— Имба? — спрашивает Юния у Теда.
— Игровой термин, означающий стратегию, действие или предмет, который либо является лучшим выбором в непропорционально большом числе ситуаций, обесценивая остальные варианты, и/или против которого крайне сложно найти противодействие по сравнению с затраченными на его использование усилиями, — отвечает она.
— В лю-бом слу-чае… Я призываю элементаля света, — говорю я и начинаю модифицировать призыв.
Я придаю ему вид одной из моих маленьких птичек. Удивительно легко копировать то, что я могу призывать.
— Какая милая, — говорит Сиэль, глядя на маленькую светящуюся птичку у меня на ладони. Её взгляд может показаться тёплым и любящим, но я знаю о её скрытом желании задушить что-нибудь маленькое между своими подушками. Сиэль — опасная женщина для мелких животных.
— Вымани их, — приказываю я элементалю и позволяю ему вылететь из комнаты.
Головы всех шелудивых тут же поворачиваются к нему, когда он подлетает к входу и усаживается на верх дверного проёма. Его сияние на порядок ярче, чем у светящихся кристаллов в комнате, что делает приманку гораздо более лакомой целью. Шелудивые бесполезно суетятся, пытаясь схватить сияющую птицу, которая остаётся вне их досягаемости.
Мы ждём несколько минут, пока они все не доковыляют к элементалю и не столпятся вокруг него, затем он перелетает к следующей двери в коридоре, и комната постепенно пустеет.
— О, боже… Боги… Наконец-то! — восклицаю я и кастую [Очищение] вокруг нас, изгоняя невыносимую вонь гнилой плоти.
Мы вырываемся из комнаты и закрываем двери в инженерный отсек, но оставляем их приоткрытыми, а затем баррикадируем. Если бы мы закрыли их полностью, мы оказались бы заперты внутри, так как для их открытия требуется жёлтая ключ-карта.
Я вдыхаю затхлый воздух и чувствую запах ржавчины, крови и пыли. Это плохо, но всё же меня радует, что самое страшное позади.
Мы начинаем осматривать панель управления и издаём коллективный вздох, когда женский голос произносит: «Доступ запрещён. Повторные попытки вызовут тревогу. Пожалуйста, используйте жёлтую ключ-карту для доступа, спасибо за понимание».
— Ну, здесь делать нечего, — говорит Юния.
— Давайте восполним ману, а потом пойдём присоединимся к остальным, — говорю я, и они кивают.
Я расстилаю удобные ковры, чтобы мы могли сесть, и мы медитируем. Я вкладываю два очка Юнии в [Перенаправление маны], чтобы она могла присоединиться к нашей медитации.
— Знаете, эта мана не кажется отвратительной, как некромантия в тот раз, — говорю я, втягивая в себя окружающую нас ману.
— Ты… «пробовал» некромантию раньше? — спрашивает Юния.
— Мы однажды сражались с манипулятором шелудивых, — отвечаю я.
— Кажется почти ересью, что шелудивые исцеляются от [Магии света]. Я тоже никогда раньше такого не видела, поэтому не до конца верю, что это настоящие шелудивые, — говорит Сиэль.
— Некоторые подземелья поистине загадочны, а это — тем более, — говорит Юния и кивает, как мудрец.
Я чувствую небольшое напряжение от использования [Перенаправления маны], но оно терпимо.
— Какой странный навык. Он почти ощущается как [Магия духов], но гораздо более… «свободный», — комментирует Юния.
— «Свободный»? — переспрашиваю я и наклоняю голову точно так же, как Алисса.
Лицо Юнии дёргается, когда она сдерживает улыбку. — [Магия духов] вся построена на превращении абстрактных и нематериальных частей души в нечто полезное и понятное. Твой навык просто… «перемещает» душу, не заботясь ни о чём подобном. Странный, но новый способ мышления.
— Меня вдохновило дварфийское [Каменное тело]. Я слышал, что они используют окружающую ману для пассивного увеличения своих характеристик, поэтому я попытался втянуть ману в себя, — говорю я.
— Для этого уже есть навыки: [Восстановление маны] и [Поглощение маны].
— О да, а что делает [Поглощение маны]? — спрашиваю я.
— Это редкий навык, который позволяет поглощать излишки маны и немного снижать силу любых заклинаний, сотворённых рядом с тобой. Он почти бесполезен, так как требует слишком много очков для эффективности, — отвечает Юния.
— Никогда раньше о таком не слышала, — говорит Сиэль.
Юния продолжает: — Я не удивлена. Маги пытались напрямую манипулировать заклинаниями своих противников с самого зарождения линейного времени, но всё всегда сводится к опасностям манипуляции сырой маной: либо это слишком слабо для практического применения, либо ничем хорошим не заканчивается.
— Я знаю, каково это, — говорю я и криво усмехаюсь.
— Ги, — соглашается Гифи. Удивительно, что она не исчезла, пока мы сражались с шелудивыми.
Ги.
Верно, это даже не было для нас таким уж испытанием.
Мы заканчиваем восполнение маны, затем я призываю двух маленьких элементалей земли. Они сливаются с нашей баррикадой и заполняют щели своими телами, гарантируя, что она блокирует выход любого света.
Затем я открываю [Врата] в то место, где мы разделились, и мы начинаем путь к особняку, где встретимся с остальными девушками.
Хана и Роксана продолжают исследовать жуткий особняк. Тишина — самая худшая часть гнетущей атмосферы. Всё кажется мрачным, «бесцветным»… «мёртвым».
— Нам действительно стоит здесь быть? — спрашивает Роксана.
Хана останавливается и поднимает забрало своего саллета. — Хм? Конечно, они идут сюда, — говорит она и хмурится.
Роксана крепко обнимает свой посох, и Хана продолжает идти вперёд, издавая нервный смешок.
— Конечно… — повторяет Хана тихим голосом.
Они проходят мимо дюжины комнат, каждая из которых, кажется, когда-то принадлежала кому-то. Слишком любопытные для собственного блага, они заглядывают внутрь каждой и видят фрагменты чьей-то личной жизни. Муж, горничная, дворецкий, охранник, сын, отец, мать, повар, гость, маг, воин, учёный. Всё это кажется «личным», как будто мы вторгаемся в их секреты.
Комнаты кажутся не просто местом отдыха, они ощущаются как могилы.
Хана входит в комнату, и Роксана следует за ней. Хану заинтересовывает туалетный столик с зеркалом. Там открытая пудреница с пыльной кисточкой рядом, а остальную поверхность покрывают маленькие плюшевые куклы. Драгоценности и милое платье украшают маленький манекен рядом, заставляя девушек на секунду напрячься.
Хана подходит к манекену и тычет в него нижним концом щита. Через несколько секунд без реакции она вздыхает и оставляет его в покое.
— Похоже на комнату дочери, — говорит она, оглядываясь, затем подходит к туалетному столику и касается кисточки для макияжа. — Выглядит похоже на ту, что у тебя. Хочешь попробовать? — спрашивает она с ухмылкой.
— Не сейчас… — говорит Роксана тихим голосом.
Хана тяжело сглатывает и кивает. Она начинает нервничать, явно встревоженная, и внимательнее присматривается к книжной полке.
— Девчачьи любовные истории, — говорит Хана и фыркает.
Роксана садится на кровать, и в её сердце проникает чувство подавленности.
Комната красивая, слишком красивая. Это комната принцессы.
Хана открывает гардероб и видит одно милое платье за другим.
— Надеюсь, это не просто сгустки затвердевшей маны, тогда, может, мы могли бы взять кое-что из этого для Лины. Кажется, они могли бы ей подойти, — говорит Хана.
Роксана выглядывает за дверь, и внутри неё нарастает чувство ужаса. Напротив этого коридора находится последняя неисследованная комната на этом этаже.
— Мы нашли личную комнату мэра, но не его жены… — бормочет Роксана.
— Д-да… что с этим не так? Может, они были разделены, — говорит Хана и вытаскивает тонкое белое платье. — Чёрт, я очень хочу увидеть Лину в этом, ха…
Хана возвращается к туалетному столику и снова берёт кисточку. — М-может, мне стоит нанести немного макияжа. Вольфи бы это понравилось, правда?
Роксана встаёт и медленно выходит из комнаты.
Хана хватает маленькую куклу-блондинку и начинает подрумянивать ей щёки. — Может, нам с-стоит накрасить Сьюзи. Она ведь тоже девочка… а ещё Тед. К-каким был бы Тед, если бы у неё было гуманоидное тело? Мальчиковатая девчонка с короткими коричневыми в-волосами, хм?
Хана смотрит на Роксану и замирает. Её рука дрожит, и кисточка выскальзывает из бронированных пальцев.
Роксана стоит перед дверью в последнюю комнату, тупо глядя на ручку. Ужас только усиливается с течением времени, но она чувствует, что если повернёт назад сейчас, то пожалеет об этом.
— Роксана? — спрашивает Хана и медленно выходит из комнаты, её ноги дрожат слишком сильно, чтобы идти нормально. — Пожалуйста, не делай этого, — умоляет она, её голос едва слышен.
— Она моя мать, я должна подчиняться ей, — говорит Роксана и хватается за ручку.
— Мама злится, мы должны позволить ей покоиться с миром, — снова умоляет Хана.
— Семья — это самое важное, что у нас есть. — Она поворачивает ручку и открывает дверь.
Они обе замирают в ужасе, их тела становятся тяжёлыми, как камень, кровь — холодной, как лёд, а разум — раздробленным, как разбитое стекло. Леди отрывается от зеркала и поворачивается к ним. Их сердца сжимаются от всепоглощающего презрения жалкого, брошенного существа перед ними.
— Нет… — бормочет Роксана.
Леди делает шаг.
— Мама, пожалуйста, — умоляет Хана.
Леди делает ещё шаг.
— Я не хочу этого… — стонет Роксана.
Её каблуки стучат по полу.
— Мне жаль, — извиняется Хана.
С каждым шагом они чувствуют, как что-то пронзает их сердца.
— Оставь меня в покое… — умоляет Роксана.
— Это слишком… — бормочет Хана.
Леди останавливается, затем переводит взгляд на Роксану.
— НЕТ…! — кричит Роксана, затем визжит и убегает в безумном порыве.
Леди поворачивается к Хане.
— Я не приму этого…! — Хана обретает некоторую уверенность и медленно обнажает меч.
Леди делает шаг.
Рука Ханы с мечом безвольно опускается, и она падает на колени.
— Мама, пожалуйста, я не могу…
Леди тянет обе руки к горлу Ханы.
— Мне жаль… — бормочет Хана, затем она светится и исчезает.
— ХАНА! — кричу я и обнимаю её. Она не реагирует, обмякнув на коленях, полностью в кататоническом состоянии.
Сиэль кастует [Исцеление], [Бодрость], и [Очищение тела] на истеричную Роксану, пока Юния читает [Духовное касание]. Заклинания Сиэль ничего не дают, но заклинание Юнии помогает Роксане успокоиться.
Я кастую [Духовное касание] и хватаю сердце Ханы. Каким-то образом я чувствую, что оно «разбито на куски». Удержание его «вместе», кажется, помогает ему исцелиться.
— Какого чёрта… — бормочу я. Слёзы свободно текут по моим щекам, так как их ужас и боль всё ещё просачиваются через нашу [Связь].
]. Я подтягиваю Хану к Роксане, чтобы мы втроём могли сесть и продолжать обниматься, пока [Духовное касание] делает своё дело. Я снимаю перчатки и наши шлемы, чтобы мы могли прижаться головами друг к другу и получить немного тактильного контакта.
Аой возвращается и бежит к нам на полной скорости, достигая нас всего через минуту, в то время как Алисса и Лина тратят ещё немного времени. Алисса приседает позади меня и запускает пальцы в мои волосы, облегчая мою боль.
Сиэль оставила своего [Святого духа] после их призыва, поэтому она отзывает его и создаёт нового. Его милые маленькие ножки ползают по нашим телам, даря небольшую дозу счастья.
Роксана расслабляется и наконец разжимает мёртвую хватку на посохе. Хана приходит в себя после оцепенения и начинает плакать.
— Это было так подло… — стонет Хана и шмыгает носом.
— Что это было? — спрашиваю я мягко.
— Это… монстр… использовал образ моей мамы. Он заставил её говорить ужасные вещи обо мне, папе и моих братьях и сёстрах.
— Это было просто… зло— бормочет Роксана.
— Это звучит как ещё более сильная версия Плакальщика, — говорит Сиэль.
— Я не мог понять, что видели вы, девушки. Похоже, он атаковал ваши чувства на более глубоком уровне, чем то, что [Связь] может мне показать, — говорю я.
Роксана трётся головой о мою, заставляя её мягкие и податливые рога щекотать меня. Я поворачиваю голову в сторону и целую её в лоб. Хана замечает, что мы делаем, и тоже трётся головой о меня, поэтому я целую и её.
— Ни Холли, ни Шад ничего не видели, — продолжаю я.
— И мой [Святой дух] ничего не смог сделать, — говорит Сиэль со вздохом.
— Не думаю, что мы можем сражаться с этим, — говорит Алисса.
— Кажется, каждый монстр здесь либо непобедим, либо его убийство непрактично, — говорит Лина.
— Вот что такое «survival horror», — говорю я.
— Видеоигры? — спрашивает Алисса.
Я киваю, и Тед отвечает: «Survival horror — это поджанр видеоигр, который фокусируется на выживании персонажа, в то время как игра пытается напугать игроков либо графикой ужасов, либо пугающей атмосферой. Игрок чувствует, что у него меньше контроля, чем в типичных видеоиграх, из-за ограниченных боеприпасов, здоровья, скорости и обзора, или из-за различных препятствий во взаимодействии игрока с игровой механикой».
— Звучит похоже на то, с чем мы сталкиваемся, — говорит Юния.
— Я едва понимаю, о чём он говорит, — говорит Аой, почти с гордостью.
Я криво улыбаюсь и протягиваю хвост-руку, чтобы погладить её по голове.
— По крайней мере, мы не обмочились, — говорит Хана тихим голосом и подавленно фыркает.
Я глажу её по голове, а затем болезненно дёргаю за ухо.
— Ан… — она тихо и чувственно стонет.
— Не принижай себя, ладно? Эти монстры не из тех, кто сражается честно, если мы вообще можем назвать эти ужасные способности «битвой», — говорю я.
Она хмыкает и отворачивается, затем её губы складываются в небольшую надутую гримасу.
Я собираюсь с духом и вдыхаю, затем смотрю на остальных девушек и говорю: — Ладно… нам нужен план, чтобы разобраться с этой штукой."
— Нам обязательно туда идти? — спрашивает Юния.
— Это наша лучшая зацепка, куда идти дальше, — говорит Алисса.
— Может, тебе стоит использовать призывных существ для исследования особняка, — предлагает Лина.
— Кажется, это нанесло им некоторый духовный урон. Призванные существа более уязвимы к этому, чем обычные гуманоиды, из-за отсутствия свободной воли, — говорит Юния.
Лина опускает взгляд, разочарованная. — О… ну, это проблема.
— Я пойду, одна, — говорит Алисса.
— Я тоже пойду. Плакальщики почти не оказали на меня эффекта, — говорит Лина.
Алисса смотрит на Лину и обдумывает её предложение, но, похоже, не склонна его принимать.
— Вы уверены, что с вами двумя всё будет в порядке? Ваши родители… э-э… — я отвожу взгляд и жалею, что заговорил; было бы слишком грубо сказать это.
— Что…? Вольфи, пожалуйста, скажи это, — просит Алисса, искренне.
Я ёжусь и смотрю ей в глаза. — Ваши родители продали вас обеих. Вы уверены, что монстр не сможет использовать это против вас?
Лина хмурится и опускает взгляд, погружённая в раздумья.
— У моих родителей не было выбора. Это была сделка, заключённая за много поколений до их времени, — спокойно отвечает Алисса.
— Но разве у тебя нет о них плохих воспоминаний? Например, какой-то ревности со стороны сестры, потому что она не была избранной, или что-то, что ты сделала и однажды разочаровала их?
— Не думаю, что мне стоит идти, — говорит Лина тихим голосом.
— Хм… — Алисса гладит её по голове и напевает.
— Я никогда не знала своих родителей, поэтому думаю, что со мной всё будет в порядке, — выходит вперёд Сиэль.
— Но я не могу вытащить тебя, так как у тебя нет [Связи], — говорю я.
Она виновато улыбается и невинно спрашивает: — Убрать кого-то и отдать её мне?
Лина хмурится ещё сильнее, а Алисса замирает.
— Действительно ли так хорошо быть связанной с ним? — спрашивает Юния и поднимает свои золотые брови так высоко, как может.
— Да…? — неуверенно отвечает Алисса и улыбается.
Лина начинает крутить большие пальцы и говорит: — Мы все по-настоящему вместе благодаря [Связи]. Это заставляет меня чувствовать себя в безопасности.
Роксана просовывает руки мне на шею и закрывает глаза. — Наши чувства иногда перетекают друг в друга, поэтому мы все можем чувствовать сердца друг друга, когда это нужнее всего.
— Убери мою, — говорит Лина и подходит ко мне. — Я та, кто связана меньше всех по времени, поэтому я не буду так сильно скучать по ней.
— Хорошо, — говорю я тихим голосом и подчиняюсь.
Потеря связи с ней заставляет меня чувствовать себя странно, как будто я нахожусь в комнате, которая темнее, чем та, к которой привык. Потребуется время, чтобы приспособиться к этому.
Лина хватается за сердце и кусает губу. — Это действительно заставляет меня чувствовать «пустоту», — говорит она и отходит. Алисса обнимает её и гладит по голове.
Сиэль выходит вперёд и глубоко дышит.
— Ладно, поехали, — говорю я и кастую [Связь].
]. Я втягиваю её душу в свою и выпускаю её. Её «ниточка» появляется в пространстве моего разума, и я дёргаю за неё, разливая её «одеяло» повсюду. Я удерживаю всё это и «ныряю» внутрь, ища её «ментальный голос».
Её ранние воспоминания имеют тот же тусклый цвет, что и многие у Лины. Затем они обретают цвет, когда она начинает сражаться с монстрами и лечить людей. Их яркость становится почти реалистичной, когда появляется высокий, красивый чернокожий мужчина. Его тело — определение совершенства, а улыбка настолько яркая, что он мог бы быть моделью для зубной пасты. К счастью, она никогда не видела его член без нижнего белья.
Должно быть, Махт..
Я не гей, но чёрт возьми, сынок… он заставляет меня чувствовать себя немного неполноценным, пока я не вспоминаю, как сильно я её развратил.
На самом деле, мне жаль, Махт, я развратил нашего коричневого ангела безвозвратно.
Её воспоминания о нём внезапно обрываются, затем они становятся темнее, чем любые до них.
Я наконец узнаю себя ближе к концу, и все цвета медленно возвращаются вместе с их яркостью.
Я наконец достигаю области, где обитает её внутренний голос. Она напевает очень слабую колыбельную, которая успокаивает моё сердце.
"Сиэль?— спрашиваю я.
"О! Привет, Вольфи,— отвечает она бодрым тоном. —Это так странно, ты внутри моего разума. Подожди, не превращай это в сексуальное…"
"Я люблю тебя,— говорю я, и она отвечает бессвязным бормотанием, так как её разум вздрагивает от моей внезапной атаки.
Я хватаю её внутренний голос, затем приношу его с собой в пространство своей души.
— Теперь ты готова, — говорю я и ухмыляюсь ей.
Она застенчиво кивает и вздыхает.
"Я тоже тебя люблю,— отвечает она и немного краснеет, заставляя меня ухмыльнуться.
— Итак, мы уверены, как монстр атакует её разум? — спрашивает Юния.
— Есть много других людей, которых он мог бы использовать, чтобы напугать меня. Если он выбрал мою маму, значит, на то была особая причина, — говорит Хана.
— Думаю, у меня есть идея, что представляет собой этот монстр, — говорит Лина и вкладывает мне в руки письмо. Это то самое, которое она достала из запертого ящика в кабинете мэра.
Я разворачиваю его, девушки сбиваются вокруг меня, и я читаю его вслух для них.
Моя дорогая Онора,
Я видел тебя во сне вчера. Мы были в Астральной обсерватории днём. Бесчисленные цветы были расставлены вокруг нас, наполняя комнату своим ароматом. Твои пурпурные губы ласкали мою кожу своим ангельским прикосновением, а мои пальцы массировали внутреннюю часть твоей влажной утробы. Твои стоны удовольствия звучали небесно и неземно, когда солнце касалось твоей благословенной коричной кожи, возвышая твою красоту до божественных стандартов.
Твои губы опустились к…
— Ладно, это просто эротическое письмо, — говорю я и хмурюсь, глядя на Лину.
— П-прочитай нижнюю часть, — говорит она застенчиво.
— Хм, то, как он использовал слово «ангельский», странно. Я никогда не слышал, чтобы так говорили о демоне не ангельского типа, — говорит Роксана.
— Я слышала это однажды, — говорит Юния и ностальгически улыбается. Готов поспорить, она вспоминает, как разрушила мечты того мужчины, когда отвергла его.
— В любом случае, вот самое интересное, — говорю я.
Я больше не могу терпеть Леди. Она изводит меня требованиями внимания, но как я могу дать его ей по доброй воле? Эта кровопийца забрала мою молодость и ничего не дала взамен. Моя дочь игнорирует меня, мой сын ненавидит меня, её отец считает меня трусом, её мать пытается «воспитывать» меня, а теперь даже прислуга смеётся у меня за спиной!
Что вообще есть в моей жизни, что приносит мне счастье? Даже моя работа больше не стоит всего этого стресса. Я потерял свою жёлтую ключ-карту, и почти все на станции перестали работать, пытаясь её найти. Начальник службы безопасности не задушил меня только потому, что я мэр; иначе, я уверен, он бы даже попытался убить меня! Нас отправили в колонию, полную дикарей!
Давай встретимся снова в Вигваме. Я жажду твоего…
— Он озабочен, — говорю я.
Я готов бросить всё. Пусть Леди захлебнётся в собственной ненавистной слюне. Она больше не вытянет из меня ни гроша! Я забираю всё с собой, давай сбежим!
— Ладно, это странно, но… каким-то образом я уже знал, что его жену зовут «Леди», — говорю я.
Роксана и Хана тупо моргают.
— Разве мы не дали ей это имя? — спрашивает Хана.
— Нет… не давали, — отвечаю я и чешу затылок. — Похоже, сила Леди довольно тонкая.
Роксана морщится и снова кладёт голову на мою. — Мне совсем не нравится то, как она копалась в моей голове… — говорит она, и её голос дрожит, она вот-вот заплачет.
Я осыпаю её голову поцелуями. — Мы пройдём через это.
Сиэль приседает перед нами и улыбается Роксане. — Я разберусь с Леди, и всё будет хорошо.
Роксана немного надувается. — Ты снова обращаешься со мной как с ребёнком, — говорит она и шмыгает носом.
— Я тоже хочу, чтобы меня баловали, — говорит Хана и тихо хихикает.
Я встаю и протягиваю руки, чтобы помочь каждой из них подняться.
Аой плотно складывает крылья и толкает меня головой в ноги. — Садитесь на меня, я доставлю вас троих туда, — говорит она.
Алисса прячет лицо, но [Связь] никогда не лжёт, она ревнует.
Мы принимаем её предложение и садимся на неё. Хана прирождённая наездница и выглядит наиболее комфортно на спине Аой, но не я или Роксана. Я не выгляжу таким внушительным из-за разницы в размерах. Роксана выглядит как Леди, я выгляжу как её сын, а Хана выглядит как наш рыцарь.
Однажды я исправлю свой имидж…
"Твоё место всё равно на мне,— говорит Алисса, и я согласен с обоими значениями.
— Поехали, — приказываю я.
Объявление
Зал славы покровителей
Покровители, поддерживающие Рупегию, будут воспеваемы бардами, ибо они заслуживают славы и чести. Их имена:
Оракул Maximillian Hübner.
Принц PreownedFIN.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Hope.
Лорд Samuel Lim.
Лорд Bill.
Лорд Novgarod.
Лорд DJ.
Лорд Cidant.
Лорд Ashadun.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Enrique Peña Gomez.
Лорд Braidborn.
Лорд Bakerdea.
Лорд Yeeteris Dedmeem.
Лорд D4rk Sheep.
Лорд Nathan Vanbrunt.
Лорд Andrew Heffelbower.
Лорд Markus.
Лорд Maurice.
Лорд Badger.
Лорд Brennon Goetz.
Лорд Amelgar.
Лорд Krawn.
Лорд Remco.
Благородный Salty Panda.
Благородный Evil.
Благородный Yamibomb112.
Благородный Mild Fracas.
Благородный Geminus.
Благородный EESDESESESRDT.
Дворянин Lassiter.
Благородный Aclys.