Мы молча смотрим, как альбинос падает в бесконечную тьму внизу. Чудовища в панике вопят и пытаются разбежаться, но все они так тяжело ранены, что ни одному не удаётся уйти, и Химеры без труда добивают их.
Я чувствую, как в моём сознании постепенно проясняется возможность призвать альбиноса. Теперь это, безусловно, мой самый могущественный призыв, но если Мрачный великан потребовал столько моего здоровья, то при нынешнем запасе маны попытка призвать альбиноса наверняка меня убьёт.
— Это была… довольно печальная битва, — замечаю я.
— Он хотел смерти, — добавляет Алисса.
— Синий Левиафан был его парой? — спрашиваю я.
Алисса с холодной отстранённостью отвечает: — Вероятно. Скорее всего, это был размножающийся тип, поэтому он пытался бы спариться при любой возможности.
Я хмурюсь, чувствуя, как сердце слегка сжимается. Жизнь чудовищ сурова и беспощадна — я давно это знаю, — но всякий раз, когда понимаю, что таков естественный порядок вещей, всё равно испытываю печаль и жалость. Мне легко им сочувствовать: стоит лишь представить, что я потерял одну из девушек, и меня захлёстывает целая волна ужасных чувств.
Алисса снимает чешуйчатые перчатки и тёплой, нежной ладонью обхватывает мою щёку.
Я поворачиваюсь к ней, и её прекрасные оранжевые глаза смотрят на меня с любовью. Она шепчет: — Я рада, что война с чудовищами всё ещё причиняет тебе боль, потому что я уже ничего не чувствую. Именно за это сердце я тебя полюбила, и хочу, чтобы оно осталось таким даже после того, как ты уничтожишь еретиков ради нашей защиты, сразишься с Королём монстров или исполнишь любую другую цель, ради которой оказался здесь. Не только я — самому королевству нужны такие люди, как ты, чтобы вести нас за собой.
Сердца, способные кровоточить, и умы, способные вести.
Я тепло улыбаюсь ей и говорю: — А когда я вернусь, ты будешь рядом и исцелишь меня.
Она решительно кивает. — Всегда. — Второй ладонью она обхватывает другую мою щёку, притягивает меня ближе и целует в нос.
Я опускаю взгляд на палубу и вижу, что все девушки смотрят на меня, кроме Сиэль, которая, похоже, беспокоится о Химерах, и Юнии. Та немного растерянно оглядывается, но, кажется, понимает общее настроение.
Я смотрю на горизонт и говорю: — Легко забыть, что у этих чудовищ тоже есть чувства, но теперь, когда я об этом вспомнил, мне стало лучше. Пацифистом я никогда не стану, однако и жестокости не позволю мной завладеть.
— Вот почему Боги не ошиблись, благословив тебя. — Она отпускает мои щёки, и мы возвращаемся к управлению кораблём.
Когда с чудовищами покончено, Осы начинают садиться, а Рога возвращаются на Носитель.
— Я отправлюсь на Носитель и помогу раненым, — объявляет Сиэль, затем поворачивается ко мне. В её глазах ясно видна твёрдая решимость.
Я киваю, и она применяет [Полёт], после чего взмывает в воздух.
— С Волфи всё в порядке? — с лёгкой тревогой спрашивает Юния у Лины.
Моя маленькая дворфийка рассказывает ей о первых днях моей жизни до встречи с Алиссой, а затем — об обещании, которое та мне дала. Некоторое время Юния остаётся задумчивой, но вскоре приходит в норму, когда мы начинаем расслабляться.
Красный код сменяется жёлтым, после чего возвращается Сиэль.
Флот возвращается к Петляющим ветрам, и мы останавливаемся, достигнув середины пути между Краем Пустоты и туманом.
Теперь, когда нам больше не угрожает альбинос и не мешает плохая видимость в тумане, всем становится гораздо спокойнее.
Я хватаю малышку Аой и мою каждую её синюю чешуйку. Алисса помогает, чтобы дело шло быстрее, и Аой начинает жаловаться.
— Не-е-ет… М-м-м… — низко стонет она и начинает раздражаться. Поднимать чешуйки, чтобы промыть под ними, ей неприятно, каким бы высоким ни был наш навык [Мытье].
— Тихо ты. Я не стану размножаться с вонючей ящерицей, — говорю я, и она перестаёт извиваться.
— Старания ради чистоты и красоты всегда вознаграждаются, — добавляет Алисса.
Сиэль тепло улыбается Аой и говорит: — От чудовищ гуманоидов отличает способность безупречно уравновешивать упорядоченную и хаотическую стороны нашей природы. Мы способны преодолеть собственную природу, а чудовища — нет.
Это заставляет Аой задуматься, и она прекращает жаловаться.
— Разве у чудовищ тоже нет инстинкта, заставляющего их чиститься? Грязь лишь сделала бы их слабее, — спрашиваю я.
— Я чищусь, но не так, — отвечает Аой и бросает на меня взгляд, пока я натираю её чешую воском.
— Как «чистота» связана с Богами? — спрашивает Сиэль у Аой.
Та хмурится, ненадолго задумывается и отвечает: — Чиститься — значит поклоняться Богу Перемен, а «не чиститься» — поклоняться Богу Порядка.
— Мы управляем своей природой, поэтому можем выбирать то, что для нас лучше, а не слепо поклоняться Древним богам.
Заметка Лины: Древние боги — разговорное название Изначальных богов, существовавших до Гуманоидных богов.
— Ла-а-адно, жаловаться не буду, — уступает Аой.
— Даже когда я натираю твою чешую воском? — с ухмылкой спрашиваю я, и она застенчиво кивает.
— Чем мы красивее, тем сильнее Волфи нас трахает, — добавляет Хана.
Аой задумчиво постукивает когтем по морде, а затем Алисса вводит палец в её маленькую киску и добавляет: — Лучший секс должен быть достаточным стимулом, верно?
Крылья Аой вздрагивают, и она энергично кивает.
Одной рукой Алисса трахает Аой пальцем, а другой ловко её моет. Когда мы заканчиваем, развратная драконица тяжело дышит. Алисса облизывает палец, затем забирается в ванну и прижимается к Сиэль.
Я бережно ополаскиваю мою маленькую драконицу тёплой водой, как вдруг что-то проникает мне в живот, мой член шлёпается об Аой, и меня затапливает волна удовольствия.
Я фыркаю и злобно ухмыляюсь, затем прижимаю её голову к полу и применяю [Связь] заставляю немного вырасти.
Я хватаю её за хвост и поднимаю, открывая мне вид на заднюю часть тела. Из её маленькой щёлки капает прозрачная липкая жидкость. Она так и просит, чтобы её заполнили и растянули.
Я наваливаюсь сверху, болезненно выгибая её спину, и провожу её щёлкой вдоль своего члена.
— Этого ты хочешь? — спрашиваю я.
— Да-а… — высоким голосом выдыхает она, хотя я и без того знал ответ по тому, как её желание затапливает [Связь].
Роксана смазывает мой член, после чего я прижимаю головку ко входу в свою живую мастурбационную втулку. Постепенно усиливаю давление и по жару её пылающей киски чувствую силу желания.
Я проталкиваюсь внутрь и облизываю губы, наслаждаясь её реакцией: ноги дрожат, пока я медленно раздвигаю скрытые половые губы. Ей просто нравится, когда я её заполняю, и ни одному моему желанию она никогда не говорит «нет». Будь у неё рога, я бы постоянно их ломал.
Смазанный член легко скользит внутрь, глубже погружаясь в мокрую киску, а она от удовольствия пыхтит, словно собака. Тут же начинает сжимать влагалище, стараясь заставить меня кончить как можно скорее.
Я перестаю двигаться и спрашиваю: — Тебе всё ещё мало? Спермоглотка. Вечно голодная до моего семени.
— Трахай меня! — требует она и начинает ёрзать, пытаясь насадиться ещё глубже.
Я вдвое утолщаю член и удлиняю его, пока он не касается шейки матки, заставляя её взвизгнуть.
— Что ты сказала? — мягко переспрашиваю я.
Она сердито рычит и вновь пытается насадиться на меня. — Трахай меня!
Меня захлёстывает волна восторга. Ничто не сравнится с тем, как женщина требует, чтобы её трахнули.
Я выращиваю на члене рёбрышки и отвечаю: — Как пожелаешь. — Затем с силой врезаюсь бёдрами в её зад. Я объединяю наши ощущения, чтобы мы оба чувствовали, каково одновременно трахать и быть оттраханным. Наши желания синхронизируются, и разумы сообща стараются доставить друг другу как можно больше удовольствия.
На нижней части ствола я выращиваю маленькие шипы, чтобы они царапали клитор, скрытый внутри щели. Киска драконицы горячая и скользкая, но не так уж отличается от гуманоидной.
Её спина выгнута так сильно, что я почти вколачиваю её вниз. При каждом толчке огромный член давит на шейку матки, а задние лапы беспомощно молотят воздух: из-за чрезмерной стимуляции она уже не способна как следует собой управлять.
Она стонет, из ноздрей вырывается пламя, а с каждым огненным выдохом её пылающие внутренности становятся ещё горячее. Она впивается когтями в пол; передние царапают доски нашего корабля, давая ей хоть какую-то опору, которой она тут же пользуется, чтобы двигать бёдрами. Изо всех сил старается врезаться ими в мои, потому что сейчас желает лишь одного — как можно глубже насадиться на мой Драконатор.
Мышцы её влагалища отчаянно сжимаются и перекатываются волнами, пытаясь выжать из меня оргазм. Киска хлюпает, а непристойные соки, смазывающие мой Драконатор, с шумом выплёскиваются наружу. Резкий запах возбуждённой женщины, смешанный с моей предэякуляционной жидкостью, непристоен, но одновременно успокаивает и приносит удовлетворение.
Она так жаждет спермы, что я наконец решаю дать ей желаемое. Отпускаю шею, позволяя задним лапам снова коснуться пола, затем опускаюсь на колени и перестаю двигать бёдрами. Она становится больше и продолжает сама насаживаться на меня, пока я направляю её руками.
У основания члена я решаю вырастить крупный собачий узел, и в тот миг, когда она его чувствует, её захлёстывает неистовое желание быть оплодотворённой.
— Дай мне! — требует она, и я повинуюсь.
Она изо всех сил насаживается вдоль моего Драконатора, и узел проскальзывает внутрь. Словно при вырывании зуба, короткая острая боль на миг придаёт удовольствию остроты, после чего остаётся лишь удовлетворение.
Я уменьшаю толщину члена, закрываю глаза, перестаю сдерживаться и непрерывно кончаю, словно из шланга. Её желание быть оплодотворённой захватывает меня и заставляет яйца преобразовывать в сперму столько маны, сколько возможно. Поскольку узел закупоривает выход, она наполняется настолько, что влагалище выпячивается наружу.
Мой член извивается внутри неё, а наши тела дрожат и стонут от сотрясающих нас волн наслаждения. Мы подпитываемся удовольствием друг друга, пока от силы оргазма у меня не начинает кружиться голова. Желание Аой заставляет меня кончать без всякого контроля, пока даже узел не перестаёт сдерживать поток.
Прежде чем я вновь обретаю контроль и насильно рассинхронизирую наши разумы, в сперму превращается мана, которой хватило бы на нескольких элементалей.
Мы тяжело дышим от изнеможения, а затем начинаем посмеиваться. Крыльями она притягивает меня вниз, пока я не оказываюсь на ней сверху, всё ещё сцепленный с ней членом. Несколько долгих минут мы обнимаемся и наслаждаемся телесной близостью.
Мягкая плоть рядом с колючей чешуёй на самом деле ощущается приятно, когда речь о любимом человеке. Тем временем её переполненное влагалище пустеет, и выпивает всё вовсе не Хана — тело Аой буквально впитывает мою богатую маной сперму.
Она удовлетворённо вздыхает, затем поворачивает голову набок, чтобы вторгнуться языком в мой рот.
Я нежно шевелю членом внутри неё, и мы делим последний оргазм, после чего заканчиваем.
Я убираю ванну и перегородку, пока девушки сушат волосы и заново укладывают локоны Юнии, затем улыбаюсь Оритики, которая всё это время несла для нас караул.
Она облизывает пальцы и вздыхает. — Не знаю, нравится мне это или нет. Ваша группа слишком уж меня дразнит, — замечает она с кривой улыбкой.
Я неловко чешу голову и говорю: — Теперь, когда альбинос мёртв, возможно, столь строгий караул больше не нужен.
Она качает головой и усмехается, после чего преувеличенно драматичным тоном отвечает: — Нет, нет, нет и нет. Я с радостью принесу жертву и буду слушать, как вы все безумно трахаетесь, пока я мастурбирую. Ваша безопасность важнее моего сексуального удовлетворения.
— А если без шуток — спасибо, — говорю я и слегка кланяюсь. — Ты прекрасно о нас заботилась и показала себя хорошей подругой нашей семьи. Мы все рады, что встретили тебя.
Девушки присоединяются ко мне и тоже кланяются.
— Мы навсегда запомним твою доброту, — добавляет Алисса.
— Немногие дворяне принимают незнакомцев так тепло, как ты. Можешь считать нас союзниками, — заканчивает Юния.
Оритики удивлённо вскидывает несуществующие брови, затем её лицо смягчается тёплой улыбкой. Голос становится тихим и слегка взволнованным. — Не стану утверждать, что хорошо разбираюсь в людях, но вы ни разу не дали мне повода усомниться в вас. Я почувствовала, что ваша семья достойна уважения и хорошего отношения, поэтому решила помогать вам всем, чем смогу.
Если не считать той слежки, которую мы устроили…
Я отвечаю улыбкой и почтительно киваю.
Хана скрещивает руки и замечает: — Все называют тебя Достопочтенной, но ты ни разу не попросила нас делать то же самое.
Оритики, похоже, застигнута врасплох и неловко потирает один из рогов. — Мне больше нравится так. Все держатся подальше от меня и остальных Рогов, а я не хотела отталкивать первых людей, которых мы встретили за невесть сколько времени.
Так ей всего лишь хотелось друга?
— Учитывая, что ты принадлежишь к Небесным Рогам, я не ожидала, что тебя настолько не заботят формальности, — добавляет Роксана.
Оритики усмехается и отвечает: — Когда живёшь достаточно долго, подобные вещи начинают казаться пустой тратой времени. Даже Божественные соблюдали формальности лишь при общении с народом.
— Постоянно возводить стену между собой и простолюдинами считают необходимым лишь те, у кого мало власти, — мудро произносит Сиэль.
— Тем, кто обладает настоящей властью, нет нужды демонстрировать её при каждой возможности, — добавляет Оритики, и они кивают друг другу.
— В любом случае я посажу корабль на Носитель. Хихирива снова пригласил нас на ужин, — говорю я и медленно поднимаюсь к мостику.
Мы входим на Носитель и слышим, как по коридорам разносится смех экипажа. Похоже, празднование уже началось.
По дороге мы встречаем Каатохе. Праздничного настроения у неё нет; более того, она выглядит слегка раздражённой.
Я иду рядом с ней и, оглядывая её обнажённое тело сверху вниз, спрашиваю: — Что-то случилось? Ты выглядишь недовольной.
Она скрещивает руки, сминая прелестные груди, и отвечает: — Я потеряла личную Осу. Теперь понадобится время, чтобы перенастроить самоцвет с заклинанием [Полёт] новой Осы под себя.
— О, ты сама вносишь изменения? Не знала, — замечает Оритики.
Она самодовольно улыбается и отвечает: — Поэтому я и лучший пилот среди нас. Я знаю о своих самолётах всё, хотя обслуживать их сама не стану — это совершенно лишнее.
— Ну, мы сами обслуживаем своё оружие и доспехи, — спокойно замечает Оритики.
— Потому что больше никто не знает как, — небрежно отвечает Каатохе и пренебрежительно взмахивает кистью.
— Да, но всё же именно мы знаем о них больше всех, а значит, лучше всего подходим для обслуживания.
— О? Любопытно. Вижу, у Небесных Рогов свой подход, но я просто не думаю, что получу хоть какую-то пользу, если стану сама обслуживать самолёты.
Они разговаривают непринуждённо, но я не понимаю, поддразнивают ли друг друга или действительно друг друга недолюбливают.
Мы входим в обеденный зал и видим, что Хихирива уже выпивает с женой Кайей и Махи.
Увидев нас, серый мужчина с головой дракона широко разводит руки и ухмыляется. — Оритики! Каатохе! Райдеры! Какая великолепная была битва! Благодаря вашему проникновению в крепость сегодня мы одержали полную победу. Иначе нам не удалось бы так основательно сломить её боевой дух! — восклицает он и громко смеётся.
Мы занимаем места и улыбаемся в ответ, хотя моя улыбка несколько натянута.
— Да, мы все хорошо сражались. Лучше и быть не могло, — отвечает Юния.
— Твой Рео стал лучше, — замечает Каатохе, и Юния едва заметно улыбается.
После повышения уровня я вложил её новые очки в [язык Рео].
— Мы не ожидали, что всё пройдёт настолько хорошо, — говорит Кайя.
— Я подозревал, что у альбиноса есть пара, но не думал, что после её смерти он утратит желание жить, — говорит Хихирива.
— Нохопу долго охотился на Левиафанов и на самого альбиноса. Потеряв столько партнёров, даже чудовище пожелало бы смерти.
— Старые чудовища постоянно кончают жизнь самоубийством, — замечает Оритики.
— Не будем зацикливаться на таких унылых мыслях. Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать победу, — замечает Каатохе, звуча ещё раздражённее прежнего.
— Небесные Рога и Нохопу, как и ожидалось, проявили себя великолепно, но всех нас также впечатлила ваша универсальность, Райдеры. Жаль, что вы нас покидаете, — мягко улыбается Каата. Похоже, женщина с головой геккона начинает относиться к нам теплее.
Хихирива делает ещё глоток и говорит: — Мы хотели бы больше узнать об этом заклинании телепортации. Когда-нибудь вернётесь в Вакамуту — мы готовы обменяться чем-либо на ваши знания о нём.
— Однажды мы обязательно вернёмся и тогда примем ваше предложение, — лгу я с деловой улыбкой.
Дверь открывается, и внутрь гордой походкой входит сияющий Нохопу. За ним спокойно следует Курии, а следом появляется милая светловолосая женщина с человеческой головой.
Мужчина с головой белки совершенно гол, если не считать развешанного по телу золота, а его длинный тонкий член полностью возбуждён. Алисса даже чувствует запах текущей из него предэякуляционной жидкости, что вызывает у неё сильное отвращение.
Милая женщина позади держит голову опущенной, а застенчивый язык тела выдаёт в ней служанку. Прозрачное бельё намекает, какую работу она здесь выполняет.
— Ура! Божественные благословили нашу охоту! — восклицает Нохопу с ухмылкой.
— Они с гордостью наблюдают за нами! Мы доказали превосходство Химер! — ликует и смеётся Хихирива.
— УЗРИТЕ НАШУ СЛАВУ! — ревёт Кайя. Голый мужчина-панда встаёт, и его член размером с полено с грохотом падает на пустую тарелку.
Махи вздыхает, а Оритики криво улыбается.
Нохопу садится, светловолосая женщина опускается на колени и заползает под стол перед ним. Она берёт его член в рот и начинает громко отсасывать.
Кайя садится, после чего и он, и Каатохе начинают мастурбировать, наблюдая за ними.
Вот это да.
Хихирива фыркает и спрашивает Нохопу: — Не мог дождаться окончания ужина?
Мужчина-белка ухмыляется и хрипло отвечает: — Ни за что. Я едва не пропустил ужин, потому что так сильно её хотел. Сейчас я слишком возбуждён, чтобы сдерживаться.
— Почему не привёл жену? — спрашивает Каата.
— Она плохо переносит, когда весь день заперта на корабле, — отвечает Нохопу и закрывает глаза.
— Тебе стоит найти для неё работу на своём корабле.
— Единственная должность, на которую она согласилась бы, — капитан вместо меня. — Они тихо посмеиваются над шуткой.
Оритики виновато нам улыбается, а мы пожимаем плечами. Обстановка едва не перерастает в оргию, но физический голод побеждает, и мы едим как обычно — или, вернее, настолько обычно, насколько здесь возможно.
Светловолосая служанка доводит Нохопу до конца, после чего он целует её, и она уходит, явно весьма довольная собой.
Самое странное происходит, когда Кайя кончает в свою чашку, затем смешивает сперму с алкоголем и выпивает. Но никто не реагирует, кроме Лины и Сиэль, удивлённо вскинувших брови.
"Только ты считаешь, что пить собственную сперму — это «по-гейски»," — говорит Алисса через [Связь].
"Натуралы пьют соки из киски, а ненатуралы — сперму", — твёрдо отвечаю я.
"Эй, дело твоё, зато нам больше достанется," — со смешком добавляет Хана.
Прежде чем все напиваются настолько, что теряют способность говорить, я дожидаюсь паузы в разговоре и спрашиваю: — Итак, чего нам ждать от оставшейся части экспедиции?
— Впереди только Край Пустоты, а за ним — останки Озимандии, территория Пасти, — отвечает Каата.
— Летун и Рога отправятся вперёд, чтобы выяснить местонахождение Пасти и выбрать один из островов. Когда они вернутся, мы начнём отвлекающий манёвр, — добавляет Хихирива.
— Мы никогда прежде не видели Темной Пустоты. Есть ли что-нибудь, чего нам следует особенно остерегаться? — спрашивает Лина.
— Оставайтесь на корабле и не пытайтесь летать. Из-за того, что Пустоты не отражают свет, ваше восприятие глубины будет искажено, — отвечает Оритики.
— Мы будем двигаться медленно и определять расстояния Троичными пушками и заклинанием [Луч], но если Петляющие ветры установлены правильно, это не понадобится, — добавляет Курии.
Мы с Линой переглядываемся. Я выдавливаю улыбку, а она опускает взгляд. — Конечно, установлены, — с кривой улыбкой отвечаю я.
— Вы и так отлично справились. Постороннему непросто управлять нашими Петляющими ветрами, — хвалит нас Каата, и Оритики кивает.
Это немного утешает, но её слова всё же не могут полностью заглушить тревогу от мысли, что, если мы действительно накосячили при установке якорей, об этом узнают все.
Алкоголь начинает разливаться по крови, и вскоре звучат песни.
Кайя, обычно довольно молчаливый мужчина-панда, громко и заплетающимся языком поёт матросскую песню; его глубокий голос отдаётся по обеденному залу. Энергичный мужчина-белка Нохопу ломается и рыдает на плече Хихиривы, крича, как благодарен за то, что его выбрали в эту экспедицию. Хихирива становится пассивным, словно кукла, и его длинная серая драконья голова болтается, пока Нохопу трясёт его за плечо. Махи, Каата, Роксана и Хана несут друг другу пьяную бессмыслицу и хихикают; судя по обрывкам, которые я слышу, Махи определённо запала на Каату. Курии роняет лицо на стол и засыпает. Каатохе с Юнией начинают поливать грязью тупых простолюдинов и выпускают наружу снобизм, который до сих пор держали взаперти.
— Ты почти не пьёшь, — замечает Оритики.
— Да, предпочитаю не пить, — отвечаю я и улыбаюсь пьяным девушкам. — Кто-то должен безопасно доставить их обратно.
Она мягко кивает. — Я хорошо это понимаю.
Я поворачиваюсь к ней и спрашиваю: — Ты тоже не пьёшь?
Она болезненно улыбается. — Нет, не пью, но по другой причине.
Объяснять она не стала, а я решил не лезть.
Хихирива и Каата начинают заниматься сексом, пока Махи мастурбирует, глядя на них, поэтому мы решаем, что пора уходить. Хана и без того уже более чем возбуждена, так что лучше не распалять её ещё сильнее.
Сиэль применяет к девушкам и ко мне [Очищение тела], после чего мы прощаемся и возвращаемся на свой корабль.
Мы взлетаем и останавливаемся рядом с Носителем, затем уходим в палатку и снова надеваем доспехи из чешуи чёрного дракона — все, кроме нас с Ханой.
Нам плевать даже на Рогов, несущих караул снаружи: я просто долблю киску Ханы так, словно завтра не наступит. Она совершенно запала на Махи и просит Гифи снова воспроизвести воспоминание о том, как та мастурбировала, глядя на Хихириву и Каату.
Я сдерживаю сперму, чтобы беречь ману, и продолжаю долбить её, пока она не падает навзничь, а мой шипастый член с влажным звуком не выскальзывает наружу.
Сиэль применяет [Исцеление] к моим бёдрам, после чего я вздыхаю и потягиваюсь. Девушки начинают гасить свет и готовиться ко сну, поэтому Алисса помогает мне надеть доспехи, и мы поднимаемся на мостик заступать на вахту.
Один из Рогов запихивает член обратно в штаны, затем приземляется на палубу и понимающе кивает мне.
Одновременно странно и возбуждающе видеть, насколько спокойно Химеры относятся к сексуальным действиям на глазах у других.
Я обнимаюсь с Алиссой и незаметно запускаю щупальце ей в штаны. Сегодняшняя фоновая музыка — её тихие стоны.
Объявление
Зал славы покровителей
Барды воспоют имена покровителей, поддерживающих Рупегию, ибо они заслуживают славы и почёта. Их имена:
Оракул Maximillian Hübner.
Принц PreownedFIN.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Samuel Lim.
Лорд Bill.
Лорд Novgarod.
Лорд DJ.
Лорд Ashadun.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Enrique Peña Gomez.
Лорд Braidborn.
Лорд Bakerdea.
Лорд Yeeteris Dedmeem.
Лорд D4rk Sheep.
Лорд Nathan Vanbrunt.
Лорд Markus.
Лорд Maurice.
Лорд Badger.
Лорд Krawn.
Лорд Empyrean.
Лорд Asakurà.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Joshua Tal.
Лорд Colorblind.
Лорд RottenTangerine.
Лорд Belkoth.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Yamibomb112.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин EESDESESESRDT.
Дворянин Aclys.
Дворянин Tyler Mills.
Дворянин Jordon Gotthold.