Несколько напряжённых секунд проходят в полной тишине, а затем все разом начинают ликовать: кто-то смеётся, не веря своим глазам, а немногие плачут от счастья. Кризис разрешился так же внезапно, как и возник.
Хана подхватывает пошатывающуюся Роксану и усаживает себе на плечо, другой рукой хватает меня за руку и поднимает вверх, после чего издаёт рёв, из пасти вырывается пламя. Сиэль подбегает к нам и сажает меня себе на плечи. Ликующие мужчины и женщины поворачиваются к нам и хлопают; несколько неловких мгновений я улыбаюсь и машу рукой, пока крики не стихают и меня не опускают на землю.
Кол в голове великана рассеивается, и Аой бросается к нему, нацелившись на вытекающее серое вещество. Хана качает головой и идёт следом, чтобы уберечь её от опасности.
Живые щиты ложатся на траву, а солдаты подходят к нам, крепко жмут руки и от души хлопают по спинам. Если уж у меня ладони болят, то Роксане я и вовсе не завидую — возможно, скоро придётся применить [Исцеление] на ней.
— «Гелиос», значит? Кажется, я о вас уже слышал. Глашатаи что-то кричали об истреблении, верно? — спрашивает потрёпанный жизнью старый солдат.
— А это не те, кто ещё и Символ Ненависти заполучил? — спрашивает маг.
— Выходит, слухи иногда не врут, — говорит лучница.
— В них всегда есть доля правды, — добавляет другой старый солдат.
К нам подходит капитан стражи; лицо у него залито потом, хотя двигался он не так уж много. — «Гелиос», я капитан Хазиз. Мы с моими людьми многим вам обязаны. Если бы ваши элементали и ваш маг не отвлекали великана, отряд быстрого реагирования не успел бы подготовиться. Вы спасли множество жизней. — Он протягивает мне грубую покрасневшую ладонь, и я пожимаю её.
— Я Вольф Райдер. И спасибо, но поблагодарить стоит и моего духа природы. Не предупреди он нас заранее, всё могло закончиться куда хуже, — говорю я и почёсываю Гифи шею. Тот закрывает глаза, а его клюв изгибается в улыбке.
— Ги! — радостно чирикает он, и даже суровый капитан слегка улыбается.
— Передайте мою благодарность хранителям леса, кем бы они ни были, — говорит он, глядя вниз, на наш караван, а затем на приближающийся отряд быстрого реагирования. — Вон там есть человек, который вправе назначить вам хоть какую-то награду, хотя никакая награда не возместит спасённые вами жизни. — Он вздыхает и продолжает: — А у меня самого ещё есть дело. Великана разбудил кто-то, хотя мы и развесили предупреждения о них.
Он направляется к каравану. Я замечаю двух собаколюдей со светло-жёлтыми волнистыми волосами — юношу и девушку, похожих на брата с сестрой. Они сгорбились и, кажется, плачут, пока несколько простолюдинов пытаются их утешить.
Сиэль незаметно накладывает на руку Роксаны [Исцеление], и та, похоже, окончательно приходит в себя. — Голова всё ещё боли-и-ит, — жалуется она.
Я подхожу, тяну её за подбородок вниз и нежно целую в губы. — Ты была великолепна. Ты применила [Сердце огня] просто идеально.
Она очаровательно улыбается и крепко сжимает мою руку. Видимо, из-за головной боли ей сейчас трудно нас дразнить.
К нам подходят Ранде и Осария; на лицах обоих застыло неверие.
— Ты сделал это, безумец. Ты и правда это сделал, — тихо говорит Ранде.
— Ничего безумного. Я знал пределы наших сил, — отвечаю я, пожав плечами.
— Ну да.
Осария тихонько посмеивается и отходит. Ранде неловко протягивает мне руку. — Спасибо. Я у тебя в долгу, — говорит он и возвращается к каравану.
— Теперь-то он перестанет бегать за Ханой? А мне нравилось наблюдать за его голодным взглядом, — говорит Алисса.
— Роксана плохо на тебя влияет, — замечает Сиэль.
— Эй! — Роксана выпрямляется и хмурится на Сиэль. — Нет ничего дурного в том, чтобы чувствовать себя красавицей, когда за тобой бегают мужчины.
— Тебе нравится заставлять их страдать.
— Ну-у...
— А это плохо? — невинным девичьим голоском спрашивает Алисса.
— Его попытки смутить Вольфи быстро бы надоели, — говорит Лина, и я в благодарность глажу её по голове.
Слышатся шаги, и появляется знакомое лицо — капитан Ансара. Каштановые волосы, красивое лицо и настолько острый подбородок, что им можно вскрывать банки. На нём сияющие пластинчатые доспехи с искусно изображённым гербом лорда.
— Капитан Ансара, — приветствую я его кивком.
— Вольф Райдер из «Гелиоса». — Он кивает в ответ. — Удивлён, что вы меня помните.
Трудно забыть такое красивое лицо.
Ги-и?
Это всего лишь зависть. Не то чтобы у меня было много причин завидовать, но всё же.
— Не было причин забывать, — отвечаю я.
Он коротко приветствует остальных девушек. Я вижу, что Кляйн подошла к Хане; они разговаривают, наблюдая, как Аой ест мозги. Остальные солдаты тоже следят за этим настороженно и с лёгким отвращением.
— Значит, элементали ваши? — впечатлённо спрашивает Ансара, оглядываясь вокруг.
— Да. Я... довольно опытный призыватель, — криво улыбаюсь я.
— Что ж, вижу, именно благодаря вам мы не вышли из [Врат] прямо под ногой великана. Можем поговорить наедине? Нужно обсудить нечто важное. — Он мягко улыбается; не хватает лишь блеска на белоснежных зубах.
Я подумываю достать готовую палатку, но она наверняка пахнет спермой, так что... пожалуй, не стоит.
Мы возвращаемся к сторожевой башне. Шириной она с дом и очень высокая, хотя большая часть объёма пустует — этажей всего три.
Посреди помещения нас ждёт стол с выпивкой, картами и опрокинутыми стульями. Ансара что-то шепчет оставшемуся внутри стражнику, и тот оставляет нас одних.
Мы рассаживаемся вокруг стола, и Ансара начинает: — Итак, главная заслуга в убийстве принадлежит вам и вашему братству. Вы дали нам достаточно времени, чтобы идеально подготовиться и не потерять ни одного человека. Рабанара и мой отряд многим вам обязаны, поэтому просите всё, что в моей власти, и я это исполню. — Он учтиво кланяется.
— Спасибо, но мы сражались не ради славы или награды, поэтому даже не знаем, чего попросить, — отвечаю я, и он медленно выпрямляется. Я оглядываю девушек, но те качают головами.
— Туша Мрачного великана стоит немалых денег. Можно получить награду за него? — спрашивает Роксана.
— Официальной награды за Мрачного великана у нас нет — на них никто не охотится, — отвечает Ансара. — Но мы всё равно можем отдать вам значительную долю ожидаемой прибыли. Не хотите денег — как насчёт снаряжения? Вы искатели приключений, а лишнее снаряжение никогда не помешает.
О, придумал.
— А зачарованное оружие или щит найдётся? — спрашиваю я.
— Да, некоторое время назад мы изъяли у контрабандистов несколько зачарованных предметов. Есть пара обуви с [Невесомым пузырём], мантия мага с чарами [Земляной брони], двуручный меч с [Звуковым ударом], топоры с [Кровотечением], несколько мечей с [Двойным ударом] и ряд щитов с чарами [Мёртвой зоны] и [Ветряного щита]."
Джекпот.
Я смотрю на Лину, и она кивает.
— Тогда щит и топор?
Ансара широко улыбается. — Вы знаете цену чарам, не так ли?
— У меня есть собственная гномка-зачаровательница. — Я кладу руку Лине на плечо, и она гордо улыбается.
— Тогда я отведу вас к снаряжению, и вы выберете, — говорит Ансара, поднимаясь.
— Выбирай сама. Щит возьми для Ханы: она самая подвижная и получит от него больше всего пользы, — говорю я и подталкиваю Лину вперёд. Она робко идёт за Ансарой наружу, и они исчезают во [Вратах].
Страшно думать, что теперь она внезапно оказалась так далеко, наедине с красивым мужчиной. После того как Алисса пропала в телепортационной ловушке, у меня, похоже, развился глубокий страх оказаться отрезанным от остальных из-за телепортации.
Мы выходим наружу и вдыхаем свежий воздух. Он пахнет кровью, и Алисса прикрывает нос рукой. Солдаты уже начали разделывать великана; конечности приходится отпиливать огромными пилами.
Маги земли разбирают наспех возведённые укрытия. Они создали подземные бункеры, где могли спрятаться люди, и толстые столбы, похожие на мои. Это обычная тактика против великанов: пользоваться их неуклюжестью, пока готовится удар, способный убить с одного раза.
Я одного за другим отпускаю земляных элементалей. Несколько человек, опиравшихся на них, быстро отходят, когда первый начинает осыпаться. Земля тут же растворяется в ничто, так что падающими глыбами никого не придавит.
К нам подходит Хана: на одном плече у неё Аой, на другом — донельзя довольная Кляйн.
— Что ты делаешь? — спрашивает Роксана.
— Катаю её. Она позавидовала, что Вольфи прокатили, — отвечает Хана и пожимает плечами так резко, что Кляйн едва не падает.
— Я не завидовала! Просто подумала, что будет весело, — надув губы, мило возражает Кляйн.
На самом деле ревнует Роксана — ко всему вниманию, которое получает Кляйн.
— Аой, иди сюда. — Я протягиваю к ней руки. Она планирует вниз, слегка направляя ману к крыльям, мягко опускается мне на ладонь и сворачивается у меня на руках. Она пытается засунуть язык мне в рот, но я успеваю отвернуться. — Не на людях, — тихо шиплю я.
— Ладно, — с лёгкой грустью отвечает она.
Кляйн широко раскрывает глаза, и на её лице медленно появляется улыбка. — Драконоё...
— Нет! — перебиваю я. — Только не ты!
Она хихикает и спрыгивает с плеча Ханы. Роксана подходит к Хане и устраивается у неё на руках. Мы садимся возле обрыва и ждём возвращения Лины.
Когда моя ревность становится уже неприятно сильной, позади нас открывается чёрный круг. Из него выходит Ансара, а следом появляется Лина — в одной руке длинная алебарда, в другой длинный каплевидный щит. Оба предмета для неё слишком велики, поэтому она неловко подходит к нам, и Хана забирает их.
— Топором будет трудно пользоваться, но щит уже идеален, — говорит Лина, осматривая каждый его сантиметр.
Щит совершенно чёрный: деревянный, окованный металлом, с металлическим умбоном в центре. С обратной стороны серебряные линии и два маленьких камня — жёлтый и зелёный — возле ремней скрыты под куском кожи.
Топор я бы назвал «датским»: его лезвие гораздо шире, чем у Лининого, которое к тому же служит крюком благодаря изгибу нижней незаточенной части. У топора с [Кровотечением] по лезвию проходит множество серебряных линий — значит, чары со временем могут угаснуть. В середину древка вставлен небольшой красный самоцвет.
— Я могу скопировать чары топора, поэтому лучше им почти не пользоваться, — говорит Лина.
— Если вы не возражаете, мистер Райдер, я сообщу лорду о том, что здесь произошло, — говорит Ансара.
— Не возражаю.
— Тогда это всё. Мне нужно возвращаться к работе. Желаю вам безопасного пути. — Он слегка кланяется.
— Удачной службы и берегите себя, — говорю я и машу рукой. Девушки коротко прощаются, и Ансара уходит. Баллисты увозят, остаются лишь рядовые, разделывающие тушу великана; несколько человек входят в Ухмылку, чтобы запах крови не привлёк чудовищ.
Мы возвращаемся к каравану и видим двух брата с сестрой, из-за которых всё началось. Теперь они похожи на живых мертвецов.
Сиэль подходит ближе и щурится. — Нала, Ориан? — спрашивает она.
Оба собаколюда внезапно вздрагивают и широко раскрытыми глазами смотрят на Сиэль.
— Сиэль! — в один голос восклицают они и смотрят на неё как два потерявшихся щенка.
— Ты их знаешь? — тихо спрашиваю я Сиэль.
— Сироты из храма. Им обоим едва исполнилось семнадцать... — с болью отвечает она, затем присаживается перед ними. — Боги, что вы здесь делаете? — В её голосе звучит горе.
— Мы... — начинает Нала. Когда она говорит, уши поднимаются, но, едва решимость покидает её, снова прижимаются.
— Исследовали Лазурный водный путь, когда... — продолжает Ориан; его пушистый хвост безжизненно висит за спиной.
— Мы наткнулись на гнездо Крючконосов...
— Побежали и спрятались в пещере, куда они не могли добраться...
— А потом стали исследовать эту пещеру...
— И нашли там великана...
— И снова побежали...
— Но Алекса и Дайана больше не могли бежать... — Ориан шмыгает носом, по его лицу текут слёзы.
— А потом великан... — Лицо Налы искажается от боли, голос обрывается, и она громко плачет.
Сиэль раскрывает объятия и крепко прижимает к себе обоих, так что все трое соприкасаются головами.
В нескольких метрах неловко топчется капитан Хазиз. Он делает пару шагов вперёд и говорит: — Обычно мы назначаем крупные штрафы тем, кто будит Мрачных великанов, но, думаю, на этот раз вы уже достаточно пострадали. — Его голос звучит сочувственно.
Сиэль размыкает объятия и обращается к ним: — Дайте им упокоиться, ведь там они будут вас ждать, хорошо? — Они слабо кивают и шмыгают носами. Она вытирает уголки глаз и смотрит на Хазиза. — Капитан, можете открыть им [Врата] домой? И проследить, чтобы они вернулись в храм? — просит она очень ласковым голосом.
Хазиз смущается ещё сильнее, лицо у него сводит судорогой. — Конечно...
— Спасибо, капитан. — Она подходит, берёт его за руку и сжимает её, отчего у него дёргается глаз.
Я замечаю, что караван уже снова тронулся. У нас нет времени оставаться и утешать их.
— Пожалуйста, берегите себя. — Сиэль обнимает каждого и помогает им подняться. Они молча кивают, не отрывая глаз от земли. Капитан Хазиз кладёт руку на плечо каждому и ведёт их обратно к сторожевой башне.
— Мне жаль, Сиэль, — говорю я и обнимаю её за талию.
Она качает головой и тоже обхватывает меня за пояс. — С ними всё будет хорошо. Они уже достаточно взрослые, а у нас есть своя работа, — говорит она с горькой улыбкой.
Лина берёт Сиэль за руку, и они садятся на одну лошадь. Роксана с Ханой забирают мою и едут вместе, поэтому нам с Алиссой достаётся вторая по величине, а Кляйн перебирается в карету.
Аой счастливо устраивается у меня на коленях, пока Алисса, сидящая сзади, держит поводья. Она ведёт себя достаточно послушно и больше ничего не пытается сделать. Может, позже стоит немного её наградить.
— Я схожу с ума или она стала меньше? — спрашивает Кляйн из окна, глядя на Аой мечтательно распахнутыми глазами.
— Секрет. — Я прикладываю палец к губам.
— Му-у, — Кляйн мило надувает губы и стонет. Осария приподнимает бровь, Оура спит с книгой на лице, Лаэрт ухаживает за луком, насторожив уши в нашу сторону, а Ранде просто витает в облаках, безучастно глядя вперёд.
Простолюдины теперь болтают больше и куда чаще смотрят на элементалей — уже с восхищением, а не с похотью.
Я вижу, что Роксана и Хана балансируют на грани «приличного» поведения. По бокам мантии Роксаны есть пуговицы, позволяющие ей нормально сидеть верхом. Заодно они открывают лёгкий доступ к её штанам, чем Хана и пользуется.
Они едут впереди, поэтому по-настоящему видеть происходящее можем только мы, однако редкие тихие непристойные звуки наверняка насторожили и остальных. Хана двигается очень незаметно, но уже добрых полчаса не убирает руку с промежности Роксаны.
Благодаря [Языку животных] я знаю, что их конь тоже возбудился, а затем занервничал, потому что ничего не мог с этим поделать. Похоже, то, что делают гены суккуба Роксаны, действует и на животных. Я благодарю богов за способность мастурбировать: существование этого коня звучит мучительно.
Мы медленно продолжаем путь. С наступлением ночи вдали виден лишь один тусклый огонёк крепости Эрда — до неё слишком далеко, чтобы заночевать там.
— За один день не успели, — вздыхает Ранде.
Он неловко спешивается и отрывисто приказывает разбить лагерь. Трясёт ногами, несколько шагов идёт враскорячку, сгорбившись, а потом постепенно выпрямляется. Да, у него стоял.
Я достаю складную ширму и ванну, а снаружи ставлю земляного элементаля — на случай, если какой-нибудь мелкий засранец решит подглядывать за моими богинями.
Алисса не подходит мыть меня, а принимается оттирать себя так быстро, как только может. Она лишь сердито смотрит на меня, и я понимаю, что сейчас будет. Я тоже начинаю мыться быстрее, подстраиваясь под её темп.
Она заканчивает первой, садится на край ванны, широко разводит ноги и раскрывает киску. От такого аппетитного приглашения у меня мгновенно встаёт.
— Вольф, трахни меня, — приказывает она.
Я подхожу, упираюсь головкой ей в лоно и провожу стволом по щели. Она по-звериному рычит, одной рукой впивается ногтями мне в талию, а другой крепко стискивает член.
Её действия немного пугают меня. Она направляет член ко входу, а второй рукой притягивает меня за талию.
— АХН! — тут же громко вскрикивает она. Я быстро достаю кляп из «Предметов» и заталкиваю ей в рот. Она хватается за мою талию и, используя меня, сама насаживается на член; лицо искажено оскалом, а с каждым толчком сквозь кляп вырывается низкое рычание.
Дикарка. Она совсем как животное, а животное я уже трахал.
Она так вдавливает ногти в мою кожу, будто хочет разорвать меня. Выплёвывает кляп, обнажает клыки и вгрызается мне в плечо, используя его как опору, чтобы насаживаться ещё сильнее.
Член болит: для такой ярости она едва достаточно мокрая. Я впиваюсь ногтями в её груди, и она вскрикивает-стонет ещё громче. Клыки пронзают кожу, из плеча идёт кровь, и я чувствую, как её язык слизывает её.
Алисса теперь ещё и чёртов вампир?
В том, как она кусает меня, есть что-то возбуждающее: она настолько отчаянно хочет ощутить меня внутри, что пускает в ход рот, чтобы получить желаемое. Глубокая, дикая жажда быть наполненной поглотила её, и теперь она лижет мою кровь, выискивая всё моё, что только может проникнуть в неё.
По мере того как она становится всё мокрее, боль от жёсткого секса без смазки утихает. Её ноги слегка дрожат, хватка на моей талии слабеет — она почти кончает. Я заставляю себя отпустить контроль, вытолкнуть наружу собственный оргазм.
Внезапно её ноги обвиваются вокруг меня, заталкивая член так глубоко, как только возможно, к самой матке. Всё её тело содрогается, она перестаёт кусать меня и чувственно выгибает спину, выставляя груди вперёд.
— АХН! — громко вскрикивает она.
— ХНГХ! — рычу я, мощно кончая в неё.
Я чувствую [Исцеление] на плече, а следом [Очистку].
— Спасибо... любовь моя, — говорю я, переводя дыхание.
— Н-не за что, любовь моя, — отвечает Сиэль и входит в ванну. Лицо у неё пылает, и Лина тут же начинает сосать её груди.
Тело Алиссы полностью расслабляется, и она медленно сползает в воду. Улыбаясь и обнажая окровавленные клыки, она разводит ноги, позволяя моей сперме вытечь и расплыться в ванне.
Внезапно Хана вытаскивает Алиссу из воды и впивается ртом в её киску, вылизывая дочиста. Закончив, Алисса подходит ко мне и крепко обнимает.
— Мне правда жаль, что я так показала свою звериную сторону, но ты дразнил меня уж слишком сильно, — говорит она и краснеет.
Я целую её милый носик. — Я не против. Приятно иногда видеть тебя другой.
— В человеческом облике так вести себя невежливо.
Хана фыркает и заталкивает хвост Роксаны себе в киску. — Быть наполовину зверем или кем-то ещё — вот кто ты есть, и не стоит пытаться это скрыть. Выпусти эту сторону наружу и позволь ей сделать тебя сильнее, — говорит она.
Глазами Холли я вижу группу мальчишек, крадущихся к нам.
— Быть зверем или человеком — вот кто мы. Нам нужно научиться иметь две стороны, прежде чем мы сможем как следует менять облик, — хмурясь, отвечает Алисса, одновременно насаживаясь задницей на мой член и киской на мою руку.
— А после этого нужно научиться быть и тем и другим, чтобы выбирать лучшее от обеих сторон.
— Хм... — Алисса замедляется и задумывается. Я глубоко вгоняю в неё член, и она громко стонет; мальчишки снаружи останавливаются и хихикают. Её уши дёргаются. — Я слышала детей. Они близко.
— Да, пусть подходят, — отвечаю я.
Она подозрительно смотрит на меня. — Решил добавить к своим фетишам эксгибиционизм?
— Нет, просто хочу их напугать.
Алисса фыркает и продолжает трахаться со мной.
Хана откидывается на край ванны, закрывает глаза и тихо стонет.
Внезапно земляной элементаль поворачивается к детям и несколько раз топает по земле. Мальчишки с воплями разбегаются; один даже обмочился.
Роксана выныривает и прекращает [Водное дыхание]. — Я слышала крики, — говорит она.
— Ничего важного, продолжай, — отвечает Хана и снова толкает Роксану под воду.
Ранде решает отдать простолюдинам Великого кабана и устроить пир. Огромное шарообразное животное зажаривают целиком на вертеле, и выпивка льётся рекой.
Мы с Сиэль помогаем, накладывая [Исцеление] на пожилых простолюдинов, чтобы облегчить боль после дороги. Если раньше мы им просто нравились, то теперь стали настоящими знаменитостями.
— Господин призыватель! — К нашему столу подходит пьяница и вручает мне кружку не-вина или что бы это ни было. — За вас! Ваши элементали — самое прекрасное волшебство, какое я видел!
Он поднимает кружку, и я отвечаю тем же. — До дна! — кричит другой пьяница, и мы осушаем сосуды.
Я вкладываю десять очков в [Сопротивление ядам], чтобы от этого не опьянеть. Люди продолжают подходить и угощать меня выпивкой, так что приходится незаметно накладывать на себя [Очищение тела]. Похоже, эффект вышел обратным: увидев, что я не пьянею, люди решили наливать мне ещё и ещё, пока всё-таки не свалюсь.
Я позволяю алкоголю немного накопиться и начинаю нарочито изображать пьяного. Только тогда меня наконец оставляют в покое.
Мне становится неловко из-за того, что Гифи ест столько же, сколько взрослый человек, поэтому я достаю для него ещё еды. Его предупреждение спасло нас, так что он это заслужил.
Кляйн быстро напивается, и Лаэрт уводит её. Я вижу, как собакочеловек укрывает её одеялом, а затем поспешно выходит, хмурясь сильнее обычного.
Осария едва ли не домогается Роксаны. Трогает её волосы, опасно близко наклоняется, касается руки, прижимается бедром, проводит ладонью по спине. Затем рука Осарии останавливается на бедре Роксаны и остаётся там, медленно поднимаясь всё выше и ближе к киске; время от времени пальцы нежно и едва ощутимо поглаживают её.
Темнокожая милфа сейчас одета ещё откровеннее — буквально в бикини, причём меньшем, чем прежнее. Сквозь него даже видны очертания сосков, а большие тёмные мягкие груди едва не вываливаются наружу.
Мне приходит идея, и я что-то шепчу Лине. Она слегка хмурится, потом смотрит на Сиэль, затем на Роксану. Закусывает губу, сжимает ноги и проводит ладонями по бёдрам. Наконец робко кивает, хотя в глазах всё ещё виден страх, постепенно уступающий похоти и разврату.
Роксана пьянеет всё сильнее, а мой член становится всё твёрже. Когда Роксана не смотрит, Осария посылает мне воздушный поцелуй, и я встаю. Подхожу к Роксане и накладываю [Очищение тела].
— О, мистер Райдер, пожалуйста, присоединяйтесь к нам, — голос Осарии сочится чувственностью. Она хватает меня за бедро и тянет вперёд, задевая пальцами член.
— Прошу прощения, но, думаю, ей уже хватит, — говорю я и поднимаю трезвеющую Роксану. Она тут же применяет [Призыв воды] прямо себе в рот и стонет, когда туман в голове рассеивается.
Хана, сидящая рядом с Роксаной, улыбается и подмигивает мне. Ранде не сдаётся и подносит ей один дорогой эльфийский напиток за другим. Я усаживаю Роксану рядом с нами, а в тот миг, когда рука Ранде касается бедра Ханы, та встаёт и присоединяется к нам.
— Кажется, я только что выпила несколько золотых монет, — сияя от счастья, говорит Хана. Она поднимает меня и усаживает себе на колени; одна рука тут же забирается под рубашку и гладит моё тело, другая ложится на бедро, слегка касаясь напряжённого члена.
Я смотрю на Ранде и вижу, что его лицо застыло, почти скисло. Затем он встаёт, находит Нито, и они вместе идут к карете, где спит Оура.
— Повеселилась? — спрашиваю Хану.
— Да, спасибо, Вольфи. — Она снова и снова целует меня в шею. — И спасибо, что доверяешь мне. Не многие мужчины позволили бы другому так ухаживать за своей женой.
Я пожимаю плечами. — Время от времени это безобидно, особенно когда можно выманить у него бесплатный дорогой алкоголь.
— Я бы предпочла не играть в такие игры, — хмурится Сиэль. — Особенно в эту. — Она указывает на Роксану, та вздрагивает и нервно косится на Осарию.
— Хорошо, будем держать всё под контролем, — говорю я. Сиэль смягчается, хвост Алиссы перестаёт раскачиваться, а Лина выглядит обеспокоенной.
Мы уходим в палатку, и я расставляю вокруг семь элементалей: двух огненных, двух земляных и трёх природных — у последних хорошее ночное зрение. Холли снаружи, и я чувствую себя достаточно спокойно, чтобы обойтись без Шэда.
Когда мы раздеваемся, Сиэль валится на кровать — она явно переутомилась. Я забираюсь на неё сверху, покрываю поцелуями шею, затем опускаюсь к спине и [Массажем] разминаю позвоночник. К тому времени, как добираюсь до поясницы, она уже закрывает глаза от наслаждения.
Я разминаю её большую задницу и [Массажем] спускаюсь по полным бёдрам, затем к икрам и, наконец, к ступням, которые она с удовольствием протягивает мне, чтобы я их пососал.
Немного играю с ними, но потом уступаю Хане. Раздвигаю ягодицы Сиэль и глубоко запускаю язык в её восхитительный тёмный анус, заставляя её стонать и хихикать.
Она извивается, дыхание становится тяжелее. Хватает собственные груди и начинает их сосать, а затем открывает глаза.
Роксана смотрит на Сиэль, пока Лина держит глаза закрытыми. Хвост Роксаны медленно поднимается по бёдрам Лины, щекоча её, а пальцы неспешно играют с большими половыми губами, понемногу приближаясь к малым.
Сиэль напрягается, и я чувствую, как сжимается её анус. Она замирает и смотрит, как Роксана со злой улыбкой пробирается к киске Лины.
Тем временем Алисса уже мастурбирует, как та развратница, которой и является.
Я шире раздвигаю ягодицы Сиэль и вижу, как намокает её киска. Вставляю по пальцу в оба отверстия, и Сиэль издаёт напряжённый стон.
Хвост Роксаны касается губ Лины, медленно раздвигает их и осторожно проникает внутрь. Сиэль втягивает воздух и сжимает кулаки. Я вынимаю пальцы, смазываю член и толкаю его ей в задницу — теснота невероятная. Она снова стонет, когда я наконец прорываю сопротивление, и кончает. Я засовываю палец ей в киску, вынимаю покрытым восхитительным кремом и слизываю его.
Роксана поворачивает голову Лины и целует её. Лина принимает поцелуй и открывает маленький ротик. Их языки сплетаются, хвост Роксаны трахает Лину, а пальцы играют с клитором маленькой девушки; тем временем Сиэль на собственной шкуре испытывает удовольствие, боль и разврат NTR.
Пока я трахаю Сиэль и довожу её до нескольких оргазмов, она не отрывает глаз от Лины, которая жадно трахает Роксану, словно маленькая шлюшка.
На третьем оргазме Сиэль обмякает, и я кончаю ей на спину. После того как Алисса очищает её, Сиэль почти не двигается — лишь подползает глубже на кровать и впивается губами в рот Лины. Они засыпают, соприкасаясь носами.
Слишком уставший для чего-либо ещё, я засыпаю с Аой на руках — опасное положение.