На этот раз Роксана плачет от счастья: после того как ей наконец удалось сделать нечто, связанное с давно оставленной мечтой, чувства получают очищающий выход. Это не противоядие от яда Казж-дома, монстра, убившего её покойную невесту, но уже близко к нему; её открытия спасут жизни и, возможно, в будущем станут ступенями к созданию окончательного противоядия.
Эфти делится несколькими историями о том, как разбиралась в запутанных отчётах Роксаны, а та в ответ рассказывает о приключениях, пережитых во время добычи ингредиентов для экспериментов.
— А теперь ты «остепенилась» и стала частью новой королевской семьи, управляющей территорией, сопоставимой со всеми нашими Святыми землями, — с кривой усмешкой замечает Эфти.
Роксана по-девичьи хихикает. — До «спокойной жизни» нам очень далеко.
Эфти кивает. — Очевидно.
И Роксана передразнивает её: — Очевидно.
Поговорив ещё немного, мы, к сожалению, прощаемся. Кажется, с Эфти у меня неплохие шансы, но подходящего предлога, чтобы «узнать её получше», придумать не удаётся.
Но тут Роксана неожиданно вежливо предлагает: — Сегодня вечером моя мать устраивает в нашем поместье праздник в нашу честь. Если пожелаете прийти, мы будем очень рады вас видеть.
— Вы оказываете мне честь. Весьма вероятно, я приму ваше приглашение, — столь же учтиво отвечает Эфти.
Едва мы выходим из кабинета, я обхватываю лицо Роксаны и дарю ей короткий, но глубокий поцелуй.
— Чертовски тебя люблю, — страстно шепчу я.
Она самодовольно улыбается. — Небольшой подарок тебе и Алиссе, — озорно признаётся она.
Мы возвращаемся в поместье, а по дороге я награждаю нашу служанку-проводницу несколькими оргазмами.
Вернувшись в гостевую часть, Алисса помогает Роксане играть с сестрой. Как бы ни хотела суккуба сблизиться с новым членом семьи, общаться с детьми она совершенно не умеет.
Лина забирается ко мне на колени, и я одной рукой глажу её по голове, а другой ласкаю Гифи, наблюдая, как неловкая старшая сестра пытается поладить с невинной младшей.
— В какие игры ты любишь играть? — дружелюбно спрашивает Роксана, пытаясь завязать разговор.
— В шарики, — коротко отвечает Тави.
— Тогда давай поиграем в шарики?
Она энергично мотает головой. — Нет.
— Нет?
— [Нет].
Все заходят в тупик: Тавиз пресекает попытку Роксаны поиграть с ней. Сиэль думает, что девочку немного пугает исходящая от старшей сестры аура, поэтому она замыкается.
"Вот уж впервые кого-то напугала Роксана, — поддразнивает Хана.
"Потому что я не грубая громила, и люди всегда меня недооценивают — вплоть до момента, когда их мозги превращаются в кашу, — огрызается Роксана.
Пока они препираются, я размышляю, как помочь сёстрам сблизиться.
Что может понравиться ребёнку…?
И тут, словно [Удар молнии], в сознании вспыхивает идея.
Пластилин Play-Doh!
Я быстро рассказываю Роксане всё, что помню об этой особой массе для лепки, одновременно доставая её рабочий стол и ингредиенты.
Металлическая коробка тут же завораживает Тави, а Роксана пользуется возможностью покрасоваться.
Мука, вода, пигмент и какой-то таинственный ингредиент, придававший массе особую структуру. Состав достаточно прост, и Роксана быстро создаёт первый образец.
Заглянув в мои воспоминания, Алисса берёт белый шарик мягкой массы и лепит из него голову Гифи.
— Ги? — Маленькая грифоница с любопытством поднимает голову, внезапно проснувшись после сна на солнце.
— О-о… Гифи, — восхищённо воркует Тави, узнав творение Алиссы.
В мгновение ока Тави раскрывается перед Роксаной и начинает просить конкретные цвета.
— Никогда ничего подобного не видел… — замечает Бехруз, разглядывая маленький шарик красной массы. — Конечно, дети играют с грязью и глиной, но это другое.
— Этот состав безопасен при проглатывании, — начинает Тед, заставляя Бехруза вздрогнуть, а я откидываюсь назад, пока големы разыгрывают свой маленький спектакль.
— Значит, для детей он не ядовит, — продолжает Сьюзи.
— Хотя можно добавить горькое вещество, чтобы отбить желание его есть, — заключает Ярн.
Но это ещё не всё. — Кроме того, существует риск, что пигменты испачкают одежду, если окрашенная вода впитается в ткань.
— Поэтому можно добавить больше стабилизаторов.
— А поскольку основой служат мука и вода…
— Рекомендуется также добавить вещество, препятствующее росту плесени.
Бехруз растерянно моргает, слегка одурев от того, что взгляд всё время мечется между тремя големами. — П-понятно… Но, похоже, продукт всё равно стоит вывести на рынок.
— Мы можем бесплатно передать вам формулу, — предлагает Юния, не желая упускать возможность укрепить отношения.
Мягкий мужчина приветливо ей улыбается. — Мы будем у вас в долгу.
Именно на это мы и рассчитываем.
Сагие приходит посмотреть, чем занимается Тави, и едва не получает сердечный приступ, заметив, что её одежда с оборками теперь покрыта всеми цветами радуги.
Конечно, платья в стиле лолита на ней больше нет, но с первого взгляда разницу заметить трудно. Такое чувство, что Лина специально подтолкнула Сиэль выбрать эту старую одежду именно потому, что она так похожа на наряд Тави.
Иногда моя милая маленькая жена бывает настоящим бесёнком.
Она слегка дуется, но обвинения не отрицает.
Затем Саназ возвращается к позднему послеобеденному чаю и немного удивляется фигуркам, которые слепила Тавиз.
— [Это… я?] — нерешительно спрашивает она на языке Маокай, пристально рассматривая белую женщину с комично огромными глазами. Фигурка также заметно крупнее всех остальных, созданных Тави.
— [Да. У мамы красивые глаза, поэтому я сделала их больше!] — радостно отвечает Тави.
И строгая мать смотрит на дочь с такой нежностью, что даже я немного смягчаюсь.
Мне бы хотелось трахнуть эту женщину из ненависти и подчинить, но желание Роксаны не позволяет мне враждовать с ней. Я не осмелюсь утверждать, будто знаю, какой путь для Роксаны лучший, поэтому остаётся надеяться, что всё сложится удачно. Возможно, если отвлечь Саназ от стремления продолжить род, со временем она станет мягче.
Тави лепит фигурку каждого из нас. Алисса получается милой лисицей, Роксана — улыбающимся лицом в очках, Хана — огромной ухмыляющейся головой с роскошными рыжими волосами, Сиэль — фигуристой женщиной, обнимающей ребёнка, Лина напоминает мне девочку-призрака из «Звонка», Аой выглядит как тиби-дракон, Юния — как маленькое лицо в окружении локонов-буравчиков, а я — как нелепый мальчишка с комично огромными драконьими конечностями.
Гифи и големов она пытается скопировать, а не превратить в карикатуры, и Гифи гордо получает первую статую в свою честь.
— Ги! — высокомерно чирикает она, выпятив грудь от гордости.
Сиэль учит Тави иглой вырезать на массе узоры перьев и чешуи, а я быстро показываю Лине, как делать из стекла бегающие глазки. Едва первая пара готова, я вставляю их в глазницы фигурки Гифи и начинаю маниакально хихикать.
— Ги-и-и! — жалобно пищит Гифи и собирается выбить глазки из своей фигурки, но детский смех Тави заставляет духа остановиться. Кто же способен на такое зло — испортить ребёнку веселье, верно?
Кто может быть настолько злым?
Я смотрю на Гифи с мерзкой ухмылкой, пока все смеются, но она принимает шутку достойно и возникает на плече Сиэль, чтобы заставить меня ревновать. Это оказывает лишь небольшое действие.
Мы замечаем суматоху в глубине поместья: слуги спешно готовятся к празднику. Капитан охраны поместья встречается с Эномосой, и они согласовывают меры безопасности на вечер.
Нам будет трудно часто навещать это место, поэтому весь остаток дня мы посвящаем Тавиз и Роксане.
— Можно мне с вами? — спрашивает Тави у Роксаны, когда приходит время идти в купальню.
— Не думаю, что это хорошая идея, — неловко отказывает она и тревожно смотрит на Сиэль.
— Она знает, что такое секс, — указывает Саназ и странно смотрит на Роксану.
— Мы… немного особенные, — подчёркивает она с многозначительной улыбкой.
— Она может получить психологическую травму, — тихо добавляю я для Саназ.
— Понимаю… — сдержанно шепчет она в ответ и поворачивается к дочери. — [Тавиз, не сегодня].
— [Хорошо…] — уныло уступает маленькая леди; её рога безвольно опускаются, а хвост волочится по полу.
Пока я душу Хану и беру её сзади, мы с Роксаной ведём довольно серьёзный разговор.
— Ты уверена насчёт сегодняшнего вечера? — нежно спрашиваю я, проводя когтем по её бледной щеке.
Она растерянно смотрит на меня. — О чём ты? О Праздновании?
Я киваю. — Да. Только сегодня утром твоя мать назвала тебя трусихой, поэтому я бы не винил тебя, если бы ты не захотела с ней сближаться, не говоря уже о сексе с ней.
Она качает головой, и её рога не болтаются, выдавая твёрдую решимость. — Я хочу снова установить с ней связь, сказать, что всё ещё её люблю. Знаю, ты хочешь, чтобы меня оскорбило её обращение, но я уже это пережила. Я просто хочу мира, даже если мне придётся просить прощения.
Я устало вздыхаю и отказываюсь от возмущения за неё. — Лишь бы тебе не было некомфортно.
Она печально улыбается и проводит пальцами по огненной гриве Ханы, чьё лицо искажено одновременно болью и наслаждением. — На сегодня хватит слёз, да? — И мы синхронно киваем.
Сиэль обнимает Роксану сзади, заставляя её вздрогнуть, когда две большие аппетитные груди прижимаются к бледной спине.
Роксана облизывает губы от желания, но Сиэль невинно хвалит её, не замечая разгорающегося в суккубе жара: — Нужно немало силы, чтобы простить такого родителя. Хотя я, пожалуй, немного склоняюсь на сторону Вольфи, думаю, ты… а-а-ах…! — Сиэль внезапно громко стонет, когда гладкий чёрный хвост трётся о её щель, и раздражённо дуется. — Пожалуйста! Я пытаюсь г… м-мх…!
Роксана не позволяет Сиэль произнести больше ни слова и одним хвостом подчиняет сестру-жену.
— Кроме того, рабочие отношения с моей матерью принесут нашему будущему больше пользы, чем её ненависть, — нахально добавляет Роксана и кивает Юнии.
Глаза Ханы закатываются, и она одновременно теряет сознание и кончает.
Праздник пройдёт в большом бальном зале, переходящем в веранду из-за огромного числа приглашённых. Хотя всё организовано в последний момент, Саназ достаточно влиятельна, и мало кто может просто проигнорировать её приглашение. Кроме того, наняты целители, которые позаботятся о гостях, если те выпьют слишком много, чтобы наутро никто не мучился похмельем.
По всему залу расставлены кровати и диваны для отдыха, так что, полагаю, ими воспользуются, но огромная роскошная постель на возвышении в центре комнаты ясно говорит: мне предстоит повторить вчерашнее представление.
Подобное событие вряд ли скоро повторится, так что стоит получить удовольствие.
Бой-бэнд инкубов устраивается и начинает играть успокаивающий прото-джаз, пока собираются гости, а когда праздник набирает ход, музыканты постепенно переходят к более энергичным композициям.
В зал входят могущественные суккубы со своими гаремами, и, разумеется, каждая из них сногсшибательно прекрасна. Одежда суккубов настолько откровенна, что способна заставить покраснеть даже эльфов — впрочем, не Юнию, давно привыкшую к демонстративной сексуальности, — поэтому для нас это просто ещё одна выставка аппетитных тел.
Но я не ожидал, насколько прямо они станут соблазнять меня. Видимо, жеребец с собственным гаремом кажется этим женщинам вызовом.
Мы с Алиссой садимся за стол, и вскоре нас окружает рой женщин. Впервые в жизни я по-настоящему боюсь за свой член, потому что, кажется, моих ОМ не хватит, чтобы удовлетворить их всех.
— О, королевский лорд Вольф, я слышала, вы захватили воздушный корабль прямо в подземелье! Как вообще возникла столь невероятная ситуация?
— О, почтенный Коронный лорд, говорят, не прошло и года с вашего первого появления в Рабанаре, а вы уже стали королевской особой! Как это случилось?!
— О, ваше высочество, прошу, поведайте о встрече с Символом Ненависти. Я слышала, этот Аберрант прожил сотни лет!
— Ваше превосходительство Вольфи, эти Химеры почти неотличимы от живых; как вы создали столь удивительное заклинание?!
— Расскажите нам о ваших воздушных кораблях, дорогой лорд. Почему такие древние орудия не стали совершенно бесполезными по сравнению с другими кораблями Авги?
— Вы Учёный Рабанары и при этом так молоды! Какие ещё тайны вы обрушите на мир?
Внезапно я замечаю справа Саназ, внимательно слушающую мои ответы. Обтягивающее фиолетовое платье подчёркивает очертания затвердевших сосков, а волосы изящными занавесями ниспадают на обнажённые плечи.
Её присутствие неудивительно, ведь некоторые вопросы — искусно замаскированная разведка, но Юния тщательно формулирует мои ответы, пользуясь случаем, чтобы «возвести стену». Нет, не ту стену. Стену «величия», призванную сделать нашу семью загадочной и недосягаемой для этих могущественных женщин.
Если я буду казаться мистическим и опасным драконом, другие станут осторожнее в делах с Саммаком из-за наших отношений, опасаясь навлечь на себя праведную ярость, если допустят ошибку. Два Вмешательства в нашу пользу — не шутка.
Даже Сиэль поддерживает план и вступает в разговор. В глазах истово религиозных демонов «Звезда надежды» обладает внушающим благоговение присутствием.
Гифи, снова устроившаяся у меня на плече, от природы умеет изображать высокомерного, безразличного и капризного духа природы, усиливая мой образ.
У Роксаны свои трудности с «поклонниками», особенно теперь, когда её признали Учёным Ксане.
Хана и Аой умудряются подцепить по суккубе, поскольку фетиш на драконов здесь очень распространён. Через [Связь] я наслаждаюсь их сексом, но всё равно сильно завидую: я застрял с женщинами, которых больше интересует словесно вылизывать мне зад, чем по-настоящему обхватить губами мой член. Алисса вместо помощи, похоже, наслаждается их лестью сильнее, чем настоящим сексом.
Лина просто изображает у Сиэль на коленях маленькую лоли, ведёт себя как милая невинная кукла и время от времени служит магнитом для совершенно-не-педофилов.
Юния проводит время с Бехрузом, пока инкуб и другие редкие спутники-мужчины иных рас осыпают её вниманием. Правда, в основном она следит за моим разговором, но её холодность лишь делает её ещё привлекательнее для тайных мазохистов.
Големы останутся с Сиэль, поскольку на этом празднике она меньше всех рискует напиться или поддаться соблазнению.
Тави играет с друзьями снаружи, а Сагие присматривает за ними, чтобы ни один подозрительный человек не совершил того, о чём потом пожалеет.
Внезапно Алисса оставляет меня одного. Я поворачиваюсь вслед и застываю, увидев приближающуюся Эфти.
М-мх!
Пожилая красотка одета в свободное синее платье, из которого при каждом шаге выглядывают розовые соски; длинные боковые разрезы до самых рёбер открывают её тонкие ноги и тесёмки трусиков. Она довольно худа, но в грудях и ягодицах всё ещё есть приятная мягкость, и я начинаю гадать, изобрели ли в этом мире силиконовые импланты.
— Королевский лорд Вольф Райдер, позволите присесть рядом? — вежливо спрашивает она, а острые глаза пристально смотрят в мои и обещают бурю, если я откажу.
— С удовольствием, — невозмутимо отвечаю я.
Она садится слева и, наклонившись, чтобы придвинуть стул, показывает оба соска.
— Представитель по работе со студентами Эфти, если память мне не изменяет? — ровно спрашивает Саназ, и её пренебрежительный тон слегка меня удивляет.
— Удивлена, что вы знаете моё имя, госпожа Саназ из Саммака, — придворно отвечает пожилая красотка.
Глаза Саназ холодны и оценивающи. — Вы влиятельны в Святой академии, поскольку всегда устанавливаете связи с многообещающими кандидатами на Святость.
Эфти сохраняет флиртующую манеру, не смущённая холодностью зрелой женщины. — Наставничество создаёт неглубокие связи, поэтому люди часто переоценивают моё влияние, — весело отвечает она.
— Даже простое знакомство с людьми на нужных должностях приносит большую выгоду, — сухо указывает Саназ.
Другая женщина пожимает плечами и усмехается. — Как скажете…
Затем тонкий коричневый хвост слева обвивается вокруг моего толстого драконьего, а секунду спустя я чувствую, как ещё один хвост обвивает его справа.
Э-э…
Я смотрю на Алиссу, прося помощи, но та уже сидит рядом с Юнией, и обе криво улыбаются мне.
Взгляд Эфти обращается к кровати в центре зала, и она вскидывает бровь. — Кто будет участвовать в Праздновании?
— Я, а моими партнёрами станут королевский лорд Вольф и королевский лорд Роксана, моя дочь, — отвечает Саназ; в её голосе слышится самодовольство, хотя спокойное лицо ещё позволяет сомневаться.
Эфти щурится, и тепло в её тоне начинает остывать. — Вот как… — медленно отвечает она, а тот факт, что Роксана не упомянула эту деталь в приглашении, раскрывает истинную глубину её хитрости.
Надо было прочесть её мысли.
Напряжение между женщинами отпугивает большинство любопытных суккубов, но теперь внимание оставшихся гостей сосредоточено исключительно на мне.
Я тяжело сглатываю, и мы с Юнией удваиваем осторожность ответов.
Начинают подавать еду — идеальный предлог уйти, если бы Алисса не приготовила большую тарелку и не принесла её нам.
— Какая заботливая жена, — доброжелательно хвалит её Эфти.
— Я бывшая Кровавая рабыня и не желаю отказываться от некоторых привычек, — с гордостью признаётся моя дорогая жена.
— Мужчина уровня Вольфа действительно заслуживает столь заботливой спутницы, — замечает Саназ с неожиданной для меня фамильярностью.
Эфти кладёт нежную ладонь мне на бедро и дипломатично улыбается, кивая. — Согласна. Теперь мне интересно, приходится ли вам тратить непомерно много времени, отказывая потенциальным партнёрам из-за вашей подавляющей мужской силы.
Саназ следует её примеру, тоже касается другого бедра и продолжает закидывать крючок: — Именно. Я знаю, что женщины Авги слабы перед сильными мужчинами, поэтому напористость суккубов, которую мы сегодня наблюдали, дома может проявляться ещё хуже.
Мне приходится применить [Актёрское мастерство], чтобы спокойно их успокоить: — Гвардия лордов, жёны и наложница помогают мне отсеивать женщин такого рода со скрытыми намерениями, поэтому дома всё довольно мирно.
— Но здесь у вас нет этой защиты, которая мешала бы им бросаться на вас, — сочувственно подтверждает Эфти и бросает на Саназ весьма прозрачный взгляд. — Как я уже увидела.
Зрелая красавица прижимается ко мне с усмешкой, а её рука поднимается к моей груди, чтобы опереться. Духи опьяняют, но я уже слишком устойчив к силам суккубов, чтобы поддаться её чарам.
— Им не повезло, потому что он уже положил свой глаз на меня, — медленно заявляет Саназ, подчёркивая слова так, что намёк становится совершенно очевидным.
Челюсть Эфти напрягается, и обе одновременно начинают тереться хвостами о мой, отчего под тонкими эластичными эльфийскими штанами тут же возникает хорошо заметная эрекция.
— Ох, вы возбуждены? Не будем заставлять вас мучиться, пряча такой пульсирующий член, — кокетливо дразнит Эфти.
Саназ победно усмехается. — Именно. Пора начинать Празднование.
Другая женщина бледнеет, осознав ошибку. — Постойте, н-…
Громкий свист привлекает всеобщее внимание к открытой веранде. Вдали мы видим вертикальную светящуюся жёлтую полосу, взмывающую к небу, после чего её вершина взрывается дождём искр.
Фейерверк.
Следом раздаются новые свисты, в небе чертятся десять вертикальных линий, на вершинах которых срабатывают заряды и распускаются цветы, а группа переходит к чувственным композициям.
Саназ берёт меня за руку, избегая когтей, и мягко поднимает. — Пора, — томно шепчет она, а затем одаривает Эфти короткой самодовольной усмешкой.
Пожилая красотка остаётся кипеть от злости, пока меня ведут к кровати в центре бального зала. По дороге я пользуюсь моментом и вкладываю одно очко в [Запугивание], а затем к нам присоединяется Роксана.
Мы стоим и смотрим друг на друга, и я внезапно чувствую себя маленьким, поскольку обе выше меня. Но низкий рост лишь усиливает мою решимость подчинить их.
Роксана тепло улыбается, а Саназ выглядит слегка возбуждённой, но обе резко вдыхают, когда я выпускаю на них [Сексуальное обаяние]. Фейерверки продолжаются, время от времени в небо взлетают один-два заряда, но внимание всех гостей приковано к нам.
Саназ тяжело сглатывает, поворачивается к толпе и произносит короткую речь: — Чтобы отпраздновать тесные отношения между возглавляемой мной, Саназ, компанией Саммак и семьёй Райдеров, Королевских Лордов Короны из западной части Высокого леса Священной Империи Авги, к которой также принадлежит моя дочь, мы вступим втроём в половую связь, ознаменовав начало тесных отношений между нашими домами.
Роксана маниакально ухмыляется и от чистого сердца произносит собственную речь: — Я Роксана Райдер, а это мой муж, Вольф Райдер. Вместе мы возляжем с моей дорогой матерью, чтобы поблагодарить её за то, какой она меня вырастила, за всё, что дала мне для достижения нынешних высот, и показать всем, насколько глубоко мы привязаны друг к другу.
Затем обе поворачиваются ко мне, но речи у меня, к счастью, нет. Это лишь усилит окружающую мою персону «тайну», поэтому я снова сосредотачиваюсь исключительно на них двоих.
— Поскольку Роксана моя жена, она первая, — заявляю я, кончиками когтей хватаю её за подбородок, притягиваю лицо и глубоко целую.
Её дерзкий маленький язык с энтузиазмом встречает мой, довольный особым отношением, но целую я её недолго.
Я отстраняю её, и на прощание она слегка прикусывает мою губу.
Поцеловав её в лоб, я поворачиваюсь к Саназ. Чувственная женщина едва заметно улыбается, а явное нетерпение говорит, что [Сексуальное обаяние] уже начало действовать.
Наши лица медленно сближаются. Она соприкасается губами с моими, а я дразню её, снова и снова коротко целуя. Привыкнув к ощущению чужих губ, мы оба усмехаемся, а затем сцепляем их.
Осознание того, что я целую мать своей жены, посылает разряд удовольствия к члену, а мысль о том, чтобы заставить эту дерзкую женщину покориться мне, заставляет его пульсировать.
Но затем она удивляет меня, применив [Оральную технику], и мы начинаем бороться за господство.
Очков в этом навыке у неё может быть больше, чем у меня, но у меня есть прикосновение духа, и стоит его применить, как она стонет мне в рот.
Я хватаю её за талию, проталкиваю язык в горло и трусь эрекцией о тело.
Хотелось бы довести её до оргазма одним поцелуем, но игнорировать Роксану нельзя, поэтому я разрываю поцелуй и усмехаюсь при виде раскрасневшегося лица. Холодная стерва слегка запыхалась.
— Что это было?.. — тихо спрашивает она, широко распахнув глаза от неверия.
— Фирменный приём Райдеров, — самодовольно хвастаюсь я. Она стискивает челюсть, и к ней возвращается дух соперничества, но позволить ей стать непокорной я не могу. Я активирую [Запугивание] и приказываю: — Разденьте меня. — После чего развожу руки.
Роксана самодовольно улыбается матери, почти не ощущая жара моего драконьего взгляда, но дыхание зрелой женщины учащается, а зрачки расширяются от страха и возбуждения.
Она нехотя подчиняется, и вместе они раздевают меня догола. Саназ явно нравится увиденное, но насладиться зрелищем я ей не позволяю.
Я сажусь на кровать и приказываю: — Раздевайтесь для меня.
К удивлению, первой начинает мать. Она просто расстёгивает застёжку на спине тесного чёрного платья, и оно падает на пол, открывая стройное бледное тело: на ней лишь маленькие фиолетовые трусики, которые я тут же одним плавным рывком разрываю, обнажая гладкую покрасневшую киску.
Она сурово смотрит на меня, а я вызывающе ухмыляюсь, предлагая пожаловаться, но её воля уже рушится под моей, и она молчит.
Роксана хихикает, стягивая тонкие бретели фиолетового платья и показывая, что на ней тоже лишь маленькие фиолетовые трусики, которые мои когти немедленно разрывают.
Фигура Саназ немного пышнее, но талия Роксаны тоньше, а сама она выше, поэтому каждая обладает особым очарованием и выбрать победительницу невозможно. Чувственная мать и дочь-супермодель, обе совершенно обнажены, если не считать туфель на высоких каблуках.
Я развожу ноги и наливаю член кровью. — А теперь сосите, — приказываю я.
Глаза Саназ широко распахиваются, и при виде моего Оружия она глубоко вдыхает. Похоже, она любит большие размеры.
На этот раз они синхронно опускаются на колени и без промедления принимаются облизывать мой ствол красными языками, тщательно его смачивая.
Пока Роксана движется вверх, жадно стремясь поиграть с покрасневшей головкой, Саназ опускается вниз и дразнит яйца.
Я внезапно хватаю руку Саназ, которая пыталась тайком залезть под меня. — Не трогай мой зад.
Она нахально улыбается, но слушается, как хорошая шлюха.
Они снова и снова меняются местами, смачивая член слюной, затем их губы внезапно встречаются на головке, и они целуются.
Мать и дочь целуются, словно страстные любовницы; рога почти соприкасаются, хвосты переплетаются.
Их влагалища капают на пол, жаждая члена, но сначала кончаю я — каламбур намеренный.
Я хватаю Роксану за рога, заставляю разорвать поцелуй и насильно ввожу член ей глубоко в горло.
Немного двигаю бёдрами, мягко трахая её в рот, затем позволяю вздохнуть. Она кашляет, но улыбается, как хорошая шлюха.
Я поворачиваюсь к Саназ. Она в страхе напрягается, но избалованная леди не привыкла, чтобы лорд над ней издевался, поэтому не отстраняется, когда я хватаю её за рога и проталкиваю член в глотку.
Она не кашляет — опыта глубокого минета у неё куда больше, чем у дочери, — поэтому я пользуюсь ею как пожелаю.
Роксана обхватывает мои яйца и массирует их, стимулируя образование спермы из маны, и я чувствую, как внутреннее давление стремительно растёт.
Я отпускаю Саназ и прижимаю их головы друг к другу, заставляя целовать кончик члена, а затем извергаюсь, окрашивая их лица белым.
Толпа удивлённо ахает, не веря, что я уже кончил, но я ухмыляюсь и кричу: — Я ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛ!
Мать и дочь целуются с покрытыми спермой лицами; похоть затуманивает их разум, а вкус и запах моего магического семени опьяняют и пробуждают природу суккубов.
Они слизывают сперму с лиц друг друга, очищая мою сущность, и вскоре её не остаётся. Я заставляю их прекратить поцелуй, накладываю [Телекинез] на Роксану и поднимаю её, поднося киску к своему лицу.
Я хватаю её за милую попку и вылизываю, пока она держится за мои рога, а хвостом направляю Саназ, чтобы та продолжала отсасывать.
Стоны Роксаны быстро становятся всё громче: я не жалею усилий, чтобы довести её до оргазма, глубоко просовываю язык между складками и вибрирую им на клиторе.
Хвостом я играю с Саназ, снова заставляя глубоко заглатывать член, хотя на этот раз гораздо нежнее, а заодно через член воздействую на неё прикосновением духа, чтобы возбудить ещё сильнее.
Из её влагалища похотливо капает, сосёт она всё отчаяннее, постепенно теряя самообладание, а мой рот тем временем наполняется чувственными соками Роксаны, которая начинает выкрикивать моё имя.
— Трахай меня, Вольфи! Трахай меня-я! Вольфи! Вольфи-и~…! Трахай мою киску языком!
Слабые ноги Роксаны обвиваются вокруг моей головы, а во время оргазма внутренности внезапно сжимаются и скручиваются вокруг языка; одновременно я кончаю Саназ в горло.
Я тихо стону от наслаждения, но не трачу время на послевкусие. Едва судороги Роксаны утихают, я позволяю ей упасть рядом, заставив пискнуть, затем поднимаю Саназ и укладываю на кровать силой.
— Спорим, одним языком я доведу тебя до оргазма ещё быстрее, чем только что твою дочь, — самодовольно дразню я.
Она тихо смеётся; от губ вниз тянется белая дорожка моего семени. — На что мне спорить из-за такой глупости?
Я жадно рычу: — На твоё подчинение мне.
Она удивлённо приподнимает чёрную бровь и усмехается, но ответить я не позволяю и сразу начинаю вылизывать её. — Ох… чёрт…! — Стон прорывается сквозь стиснутые зубы.
Роксана приходит в себя и начинает играть с сосками матери, которая теперь стонет слишком громко для поцелуев.
Я начинаю медленно, чтобы нарастание наслаждения и интенсивности ощущалось особенно ясно, но, похоже, даже это для неё далеко не достаточно медленно.
Саназ хватается за мои волосы, извиваясь на кровати. — О… Боги… ты… слишком… быстрый! — кричит она между жадными тяжёлыми вдохами.
— Хочешь, чтобы он замедлился? — дразня спрашивает Роксана, щипая бледный сосок.
Её бёдра дрожат, уже отвечая за неё, но она всё равно заставляет себя прошептать на выдохе: — Нет… не… останавливайся…
Она закрывает глаза, и всё тело корчится от чрезмерной стимуляции, пока она медленно теряет над собой контроль. Холодная, строгая, чувственная, безжалостная и решительная — перед истинным Самцом-Драконом ни одна из этих черт ничего не значит.
Не проходит и минуты, как я защемляю языком её клитор, и спина выгибается под ударом самого быстрого оргазма в её жизни. Она вцепляется в простыни и зажмуривается, а внутренности тут же начинают скручиваться, как обычно у суккубов, пока тело застывает в наслаждении.
Я просто выскальзываю из неё и встаю, следя, чтобы все увидели мой ненормально длинный язык, а затем медленно возвращаю его к обычному размеру.
— Роксана. Иди сюда и подставь мне киску, — приказываю я, и она с готовностью слушается.
Её милая попка покачивается передо мной, когда она раздвигает ягодицы и истекающую киску. Я хватаю хвост у основания и вгоняю толстый налитой член глубоко внутрь.
— А-а-х~…! Мама… он такой… большой! — стонет Роксана, потирая оставшуюся без внимания киску матери.
Саназ оправляется от оргазма и одновременно восхищённо и испуганно воркует: — Волею Творения, Роксана, это безумие.
— Но тебе… нравится…!
Зрелая женщина тихо смеётся, а затем стонет, когда палец дочери глубоко входит внутрь, но мне нужно больше. Больше инцеста!
Я обнимаю Роксану, складываю её ноги к телу и поднимаю над кроватью. Она настолько лёгкая, что мне даже не нужно применять [Мана-тело], чтобы усилить «Силу».
Теперь она полностью выставлена перед матерью, а я использую [Мана-тело], чтобы продолжать качать членом в её киске, не двигая бёдрами ни одного из нас.
— Лижи ей клитор! — приказываю я, и дыхание Саназ сбивается: она не до конца верит увиденному.
— Да, он начинает мне нравиться, — нерешительно замечает она и обхватывает губами верхнюю часть половых губ Роксаны, прямо там, где её ждёт увеличенная, покрасневшая, влажная и пульсирующая горошина клитора.
— БОГИ! — кричит Роксана, поджимая пальцы ног.
Саназ обхватывает мои яйца и снова массирует, стимулируя выработку спермы, одновременно проникая пальцем в анус Роксаны, отчего та видит звёзды. Пусть у неё нет моих «способностей», технику суккуба в искусстве секса нельзя недооценивать.
Я ударяю в шейку матки Роксаны, и она пищит, быстро впадая в бред, пока двое из трёх самых любимых ею людей всеми силами пытаются убить её наслаждением.
— Ах~…! Ах~…! Ах~…! Ах~…! — свободно стонет она при каждом толчке; высшие функции разума сейчас отключены её состоянием.
Ноги начинают дрожать, затем складки внезапно скручиваются и извиваются, сжимая член и во время оргазма силой выжимая из меня сперму.
Мои яйца заметно пульсируют, и я стону: — Чё-ё-ёрт! — Извергая глубоко внутрь долгую густую струю, которая тут же вытекает обратно и достигает губ Саназ; даже мои ноги дрожат от сильнейшего удовольствия.
Я вытаскиваю скользкий член из киски Роксаны и позволяю Саназ вылизать дочь, глубоко проникая языком внутрь и тщательно очищая её.
Я с восторгом слежу за каждым движением этой сцены; перегруженный инцест-фетиш не позволяет члену смягчиться ни на мгновение, и он заметно пульсирует от предвкушения.
— Мама… да…! — бредит Роксана, всё ещё приходя в себя после сокрушившего разум оргазма.
Когда Саназ наконец заканчивает, я укладываю Роксану на кровать и обращаю взгляд к матери перед собой.
Безжалостная торговка тяжело сглатывает, глядя на моё тело с едва скрытым желанием. Острые чёрные рога выглядят грозно, но напрячь их — единственное, что она ещё может сделать ради сохранения достоинства, ведь её воля уже подчинилась моей.
Я давлю когтями на её плечи, укладывая спиной на кровать, и она подчиняется без малейшего сопротивления. Я веду себя властно не только потому, что хочу: это также часть плана сделать её мягче с нами.
Блестящие чёрные волосы с фиолетовым отливом рассыпаются вокруг по кровати, а она сама разводит ноги, приглашая меня. Вид призывной позы и мокрой киски заставляет меня издать рычащий победный смешок. У неё никогда не было ни единого шанса подчинить меня.
Я сжимаю когтями её шею и направляю член к текущему входу. — Сейчас я тебя трахну, — заявляю я. Она едва заметно кивает, и я пронзаю её; похотливый влажный звук отмечает начало её Разорения.
— А-а… — тихо стонет она и чувственно прикусывает губу. — Какой же ты толстый.
— Ты ещё ничего не видела, — рычу в ответ, ещё сильнее увеличивая обхват. Она широко раскрывает рот, желая закричать от боли, но удовольствие слишком велико, чтобы издать хоть слово.
Стоит мне отвести бёдра назад, как кровать начинает двигаться, и от неожиданности я едва не теряю самообладание.
Кровать медленно направляется к выходу на веранду, а фейерверки начинают взрываться всё чаще.
Роксана приходит в себя и обнимает Саназ сбоку. Целует мать в шею, затем проводит рукой вниз по телу зрелой женщины, пока не достигает киски, растянутой вокруг моего Оружия.
Я врезаюсь бёдрами, кряхчу и потею, словно зверь, и самодовольно ухмыляюсь, как человек на вершине мира, быстро забывая, что кровать всё ещё движется.
Мать и дочь смотрят на меня с глубокой страстью, опьяняя чарами суккубов. Саназ стискивает зубы и морщится от каждого мощного толчка, но сохраняет осмысленный взгляд. Улыбка Роксаны маниакальна, глаза уже затуманены похотью и любовью, однако мне она подчиняется полностью, и вместе мы превратим её мать в мою рабыню спермы.
Природное обаяние суккубов начинает воздействовать на разум, подталкивая снять печать с бесконечной драконьей похоти в сердце. Я не поддаюсь полностью, но позволяю уродливым щупальцам самопроизвольно прорасти из тела, и они тут же находят все эрогенные зоны двух женщин передо мной.
Похоть, алкоголь, музыка, любовь, фейерверки, разговоры, господство, чары, гордость и грубый секс. От дикой смеси стимулов в разуме бушует буря, но я всё ещё в сознании, всё ещё держу поводья дракона.
Саназ рычит и тянется руками к моему горлу, но я лишь слегка сжимаю её когтями за шею и душу вместо этого.
Мясистые звуки ударов становятся ещё громче, когда я ускоряюсь и перестаю щадить более слабое тело зрелой женщины. Я сломаю её разум и тело.
Она хватается за мои чешуйчатые руки, ища опору для всё более слабого тела. Похоже, ноги уже ничего не чувствуют, и Роксане приходится держать их разведёнными.
Мой член легко скользит в киску Саназ и обратно: она непрерывно выделяет столько жидкости, что простыни под нами промокли насквозь. Кровать внезапно останавливается, и теперь мы под ночным небом, но на такую мелочь я больше не обращаю внимания.
Глаза Саназ медленно теряют фокус, когда она начинает отключаться, а затем закатываются.
— Ах… — Она издаёт последний слабый стон, кончает, и складки скручиваются, вынуждая меня выпустить внутрь толстый поток спермы.
— РА-А-А-А! — реву я, когда мощный оргазм сводит всё тело.
— ДА! — радостно кричит Роксана.
Ночь превращается в день, когда небо заполняют фейерверки, а группа достигает кульминации композиции.
Несколько долгих секунд я выбрасываю в вагину Саназ струю за струёй, затем возвращаю контроль над мышцами и отпускаю изнурённую мать.
Она обмякает на кровати, наполовину без сознания. Затем я выскальзываю из неё, и Роксана тут же принимается за дело.
Дышу я тяжело, но до нехватки ОМ ещё далеко, поэтому ищу в толпе блестящие белые волосы Эфти.
"ЭФТИ, Я ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛ!— реву я, вплетая в голос немного [Божественного языка].
Мой член покрыт спермой и похотливыми жидкостями двух женщин, так что для гордых суккубов я уже «третий после двоих», но приказной тон абсолютен.
Я её оттрахаю.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих «Рупегию», будут воспеты бардами, ибо они заслуживают славы и почёта. Вот их имена:
Принц PreownedFIN.
Принц Creamy Spinach.
Принц Owldente.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Novgarod.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Bakerdea.
Лорд Maurice.
Лорд Empyrean.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Fullmoon.
Лорд Sean Drake.
Лорд FrostyCube.
Лорд Mike Bartter.
Лорд Cardinal Steiner.
Лорд Warwulfv.
Лорд Jorge Franco.
Лорд Khristopher Welsh.
Лорд DJ.
Лорд Philip.
Лорд Tenebris Lupus.
Лорд The Tallest Joshua.
Лорд Copey Dunt.
Лорд Dracopuppy23.
Лорд Chris Carter.
Лорд Paul Daval.
Лорд Paul Daval.
Лорд Bradly.
Лорд Aubrey Powell.
Лорд AndreyUC.
Лорд Tmac.
Лорд Krawn.
Лорд Jetdy S.
Лорд Greysen Simmons-LaRose.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин Aclys.
Дворянин CarlBaxter.