POV Лины, 1-й день месяца Танца, 68 996 год по Солнечному календарю, город Берсидон, Горный дом.
Мама с папой ушли проверять приготовления к Фестивалю танца, так что мы с Фудой остались одни — редкий случай, ведь в лавке всегда кто-то присматривает.
— Хочешь посмотреть папины книги? — тут же спрашивает он, как только закрывается дверь.
Я хмурюсь, а он озорно ухмыляется. Но я не думаю, что смогу отказать, поэтому просто сверлю его взглядом, надеясь убедить не втягивать меня в это.
Но он настаивает: — Смотри, на днях я мельком увидел спрятанную книгу у него под кроватью. Она называется «Ноюс, Лорд огня и серы».
— Ого… — бормочу я.
Звучит потрясающе!
Я смотрю на него еще суровее, а он закатывает глаза: — Хватит быть такой занудой.
— Ее спрятали не просто так, — тихо отвечаю я.
Он расплывается в широкой улыбке: — Ага, потому что это книга для взрослых, а они — это весело!
— Хмм… — нерешительно ворчу я.
Он внезапно хватает меня за руку и тащит в их спальню. Я могла бы использовать [Дух Геи], чтобы остановить его, но лишь притворяюсь, что сопротивляюсь, чтобы в случае чего заявить о своей невиновности.
Ценность Ноюса была не выше кучи угля.
— Ого, неплохое начало, — фыркнув, комментирует Фуда.
Я громко стону, а он, еще раз фыркнув, продолжает читать.
Жители Адского аванпоста Хал не использовали уголь, поскольку лавы было в избытке, а магов огня — пруд пруди, так что никому не требовался этот «грязный» источник тепла. К тому же его не стоило экспортировать, так как у Почтенных в сердце Горного дома имелись источники получше тяжелого минерала из невероятно глубокого и опасного Адского Подземелья, поэтому уголь выбрасывали как мусор, освобождая место для добычи огненных кристаллов.
Ценность Ноюса была на уровне мусора.
И молодой человек с отвисшей челюстью наблюдал, как огонь, который он случайно разжег, быстро распространился по всему торфянику, нарушив горные работы в этой части Пещер Боссе.
Шахтеры кричали и бежали из подземелья, ведь каждый адский дворф знает, что подземные пожары — самый смертоносный яд из всех возможных. Они создают совершенно незаметный газ, который проникает в разум и накапливается там, пока не становится почти слишком поздно активировать [Дух Геи], чтобы очиститься от него, поэтому пожары уносили больше жизней, чем нападения монстров, даже в необузданном Адском Подземелье.
— На Поверхности это не такая уж проблема, — бормочу я, а Фуда шикает на меня, так что я одариваю его сердитым взглядом.
У Ноюса не было сил двигаться, груз его ошибки давил на него, словно цепи. Он даже подумывал броситься в торфяники, ведь потеря его жизни имела бы ровно столько же значения, сколько потеря куска торфа.
Но, по крайней мере, как только маги воды возьмут огонь под контроль, они, возможно, обнаружат новые огненные кристаллы, рожденные в пламени. Нужно просто закрыть глаза на убытки от простоя шахт и затраты маны самих магов.
Может, в конце концов он действительно сделал что-то полезное. По крайней мере, у магов воды появится работа… хотя его товарищи-шахтеры ощутят потерю дохода из-за невозможности трудиться в этой части Пещер Боссе… Да нет, не похоже, что Пещеры Боссе истощены, так что шахтеры из других секторов вполне могли бы потесниться, пока здесь не справятся с пожаром.
"Да, точно, я не облажался», — заключил про себя Ноюс. «Но я облажался с Боссом.Затем он фыркнул и собрал свое снаряжение, его совесть была чиста.
Теперь оставался лишь один вопрос: видел ли его кто-нибудь?
Внезапный синий свет, начавший исходить у него из-за спины, дал ему подсказку, и она была не в его пользу.
Ноюс почувствовал очень пугающий привкус маны, но прежде чем он успел среагировать, доска ударила его в живот, с силой выбив весь воздух из легких, и его отшвырнуло прочь.
Его спина обо что-то ударилась, и его разуму потребовалось несколько секунд, чтобы осознать положение тела: он пластом лежал на земле, опасно близко к разгорающейся торфяной насыпи.
— ГРЕБАНЫЙ УБЛЮДОК! — грубый голос с тяжелым акцентом прогремел у него в ушах, а затем большая нога в сапоге наступила ему на живот, едва не вывернув желудок наизнанку и накрепко пригвоздив к полу. — Я ВИДЕЛ! Я ВИДЕЛ, КАК ТЫ УРОНИЛ ОГОНЬ, ЛИЧИНКА! БОСС СДИРЕТ С ТЕБЯ ШКУРУ И ПРОДАСТ ОБОЖЖЕННЫМ!
Я задумчиво мычу и спрашиваю: — Мы правда так говорим? Мне не нравится, как глупо наш акцент звучит на письме.
Фуда фыркает и отвечает: — Конешно нет. Автор — Почтенный, а ты знаешь, они любят потешаться над нашими акчентами.
Ради Богов, я это слышу! Сделай так, чтобы это прекратилось!
Приятный малый, стоявший над Ноюсом, выглядел как призрак, поскольку его зачарованная руническая кожа светилась маной, делая и без того мускулистого мужчину сильнее двух орков вместе взятых. У бедного и тощего Ноюса не было [Каменного тела], чтобы тягаться с ним, да и если бы было, его МП уже была на исходе после использования [Дух Геи] для добычи руды весь день.
Так что Ноюс мог лишь стонать от боли и молиться, чтобы Страж отпустил его. Однако ударивший его человек как раз отвечал за порядок в шахтах, и Ноюс осознал, что они находятся в обрушающемся туннеле.
Поэтому он взмолился: — ПОЖАЛУЙСТА! Я НЕ… Я НЕ ХОТЕЛ… Я СПОТКНУЛСЯ!
— КОНЕШНО СПОТКНУЛСЯ, ТЫ ГРЕБАНОЕ МЯСО ЛИЧИНКИ! — проревел в ответ Страж, а затем его большая рука вцепилась в грязную рубаху Ноюса и без усилий подняла маленького человечка. — ТАК ЧТО Я НАЗНАЧУ ТЕБЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ НАКАЗАНИЕ!
Ноюс застыл от страха, затем почувствовал, как жар за спиной усилился, и лед растаял в огненной панике. — ПОЖАЛУЙСТА, НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! ПОЖА… ААААА!
Спина несчастного шахтера запеклась и стала плавиться от прилипшего горящего торфа. Боль была столь невыносимой, что он мгновенно потерял сознание, поблагодарив Богов за эту малость, — однако Стражу этого показалось мало.
— О, Боги! — восклицаю я в ужасе, и даже Фуда делает брезгливое лицо.
На лицо Ноюса вылили ведро холодной воды, и он тут же очнулся после мучительной секунды захлебывания, но первым делом закричал от агонии из-за боли в обожженной спине.
Он кричал, пока не сорвал горло; от боли каждая секунда казалась вечностью, так что он не заметил ни собравшихся вокруг людей, ни того, как самый тучный и богатый из них начал раздражаться от режущего слух визга.
— Просто дай ему зелье, ты, болотная вонь, — приказал с усмешкой высокомерный мужчина.
Перед глазами Ноюса возник силуэт Стража, до смерти испугав его — он снова наложил в штаны. Свежие воспоминания о сожжении заживо стояли у него перед глазами, и теперь этот жестокий человек вернулся, чтобы продолжить мучения.
Но тут толстая сальная лапа схватила его за чумазое лицо и влила ему в горло теплое, вкусное, сияющее красным зелье. Приятное ощущение успокоило его настолько, что он наконец начал соображать, что происходит.
Его зрение внезапно потемнело, когда его с силой развернули, затем Страж плеснул зелье HP ему на спину, и Ноюс застонал от восторга, когда жгучая боль сразу значительно утихла.
— Теперь он еще и обмочился… фу. В следующий раз оставь наказания на после того, как я уйду. Я плачу тебе за эту неприятную работу для меня, понял? — отчитал его все более брезгливый высокомерный мужчина.
— Виноват, Босс, — пробурчал Страж, и Ноюс сообразил, что на него вот-вот рухнет камень. Страх перед своей Судьбой был так силен, что он мгновенно забыл обо всем кайфе от исцеляющего ожоги зелья HP.
И его снова грубо развернули, явив взору Босса — толстяка с окладистой бородой, скрывающей складки на шее. Мантия на нем сидела нелепо широко, а пухлые пальцы выдавали вопиющую лень. Хуже толстого человека может быть только толстый дворф: им наверняка тяжко передвигаться, а некоторым ради выживания даже приходится позориться с костылями.
— Ого. Ты когда-нибудь видел толстого дворфа? — с изумлением спрашивает Фуда.
— Зачем им приходить на Поверхность? В книге же было сказано, как им тяжело даже ходить.
— Ты права… — он мычит и кивает.
— Хм…
Конечно, права.
Руны на коже Стража погасли, позволив Ноюсу разглядеть его шрамированное, грубое, покрытое татуировками… откровенно уродливое лицо. Явно не человек с хорошей наследственностью. Сам Ноюс тоже не был красавцем и не мог похвастаться генами, способными с возрастом сохранить лицо миловидным, но по крайней мере он не выглядел так жутко, как Страж — хотя Ноюсу было грустно сознавать, что это было тем, что его утешало.
Контраст между ухмыляющимся толстым Боссом и уродливым мускулистым Стражем стал полным, когда Ноюс заметил остальных присутствующих. Он увидел свою семью — тощую, чумазую, рыжеволосую троицу: «Любящую Мать», «Доброго Отца» и «Приветливую Сестру».
Взгляды этой троицы ранили его душу сильнее, чем вид Босса. Их глаза были усталыми, разочарованными и холодными. Всё, о чём мечтал Ноюс, — увидеть хоть попытку ободрить его, почувствовать, что им приятно его общество, обрести поддержку, как положено в настоящей семье; но взамен он встретил лишь холодное равнодушие.
Как ни странно, их лица вызывали у него ностальгию. Несмотря на отсутствие тепла, они все же олицетворяли дом, поэтому он находил минимальное количество утешения и безопасности рядом с ними.
— Ноюс, на этот раз мы не сможем выплатить компенсацию, — Отец развеял последние иллюзии. Привычный огонь в его голосе погас, уступив место равнодушной небрежности.
— У нас почти скопились деньги на обучение твоей сестры [Магии огня], — добавила Мать столь апатичным тоном, что Ноюсу в очередной раз дали понять: он ценится не дороже мусора.
Затем он посмотрел на младшую сестру — единственную, кто глядел на него по-прежнему с презрением. Он даже не винил ее: Ноюс никогда не был ей нормальным старшим братом. Она была симпатичнее и единственной в семье, кого можно было назвать «способной». Мало того, в ее хрупком теле таился такой колоссальный потенциал, что Ноюс почти чувствовал себя обязанным величать ее Великой Сестрой… впрочем, какая разница, ведь Судьба его была предрешена.
— Ты не такая плохая, как она, — небрежно комментирует Фуда.
Я почти улыбаюсь, но тут до меня доходит: — Что значит «не такая плохая?!"
»? — Хи-хи-хи… — он просто посмеивается и игнорирует мои вопросы.
— Ты будешь моим долговым рабом, пока не сможешь возместить ущерб, — апатично объявил Босс, затем повернулся к Стражу. — Не давай ему никакой важной работы, так как я не хочу, чтобы повторение сегодняшнего дня случилось снова."
Грубый мужчина хмыкнул и послушно кивнул, затем толстяк вразвалку вышел из комнаты, оставив несчастного с его новым Хозяином… и тремя, кто бросил его.
Ноюс уставился на них, а они — в ответ; все четверо погрузились в гробовое молчание. Что тут вообще скажешь? Отец был доволен сделкой, Мать не имела душевных сил даже на сочувствие, а сестра жаждала лишь одного — чтобы он сгинул с глаз долой. Но Ноюс?.. Он вообще не понимал, что чувствует.
"Почему я был покинут?», — подумал он про себя, его внутренний тон был совершенно монотонным, так как он уже смирился со своей Судьбой. «Почему я был обречен на такие страдания?"
Стражу становилось все более некомфортно от неловкого молчания, поэтому он просто схватил Ноюса за руку и потащил прочь, как маленький мешок с грибами.
Ноюс не понимал, что в его Судьбе виноват он сам. Он не осознавал, сколько ошибок совершил, чтобы докатиться до такого, сколько было развилок, способных вывести его к лучшей жизни, и как вообще сбросить с плеч неподъемный груз долга. Для Ноюса в конце туннеля не мерцало ни лучика света.
Семья выбросила его, как уголь, как мусор.
Мы с Фудой молчим. У нас есть пара друзей, которые стали рабами, потому что их родители не смогли выплатить долг, так что история больше не кажется смешной.
Метла с сухим шуршанием водила взад-вперед, сгребая щетиной сажу. Ноюс монотонно, уныло метал щетку, пятись назад и сгоняя кучу сажи к краю кузницы.
Он не заметил маленькую баночку с маслом для заточки, к которой медленно приближался, его разум был настолько сильно погружен в себя, что даже призванное существо было бы более осознанным и живым, чем этот бедный молодой человек.
Его грязный сапог задел баночку и опрокинул ее. Та со звоном разбилась о пол, залив всё вокруг ценным маслом; смешавшись с сажей, оно образовало мерзкую жижу, которую, как заранее знал Ноюс, замучаешься отдраивать.
Но тут он услышал тяжелые шаги позади себя и инстинктивно защитился, как раз успев прикрыть лицо от ужасного кнута, когда тот хлестнул по нему. Хотя Страж не использовал свое [Руническое зачарование], Ноюс мог узнать приближающегося садиста только по его шагам.
Разум Ноюса вернулся лишь на мгновение, так как боль заставила его снова уйти в себя. Ему позволят отдохнуть на грязном полу минуту, а любая минута, когда не нужно иметь дело с реальностью, была ценна для Ноюса.
— Ленивый ублюдок. Сегодня снова без приправы для тебя, — проворчал Страж, а затем оставил Ноюса в покое.
Остальные просто проходили мимо несчастного раба на полу, полностью игнорируя его и его бедственное положение. Он был словно невидим для всех, кроме Стража, и это заставляло Ноюса гадать, как этот уродливый человек всегда знал каждую ошибку которую совершал Ноюс.
Словно ему нравилось наказывать…
Он явно любил причинять Ноюсу боль.
И впервые в жизни Ноюс начал чувствовать возмущение. «Он злой. Он монстр, рожденный, чтобы мучить меня. И кто-то такой просто не может быть таким же гуманоидом, верно? Он должен быть Порочным. Он должен, должен, должен быть Порочным…» — повторял он про себя, чтобы убедить себя.
Его разум теперь был зациклен на этом убеждении, он вернулся к своему прежнему поведению и продолжил монотонно чистить пол кузницы.
Когда наконец прозвенел колокол, он поплелся в столовую со всеми, но даже другие рабы сторонились его, считая «проклятым» Богом Удачи. Погруженный в думы, он встал в очередь за пайкой и наложил себе вдвое больше пресной каши, хотя приправы ему не полагалось. Лихорадочная мантра в голове пробудила в нем зверский аппетит, какого он сроду не испытывал.
После того, как он съел свою сытную, но скучную еду, он принял обтирание полотенцем, но не вернулся в свои спальные помещения. Было время отдыха, так что никто не обратил бы внимания на незначительного раба, идущего через город.
Кристаллы и грибы погасли, переключившись с излучения на поглощение, поскольку Царство озарилось силой Богини Лун, которая без труда пробивала толщу породы, доходя до самого глубокого Адского Подземелья. И всё же света хватало, чтобы передвигаться в темноте: некоторые подземные растения реагировали на магические ночи мягким свечением, отчего мрачный Аванпост казался залитым лунным светом, прямо как на Поверхности. Сама эта крохотная доля красоты потрясла Ноюса до глубины души.
Адский аванпост Хал был просто большой пещерой, где маленькие домики, высеченные из валунов, ютились на полу, а еще больше домов было высечено прямо в стенах, но сотни мерцающих милых маленьких огоньков стимулировали разум способами, которые трудно объяснить.
Ноюс и так был в лихорадке, но теперь его разум работал на пределе. Почему его всю жизнь лишали счастья, красоты, чуда? Что еще можно было увидеть и испытать, что захватило бы дух на гораздо дольше, чем этот глупый маленький вид?
И почему рабский ошейник вдруг стал таким тяжелым на его плечах…?
Внезапный взрыв смеха из соседнего трактира вырвал его из оцепенения, и он поспешил дальше к храму.
Ему не потребовалось много времени, чтобы найти белую полусферу, не намного больше обычного дома, ставшую источником шуток для обитателей Аванпоста из-за того, насколько она была мала.
Ноюс не знал, насколько большим должен быть настоящий храм, поэтому просто пошел дальше, затем остановился у маленькой двери и постучал.
— ЧЕГО?! — грубый голос ответил на беспокойство, заставив Ноюса рефлекторно съежиться от страха, в ужасе от того, что он мог кого-то разозлить.
Дверь была почти сорвана с петель, когда сердитый, тучный и с клочковатой бородой жрец распахнул ее. Затем воцарилась тишина, так как Жрец не заметил маленький комочек кожи и костей, дрожащий на полу.
Жрец растерянно огляделся, наконец опустил взгляд и удивленно выпалил: — Что тебя тревожит, малыш? Поведай этому Брату, чем могу помочь. Речь без акцента выдавала в нем ученого мужа либо выходца из Дома Почтенных, что еще сильнее испугало Ноюса.
Но мягкий тон Жреца помог побороть страх перед грозными людьми, и Ноюс робко выглянул из-за заслонявших лицо рук. Тут Жрец заметил рабский ошейник и понял, что перед ним вовсе не ребенок, а просто на редкость мелкий раб — даже по меркам дворфов.
— Э? Что с тобой, раб? Встань как положено и говори, — доброжелательно потребовал Старший Брат. Ноюс не сдвинулся с места, и нетерпеливый жрец сам схватил его за руку и дернул вверх. Жрец отнюдь не отличался силой, но его встревожило, что раб оказался невесомым, словно пустая метла.
Ноюс неправильно понял хмурый взгляд другого и включил режим «послушания», тут же выпалив все, что думал: — Жрец, что делает человека Порочным?
— Э? — снова гнусаво промычал косматый мужчина. Странности этого раба выбивали его из равновесия. — Ты должен совершить один из Грехов, а это Пытки, Изнасилование или Безрассудное убийство, — по-ученому ответил он.
— Пытки? Разве избиение рабов — это не Пытки? — озадаченно спросил Ноюс. Внезапная перемена в поведении снова удивила Жреца, но опытный святой человек уже много раз вел подобные разговоры.
Старший Брат схватил Ноюса за оба плеча, но не стал переносить вес своих больших рук на маленького человека, боясь, что у того подогнутся колени. — Юноша, тебя наказывают за твои ошибки, или твой Хозяин причиняет тебе боль без причины?
Ноюс заколебался, так как боялся физического контакта, но странное тепло исходило от рук Брата, и оно проникло в сердце несчастного раба, придав второе дыхание храбрости. — Без причины? — спокойно переспросил он.
Другой мужчина кивнул и хмыкнул: — Да. Наказания требуют причины, а без нее — это Пытки.
Впервые за долгое время Ноюс настоял на своем и посмотрел кому-то в глаза. — У него есть причина, но он все равно наказывает меня слишком сильно.
— Хмм… — Жрец нетерпеливо хмыкнул и нахмурился. Хотя жалкий вид молодого человека был подозрительным, святой человек видел слишком много рабов, сочиняющих дикие истории, чтобы принимать слова Ноюса за чистую монету.
Внешний вид громилы больше не пугал Ноюса — в нем зажглся огонек праведной убежденности. Он наотрез отказывался верить, будто Боги могли допустить, чтобы какая-то тварь вроде Стража стояла выше него. Страж не заслуживал, чтобы Ноюс величал его Великим, ведь он был был чистым злом. И если цена самого Ноюса равнялась мусору, то Страж стоил и того меньше. Этот отвратительный тип являлся отбросом, язвой, паразитом, чумой, которую следовало вырезать из общества, покуда она нанесет еще больше вреда.
Здесь было что-то не так, и Ноюс был полон решимости выяснить это. Он больше не верил, что Страж имеет право хлестать его, ибо он не был таким же гуманоидом.
Поразмыслив пару секунд, Жрец убрал руки с плеч Ноюса и пустился в поучения: — Юноша, грань между наказанием и пыткой тонка. Работников часто заставляют пахать на износ, из-за чего они неизменно ошибаются, а Хозяева вместо поисков толкового решения просто бьют их. Я могу наведаться к твоему Хозяину и потолковать об обращении с тобой, но сильно сомневаюсь, что это тянет на Пытки.
Но Ноюс не хотел с этим мириться.
Теперь, когда его тело не поддерживали, он начал покачиваться на ногах, словно его ноги превратились в слизь, что побудило Жреца снова схватить его.
Ноюс не хотел принимать такое решение.
Он медленно восстанавливал силу в теле, так как что-то новое и мощное зажглось внутри него, и Жрец нахмурился, почувствовав, как тощий раб напрягся.
Ноюс не хотел мириться с тем, что Страж просто заблуждался. Он отвергал мысль, что перенесенная им боль будет сброшена со счетов и выброшена, как мусор. Душевная травма кровоточила так сильно, что ему чудилось, будто спина снова полыхает, а перед глазами ярко встал тот Роковой день — неужели всё это не Пытки?!
И стоило Ноюсу открыть рот, как поток накопившихся обид вырвался наружу: — Как это не Пытки — неотступно следовать за мной день за днем, выслеживать меня впотьмах, точно хищный монстр, и выжидать малейшей ошибки, лишь бы хлестнуть меня кнутом, причиняя боль и страдания, а потом наслаждаться этим?!
— Они дают мне самую худшую работу, ту, что меньше всего платят и больше всего онемевает мою душу, просто чтобы довести меня до безумия! Мое «Здравомыслие» на семерке! СЕМЕРКЕ! Как я должен отработать свой долг, если они никогда не дают мне возможности отдохнуть и стать сильнее или восстановить мою МП, чтобы я мог использовать [Дух Геи]. КАК ЭТО НЕ ПЫТКИ?!
От этой тирады у Ноюса перехватило дыхание. Ему хотелось высказать еще так многое, но в голове не осталось слов для кипевшей ярости, и они просто уставились друг на друга. Тяжелое дыхание Ноюса оглушительным эхом разносилось по ночной тишине.
Жрец видел правду в словах Ноюса и понимал, что просто так дело не кончится; в конце концов, Адское Подземелье не зря носило свое жуткое название. Священнику было стыдно за собственное бессилие, однако ему требовалось отрезвить обезумевшего раба суровой правдой, поэтому он собрался с духом и заговорил:
— Мой сородич, я должен попросить тебя быть сильным. Я единственный жрец здесь, и я просто целитель, так что я не знаю [Обнаружение зла]. Я могу позвать Тамплиера, но потребуется время, чтобы он пришел. Я могу укрыть тебя до тех пор, но если твой Хозяин придет забрать тебя, я не смогу остановить их, и они, скорее всего, даже накажут тебя еще сильнее, так что, возможно, будет лучше, если ты вернешься на свою работу и продолжишь работать, как будто ничего не случилось, пока не придет Тамплиер.
Ноюса вдруг пробрал леденящий холод — не то чтобы уныние, а именно физический мороз. Его «Благочестие» равнялось всего 10 единицам; хотя это была лишь норма, Боги еще не отвернулись от него окончательно.
Он был просто брошен… всеми.
Не сказав больше ни слова, он развернулся и побежал.
Он бежал от Жреца, от празднующих простолюдинов, от спешащих по домам работяг, от товарищей-рабов, наслаждающихся отдыхом, от своего злого мучителя, от отсутствующего Хозяина, от предавшей его семьи и от покинувших его Богов…
Он выбежал из аванпоста в дикое, опасное Адское Подземелье. Ворота были открыты для циркуляции воздуха, и стражники даже не пошевелились, чтобы остановить его, они просто смотрели, как сумасшедший раб бежит навстречу своей смерти.
Завтра Страж заметит его отсутствие, и безжалостный садист узнает, что Ноюса видели убегающим прошлой ночью, но он даже бровью не поведет. Ни один раб не стоил того, чтобы углубляться в Подземелье.
— О, Боги. Это ужасно. Эта история ужасна. Почему мы это читаем?! — восклицаю я в ужасе.
— Как ты думаешь, как раб стал Лордом? Это только начало! — взволнованно отвечает Фуда.
Я очень хочу остановиться, но почему-то не могу, и дело не в поощрении Фуды. Я ненавижу эту историю… но я также люблю ее.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих Рупегию, будут воспеваться бардами, ибо они заслуживают славы и чести. Их имена:
Принц PreownedFIN.
Принц Owldente.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Novgarod.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Bakerdea.
Лорд Maurice.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Sean Drake.
Лорд Mike Bartter.
Лорд Warwulfv.
Лорд Khristopher Welsh.
Лорд Tenebris Lupus.
Лорд Paul Daval.
Лорд Paul Daval.
Лорд AndreyUC.
Лорд Tmac.
Лорд School Work.
Лорд Gwendolyn Simmons-LaRose.
Лорд CopeyDunt.
Лорд BlindTactic.
Лорд The Tallest Joshua.
Лорд litalmexy.
Лорд Tyler Mills.
Лорд Philip.
Лорд d3235.
Лорд Freddie.
Лорд Mike Bartter.
Лорд Sean Drake.
Лорд Shaun McDonough.
Лорд William Clark.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин Aclys.
Дворянин CarlBaxter.
Дворянин Andrew Hebreard.