконец достигаем Стража Тона и впервые видим его вблизи. Это зелёный муми-тролль со светящимися жёлтыми глазами и в коричневой мантии. Он выглядит настолько милым , что мне почти жаль его убивать. Почти.
Он сидит на земле, уткнув голову в колени и прикрыв уши пухлыми милыми ладошками. Его неудержимо трясёт, а заметив нас, он жалобно пищит и сворачивается на земле в позе эмбриона.
— Чёрт, это точно не мы виноваты, — говорю я.
— Да, его что-то травмировало, — соглашается Сиэль.
— Убить? — спрашивает Алисса.
— Да, пожалуй, — отвечаю я, пожимая плечами.
Стрела входит в глаз, и дрожь прекращается. Золотой фонарь, лежащий перед ним на земле, медленно теряет цвет, жёлтый свет угасает, затем металл покрывается ржавчиной и вместе с мантией рассыпается в прах.
— Я вижу следы. Он прибежал оттуда, — говорит Алисса и указывает на север.
— Мне любопытно. Давайте пойдём по ним, — предлагаю я.
Девушки соглашаются, и мы снова трогаемся.
Туман становится гораздо прозрачнее, позволяя видеть дальше и облегчая Арахнам его рассеивание.
— Стойте! — предупреждает Алисса, и мы останавливаем лошадей. — Там что-то огромное !
— Узнаёшь, что это? — спрашиваю я.
— Нет.
Я указываю на одну из Арахн. — Ты, продолжай идти вперёд и встреть зверя. — Она кивает и подчиняется.
Я принимаю зрение Арахны и делюсь им с Алиссой. Это довольно сильно напрягает, поэтому долго поддерживать связь не получится.
— Ого-о~… немного сбивает с толку, — говорит она.
— Остановиться?
— Нет, я привыкну, — отвечает она с уверенной улыбкой.
Сиэль дуется, чувствуя себя немного обделённой.
— Хочешь, попробую применить к тебе [Связь]? — спрашиваю я.
— Не сейчас, лучше не рисковать, — отвечает она.
— Я чувствую запах крови, — говорит Алисса.
Я принимаю обоняние Арахны. — Чудовище тоже его чувствует, — говорю я.
— Плохо.
Вскоре её опасения подтверждаются: мы обнаруживаем чудовищное создание. Ростом три метра; четыре огромные мускулистые конечности, словно брёвна, высоко удерживают над землёй длинное тело; изогнутые когти приспособлены цепляться за древесину; каменные пластины напоминают чешую; вертикальная прямоугольная каменная «маска» с квадратными светящимися глазами и таким же ртом; длинный гибкий хвост, из которого торчат острые на вид металлические чешуйки.
— Что это, блядь, такое? — бормочу я.
— Понятия не имею, — отвечает Алисса.
Пасть чудовища вспыхивает, и Арахна погибает.
— Да ну его нахрен! Это Аберрант. Без Роксаны, которая сможет его взорвать, я с ним драться не стану, — говорю я и разворачиваю лошадь. — Прорываемся сквозь туман! Он может пойти по проложенному нами тоннелю!
Заметка Лины: Аберрантом называют любое чудовище, которое не описано в источниках и/или не появляется в данном регионе регулярно. Они встречаются очень редко и, как правило, представляют большую ценность.
Девушки кивают, и я развоплощаю оставшихся Арахн. Элементаль света и Святой дух работают на пределе, не позволяя усыпляющему туману проникнуть в наши тела.
"Аой, мы нашли Аберранта. Приведи к нам девушек,— говорю я через [Связь].
"Есть, господин!— шутливо отвечает она.
Я призываю двух Холли следить за караваном. Простолюдины напрягаются, когда мы все уходим, а Ранде будит солдат, чтобы те снова были начеку.
— Итак, что там? — спрашивает Хана, когда мы встречаемся за пределами тумана.
Я описываю остальным девушкам увиденное.
Хана смотрит на Лину и спрашивает: — Как у тебя с [Магией земли]? Можешь слиться с почвой?
— Я мало это отрабатывала. Получится за пять секунд, — уныло отвечает Лина.
— Я останусь рядом. Если что-нибудь случится, сразу унесу тебя, хорошо?
— Хорошо, — уверенно кивает Лина.
— Тогда я останусь верхом, — говорит Роксана.
— Я тоже, — добавляет Сиэль. — Против каменного тела моя глефа будет не слишком полезна.
Я призываю Разрушителя и Металлического драконида и говорю: — Ты, Металлический, отвлекай чудовище, когда оно угрожает кому-то. Ты, Разрушитель, ослабляй каменную чешую. Постарайтесь соблюдать равновесие между нападением и защитой, чтобы не растрачивать жизнь впустую. Идите на самоубийственную атаку только ради спасения кого-то из нас. — Оба призванных кивают.
— Давайте устроим ловушку: ослабим землю и закопаем его в грязи, — предлагает Лина.
Я призываю ещё одну Холли и отправляю разведать Аберранта.
У каравана остаются две Холли и один элементаль света; с нами — два драконида и одна Холли. Запасы маны невелики, поэтому с началом боя я развоплощу нашу Холли и верну часть маны.
Я ставлю координату [Врат] далеко от места боя, обеспечивая путь к отступлению. Лина и Хана спешиваются, а их лошади сами скачут обратно к каравану.
Лина и драконид-Разрушитель выкапывают большую яму, а Роксана заполняет её водой, превращая в грязевую ловушку. Затем они накрывают яму тонким слоем затвердевшей земли. Коснувшись его, чудовище заметит неладное, но к тому моменту будет уже поздно — по крайней мере, мы на это надеемся.
Ловушка находится у входа в проделанный нами туманный тоннель, поэтому, если чудовище идёт по нему, рано или поздно оно нас найдёт.
Меня начинает знобить от тревоги и возбуждения. Это первое чудовище, с которым нам предстоит сразиться, почти ничего не зная о его силе. Я знаю, что оно владеет магией, а значит, оценить истинную мощь будет трудно.
Гифи появляется у меня на плече и делает всем массаж, успокаивая нервы.
— Ги.
— Спасибо, Гифи, — говорит Алисса.
— Гим гот гуглегс.
— Да, ты очень полезен, — с широкой улыбкой соглашается Алисса.
Гифи фыркает, бросает на меня косой взгляд и исчезает.
— Если повезёт, он не пойдёт по нашему тоннелю, — говорю я.
Но, к несчастью, либо Бог Удачи издевается надо мной, либо Боги решили испытывать нас без конца: Холли нашла Аберранта.
— Вот дерьмо. Он идёт по нашему тоннелю, — говорю я.