Ладно, хорошо, хорошо! Всё в порядке, мне просто нужно не влюбляться в женщин, с которыми я занимаюсь сексом… что не так-то просто. Я не буду тешить себя иллюзиями, что это легко, что можно разделить секс и любовь, как файлы по папкам.
Черт, мне ведь правда нравится Кляйн. Если бы вокруг меня уже не было столько женщин, я бы точно ею заинтересовался.
Теперь, когда я думаю об этом, есть ли вообще такие женщины, которые мне не нравятся?
…
Ванея.
…
Да, впрочем, неважно. Любовь неконтролируема, и она довольно легко расцветает, когда становишься настолько близок с кем-то во время секса. Довольно легко отстраниться от подруги по постели, если я действительно начинаю ее любить, но это не значит, что не будет больно. Ради собственного «здравомыслия» мне лучше не злоупотреблять этой новой силой, которую я обрел.
Но прежде чем всё выйдет из-под контроля, мне нужно установить правило.
— Итак, первое! Никаких других мужчин! Я никогда не смирюсь с тем, что кто-то еще будет заниматься сексом с вами, девочки, — говорю я.
Они переглядываются и пожимают плечами.
— Мы хотим видеть, как ты занимаешься сексом с кем-то еще, — говорит Алисса.
— Хотя, если бы ты стал би и захотел заняться сексом с другим мужчиной, я бы с удовольствием посмотрела, — говорит Роксана со зловещей улыбкой.
Голос Ханы становится томным, а ее пугающая улыбка заставляет меня напрячься: — О да.
— Этого не будет, — отрезаю я, и они сникают. — Итак, вы все согласны с этим? Большую часть выгоды получаю я. Кто-нибудь из вас хочет заняться сексом с другими женщинами?
— Только с Кляйн, — говорит Хана, и тут мы все смотрим на Роксану.
Она опускает взгляд и неловко потирает свой рог: — Осария очень горячая, но… она меня немного пугает.
— Значит, те же правила, что действуют для Вольфа, распространяются и на нас, — говорит Сиэль и кладет голову на бортик ванны.
— Мне нравится Осария… — застенчиво говорит Лина.
Сиэль сужает глаза и бормочет: — Еще бы тебе не нравилась…
Лина игриво прикусывает язык, а затем подплывает к Сиэль. Она начинает покрывать фигуристую женщину поцелуями с головы до ног. Ее нежные маленькие ручки разминают пышные формы Сиэль, которая тихо стонет от удовольствия, закрыв глаза. Лина прижимается губами к губам Сиэль, и их языки ищут друг друга.
Сиэль прерывает поцелуй и смотрит в печальные глаза Лины: — Ты любишь меня а не только мое тело, верно? — спрашивает она с легкой неуверенностью.
Печаль сменяется удивлением и страхом: — Да! Люблю, люблю, люблю, люблю! — с каждым словом она целует Сиэль.
— Это был глупый вопрос, Сиэль, — говорю я и разочарованно надуваю губы, отчего она слегка вздрагивает.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, но да, это было глупо, — говорит Хана.
— А как насчет тебя, Аой, ты не ревнуешь? — спрашивает Алисса.
— Кве? — она поворачивает голову из стороны в сторону. — Ревность? Драконы, любят, тех, кого, любят.
— Она права, — говорит Хана.
— Значит, ты не против, если Вольф будет заниматься сексом с другими женщинами? — продолжает Алисса.
— Не, бросать, меня, и я, буду, счастлива!
— Ты уйдешь от Вольфа, если найдешь другого дракона?
— Я, доверяю, Вольфу, я, не, доверяю, другим.
— Значит, дело в доверии? Тебе нужно время и знакомство с кем-то, чтобы полюбить? — спрашиваю я.
Она постукивает маленькими коготками по воде и задумывается, медленно подплывая ко мне. Затем поднимает голову и склоняет ее: — Да? Я, хочу, Вольфа, не, никого, другого.
Мои чувства к Аой довольно запутанны. Я хочу, э-э, дать ей яйца, но я не чувствую той любви, которую испытываю к остальным девушкам. Это чем-то похоже на мое желание защитить ее, как в случае с Линой, но все же это не та любовь. Ощущение, которое показал мне Гифи, было потрясающим, но это лишь удовольствие от того, что я альфа-хищник и могу доминировать над Аой, а не любовь.
Хотя ее поцелуи приятны, очень стимулируют. Я также… любопытен насчет нее и того, каков будет ее минет. Не помогает и то, что Алисса извратила мой взгляд на животных. Я просто хотел сделать ее счастливой, но теперь мои желания искажены.
— Но можешь ли ты сказать, что никогда не полюбишь другого? — спрашивает Алисса.
— Нет, но я, никогда, не брошу, Вольфа, если, Вольф, никогда, не бросит, меня, — заканчивает она с зубастой улыбкой.
Я щекочу ей живот под водой, и она хихикает.
— Мы никогда тебя не бросим, — говорю я и притягиваю ее для объятий. Она не пытается целоваться, а просто трется головой о мое плечо.
— Ее голос становится лучше, — комментирует Роксана.
— Он меньше пищит, она взрослеет.
— И это чаще всего случается после того, как она съест что-то особенное, — говорит Хана.
— Гигантский, мозг, вкусный, очень, лапшичный.
Когда мы заканчиваем купаться, большинство посетителей уже доедают. Наше проживание и еда были уже оплачены, так что мы просто садимся поесть. Кляйн и остальные уже ушли.
На материке любят орехи и масла, и еще любят добавлять их во всё подряд. Так что мы получаем ореховый хлеб, чесночный хлеб, лепешки, соусы для обмакивания хлеба и жареное мясо коровы с материка.
— Не хватает овощей, — говорю я.
— Эльфийские рестораны этим славятся, — говорит Сиэль.
— О да. Рестораны избегают подавать овощи, потому что они никогда не бывают такими вкусными, как эльфийские, — говорит Роксана.
После ужина мы отправляемся в наш номер, самый большой в гостинице. Он лишь немного больше того, что мы снимали в Рабанаре, но кровать, конечно, несравнима. Я меняю ее на нашу собственную, и мы все наслаждаемся тихим временем вместе.
Я достаю големов, и они с любопытством осматривают обстановку. Думаю, мне придется продолжить свои исследования, пока мы в седле, так как мы слишком мало времени проводим на остановках, чтобы я мог изучать их во время привалов.
Я настраиваю их души так, чтобы они могли говорить с тем же уровнем мастерства, что и Аой, хотя теперь замечаю, что они все еще говорят довольно хрипло. Может быть, моим «настройкам» не хватает детализации. Возможно, мне придется заглянуть глубже в их души, чтобы найти несоответствия.
Аой практикует [Полет], а големы повторяют свою рутину с [Телекинезом], пока их тискают девушки. Я призываю двух корги, так что это превращается в оргию объятий с мягкими счастливыми стонами и ворчанием, пока девушки захлебываются от счастья.
Я начинаю делать всем [Массаж], Аой засыпает первой, а затем Гифи активирует свое особое прикосновение вместе с моим массажем, и никто не хочет уходить. Мне приходится доставать дополнительные кровати, чтобы Хана и Роксана могли спать в одной комнате, потому что оргия объятий вытянула из нас всю энергию.
Сегодня 7-е число.
Из-за кучи конечностей меня будит очень счастливая и невинная маленькая девочка с очень похотливым лицом.
Моя [Магия призыва] увеличилась на 1 (теперь 13+18). Хорошо знать, что элементали все еще дают мне опыт в этом навыке.
— Утречка, мистер Райдер! — Кляйн подходит к нам и обнимает меня. Фруктовый аромат наполняет мой нос, когда я чувствую, как ее упругая грудь и твердые соски прижимаются к моей груди. Затем она обнимает каждую девушку — Хану дольше всех — и гладит Гифи и Аой.
Антон слегка скованно приветствует каждого из нас, а Криста кажется нейтральной. Все они одеты в мешковатую, яркую одежду с небольшими прозрачными вставками; «шаровары» в земной терминологии, в стиле Жасмин. На груди у Антона только безрукавка, открытая спереди, демонстрирующая всем его крупные мышцы пресса и груди.
— Итак, мы хотим купить еще немного снаряжения сегодня утром. Как насчет того, чтобы встретиться здесь после обеда? — спрашивает Кляйн, ее длинный хвост подпрыгивает, словно на пружине.
Я смотрю на девушек и киваю: — Конечно. Думаю, мы поищем эльфийский ресторан на обед, а после вернемся сюда.
— Отлично! Увидимся!
Гостиница довольно дорогая, нам подают отличную мясную нарезку вместе с ореховым молочным напитком, приправленным алкоголем.
Пока мы едим, подходит Ранде с Оурой, Нито и Осарией. Оура выглядит гораздо привлекательнее теперь, когда ее волосы как следует расчесаны, мешки под глазами исчезли, и она одета в эльфийскую одежду, подчеркивающую ее легкие изгибы. Она стройная и милая женщина, которая на самом деле выглядит как старшая сестра Нито, поскольку он одет в женский женский высокоэльфийский «бикини». Мужская версия «бикини» — это скорее жилетка, вроде той, что на Ранде.
И эльфы, и вер-обезьяны, похоже, очень гордятся тем, что выставляют свои тела напоказ.
— «Гелиос»! Утречка! — Ранде приветствует нас ослепительной улыбкой.
Осария молча кивает, но ее взгляд на некоторое время задерживается на Роксане.
Они садятся за соседний столик, и Ранде кладет руки на плечи Оуры и Нито. Когда приносят еду, они оба с любовью кормят Ранде, пока он играет с их волосами.
— Выглядит мило, но есть так довольно неловко, — шепчу я.
— Знаю, совершенно непрактично и слишком медленно, — говорит Алисса.
— Может, если мы потренируемся, то станем лучше в этом, — говорит Лина и смотрит на меня с ожиданием.
— Только не на людях… — тихо говорю я, чувствуя, как тает сердце.
— Ладно…
Мы прогуливаемся по городу, это территория Катаско, поэтому я держу 4 Шэдов и одну Холли наготове для безопасности. Даже с мечами на поясе мы все равно сталкиваемся со слишком большим количеством людей, поэтому не носим на себе ничего ценного. Эльфы могут быть гордыми, напыщенными засранцами, но руки у них легкие и ловкие.
Мое зрение через Шэдов слишком перегружено, чтобы быть полезным, поэтому я просто даю им приказ атаковать тех, кто проявляет сильное вредоносное намерение по отношению к нам. Например, если кто-то выхватывает меч или кинжал у нас за спиной или пытается ударить нас.
Этот город — очень переполненное место, полное гостиниц и лавок диковинок; его особенность в том, что он представляет собой смесь культур. Стандартная и надежная имперская, мистическая из Антано, загадочная из Алоресты, красочная из Глорампины и прагматичная с Берега Листьев.
Алхимия из Антано дешевая и мощная, но у нее есть тенденция вызывать случайные «побочные эффекты». Например, внезапное раздувание определенных частей тела, дыхание начинает пахнуть задницей, прикосновение травы к коже становится невероятно щекотливым, попадание воды в сапог приводит к быстрому отслоению кожи и так далее.
Имперская алхимия делается с точностью и надежностью. Ты всегда знаешь, что получаешь, но всегда платишь за это больше.
Алореста экспортирует немногое. Она полагается в основном на туризм ради достопримечательностей, магии, еды, спа, косметики и проституции. То, что выходит оттуда, — это безумный бред мага-изобретателя, подобный тому, что я нашел в Рабанаре; это интересно, но бесполезно.
Глорампина очень плодородна, но они экспортируют мало еды. Зато они экспортируют много красок и изделий ручной работы.
— Ну, они так похожи на те, что в Зоммерленде, что я удивляюсь, встречались ли мастера на самом деле, — говорит Хана, глядя на красочную карнавальную маску из Глорампины.
— Это обычные маски для вечеринок. Эльфы в Глорампине любят много веселиться, — говорит Лина.
— О? Кажется, у нас больше общего, чем я думал изначально.
— Хотя чужаков они не любят.
— Пф.
Берег Листьев заполняет нишу средне- и низкобюджетного оружия и доспехов, но не более того. Хотя цены здесь, конечно, выше, чем в Рабанаре, так что я рад, что мы уже купили все снаряжение там.
— Цены на эльфийские платья слишком высоки, мы можем найти лучше в Голории, — говорит Роксана, разочарованно бросая бикини, которое смотрелось бы неуместно маленьким на Хане или Сиэль. — Если, конечно, там всё не изменилось с моего последнего визита.
— Думаю, ты права. Это место похоже на туристическую ловушку, всё кажется слишком дорогим, — говорю я.
— Думаю, вся Алореста — это туристическая ловушка, — говорит Лина.
— Ну… не в последнее время.
У эльфийских торговцев гораздо больше «Харизмы», что заставляет меня опасаться торговаться с ними, так как мой разум затуманивается желанием пялиться на них. Внутри магазинов всё немного хуже, так как продавцы гораздо более «рукастые», и большую часть времени я не уверен, мужчина это или женщина пытается схватить меня за руку. Не говоря уже о беспокойстве, которое я почувствовал, когда девушек потащил за собой андрогинный полуголый продавец.
Мне нужно работать над своей ревностью, но за один день большого прогресса не достичь, так что лучше не тратить здесь деньги.
Затем мы идем в гильдию охотников. Атмосфера очень похожа на рабанарскую, хотя от других искателей приключений я чувствую оттенок гордости, а не безжалостности. Впрочем, взгляды стали лучше: меньше голодных, больше любопытных.
На досках мало заказов, большинство, кажется, платят меньше, чем в Рабанаре. Но с другой стороны, она заполнена запросами на сопровождение в сторону Алоресты.
Болезненного вида имперец, работающий в комнате разборки, выглядит вне себя от радости, когда я не достаю очередного вонючего, ядовитого или ядовитого болотного монстра. Он дает нам 5 золотых монет за тело Серого Берсерка и 1 за награду — неплохая сделка.
На обед мы заходим в эльфийский ресторан, здание представляет собой большое серое дерево, которое было выдолблено изнутри. Вся мебель сделана из дерева этого же дерева, и мы даже видим, что некоторые вещи, такие как прилавки и скамейки, все еще являются частью самого ствола. Атмосфера — это звук струящейся воды и щебета птиц, настоящих птиц, которые летают по зданию и часто садятся на плечи обслуживающего персонала. К счастью, мы не видим и не чувствуем запаха птичьего помета.
— Я возьму… радужный курс, — говорю я андрогинной серебряной эльфийке-официантке с идеальной улыбкой.
— Пенные пироги, — говорит Алисса.
— Огненная палочка, — говорит Роксана.
— Хрипящие хлюпики, — говорит Хана.
— Булькающие бульоны, — говорит Сиэль.
— Пухлые луковицы, — говорит Лина.
— А-…карей, стейк, — говорит Аой, с небольшим трудом произнося название монстра.
Официантка ахает и поворачивается к Аой. Она часто моргает, пока ее мозг пытается обработать то, что она только что услышала.
Полный балл ей, так как она продолжает идеально улыбаться.
— Ги.
Официантка вздрагивает и записывает все наши блюда, затем с дергающейся улыбкой грациозно кланяется и уходит.
Радужный курс — это все овощи, которые у них есть, по одному кусочку каждого. От корней до луковиц, от листьев до фруктов; у них есть всё это и даже больше. Я понятия не имею, что ем, и едва могу распознать вкус половины из них, знаю только, что это вкусно. Хотя вкусы настолько разнообразны, а некоторые настолько сильны, что у меня немеет язык.
Мы встречаемся с Кляйн и ее родителями обратно в гостинице. Лаэрт и Осария тоже с ними.
— Пойдемте посмотрим на уличных артистов! — восклицает Кляйн.
Я смотрю на Сиэль, и она пожимает плечами: — Я видела лишь несколько маленьких представлений однажды, — говорит она.
— О, имперцы устраивают лавки перед эльфами. У них в это время года даже соревнование, — говорит Антон.
Кляйн часто кивает: — Они продолжают пытаться превзойти друг друга в зрелищности каждый день, пока это не выливается в вечеринку на Смене Года.
— Значит, это как фестиваль? — спрашивает Алисса.
— На самом деле, можно сказать и так, — Осария улыбается нам. — Хотя ни один эльф никогда не признает, что у них есть настоящее соперничество с имперцами.
— Или что им на самом деле весело, — комментирует Лаэрт.
Значит, эльфы — цундэрэ?
Мы доходим до главной дороги и видим шестиэтажный особняк Лорда, возвышающийся между домами по мере нашего приближения. Он полностью сделан из белой коры дерева и по форме напоминает дом в стиле барокко. Очень впечатляюще.
В определенный момент лавки сменяются уличными артистами. Эльфийские барды, танцоры, мимы, жонглеры с одной стороны, имперские маги и актеры — с другой.
— Леди Астрид! Я защищу вас от этого зверя, который называет себя мужчиной! — говорит женщина-человек, одетая в блестящие, но тонкие и гибкие латные доспехи.
— Что ты делаешь, Кассандра?! Ты смеешь разлучать меня с моей женой?! — кричит крупная чернокожая вер-обезьяна с оранжевой шерстью. Он одет в темные мантии, а его глаза выглядят налитыми кровью.
— «Зверь», ха, немного оскорбительно, — комментирует Антон.
— Не думаю, что они вкладывали в это такой смысл, — говорит Криста и держит Антона за руку, как держат бревно.
Он ворчит и надувается, но продолжает смотреть.
Эльфийские барды начинают бодрую песню под тяжелые барабаны, а танцоры имитируют марширующих солдат.
Кассандра выхватывает свой блестящий, но фальшивый меч, а вер-обезьяна достает свою глефу из своего [Инвентаря].
— Не подходи, зверь! Я не позволю тебе изнасиловать леди Астрид!
— Кассандра! Пожалуйста! Не делай этого, тебе не нужно сражаться за меня! — бледнокожая женщина в платье принцессы хватает Кассандру за руку и пытается оттащить ее назад.
Кассандра как скала и даже не вздрагивает от усилий хрупкой женщины. — Леди Астрид, пожалуйста, это мой долг как рыцаря. Ваша семья спасла меня, и единственный способ отплатить за это — моей жизнью.
— Не… Астри~д…!
Под барабанную дробь два врага бросаются вперед и сталкиваются. В момент, когда их оружие соприкасается, оно громко звенит, с каждым ударом сияя в лучах полуденного солнца. Танец черного и белого, серебра и тьмы.
Эльфийские барды достигают крещендо, и глефа пронзает грудь Кассандры, когда танцоры принимают акробатическую позу. Толпа ахает и замолкает, слышно лишь стаю встревоженных белых птиц, которые взлетают в небо.
Кровь капает в лужу, каждая капля — болезненный укол в сердце.
Эльфы играют медленную и печальную церемониальную песню скорби, танцоры кланяются.
Глефа покидает тело Кассандры, и вер-обезьяна взмахивает ею в воздухе, чтобы стряхнуть кровь. Красный дым окрашивает воздух, и солнечный свет темнеет до кроваво-красного, создавая мрачную атмосферу.
Астрид падает на колени, впав в ступор. Вер-обезьяна несколько секунд смотрит на тело Кассандры и кровь, собирающуюся под ней. Его голова резко дергается назад, и он издает злобный смех, земля дрожит, собираются тучи.
Он начинает двигаться вперед, к Астрид. Каждый шаг сотрясает землю, поднимая облако пыли, которое становится все темнее и темнее. Его злобная белая улыбка становится единственным, что можно разглядеть, когда его кожа становится черной как бездна, а с лица тянутся маленькие усики.
Два громких удара барабана доносятся от эльфов, которые внезапно замолкают, танцоры резко выпрямляются.
— Еще, не, мертва! — кричит Кассандра, и из нее исходит свет. Она оборачивается и сверлит взглядом вер-обезьяну, держа в руке сияющий магический инструмент.
— ТЫ, САМОУБИЙЦА, СУ…
Улица озаряется белым светом, когда магический инструмент распадается в результате взрыва.
Эльфы начинают спокойную и неземную песню с мягким женским вокалом, пока танцоры грациозно кружатся на месте.
Свет исчезает, остается только Астрид. И вер-обезьяна, и Кассандра исчезли, оставив на своем месте лишь черное обугленное пятно.
— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕт…! Кассандра! Я любила тебя…! Почемууу…! — плачет Астрид.
Меч Кассандры отражает солнечный свет и привлекает наше внимание. Астрид тоже замечает его и медленно идет к нему, всем телом покачиваясь от боли.
Она наклоняется и хватает почерневший меч Кассандры. Она любуется им и вытирает нагар с меча о свое платье.
Наступает еще одно крещендо, вокал становится все более гневным, танцоры поднимают руки в воздух и прыгают по улице.
Астрид яростно взмахивает мечом, с каждым взмахом ее гнев уменьшается, но мастерство растет. Когда она почти истощена и покрыта потом, ее взмахи становятся экспертными ударами. Ее лицо, которое еще недавно было искажено болью, теперь выражает только гнев и решимость.
— Я отомщу за тебя, Кассандра. Я выслежу каждого злобного мужчину или женщину в этом королевстве, ибо с сегодняшнего дня я больше не «Леди»!
Астрид исчезает и появляется секунду спустя. Теперь она полностью облачена в сияющие доспехи, точно такие же, как у Кассандры. Она надевает шлем и высоко поднимает свой темный меч.
Трубы трубят, как при объявлении о прибытии дворянина, танцоры падают на колени и смотрят в небо.
— БОЙТЕСЬ МЕНЯ, ЗЛОДЕИ. Я ИДУ ЗА ВАМИ! — кричит она и снова исчезает, на этот раз навсегда.
Последний удар барабана, и всё замолкает, танцоры опускают головы.
Вся улица аплодирует и ликует. Когда шум стихает, выходят жонглеры и мимы, они синхронизируют свои трюки с бодрым ритмом танцующих эльфов.
Мы пробираемся сквозь толпу артистов и оставляем свою долю монет в их ведерках для чаевых.
Несколько лавок продают жареные палочки и простые сладости, которыми мы перекусываем. Позже мы пьем чай в чайной под открытым небом.
— Скажи, Хана, как новая жизнь? — спрашивает Криста.
Ее рука опускается мне на голову, и она широко улыбается: — Лучше не бывает. Ну, могло бы быть, если бы ничего плохого изначально не случилось, но раз уж случилось, то лучше не бывает, — говорит она.
— Ваша компания немного… интересная, — комментирует Антон с кривой улыбкой.
— Ну да, мы действительно довольно необычные, — говорит Алисса и улыбается Кляйн.
— Итак, как сформировалась такая… несбалансированная группа? — спрашивает Лаэрт, его выражение лица по отношению к нам нейтрально, но я замечаю подергивание в уголке рта.
— У него волшебный член, дух, — говорит Кляйн, вызывая у Антона приступ кашля, а у Кристы и Осарии — сдержанные легкие смешки.
— Они все мои жены, но я не буду это комментировать, — говорю я с улыбкой. Лина поворачивает ко мне голову и, кажется, хочет что-то сказать, но колеблется.
— Время от времени видишь отряды искателей приключений с интересными историями, полагаю, «Гелиос» — просто один из них, — говорит Осария.
Антон хмурится, что едва меняет его общее выражение лица: — Погоди, что ты имеешь в виду? Я бы предпочел, чтобы искатели славы не привлекали монстров к нашему каравану.
— Нет, они не из таких, — говорит Кляйн и надувается, ее глаза пытаются пронзить Хану, — Они из тех, кто хочет покорить подземелье ради титула.
— Приятно было познакомиться, — говорит Антон с громким смехом. Он деликатно отпивает чай, его чашка выглядит детской в его огромной руке.
— Не хочу показаться грубой, но… мы действительно видим, что многие из таких групп исчезают в подземельях, — говорит Криста, она проявляет беспокойство, и ее выражение лица почти зеркально отражает выражение Кляйн.
— Я знаю, я встречала тех же, что и вы, — говорит Хана. — Но у нас есть послужной список, подтверждающий наши слова.
— Мы не безрассудны, но талантливы. Это вопрос осторожности и умной игры, — говорит Алисса.
Кляйн хихикает: — Хватит ли у вас «Интеллекта», чтобы компенсировать интеллект Ханы?
Глаза Ханы становятся пронзительными, а улыбка — угрожающей: — Следи за языком, маленькая обезьянка. Я на самом деле подняла его до одиннадцати, и уверена, что скоро он снова вырастет.
— У них есть талант, Антон, мы сдержали высокого Мрачного Гиганта благодаря им, — говорит Осария, и ее голос переходит в мурлыканье, — Они произвели на всех нас очень хорошее впечатление.
— Даже я признаю, что она права, хотя это не значит, что я согласен с их амбициями, — говорит Лаэрт и отворачивается, пожимая плечами.
— Мы, сильные, мы, убиваем, мы, становимся, сильнее! — Аой показывает им зубастую улыбку.
— Ги!
— Ха! Ладно! Если даже дух природы на вашей стороне, кто я такой, чтобы сомневаться в вас? — Антон широко улыбается и поднимает чашку чая. — За «Гелиос»! Когда станете дворянами, позовите меня на свадьбу!