Я всю дорогу ухмыляюсь, пока бегу в спальню к маме. Тяжелая книга в моих руках вот-вот выскользнет, но я же лисичка, благословленная богами! Моя ловко… э-э, «ловкость» не имеет равных! Мама сама сказала, что моя «Ловкость» повысилась…
«АЙ!»
Я поскальзываюсь на натертом полу и ударяюсь затылком об пол.
«Оу-у-у…» — ною я, катаясь по полу от боли и держась за голову.
«Алисса?» — слышу я голос мамы из-за двери.
Я шмыгаю носом и сдерживаю слезы, затем быстро завязываю пояс платья, пока мама не отругала меня за неуклюжесть.
Я хватаю книгу и встаю как раз в тот момент, когда передо мной открывается раздвижная дверь. Мама смотрит на меня сверху вниз, и ее острый, оценивающий взгляд изучает меня.
«Что случилось?» — спрашивает она мягким тоном, но я знаю, что она меня проверяет.
«Книга упала», — отвечаю я и смотрю в пол.
«Тебе следовало сказать: „Я уронила книгу“».
Не-е-ет, неправильный ответ… На самом деле «правильным ответом» было бы вообще не поскальзываться.
«Завтра я увеличу интенсивность твоих тренировок на „Ловкость“», — добавляет мама, поворачиваясь. Я морщусь, но, к счастью, она этого не увидела.
«Можешь почитать мне эту книгу?» — спрашиваю я и протягиваю ей книгу.
Она останавливается, бросает на нее взгляд, затем продолжает идти к своей кровати и отвечает: «Да, но сначала сходи за Аллурой. Ей тоже понравится эта история».
«Ура!»
Я опускаю книгу на пол и бегу в комнату Аллуры.
Я с грохотом сдвигаю дверь, отчего Офилия в испуге подпрыгивает. Они с Аллурой играют с плюшевыми куклами.
Офилия встречает меня с лицом, полным замешательства и удивления: «О, Алисса, ч… эй!»
Я хватаю Аллуру.
«Гх!» — стонет она, когда я закидываю ее на плечо, после чего убегаю.
«Вернись!» — кричит Офилия, но я игнорирую ее, и она тут же бросается в погоню.
Набрав достаточную скорость, я проскальзываю по натертому полу и идеально останавливаюсь прямо перед комнатой мамы.
«О-о-х…» — изумленно бормочет папа.
Я вбегаю внутрь, затем прыгаю и падаю на их супермягкую кровать. Я усаживаю рядом с собой совершенно сбитую с толку Аллуру и сажусь в официальную позу.
«Вот, готово!» — восклицаю я, слишком взволнованная, чтобы контролировать свой голос.
Мама пересаживается лицом к нам, а папа продолжает нежно расчесывать ее хвост. «Офилия, присаживайся, время историй», — говорит мама и указывает на место рядом со мной.
«О? О. О…!» — повторяет Офилия, затем садится рядом со мной и бросает на меня сердитый взгляд.
Я ухмыляюсь ей, а затем снова переключаюсь на маму. Она открывает книгу и прочищает горло.
«У Леса и Тумана есть своя воля. Это сущности, столь же древние, как Творение, и столь же могущественные, как стихии. Их воля — это воля самой природы, и все же они независимы от нее. Их существование просто выходит за рамки понимания большинства лисиц.
Их сила время от времени переполняет их, вызывая хаос и беспорядок в Лесу. Две разные стихии смешиваются в вечном шторме, но в конечном итоге это достигает точки, когда возникает цепная реакция, и все они сливаются в единую точку, порождая Дитя, Рожденную туманом.
Само их тело магическое, что позволяет им настраиваться на Туман и Лес. Для них эти две стихии — не просто союзники, они могут управлять ими, формовать их, придавать им форму, использовать их как дополнительные конечности. Они погружаются в эти стихии так глубоко, что не видят солнца, пока не повзрослеют.
Дитя неумолимо и непоколебимо. Когда Богиня Луны высоко, Рожденная туманом путешествует. Когда Бог Солнца отдыхает, Рожденная туманом работает. Нет такого времени, когда Рожденная туманом была бы беззащитна.
Они поддерживают Порядок, они хранят Равновесие и они сокрушают Хаос.
Они укутываются в туман, словно заботливая мать, оберегающая свое дитя. Они вооружаются лозами, словно строгий отец, воспитывающий воина.
Рожденная туманом не охотится, она Собирает то, что по праву принадлежит ей. Она принадлежит Лесу, а Лес принадлежит ей.
Дитя не прячется в Тумане, Туман прячет Дитя».
«Дитя, рожденное из Тумана и Леса», автор Кобайон, около 58 000 года после Творения.
«А что такое „около“?» — спрашиваю я.
«Означает „приблизительно“, но используется только в исторических записях, подобных этой, когда точная дата неизвестна», — отвечает мама.
Я обнимаю свой хвост и сама поглаживаю его. «Значит, Ноктюрна жила около десяти тысяч лет назад?»
«Именно так, но ее история стала известна по всей земле только после ее времени, когда империя обнародовала записи о ней».
«О-о…»
«А теперь перейдем к первой главе».
«Ткань из росы, салфетка фей, укрой мое лицо, скрой мою личность, окутай меня туманом, но позволь им видеть мой облик. [Вуаль тумана], — пропела Ноктюрна и сотворила заклинание.
Ее темное лицо стало расплывчатым, а затем покрылось туманом. Зачарованные частицы воды отражали воздух, и Ноктюрна превратилась в мужчину. Ее меланистическое лицо посветлело; белые радужки стали карими; шрамы превратились в веснушки; лисьи уши исчезли, а вместо них выросли человеческие; отсутствующая плоть снова стала полной; клыки втянулись; черные волосы стали каштановыми; а ожоги зажили, обнажив идеальную, безупречную кожу. Ее немногочисленные мягкие черты лица огрубели, превратившись в лицо человека из Цветных песков.
Ни один простолюдин никогда не заметил бы ничего странного в ее лице, но кто-то с высокой «Силой воли» подумал бы, что ее лицо «размыто», а маг с достаточно высоким [Чувством маны] заметил бы периодически просачивающуюся из нее ману со вкусом Иллюзии. И то, и другое мгновенно вызвало бы у любого подозрение, но ее нынешние враги не были обучены магии. Нет, это были простые головорезы, нелегальные работорговцы и пешки, работавшие на жадных, злых людей.
Она обнюхала свою одежду на предмет следов крови и не нашла их. Если она не могла их заметить, то люди уж точно не смогли бы.
Она схватила свой маленький композитный лук за плечо, как человек, который никогда раньше не стрелял из лука, а затем потащила колчан за ремни, как будто ей было лень его нести. Она еще раз прокрутила в голове всю информацию о работорговцах, а затем направилась к их лагерю.
Прошло всего несколько минут ходьбы, как она услышала, что встревоженный охранник схватился за оружие и занял позицию за кустом впереди. Она была замаскирована под человека, у которого чувства слабее во всем, что не связано с магией, поэтому она притворилась, что не замечает его.
Ночной туман окутал Нижний Лес, поэтому, хотя они слышали друг друга, до личной встречи должно было пройти еще немного времени. Пока она шла, она старалась ломать любые ветки на своем пути, как ребенок, играющий в игру. Это мало чем отличалось от того, что делали люди, хотя они делали это неосознанно, они просто плохо умели вести себя тихо.
Ноктюрна увидела силуэт охранника, когда он подкрался ближе и неосторожно вышел перед источником света — пламенем деревни позади него. Ей стоило огромных усилий удержать зверя внутри себя от того, чтобы выпустить стрелу и мгновенно убить его. Ее утешало знание того, что этот охранник не доживет до рассвета.
«Стой! Кто идет?!» — охранник наконец решил противостоять ей и выпрыгнул из-за куста. Теперь он был достаточно близко, чтобы они могли идеально видеть друг друга.
Это был высокий человек, одетый точно так же, как она: красочная смесь тяжелых мехов, кож и тканей, обернутых вокруг их тел с таким пренебрежением к моде, как будто их одел шторм. Из-под балаклав и всех бандан, закрывающих лица, были видны только их глаза.
«Пошел ты, пропусти меня», — ответила Ноктюрна грубым, безошибочно мужским голосом. [Вуаль тумана] была идеальной маскировкой.
«Какого черта ты там делал?» — спросил охранник.
Ноктюрна подняла лук и колчан. «Гнался за охотником, он бросил оружие и убежал».
Охранник сделал несколько шагов к Ноктюрне, его глаза блестели от жадности. «Черт, красивый лук. Это не длинный лук, но, думаю, он стоит больших денег».
Ноктюрна сильно толкнула его рукой, в которой держала колчан, и проворчала: «Я знаю, придурок. Пропусти меня, или я ударю тебя».
Охранник рассмеялся и отступил, пожав плечами. «Как тебя зовут, товарищ?»
«Лигма», — ответила она не задумываясь.
«А? Лигма?» — охранник тут же насторожился.
«Лигни мои яйца, а теперь вали отсюда».
Охранник хлопнул себя по лбу и усмехнулся. «Чертовски верно!» Затем он позволил Ноктюрне войти в горящую деревню без дальнейших вопросов.
Работорговцы перебирали груды обломков, выбирая все ценное, а остальное бросали в растущую кучу мусора. По крайней мере, они не разрушали бездумно все подряд просто ради забавы. Даже здания, казалось, сгорели случайно, хотя никто из них даже не пытался тушить пожары. Но ничего из этого не было достаточно, чтобы Ноктюрна почувствовала хоть каплю жалости к ним.
В нескольких метрах от мародеров группа из двадцати плачущих молодых лисолюдей была раздета догола, а затем прикована цепями к бревну. Молодые и красивые женщины, а также сильные и, возможно, миловидные мужчины были главными целями этих работорговцев. Их страданиям скоро должен был прийти конец, ибо Ноктюрна уже начала свое спасение.
Она остановилась у корыта, из которого пила группа лошадей. Они принадлежали разведчикам работорговцев и повозке, которая должна была забрать рабов. Она бросила в него камешек, и яд немедленно начал растворяться.
Затем она направилась в Зал Лорда, где большинство работорговцев устроили вечеринку. Она закинула лук и колчан на плечи и вошла в Зал.
Разврат и расточительство атаковали ее чувства.
«Что такое „разврат“?» — спрашиваю я маму.
«Разврат. Занятие слишком большим количеством секса», — отвечает мама.
«О-о… а другое?»
«Растрата ресурсов, например, есть настолько неряшливо, что еда и напитки проливаются на пол».
«Расточительство!» — восклицает Аллура своим милым голоском и улыбается.
«Близко», — говорит мама мягким тоном и гладит ее по голове.
Работорговцы не могли забрать все обратно, поэтому они пили и ели все, что могли, прежде чем Лорд отреагирует и выгонит их. Среди них, казалось, не было никого явно Порочного, но немногие женщины-лисолюди и бедный мужчина, которых использовали работорговцы, определенно не были счастливы от своей новой роли проституток.
Ноктюрна чувствовала жалость к ним. Если бы она была немного быстрее, возможно, они могли бы сохранить свое достоинство, но трагедии делают людей отчаянными. Это были простые сельские жители, которые хотели обеспечить свою безопасность, добровольно подчинившись своим новым временным хозяевам.
Ноктюрна направилась к бочкам с ферментированным Чапефруктом. По пути она схватила использованную кружку с пола и незаметно бросила в нее камешек яда, затем окунула кружку в бочку, чтобы зачерпнуть напиток, следя за тем, чтобы камешек упал на дно бочки.
Опустошив кружку, она проглотила заранее приготовленную таблетку — противоядие.
Она огляделась, чтобы увидеть, не заметил ли ее кто-нибудь, но работорговцы были слишком поглощены своим удовольствием, чтобы подозревать ее. Она направилась к столам и начала есть, ожидая.
Снаружи наконец раздался крик, когда кто-то заметил, что лошади умирают одна за другой. Охранник-новичок, поставленный на стражу, ворвался в Зал Лорда и увидел нечто еще более ужасающее: каждый работорговец был мертв, их глаза побелели, а изо рта шла пена. Все, кроме одного.
Рабы съежились за спиной единственного человека, стоявшего посреди Зала. Он дал им противоядие всего за минуту до того, как у всех работорговцев начались судороги, от которых они умерли, поэтому они доверяли этому доброму человеку, как доверяют Гуманоидному Богу.
«ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИЗОШЛО?! — взревел охранник-новичок, затем обратил внимание на Ноктюрну, которая освобождала рабов, и его осенило. — ПРЕДАТЕЛЬ! ЯД! ПРЕДАТЕЛЬ! ТРЕВО…»
Его крики были прерваны стрелой, которая пронзила его мозг через глаз и мгновенно убила. Он выполнил свое предназначение, поэтому Ноктюрна не теряла времени даром, убив его.
Остальные новички наводнили Зал, только чтобы пасть от стрел, один за другим. Напуганные растущей грудой трупов у входа в Зал, немногие оставшиеся мужчины отступили и выстроились в неровную линию перед зданием.
Прежде чем кому-либо из работорговцев пришла в голову мысль использовать закованных в цепи рабов в качестве заложников, Ноктюрна решила действовать.
Внутри здания вспыхнул свет, затем огромная, чисто черная лисица выпрыгнула наружу и врезалась в копья новичков. Шкура лисицы была прочной, но недостаточно, чтобы остановить копье, поэтому ее шея и бок были пронзены. Но она была магической лисицей, а не настоящей, поэтому она мгновенно закрыла свои раны, потратив ману.
Работорговцы прекрасно знали, что не стоит агрессивно сражаться с лисолюдьми, когда они превращаются, но это были новички, ветераны уже были мертвы, поэтому они сражались в ответ с удвоенной яростью.
Она раздавила двух мужчин при приземлении, а затем откусила голову другому. Копья дождем сыпались на ее тело, и ее мана истощалась, но у нее был запас МП!
Она яростно пробивала, крушила и прокладывала себе путь из окружения, а затем встала между последними тремя новичками и закованными в цепи рабами.
Ее черная шерсть отливала красным от ее собственной и работорговцев крови, с белых клыков капала кровь, между ними застряли куски плоти, а белые радужки смотрели на них с яростью. Она зарычала, пугая мужчин. Она выглядела как призрачный мясник, пришедший пожинать их души, и сама она не стала бы с этим спорить.
Ее тело засветилось, и она снова стала гуманоидом. На этот раз у нее не было [Вуаль тумана], чтобы скрыть ее, что позволило мужчинам ясно увидеть небольшие участки ее темной кожи. Они слышали о ней раньше, и теперь только подтвердили ее личность.
Новичок не поверил своим глазам и заикаясь спросил: «К-кто т-ты?!»
Ноктюрна повернулась к нему, и ее убийственный взгляд напугал его до глубины души, заставив обмочиться и застыть. К счастью для него, его страх стал его спасением.
Руки Ноктюрны размылись, в воздухе раздался низкий свист, и один из новичков упал на пол со стрелой, торчащей из глаза. Двое оставшихся мужчин взвизгнули от страха и спрятались за щитами.
«Я Ноктюрна, Рожденная туманом», — ответила она, теперь своим обычным хриплым женским голосом.
Верная своему имени, туман сгустился, заставив ее исчезнуть из поля зрения новичков.
Новичок, который обмочился, снова взвизгнул и заплакал, его ноги были полностью скованы ужасом. Каждый из его товарищей погиб от рук этого мясника. Каждая рана, которую он нанес ей, просто исчезла благодаря ее, казалось бы, бесконечному запасу маны. Что мог сделать такой мародер, как он, против печально известной Рожденной туманом? Что мог сделать такой мальчишка, как он, против истинного дитя Туманного Леса?
Ничего. Он мог сделать ничего! И когда он услышал предсмертный крик своего последнего товарища, он бросил оружие и побежал. По случайности или из-за сильного инстинкта выживания, он, к счастью, решил бежать на юг, прямо туда, куда Ноктюрна хотела его направить: в Цветные пески.
Внезапно почувствовав сильную усталость, Ноктюрна вздохнула с облегчением и выпила зелье МП, которое сварила сама. Не потому, что оно было более мощным, чем обычно, а потому, что в нем было много ферментированного Чапефрукта, и оно было сварено так, что лечебные свойства зелья не портили вкус.
Когда ее сердце успокоилось, а МП неуклонно росло, Ноктюрна направилась к закованным в цепи рабам, а лисолюди внутри Зала осторожно вышли наружу.
Ноктюрна молча взяла связку ключей у мертвого работорговца и освободила всех оставшихся молодых людей, а затем начала уходить.
Никто из них не ранен и не устал. Все они могут превратиться в лисицу и добежать до ближайшей деревни после рассвета.
«Подождите!» — крикнул молодой мужской голос.
Ноктюрна остановилась, затем взглянула на голого мальчика, зовущего ее, и продолжила уходить, на этот раз немного быстрее.
«Пожалуйста, подождите!» — снова крикнул мальчик.
Ноктюрна прибавила шагу, затем услышала, как мальчик взвизгнул, поскользнувшись в крови, и улыбнулась про себя.
«Я СКАЗАЛ ПОДОЖДИТЕ!» — крикнул мальчик изо всех сил.
Ноктюрна снова взглянула на него и увидела, что большая часть тела мальчика окрасилась в красный цвет от крови, и теперь он жутко полз к ней с пугающей скоростью, как проклятый Богами Охотник!
Она чуть не взвизгнула от неожиданности, затем снова повернулась вперед и перешла на бег трусцой.
«ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ С СОБОЙ!» — взревел мальчик изо всех сил.
Это заставило Ноктюрну замереть, и она тоже чуть не поскользнулась на крови.
Как позорно с моей стороны. Испугаться мальчика.
Она развернулась и стояла неподвижно, пока жуткий ползун не догнал ее.
Впрочем, он очень странный.
Мальчик встал, и Ноктюрна предположила, что он вот-вот повзрослеет, судя по длине его болтающегося окровавленного пениса. «Возьмите меня с собой», — повторил он. Его голос был на удивление твердым, что свидетельствовало о его решимости.
«Зачем?» — стоически спросила Ноктюрна.
Мальчик прикусил губу, из-за чего Ноктюрне захотелось погладить его по голове, но она устояла перед искушением. Его темные волосы отливали фиолетовым, как у большинства членов его клана, и, казалось, за ним ухаживали так же хорошо, как за женщинами, что заставило Ноктюрну поверить, что он сын важного человека в этой деревне.
«Я умею сражаться», — ответил мальчик после секундного колебания.
«Скольких работорговцев ты убил?» — спросила Ноктюрна, все еще стоически.
Плечи мальчика опустились, а лицо исказилось в гримасе. «Ни одного», — горько ответил он, но его решимость, казалось, не поколебалась.
«Ты не умеешь сражаться», — ответила Ноктюрна.
Он снова поднял голову, и его фиолетовые глаза глубоко впились в ее. «Тогда научите меня!» — потребовал он.
«Нет», — заявила Ноктюрна и убежала.
«Я не сдамся! Я буду преследовать вас, пока вы не научите меня!» — крикнул мальчик и бросился за ней.
Ноктюрна усмехнулась и прибавила шагу, но затем закашлялась, увидев, что мальчик догоняет ее.
Ее тело засветилось, и она превратилась в огромную черную лисицу, что почти удвоило ее скорость бега. Она почувствовала ману позади себя, а затем услышала, как за ней гонится другая лисица.
Какая настойчивость.
Она ускорилась до максимума и оставила мальчика позади, но всякий раз, когда она останавливалась отдохнуть, он быстро догонял ее.
Наступил рассвет и разогнал туман, облегчив ему задачу выслеживания, но он так и не увидел огромную черную лисицу, за которой так навязчиво гнался.
Ноктюрна начала получать удовольствие от ситуации. Она нырнула в густую часть Леса, а затем начала медленно заметать следы, наблюдая за ним через [Чувство присутствия]. Мальчик, как и ожидалось, начал замедляться, чтобы не потерять ее след, но все равно гнался за ней с впечатляющей скоростью.
Нет [Чувства присутствия], но хорошее [Следопытство]. Также хорошая «Выносливость» и «Сила воли»; он преследует меня уже несколько часов.
Мальчик, однако, производил много шума, и тут это наконец случилось: на него напал монстр.
Ноктюрна застонала и остановилась, затем развернулась и бросилась к мальчику, чтобы понаблюдать. Если ее [Чувство присутствия] не ошибалось, а оно никогда не ошибалось, к нему приближался Бувеурсанг.
Мальчик заметил монстра — трудно не заметить, когда обезьяноподобный зверь любит визжать, чтобы дезориентировать свою добычу — и повернулся к нему лицом, что позволило Ноктюрне подкрасться за ним. Она не вернулась в гуманоидную форму, потому что все еще была в крови работорговцев, а это только привело бы Бувеурсанга в ярость.
Она наблюдала за спиной мальчика и любовалась его красивой темной и фиолетовой шерстью. Он был едва ли больше средней собаки, что означало, что у него было одно или два очка в [Лисьей трансформации].
Он уставился на источник оглушительного визга, его тело напряглось, а хвост опустился. Он медленно приподнял губы и издал предупреждающий рык.
Бувеурсанг на секунду прекратил визжать, чтобы прислушаться к лисице, но счел ее слабым щенком и вырвался из верхушек деревьев.
Монстр использовал свою длинную и тонкую руку, чтобы броситься вперед; его обезьянье лицо исказилось в гневной гримасе, угрожающе демонстрируя длинные клыки, высасывающие кровь; его темное, покрытое шерстью тело было неестественно худым, что означало, что он голодал; его короткие и толстые ноги были сигналом того, что у него еще осталась некоторая сила; а его длинные, угрожающие когти на ногах были направлены прямо на мальчика.
«КААААААА!» — взвизгнул монстр, пролетая мимо.
За мгновение до того, как монстр схватил мальчика, тот с большой «Скоростью» перекатился в сторону, и когти монстра вонзились в мягкую землю.
Мальчик прыгнул на спину Бувеурсанга и укусил его за шею, а затем начал яростно трясти монстра в попытке сломать ему позвоночник.
Впечатляюще, но недостаточно.
Бувеурсанг вытянул свои длинные руки назад и обхватил своими сильными пальцами шею лисицы, а затем задушил его.
Началась битва «Выносливости», но мальчик бежал в облике лисицы несколько часов, и против голодного, но отдохнувшего монстра у него было огромное преимущество.
Мальчик потерял силу в конечностях и замедлил тряску, позволив Бувеурсангу поднять его над землей. Он еще сильнее вывернул свои гибкие руки, а затем бросил его о дерево.
Мальчик ударился о твердую кору, а затем сполз на землю, слишком истощенный, чтобы продолжать бой. Его тело засветилось, и снова появился голый, окровавленный мальчик.
Бувеурсанг немедленно учуял кровь, а затем впал в берсеркерскую ярость. «КАА! КАА! КАА!» — он визжал так громко, что мальчику стало плохо, и его чуть не вырвало.
Монстр использовал свои руки, чтобы раскачать тело, а затем бросился на мальчика.
Он слабо поднял руки, чтобы защититься, но никакой атаки не последовало. Он увидел, как мимо него промелькнула большая тень, затем услышал хруст, и монстр замолчал.
Он опустил руки и увидел перед собой пугающе большую черную лисицу, жующую раздробленную голову Бувеурсанга.
Она отшвырнула тело монстра в его сторону и проглотила его мозговое вещество, затем превратилась обратно в гуманоида и вытащила маленький нож из своего [Инвентаря]. «Хорошо, мальчик. Если ты хочешь следовать за мной так сильно, то начни с того, что сделаешь себе одежду». Она бросила нож к его ногам и села на траву, а затем замолчала, глядя на него.
Мальчик, внезапно вспомнив о своей наготе и о том, что он находится перед женщиной, застенчиво прикрыл пенис руками.
«Я видела и побольше», — сказала она. Ее лицо все еще было закрыто несколькими кусками ткани, из-за чего мальчику было трудно разглядеть ее выражение, но ее тон был полон явного недовольства. «Если не хочешь замерзнуть, будешь делать то, что я скажу».
Мальчик на мгновение заколебался, затем медленно кивнул и убрал руки, прикрывавшие пенис, после чего схватил нож для снятия шкур и немедленно принялся за работу. Ему не нужно было много поощрений, потому что вскоре после окончания битвы он уже начал чувствовать, как холод распространяется по всем конечностям его тела.
Ноктюрна позволила своему взгляду блуждать, пока она думала, что делать. Поддавшись порыву, она подвергла мальчика опасности, уведя его слишком далеко от деревни и утомив. По крайней мере, на некоторое время ей придется позаботиться о нем.
Мальчик заметил ее взгляд, и Ноктюрна быстро поняла, что мальчик обладает приличным размером и толщиной своего любовного инструмента. Она немедленно отвернулась и вздохнула.
Сезон спаривания не может наступить достаточно скоро…
«Сезон спаривания?» — спрашиваю я, когда мама заканчивает главу и закрывает книгу.
Папа внезапно замирает, подпиливая маме ногти, и бросает на нее обеспокоенный взгляд. Офилия отводит взгляд, пытаясь скрыть смущенное лицо.
Если они смущены, значит, это связано с сексом.
Тон мамы совершенно нейтрален и спокоен, когда она объясняет: «Это время года, когда животные-лисицы „спариваются“ и создают детей».
«О, секс».
Мама кивает. «Да».
«Почему она этого хочет?»
«Потому что она спаривается с лисами-самцами ради удовольствия».
Я наклоняю голову, и Аллура повторяет. «С животной лисой?»
Мама дважды кивает, и уголок ее рта дергается. Она пытается сдержать улыбку. «Одинокие лисолюди делают это, потому что у них нет партнера для секса».
«Они беременеют?»
«Беременные!» — восклицает Аллура. Уверена, она понятия не имеет, о чем мы говорим.
Мама качает головой. «Нет, не могут. Они делают это только ради удовольствия».
Папа внезапно хмурится и говорит очень серьезным тоном: «И вам тоже не следует, никогда. Животные-лисицы могут быть очень агрессивными во время спаривания, поэтому это опасно для вас, если вы не знаете, что делаете».
«Хорошо!» — отвечаю я и киваю.
Папа вздыхает и продолжает подпиливать маме ногти.
«А теперь пора спать. Завтра прочитаем следующую главу», — говорит мама и делает знак Офилии, которая хватает Аллуру, прежде чем та успевает убежать, а затем крепко берет меня за руку.
«Пора спать», — говорит она с ухмылкой, от которой мне хочется ущипнуть ее за щеки.
Аллура тут же надувается и жалуется, а я ворчу и позволяю Офилии тащить меня. Сопротивление только ухудшит ситуацию, но это не значит, что я пойду в кровать с улыбкой.
Объявление
Зал славы патронов
Патроны, поддерживающие Rupegia, будут воспеты бардами, ибо они заслуживают славы и почета. Их имена:
Оракул Maximillian Hübner.
Принц PreownedFIN.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Hope.
Лорд Samuel Lim.
Лорд Bill.
Лорд Novgarod.
Лорд DJ.
Лорд Ashadun.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Enrique Peña Gomez.
Лорд Braidborn.
Лорд Bakerdea.
Лорд Yeeteris Dedmeem.
Лорд D4rk Sheep.
Лорд Nathan Vanbrunt.
Лорд Markus.
Лорд Maurice.
Лорд Badger.
Лорд Krawn.
Лорд Remco.
Лорд Empyrean.
Лорд Asakurà.
Лорд Cidant.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Joshua Tal.
Благородный Salty Panda.
Благородный Yamibomb112.
Благородный Mild Fracas.
Благородный EESDESESESRDT.
Благородный Aclys.
Благородный Tyler Mills.
Благородный Samuel Steinike.
Благородный Jordon Gotthold