Мы снова просим сестёр-служанок помочь нам, но едва одежда падает на пол, Хана валит меня и прижимает к полу одной ступнёй. Я тут же применяю [Очистку] и начинаю её сосать.
— Итак, чего ты хочешь? — спрашиваю я.
Она устрашающе улыбается, и её чешуя подрагивает. — Два члена. Один сделай ребристым, другой — шипастым.
На «обычном» члене появляются рёбра, а над ним я выращиваю новый, более толстый, с тупыми резиновыми шипами. Ребристый член выглядит «интересно», но шипастый — жутко сурово. Улыбка Ханы становится почти безумной, пока она смотрит на две новые игрушки.
— Думаю, я смогу поддерживать ещё одну вещь, — говорю я.
— Рога. Большие, толстые рога, — низко и соблазнительно отвечает она.
Роксана смотрит на нас широко раскрытыми глазами, а её ноги дрожат. — Хорошо, ты засунешь в меня кулак, прямо сейчас,— требует она от Дайаны.
Сиэль выглядит так, словно собирается возмутиться, что у неё отняли лоли, но затем решает позволить Роксане развлечься.
Я смазываю оба члена и после быстрой [Очистки] Хана почти буквально падает на них.
— Уф… — стонет Хана, пуская слюни.
— О-осторожнее! Один из них настоящий и всё ещё может сломаться! — протестую я.
Она игнорирует меня и начинает двигать бёдрами вверх-вниз. Шипы скребут внутри её лона, а рёбра заставляют анус подрагивать при каждом движении. Я совсем немного тяну за её [Связь], чтобы почувствовать её ощущения. Это чертовски сильно. Шипы почти заставляют её кровоточить и находят идеальный баланс боли и удовольствия, усиливая оба до прежде немыслимого уровня.
Слегка изогнув шипастый член, я могу тереть им её точку G. Она почти полностью теряет контроль, и мне приходится использовать [Связь], чтобы помочь ей продолжать двигаться. Я делюсь её ощущениями с остальными девушками, и Алисса тут же обмякает.
— Выглядит… весело…! — завистливо говорит Роксана, пока Дайана с трудом вводит обе маленькие ладони во влагалище суккуба.
— Толще! — кричит Хана, и я подчиняюсь в тот же миг, когда впервые кончаю ей в анус.
Она почти полностью заполнена,но остаётся ещё одно отверстие, которое нужно закупорить.
Я убираю рога и выращиваю из ладони толстый мягкий хвост, который вторгается ей в рот. Я силой вгоняю его глубоко в горло, заставляя её давиться и задыхаться.
Теперь она превратилась в сплошной чехол для членов, который трахают во все имеющиеся отверстия.
Она пускает слюни и позволяет превратить себя в мясную марионетку. Секс-куклу. Тряпку для спермы.
Мои желания синхронизируются с её потребностями, и я вгоняю хвост ещё глубже, заставляя горло выпирать и лишая её возможности дышать.
Шипастый член становится ещё толще, и двигаться им уже трудно. Обычный покрывается грубыми рёбрами, а её анус почти начинает кровоточить.
Необычное, чужеродное ощущение того, что в меня «проникают» и меня «используют», — единственное, что сейчас сохраняет мой рассудок. Пусть я и испытываю к этому отвращение, всё равно снова и снова кончаю внутри Ханы.
Я выхожу из её истекающего ануса и меняю шипастый и ребристый члены местами. Теперь мой «обычный» ребристый инструмент заливает спермой её лоно, а шипастый скребёт анус.
Но совершенства ещё нет. Упругие шары, которые она называет грудью, преступно обделены вниманием.
Мне нужно больше, больше! БОЛЬШЕ!
Голова словно раскалывается, когда я применяю [Телекинез], чтобы продолжать двигать её, и выращиваю несколько присосок для этих сисек.
Я стону от усилия, но воля Ханы синхронизируется с моей, и её высокая «Сила воли» даёт мне необходимую душевную мощь для поддержания превращений.
Есть ещё эрогенные зоны, которые можно стимулировать, но теперь моего пылающего дракона используют во всех важных местах.
Я немного расширяю рёбра у основания члена, чтобы каждый раз, когда она опускается на него, клитор тёрся о них.
Её ступни отрываются от пола, пальцы поджимаются, и она входит в непрерывный оргазм. Глаза закатываются, и она едва не теряет сознание. Я позволяю ей дышать ровно настолько, чтобы она не задохнулась.
Её лоно заливает постоянный поток моей спермы, а мана стремительно убывает.
Удовольствие, подчинение, разврат, чудовищные гениталии, бесконечная сперма и конечности, похожие на щупальца. Идеальный коктейльиз самого грязного хентая, который я когда-либо читал. И я живу внутри него…
Я подчиняю Хану своей воле и ломаю её разум наслаждением. Она поклоняется мне как хозяину, владельцу, своему Богу.Я Бог Секса и награждаю последователей бесконечным удовольствием.
Я смеюсь, затем хриплю и стону. Это чувство власти опьяняет. Осквернить каждое её отверстие — высшее проявление моей любви к ней.
МОЯ!
Я вгоняю оба члена глубоко внутрь, и обратная волна её удовольствия заставляет меня кончить.
ТЫ МОЯ!
Я снова врезаюсь в неё, и по позвоночнику проходит дрожь, когда оргазм становится ещё сильнее.
ТЫ МОЯ РАБЫНЯ!
Мы вгоняем мои два члена в третий раз, и рёбра гладят её точку G.
ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ МНЕ!
В четвёртый раз мы вгоняем наши члены и шевелим ими внутри нашего лона.
МЫ ЕДИНЫ!
Начинает нарастать пульсирующая головная боль, в ушах звенит, а затем я глохну. Голова становится лёгкой, и я опускаю Хану на пол.
Член на руке и присоски на сосках тускнеют, превращаясь в бесформенные массы призрачно-синего свечения; затем оба члена теряют почти все шипы и рёбра и вновь становятся почти «обычными».
Поток спермы прекращается, а головка «обычного» члена пульсирует болью и наслаждением от чрезмерной нагрузки.
Я кончаю внутри неё в последний раз, и к Хане возвращается ясность сознания.
Она опускается на меня, и оба члена изгибаются под невозможными углами, но боли я не чувствую. Она запечатывает мои губы, и её слабый дрожащий язык прижимается к моему. Огненно-рыжие волосы, мокрые от пота, накрывают моё лицо.
Её мускулистые руки и ноги слабо обвивают меня, полностью заключая тело в объятия. Ноздри наполняют запахи пота, секса и едва уловимых духов её волос.
Мешочки удовольствия прижимаются к моей груди, и я чувствую, как соски покалывает от чрезмерной стимуляции. Затем обнимаю её за талию и ощущаю стальные мышцы спины.
Её язык медленно, но сильно лижет мой, с глубокой страстью и чувством. В её объятиях мне спокойно и безопасно.
Сиэль накладывает на нас [Бодрость], головная боль начинает отступать, и разум затопляет абсолютная ясность. Я умиротворён. Тело, разум и душа хотят слиться с Ханой, поэтому я ослабляю нашу связь через [Связь], прежде чем она выйдет из-под контроля, как это бывает с Алиссой.
Я чувствую, что её сердце бьётся в точности в такт моему. Забавный миг, который вскоре исчезает, когда я ослабляю соединение.
Наконец наши рты размыкаются. Свирепость исчезла; теперь на её лице лишь добрые глаза и милая улыбка.
— Я люблю тебя, — шепчу я.
— А я люблю тебя сильнее, хозяин, — соблазнительно шепчет она, и оба пениса дёргаются внутри неё.
Она начинает перебирать мои волосы, пока мы словно в трансе смотрим друг на друга. Я провожу рукой по углублениям на её коже, образованным мышцами, заставляю её хихикнуть, а затем целую в нос.
Поглощённый ею, я позволяю мыслям блуждать.
У меня получилось: момент «синхронизации» случился и с Ханой. Но насколько далеко мы можем зайти со [Связью]?
Наконец я замечаю остальных. Обе служанки-лоли пускают слюни. Кляйн и Сиэль немного побледнели и напуганы. Лина беспокоится о будущей сохранности своего лона. Роксана, измученная, привалилась к краю купальни. Алисса и Аой приходят в себя, плавая в воде с расфокусированными глазами. Гифи спит на животе Алиссы, словно та — её собственный надувной матрас.
— Знаешь… — слегка охрипшим голосом говорит Роксана. — Я правда хочу эту твою [Связь].
— Ах! Но я-я следующая! — восклицает Лина. Затем смотрит на два члена внутри Ханы и снова начинает тревожиться.
Я с влажным звуком выскальзываю из Ханы обоими членами и угрожающе машу ими перед Линой. Она слегка дрожит и, сильно напрягшись, опускает взгляд.
Хана поворачивается и ухмыляется Лине. — Он не всегда делится нашими ощущениями, так что ты пострадаешь не слишком сильно, но лучше начинай готовиться. Тебе предстоит испытать такое, чего ты никогда не забудешь.
Сиэль закрывает Лине уши и сверлит нас взглядом. — Вы её травмируете!
— Да нет, мы просто дразним её, — говорю я.
— Издеваетесь! — восклицает Сиэль.
— Думаю, ей нравится, когда над ней издеваются, — говорит Хана и громко смеётся.
Лина снимает руки Сиэль со своих ушей и возражает: — Я выдержу!
— Я выдержу лучше, — говорит Роксана и хватает Дайану за руку. — Следующее место получишь, только если сумеешь засунуть ладонь этой девушки себе во влагалище!
Лина надувается, поднимается, затем садится на край купальни и разводит тонкие маленькие ноги. — Делай, — приказывает она.
Самодовольно ухмыляясь, Дайана подходит к Лине и начинает протискивать пальцы в тесную маленькую киску.
Едва вошли четыре пальца, а Лина уже морщится от боли.
— Мой член толще! — кричу я.
— Всё ещё немного больно, — говорит она и поспешно добавляет: — Н-но мне нравится!
Чёрт, у гномов члены, должно быть, действительно маленькие.
Сиэль заворожённо наблюдает, как в её личную лоли вводят кулак. Рука сама опускается ниже, и от её движений по воде расходятся небольшие волны.
Тем временем мы с Ханой распутываемся, и я кладу голову ей на грудь. Она начинает собирать вытекающую из двух отверстий сперму и съедать её. Я выпиваю зелье ОМ, чтобы ускорить восстановление.
— Она и правда становится всё вкуснее, — замечает Хана.
Алисса и Аой начинают приходить в себя, а затем с интересом наблюдают за Линой. Теперь они по-новому понимают, каково это — быть заполненной длинным толстым членом.
Дайана вводит все пальцы, но стоит ей протолкнуть ладонь глубже, как Лина тут же останавливает её.
— Я не могу… — побеждённо произносит моя милая гномка и опускает голову.
— Тогда я следующая на [Связь], — победно заявляет Роксана. Её взгляд падает на мои члены, и она ухмыляется.
Я встаю и отменяю все превращения, к разочарованию Роксаны. Затем лоли помогают вымыть нас с Ханой.
— Вы полны сюрпризов, мистер Райдер, — самодовольно говорит Дайана и несколько раз нежно проводит рукой по моему члену.
— Что это вообще было? Я никогда прежде не видела таких заклинаний. Можете научить нашего мужа? — спрашивает Суэлен, заворожённо глядя на мой всё ещё твёрдый член.
— Я долго это разрабатывал, — отвечаю я с кривой улыбкой. Обвиваю членом ладонь Дайаны, и та испуганно отпрыгивает. После нескольких смешков, от которых самодовольная лоли краснеет от смущения, она тут же снова принимается поглаживать ствол. — Создание нормальной методики обучения займёт немало времени, но когда-нибудь я смогу прислать вам книгу.
— Сделай это, и я позволю тебе трахать нас обеих бесплатно до конца жизни, — говорит Суэлен.
Я снова изгибаю член, указываю им на неё, затем заставляю себя кончить и стреляю ей в лицо. Она внезапно начинает так сильно смеяться, что сгибается пополам и перестаёт меня мыть. — До чего же это нелепо!
— Вот именно! После того марафона у меня буквально появился член из маны!
— Марафона? — хором спрашивают обе.
— Ну, э-э, секс на протяжении целого дня со всеми моими «поклонницами».
— Ух ты! Так это мы создали этого монстра? — спрашивает Дайана, указывая на мой член.
— Вы только помогли. Большую часть работы на самом деле сделали мы, — с усмешкой говорит Хана.
— Могу себе представить, — понимающе улыбается Суэлен.
Роксана выбирается из купальни и нагибается у края. — Вольфи, давай! Мне нужно, чтобы меня оттрахали! — Затем соблазнительно виляет бёдрами из стороны в сторону.
Лоли ополаскивают меня и идут помогать Хане мыться.
— Чего хочешь? — спрашиваю я.
— Два огромных члена… Нет, погоди, задница у меня тесная. Один огромный, а второй тонкий, но длинный. — Увидев мой «рост», она радостно взвизгивает. — Ах да, ещё рога и хвост!
— Я могу только рога. Для обоих я слишком устал.
— О-о… Тогда рога.
— Как пожелаешь, любовь моя.
Пока я вхожу, она громко стонет и охает. Затем ноги подкашиваются, и вскоре она падает.
— Теперь ты… самый большой… из всех, кто у меня был… — говорит она, переводя дыхание.
Хана и Алисса помогают удерживать её, пока я снова медленно проникаю внутрь.
Не проходит и минуты, как она обильно кончает на мой ствол и снова обмякает.
— Не могу… не сейчас… прости… — Она медленно возвращается в купальню и тает в объятиях Ханы.
— У тебя слабая киска, — говорит Хана.
— Нечестное замечание, учитывая, что ты драконид, — отвечает Суэлен, а Хана пожимает плечами.
Дайана подтягивает Суэлен к краю купальни, и обе нагибаются одна над другой, подставляясь мне.
— Возьми нас одновременно, — просит Дайана.
— Как пожелаете.
Они целуются и ласкают друг друга, пока я накачиваю два тесных отверстия спермой.
Идеальный сестринский сэндвич.
Боги, как же разгорается мой фетиш на инцест.
Я немного выпускаю душу, чтобы потереться ею об их лона, а затем трачу остатки энергии и маны, снова и снова доводя обеих до оргазма.
Со вздохом погружаюсь в купальню и обнимаю Кляйн сзади.
— Не хочешь немного любви шипастого члена? — спрашиваю я.
— Н-нет, спасибо. Уверена, моё лоно не из грубой кожи, — отвечает она со смешком.
Я отвожу её короткие волосы в сторону, открывая восхитительную тёмную кожу шеи, которую начинаю лизать и целовать.
— Я буду по тебе скучать, — шепчу ей на ухо.
— Я тоже буду скучать. Даже по шипастому члену. — Она гладит меня по щеке, а затем кладёт голову на моё плечо.
Отдохнув и размяв мышцы массажем, мы покидаем купальню — и двух теперь уже очень уставших лоли — и отправляемся ужинать.
Экзотические блюда хороши время от времени, но домашняя еда всё равно лучше, и эта гостиница идеально воплощает такой подход. Среди окружающего нас безумия и разврата уютная трапеза из бобов и хлеба, напоминающая Рабанару, подобна празднику, за которым спокойно наблюдаешь издалека, попивая кофе.
Даже наш шумный стол — благодаря всем девушкам, кроме Лины — кажется мне спокойным. Отчасти потому, что я привыкаю, а отчасти потому, что физические усилия в купальне залили всё тело эндорфинами.
Когда [Бодрость] и [Исцеление] устраняют большинство неприятных последствий нагрузки, подобное изнеможение и правда очищает сердце.
— Ты растолстеешь, — неодобрительно говорит Сиэль, глядя на гору еды передо мной.
Я ухмыляюсь и парирую: — Постоянное семяизвержение, похоже, сжигает немало калорий. Так что, пока вы продолжаете так меня опустошать, не думаю, что это когда-нибудь случится.
— «Калорий»? — спрашивает Алисса.
— Это значит, что расходуется энергия, другими словами — жир.
Сиэль надувается: её попытка подразнить меня не вызвала желаемой реакции.
Мы снова в комнате. Я достаю Восхитительные Ужасы, и Сиэль приподнимает брови.
— От шипастого члена ты сбежала, но от изнасилования щупальцами не уйдёшь, — говорю я с усмешкой.
Её глаза расширяются, и она отшатывается. — И-изнасилования…? Что?! — спрашивает она дрожащим голосом. Её взгляд отчаянно мечется по комнате, обращаясь к остальным девушкам за помощью.
Я хмурюсь и спрашиваю: — Ты ведь понимаешь, что я шучу?
— Чёрт, шипастый член и правда тебя напугал, да? — говорит Хана, подняв бровь.
Сиэль густо краснеет, надувает губы и опускает взгляд. — Кровь ведь никогда тебя не останавливала. И фантазиями об изнасиловании ты тоже не брезговал.
Я пожимаю плечами. — Я лишь сказал так в смысле «я тебя разнесу». Просто более грубый и развратный вариант слова «трахнуть».
Сиэль надувается ещё сильнее. — Жрецы никогда не употребляют это слово так, чтобы люди не путали с Грехом Изнасилования.
— В Рютаке мы постоянно так говорили, даже наши жрецы, — отвечает Хана.
Сиэль успокаивается и быстро делает ещё глоток алкоголя.
Я возвращаюсь к изучению Ужасов, а Аой, Гифи и големы подходят посмотреть на извивающуюся массу щупалец, щекочущих мою ладонь.
— Так… анализировать это будет немного сложнее: у него нет души, которую можно увидеть, и из него не выходит мана, — говорю я и вздыхаю.
— Можно потрогать? — спрашивает Тед, и я кладу Ужас на кровать, где все начинают его трогать.
— Когтями я немного чувствую, но их щекочет, — говорит Аой и хихикает очаровательным голоском бурундука.
— А это должно быть «приятно»? — спрашивает Сьюзи.
— Да, оно сильно щекочет, особенно Роксану и Сиэль — почему-то, — отвечаю я.
Гифи прыгает на шар и начинает смеяться, когда тот щекочет её живот.
Аой несколько раз облизывает его, хихикает, затем поворачивается и как ни в чём не бывало усаживается влагалищем на шар.
— О-о~х… Потряса~юще…!
— Ну, это нечестно, — замечает Роксана.
Я смотрю на душу Аой, нахожу место, где расположено её влагалище, и пытаюсь понять, что именно происходит.
Изучая хвост Роксаны, я получил представление о том, как в душе выглядит нервный «сигнал маны», однако здесь физический орган получает физическое воздействие, поэтому картина заметно иная. В душе почти нечего видеть, а сигналы настолько малы, что их трудно отличить от фона.
Я щекочу ей позвоночник и смотрю на душу. Сигнал похож, но не совпадает с тем, который вызывает в ней Ужас, и гораздо слабее.
Я снимаю её с Ужаса и сам ввожу пальцы. Сигнал снова отличается от двух предыдущих и немного слабее сигнала Ужаса.
Я заставляю пенис затвердеть и с помощью [Связи] увеличиваю её, затем проникаю внутрь и наблюдаю. Сигнал похож на тот, что возникает от пальцев, и почти так же силён, как у Ужаса.
Я выпускаю душу, и тогда сигнал становится слегка похожим на сигнал Ужаса и примерно таким же по силе.
Любопытно. Теперь очевидно, что прикосновение Ужаса не исключительно физическое — в нём есть мощная магическая составляющая.
Я выхожу из неё, заставляю снова уменьшиться и возвращаю Ужас к её влагалищу.
Как они вообще это сделали? Где-то есть источник энергии? У него есть срок годности?
— Алисса, как долго живут эти Ужасы? — спрашиваю я.
— Несколько дней. Потом, думаю, наложенное на них заклинание заканчивается, и они становятся резиновыми и несъедобными, — отвечает она.
— Хм-м…
Я выращиваю из ладони широкий резиновый хвост и тру им чешую Аой. Затем наугад меняю кожу хвоста и снова тру её, надеясь случайно приблизить ощущения к прикосновению Ужаса.
Что ж, я понятия не имею, что делаю, поэтому ничего не получилось.
Может, стоит попробовать иначе. Раз [Чувство души] не работает, я сосредотачиваю [Чувство маны] на нём и… замечаю нечто странное… Оно напоминает… [Божественный язык].
Я переношу все очки в [Чувство маны].
Да чтоб тебя, это и правда чёртов вибратор из маны. Поэтому он не испускает ману: он просто вибрирует и расходует её, чтобы продолжать работать. Она же питает его непрерывное извивание.
Теперь… как создать орган души, который будет вибрировать сам по себе? Эта вибрация настолько мала и мягка, что по масштабу совершенно несопоставима с [Божественным языком], поэтому не думаю, что навык мне поможет.
Можно просто попросить Гифи помочь с [Манипуляцией душой] и скопировать щупальце, но это всё равно будет не то же самое, что щупальце Восхитительного Ужаса, так что особого смысла нет…
Похоже, чтобы продолжить, мне придётся лучше понять, как создавать органы души.
Я вздыхаю и слизываю белые сливки, оставленные Аой на Ужасе. Он действительно сильно щекочет и возбуждает, так что вполне годится как секс-игрушка. Затем позволяю големам рассматривать и трогать Ужасы, а сам возвращаю внимание к разговору девушек.
— Во что-то упёрся? — спрашивает Алисса, поняв всё по одному моему вздоху.
— Хорошая новость: я разобрался, как эта штука работает, — говорю я и указываю на Ужас. — Плохая: я понятия не имею, как её воспроизвести, потому что у неё нет души, которую можно «скопировать».
— О? Наконец нашлось что-то, чего ты не умеешь? — с явным весельем спрашивает Кляйн.
— Читер узнал, что читерить всю жизнь не получится, — говорит Сиэль и показывает мне язык.
Я хватаю длинный хвост Кляйн и с кривой улыбкой начинаю применять к нему [Массаж].
— Почему читер? — невинно спрашивает Кляйн и склоняет голову набок.
— Его Дары нелепо сильны. Это почти как жульничество, — отвечает Сиэль, пожав плечами.
— Хм-м~… Теперь я понимаю, почему ты нравишься Хане, — говорит Кляйн и косится на Красного Дьявола.
— Это было всего один раз! Один! Раз! — тут же возмущается Хана.
— О-о~х… — Кляйн залпом допивает чашку и швыряет её на кровать, но, вопреки намерению, почти беззвучно. — Хочешь выяснить отношения?!
— Э-э… ч-что выяснить? — Глаза Ханы мечутся по сторонам. — Знаешь что, ничего я не хочу.
Кляйн надувается и выпаливает обвинения очередью: — Эмиль рассказал, как однажды ты довела парня ступнями, чтобы отвлечь его, пока жульничала! Потом ты проделала то же самое с Эмилем, и этот дурак попался! Потом играла с моим хвостом и вместе с Фиртьофом подменяла карты под столом! Об этом я узнала только потому, что Хайенер рассказал правду! А ещё ты о чём-то договорилась с Эмилем, чтобы использовать нечестные кости! Стоило нам отвернуться, и я уверена, ты бы обманом оставила нас без нижнего белья! — Она хлопает по кровати и наконец добивается желаемого звука.
Хана молчит, чешуя на щеках и руках слегка подрагивает. Затем глаза становятся холодными и спокойными. Она смотрит сверху вниз на Кляйн и говорит: — Я бы точно так и сделала. И ни о чём не жалею…
— НЯ-А-А! СУКА! — Кляйн выплёскивает содержимое чашки в Хану, но забывает, что та пуста, и к открытому рту Ханы летят лишь мелкие капли; ни одной она не позволяет пропасть. — Однажды я тебе покажу…! Покажу, как… как бесит, когда кто-то жульничает…! Я… научусь… так что когда-нибудь вернись, и я тебе покажу… — Её запал быстро угасает, пока слова не превращаются почти в бормотание с надломленным голосом.
Хана проходит в центр нашего круга и заключает Кляйн в объятия, пытаясь задушить мою маленькую обезьянку огромной грудью. — Я вернусь, ладно? Клянусь, что вернусь, — говорит она и гладит Кляйн по волосам.
— Я прослежу, чтобы она вернулась, — говорю я и поглаживаю хвост Кляйн.
— Эй, это моя реплика, — усмехается Хана.
— В-вернись… — Голос Кляйн наконец ломается, а глаза наполняются слезами. — Я не хочу… снова тебя п-потерять…! — кричит она и начинает рыдать.
— А, она из тех, кто плачет, когда напьётся, — говорит Роксана и тихо посмеивается.
— Никто из нас больше не позволит тебе потерять дорогого человека, — с доброй улыбкой говорит Сиэль.
Я тоже обнимаю Кляйн, и вскоре объятия становятся общими; завершает их большая Аой, оборачивая нас длинными крыльями.
— Квех! Мы ещё встретимся! — восклицает Аой, и её «квех» настолько громкое, что кровати едва не дрожат.
Вскоре объятия превращаются в поцелуи, а затем одежда начинает падать. Но прежде чем мы полностью раздеваемся, Алисса что-то шепчет Кляйн и Хане, и те заставляют меня отвернуться, пока переодеваются.
Наконец мне разрешают повернуться, и я чувствую, как мана устремляется вниз.
На Хане красные перчатки, красные чулки, красный пояс для чулок, красный корсет и босоножки на высоком каблуке. Каблуки делают её точёные ноги ещё соблазнительнее, а корсет собирает грудь, создавая ещё более глубокое декольте, хотя она и без того крупнее среднего.
На Кляйн розовые кружевные перчатки и чулки, совсем маленькие розовые трусики, розовые туфли на низком каблуке с цветком у носка и прозрачный розовый пеньюар, сквозь который виден рельефный пресс.
Кляйн ложится на кровать, похожая на десерт из тёмного шоколада и клубники. Я заползаю сверху, а Хана укладывается рядом.
Теперь, когда я устранил свой главный недостаток, ни одна девушка не остаётся обделённой. Кляйн получает стержень, и я заставляю её давиться членом на моей руке, а Хане достаётся другая ладонь.
Вскоре к нам присоединяется Алисса и сосредотачивается на удовольствии Кляйн. Остальные девушки тоже постепенно вступают, но более сдержанно; мы наслаждаемся прикосновениями тел и следим, чтобы Кляйн ни на миг не оставалась без стимуляции.
— Так тебе присвоят титул «Членорукий», Вольфи, — замечает Роксана, и я хлещу её по заднице хвостом из ладони.
Возня постепенно замедляется и заканчивается тем, что измученная Кляйн лежит в окружении конечностей.
— Вольфи… Хана… — начинает Кляйн дрожащим голосом. Затем собирается с духом, вдыхает и берёт нас за руки. — Я люблю вас. Люблю вас обоих. Люблю вас всех.
Сердце сжимается. Она говорит серьёзно, значит, и мне пора быть серьёзным.
— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я и целую её руку.
Мне немного стыдно произносить это, но это правда: я люблю её.
— Мы все тебя любим, — говорит Хана и целует её в шею.
— Мы будем по тебе скучать. Очень, — говорит Алисса и целует бедро Кляйн.
— С тобой весело, — говорит Роксана и щиплет Кляйн за сосок.
— У тебя чистое сердце, — говорит Сиэль и целует другое бедро.
— Ты очаровательная, — говорит Лина и целует её в щёку, заставляя хихикнуть.
— Ты вкусная! — восклицает Аой и облизывает её истекающие нижние губы. Я бросаю на Аой взгляд и подталкиваю через [Связь], после чего она поспешно добавляет: — Мне нравится быть с тобой!
Мы устраиваемся поудобнее и ложимся спать. Мне требуется некоторое время, чтобы уснуть: сердце слишком болит.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих Рупегию, будут воспеты бардами, ибо они заслуживают славы и почестей. Вот их имена:
Оракул Maximillian Hübner.
Принц PreownedFIN.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Hope.
Лорд Samuel Lim.
Лорд Bill.
Лорд Novgarod.
Лорд DJ.
Лорд Cidant.
Лорд Ashadun.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Joxsan Herrera.
Лорд Enrique Peña Gomez.
Лорд Vampmire.
Лорд Braidborn.
Лорд Bakerdea.
Лорд Kalsted.
Лорд Yeeteris Dedmeem.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Lassiter.
Дворянин Evil.
Дворянин Yamibomb112.
Дворянин Maurice.