— Хотите ли вы что-нибудь сказать, мадам Каролея? — торжественно спрашивает Сиэль.
Вдова встает, слегка пошатываясь, но гондола даже не качается благодаря заклинанию [Ткачества]. Каролея обводит взглядом собравшихся и дрожащим голосом произносит то, о чем болит ее сердце: — Я счастлива видеть, как много близких друзей было у моего мужа, видеть, с каким уважением к нему относятся после того, как он отдал жизнь за Лордство. Он родился рыцарем, жил как рыцарь и умер как рыцарь. Все, что для меня сейчас важно, — это то, что он счастлив и ждет меня в Раю.
Энергичное выражение лица Самаэля искажается, и я понимаю, что он использует гордость за отца, чтобы скрыть печаль от его потери. Но он быстро берет себя в руки, встает и говорит: — Для отца умереть при исполнении долга было лучшим концом, о котором он мог просить. Он ненавидел саму мысль об отставке, и поразительно, как долго его тело держалось, хотя он был уже стар.
Сколько же лет было Азадору...?
"Не знаю, но он был уже стар, когда я был ребенком, — тихо отвечает Юния через нашу связь.
— Пусть его пребывание в Раю будет долгим! — выкрикивает один из рыцарей и отдает честь, прижимая эльфийское ухо.
— За Азадора! — радостно подхватывает простолюдин.
— За Азадора! — повторяют все.
Затем присутствующие осмелели и тоже начали делиться своими чувствами.
— Он был хорошим другом!
— Отличным собутыльником.
— Мудрым малым.
— Хорошим игроком на арене.
— Он лучше всех угадывал, кто победит в кровавых дуэлях.
— Хотя он был немного странным.
Все посмеиваются, и даже Юния соглашается.
— Нельзя носить столько красных цветов в бороде, не будучи немного «особенным».
— Отец любил кровавые битвы немного слишком сильно, да, — иронично замечает Самаэль.
И другой простолюдин поддразнивает: — Ты идешь по его стопам, верно, Сэм?
Но новоиспеченный рыцарь защищающе поднимает руки: — Я просто хочу пару Вамиросов в качестве доказательства своего мастерства.
Выражение лица шутника смягчается, и он продолжает: — Настоящим доказательством того, что ты его сын, будет то, сможешь ли ты держать контрабандистов в узде, как это делал он.
Самаэль гордо улыбается: — Как думаешь, почему я так уверен? Отец был кем угодно, только не беспечным; он хорошо обучил меня всем секретам этого города.
— А я буду рядом, чтобы следить, чтобы он не наступил на Джаку, — тепло заканчивает Каролея.
Это... бразильская поговорка, но, похоже, изрядно искаженная.
После еще нескольких воспоминаний наши придворные маги открывают проход в воде озера к самому дну. Затем тело Азадора левитирует и опускается в свое последнее пристанище.
На обратном пути возбуждение Самаэля угасает, и у него появляется задумчивый вид, хотя он всегда смотрит только вперед, ни разу не оглянувшись.
Ну и день...
Но о более приятном: Терезина тепло принимает меня, и я очень рад, что она не пытается держать дистанцию.
— Вы заняты? Есть время для непринужденной беседы? — тихо спрашиваю я у своей «гилф», входя в ее кабинет.
Она мягко кивает, но затем ее строгие глаза сужаются, и она отвечает: — Время есть. Ты еще не доставил мне неприятностей пока что, а Очищение в Эскансо завершено, так что я не особо занята, особенно теперь, когда твое «здравоохранение» облегчило нашу ношу.
Я обаятельно улыбаюсь: — Рад слышать, что смог облегчить вашу жизнь.
Она на секунду колеблется, но я не могу понять причину по ее выражению лица. — Будем надеяться, что это продлится долго, потому что это Очищение отняло у меня несколько лет жизни, — отвечает она, стараясь не звучать слишком уставшей.
Моя улыбка становится виноватой, когда я небрежно сажусь перед ней. — Очищение случается лишь раз в несколько поколений, верно? Так что вам больше не о чем беспокоиться.
Она смотрит на меня еще пару секунд, и в этот раз мне кажется, что она сдерживает легкую улыбку. — Что ж, я беспокоюсь о следующей проблеме, которую ты принесешь. — Но затем ее тон внезапно становится резким, когда она что-то вспоминает: — Твое использование пыток к командирам Катаско было самым тревожным, и я надеюсь, ты не планируешь это повторять.
Действительно, я не планирую повторять пытки, но ее холодные слова быстро гасят мою улыбку.
Поэтому я тихо вздыхаю и искренне отвечаю: — Это было трудное решение, но его нужно было принять. Каратели, кажется, были весьма рады получить список врагов для зачистки, не так ли? — И я возвращаю ей часть ее острого взгляда.
Но Терезина невозмутима: — Каратели никогда не смотрят дважды на бесплатные подарки, но использование крайних мер для охоты на ересь вызовет лишь нестабильность.
Это довольно удивительно слышать из уст бывшего Карателя.
Она все еще звучит неубедительно, поэтому я заверяю ее: — Мы вовсе не горим желанием повторять это. Я не могу обещать, что мы не сделаем этого снова, — затем я решаю немного надавить на нее в ответ, — но вы знаете , что мы не относимся к подобным вещам легкомысленно, не так ли?
Но она снова невозмутима и ловко уходит от ответа: — Меня больше интересует будущее. Как ты отреагируешь, когда купцы и компании выступят против тебя?
Я приподнимаю бровь и в замешательстве спрашиваю: — С чего бы им это делать?
Она смотрит на меня с недоверием, как будто это очевидно: — С чего бы нет? Ты очень нравишься простолюдинам, но не сделал ни шагу, чтобы задобрить купцов, при этом уже выступив против одной компании. Некоторые уже называют тебя «королем простолюдинов».
— Звучит неплохо, — небрежно отвечаю я, фыркнув.
Зрелая женщина не впечатлена, и у нее даже появляется сложное выражение лица, демонстрирующее беспокойство обо мне, которое даже немного подкупает. — Вольф... вот почему мне трудно открыться тебе. Я не могу перестать быть твоим противовесом, если ты продолжаешь быть таким безрассудным.
Мое сердце пропускает удар, а затем начинает биться в два раза быстрее. Она, по сути, только что призналась, что была соблазнена мной... но затем человек берет поводья дракона, чтобы позволить мне мыслить ясно.
Я принимаю идеально вежливый тон, отвечая и объясняясь: — Прошу прощения за доставленные неприятности. Я действительно не намерен усложнять вам жизнь, но я Благословлен Богиней Знаний, и частью сделки по получению ее милости было распространение моих знаний. Именно эти знания направляют мои действия, и я знаю , что наживу врагов на этом пути, потому что никакие перемены не даются без усилий.
Затем она надолго замолкает. Она не может идти против воли Богов, даже если мои действия вызовут конфликт в будущем, поэтому она заставляет себя принять, что это правильный путь. — Эти знания... они из твоего родного Мира?
Мое сердце пропускает еще один удар, но я должен был ожидать этого, поэтому быстро успокаиваюсь. — Катерина рассказала вам о моем прошлом...?
Она мягко кивает и быстро добавляет: — Да. Это не меняет моего мнения о тебе, потому что Боги уже приняли тебя; я могу судить только о твоих поступках. — Затем она снова замолкает, ожидая, пока я отвечу на ее предыдущий вопрос.
В горле начинает пересыхать, но я пока не достаю свой чайный набор. Затем я вдыхаю и начинаю раскрывать ей все: — Мой родной мир... родной Мир, как вы, рупегийцы, его называете, более социально и технологически развит, чем этот. История научила меня, что этим переменам, которые я пытаюсь внедрить, противостояли на каждом шагу, и за них проливалась кровь. Можете ожидать того же и здесь, но если храм будет на моей стороне, многие жизни будут спасены.
— Я не могу дать тебе ответ на такое расплывчатое обещание, — немедленно отвечает она.
Но я тепло улыбаюсь ей, и чувствую, как трещит ее строгий фасад. — Я и не ожидал, и именно из-за этого вашего отношения вы мне нравитесь. Вы чрезвычайно разумны, даже если стараетесь придерживаться своих идеалов как можно ближе.
Ее губы сжимаются, когда она пытается не надуться, но капля смущения проскальзывает сквозь ее маску и появляется на лице. — Ты... не заслуживаешь такого высокого уровня «Обаяния», — сухо отвечает она.
И я вливаю как можно больше [Сексуального обаяния] в свою красивую улыбку, наслаждаясь тем, что наконец нанес ей критический удар. — Не первый раз мне говорят это сегодня.
Ее хватка на надутых губах ослабевает из-за раздражения. — Хм...? Соблазняешь еще одну женщину, которую не должен?
Но я отвечаю категорично: — На самом деле, нет. Но мы немного флиртовали просто ради забавы.
И теперь ее глаза сужаются, а недовольство усиливается. — Хвастовство количеством женщин, которые прогибаются под тебя, не впечатлит меня.
Думаю, я близок к черте, где шутки переходят в реальную неприязнь, поэтому отступаю и взываю к ее чувствам мягким ответом: — Не говорите так. Быть покорной — не позорно, и я не пытаюсь заставить вас подчиниться мне.
— Тогда чего ты пытаешься добиться? — расплывчато спрашивает она, отдавая мне поводья этого разговора.
Мне снова приходится сдерживаться, чтобы не дразнить ее, потому что она по-настоящему гордая женщина, и я еще не заслужил права «ранить» ее, даже в шутку, поэтому я принимаю самый искренний тон и даю простой ответ: — Я пытаюсь очаровать вас, очевидно. Это не то же самое, что «заставить подчиниться».
И ее ответ мгновенен: — Зачем тебе вообще ухаживать за старой женщиной?
О? Это неуверенность в ее голосе?
Но для меня ответ очевиден: — Потому что вы привлекательны.
Она устало вздыхает, немного раздраженная тем, что я не сдался и не признался в том, что мне нужно только ее тело. — Ты правда не заслуживаешь столько «Обаяния»... — бормочет она, неловко потирая ухо. Она могла бы скрыть этот тик, сделав вид, что поправляет волосы за ухом, но поскольку ее волосы всегда туго собраны в пучок, она явно сигнализирует о своей неуверенности.
Но я чувствую, что она в той точке, когда давление приведет лишь к тому, что она отвергнет меня на рефлексе, поэтому возвращаюсь к утешению и предлагаю что-то непринужденное: — Если вы не против, приглашаю вас выпить со мной в замке.
Она касается серебряной ленты, удерживающей волосы, затем ее руки странно дергаются, и этот жест напоминает мне девушек, поправляющих волосы щеткой, что я нахожу довольно любопытным. Но Терезина просто хмыкает и соглашается: — Хм... это я могу сделать...
Я встаю, обхожу ее стол и предлагаю ей руку: — Прошу. Я [Врата] вас прямо к себе домой.
Она немедленно встает, затем внезапно заявляет, словно на мгновение забыла об этом: — Я должна предупредить жрецов, что буду отсутствовать.
Я зову одного из Спутников и говорю, что мы будем в замке. Я оставлю [Врата] открытыми и оставлю здесь призванную птицу, чтобы она могла предупредить нас, если кто-то придет за Терезиной.
Успокоив Терезину, я предлагаю ей руку, она берет ее и кладет свою мягкую, морщинистую, но все еще красивую ладонь на мою. Тонкий аромат ее резких, но простых духов волнует, но тут я понимаю, что даже в своем возрасте она все еще заметно выше меня. Мне нравятся женщины любого роста, и я прекрасно знаю, что мой недостаток роста дает мне бонус к миловидности из-за юности, так что я чувствую, что это не минус в целом.
— Тогда отправляемся, — радостно напеваю я и открываю [Врата] прямо под нами.
Мы переносимся в мою спальню, и Терезина приподнимает бровь при виде огромной кровати, но я просто веду ее на балкон, чтобы выпить чаю.
— Ты зависим от чая, не так ли? — тепло спрашивает она, слегка забавляясь, и, к моему удивлению, начинает расслабляться.
Я отвечаю по существу: — Да. Это идеальный напиток для беседы, когда не особо любишь алкоголь.
Она смотрит на меня с любопытством: — Почему ты его не любишь?
Я ухмыляюсь, когда Алисса берет контроль над моим телом, чтобы я мог налить чай идеально: — У меня слишком много секретов, чтобы их терять, да и пить я никогда особо не любил.
Она кажется слегка довольной моим мастерством наливания чая, затем берет чашку и спрашивает перед глотком: — Что ж, меня интересуют эти секреты. На что похож твой родной Мир?
Хорошо, что у меня есть чай, потому что горло пересыхает от того, как много я говорю, а видя, какая Терезина нежная и добрая, когда спрашивает обо всем на свете, я чувствую еще большее желание никогда не прекращать разговор. Это стратегия, которую я буду использовать, чтобы достичь ее сердца, поэтому я делаю все возможное, чтобы продлить этот интимный момент как можно дольше.
Я рассказываю ей, что пришел из мира, где живут только люди, что приводит ее в замешательство, и она раздражается, узнав, что эльфы для землян — лишь миф, но ей нравится узнавать, что их почитают как символы красоты и грации.
— Полагаю, ты один из этих «поклонников»? — иронично спрашивает она, осмеливаясь улыбнуться.
Я отвечаю по существу: — Конечно, но не только эльфов. Я поклоняюсь красивым женщинам всех рас.
Но в ответ она прячет надутые губы, что я нахожу очаровательным. — Конечно, поклоняешься... — ревниво бормочет она.
Я рассказываю ей о творениях землян: самолетах, автомобилях, винтовках, фабриках, огромных бетонных зданиях, электронике, интернете, бесконечных потоках медиа и достижениях земного общества.
Она замечает нечто странное: — Я не историк, но твое описание городов напоминает мне описания поселений Людей на заре человечества.
Я хмыкаю в знак согласия: — Я тоже это заметил. Это пугающе похоже. Но дело не только в архитектуре; этот мир — буквально стереотипный жанр историй на Земле, называемый «исекай». Иногда я задаюсь вопросом, не является ли этот мир просто игрой, вроде подземелья с сюжетом.
Но это ее очень расстраивает: — Я сотру все свое уважение к тебе, если ты будешь относиться к нам как к простым мана-конструктам, — резко отвечает она, сверкнув глазами.
Я понимаю, почему Мазохист из Труппы Клоунов такой, какой есть. Есть что-то особенное в гневных глазах красивой женщины. — Технически, все являются мана-конструктами, — нагло отвечаю я с ухмылкой. Но она просто сужает глаза, а у меня все еще недостаточно «Восприятия», чтобы понять, скрывает ли она улыбку, поэтому я быстро поправляю: — Я искренне люблю своих жен и всех, кто меня окружает, поэтому никогда не буду относиться к ним как к низшим существам. Например: если однажды я проснусь на Земле, как будто время не прошло, я просто покончу с собой.
Алисса хочет пожаловаться на мрачность моего примера, но она поступила бы так же, будь она на моем месте, поэтому ей не позволено сказать ни слова.
И ответ Терезины полон беспокойства: — А как же твоя семья?
Я пожимаю плечами: — Я смирился с тем, что потерял их, и что моя настоящая жизнь здесь. Хотя я планирую проверить теорию о том, что это фальшивая реальность, найдя способ наблюдать за тем, что происходит на Земле.
Она хмурит свои тонкие белые брови в замешательстве: — Что ты имеешь в виду?
И я с готовностью объясняю [Призыв из иного мира] ей.
— Сон Плакальщиков, Вольф. Ты балуешься опасными вещами, — заявляет она, ошеломленная, и тревожно трет свое длинное эльфийское ухо.
Но я просто нагло ухмыляюсь: — О, вы еще не слышали о том, что мы сделали в Цикле Душ.
— Что ты сделал...?! — внезапно восклицает она в недоверии, и мне почти становится жаль, что я так ее дразню.
Поэтому я объясняю нашу встречу с Кайо, и она немедленно успокаивается.
— О... это не так уж плохо... — тихо хмыкает она и отворачивается к городу внизу, погрузившись в раздумья.
— Что вы вообще себе вообразили? — небрежно спрашиваю я.
— Учитывая, как прошел [Призыв из иного мира], я вообразила, что ты открыл дыру в Цикле и позволил духам хлынуть через нее.
Я посмеиваюсь, и она слегка дуется на меня, но теперь моя очередь заметить нечто любопытное: — Вы на удивление спокойны по поводу того, что я «путешественник между мирами», — заявляю я и вопросительно смотрю на нее.
Она пожимает плечами и поворачивается ко мне, начиная рассуждать: — Я знаю, что нежить появляется из-за слишком долгого пребывания в Промежутке, поэтому идея о путешественниках между мирами часто обсуждалась в храме. Ты явно был послан Богами, так что бояться тебя нечего; я просто считаю, что моя работа — не дать тебе зайти слишком далеко со знаниями, которые ты принес с «Земли». Есть малоизвестное учение, которое гласит: знание — это оружие, не используй его во зло.
— У нас на Земле есть похожая поговорка, — хмыкаю я, кивая.
Ее глаза на мгновение становятся острее: — Тогда я буду напоминать тебе об этом столько раз, сколько потребуется. — Я лишь улыбаюсь в ответ, что, кажется, обезоруживает ее, и она быстро переходит к делу, звуча с нетерпением: — А теперь расскажи мне больше об автомобилях. Почему ты еще не привез эти «безлошадные повозки» в наш Мир?
— Шарикоподшипники. Оси изнашиваются слишком быстро без них, так что я жду, пока Лина и Аой закончат их разработку, прежде чем начну строить машины.
Она слегка подается вперед: — Что такое «шарикоподшипники»?
Я понимаю, что часть ее любопытства — убедиться, что я не приношу в этот мир ничего опасного, но мне все равно нравится обсуждать с ней вещи. Я не физик, так что ядерные бомбы вряд ли появятся в этом мире в ближайшее время, но я все равно расскажу ей об их опасностях, чтобы люди знали, чего ожидать, когда наступит атомный век.
Стол, который я выбрал для нас, маленький, поэтому наши ноги и колени время от времени соприкасаются, когда мы ерзаем на стульях. Я не смею намеренно ласкать ее, но только сегодня. Чувствую, что сегодня мы стали намного ближе, и ей, кажется, нравится мое общество, так что у меня есть надежда на наше будущее.
Но как только я осваиваюсь в ее присутствии, я возбуждаюсь. Она — стильная «гилф», красивая строгая женщина с вызывающим эрекцию взглядом и восхитительным самообладанием, излучающим достоинство, из тех, кто все еще выглядел бы внушительно с моим членом во рту или согнувшись, раздвинув киску для меня и прося, чтобы ее выебали.
И часть моего [Сексуального обаяния], должно быть, просочилась по ошибке, потому что ее взгляд постепенно становится томным, затем она скрещивает ноги и позволяет боковой стороне стопы коснуться моего бедра. На ней простые, но красивые сандалии, украшающие ее прекрасную стопу, а ее черные жреческие одежды немного задрались, позволяя мне подсмотреть довольно стройную икру.
Но ее прикосновение возбуждает меня настолько, что я забегаю вперед и спрашиваю: — Вы когда-нибудь видели город с такого ракурса ночью? Это прекрасное море тумана.
Она приподнимает бровь, и в этот раз я отчетливо замечаю, что она сдерживает ухмылку, так как ей удалось заставить меня потерять хладнокровие одним лишь прикосновением. — Не видела, но я не останусь, чтобы посмотреть... не сегодня, — воркует она в ответ, ее тон волнующе теплый.
"Черт возьми. Неужели Вольфи получит Карателя раньше меня?— Хана ворчит в моем пространстве души.
Я вздыхаю, насильно успокаивая себя, но затем дракон просит мести, поэтому я смело обвиваю ее икру хвостом, нежно потирая ее и применяя тонкое духовное касание, и то, как она резко вдыхает и ее глаза расширяются, определенно стоит того, что она отдергивает ногу.
Затем она сужает глаза, глядя на меня с раздражением, но войну придется отложить, потому что солнце село, и пора принять ванну перед сегодняшним празднованием.
Полагаю, именно поэтому она устроила этот маленький тест прямо сейчас. Ей не придется показывать мне свое смущенное лицо, потому что я должен уйти.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих Рупегию, будут воспеваться бардами, ибо они заслуживают славы и чести. Их имена:
Принц PreownedFIN.
Принц Owldente.
Принц Definitely not Dio.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Novgarod.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Bakerdea.
Лорд Maurice.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Mike Bartter.
Лорд Tenebris Lupus.
Лорд Paul Daval.
Лорд Paul Daval.
Лорд Tmac.
Лорд CopeyDunt.
Лорд BlindTactic.
Лорд litalmexy.
Лорд Philip.
Лорд d3235.
Лорд William Clark.
Лорд Ddraig Wynn.
Лорд SubJef.
Лорд GalacticTNT.
Лорд Placid.
Лорд Caden Dinkel.
Лорд McMax.
Лорд LiuAnshan.
Лорд Asaadullah Lassiter.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин Aclys.
Дворянин Carl Baxter.
Дворянин Tony Starrk.
Дворянин DND.
Дворянин Aclys.
Дворянин Brandon.
Дворянин Tony Starrk.