Объявление
Настало время запланированного перерыва. Обычный график публикаций возобновится 13-го числа.
Скучаю по своей лоли на коленях...
Она все еще спаррингует с Аой во дворе, а я просто наблюдаю за ними, расслабляясь с кофе и шоколадом. Затем я перевожу взгляд вперед и вижу, как ко мне приближается Сиэль; при каждом ее шаге ее пышные формы едва заметно покачиваются.
Ее улыбка многозначительно приоткрывает сочные губы, мгновенно вызывая у меня эрекцию, но затем я считываю ее намерения и вынужден сдержаться, чтобы не сказать чего-то, что все испортит.
— Что?.. — растерянно тянет она и останавливается.
— Ничего, иди сюда, — тут же отвечаю я и протягиваю к ней руки.
Латиноамериканский ангел тихо хихикает, кокетливо поправляя шелковистые черные волосы за ухом, затем подходит ко мне и без промедления садится на колени.
— Хнгх... хе-хе... — кряхчу я от натуги, но тут же маскирую это похотливым смешком, быстро спуская бретельки ее цветочного платья и позволяя ее горам любви вырваться наружу.
Она божественная женщина с божественной грудью и попкой.
— Только грудь и попка? — переспрашивает она манящим тоном.
— Божественное лицо, божественный голос, божественное тело, божественный характер, божественно все, — горячо отвечаю я, целуя ее обнаженную спину после каждой пары слов.
Затем я сжимаю ее грудь и чувствую, как катарсис разливается по всему телу, за исключением моего члена, который пульсирует, умоляя приложиться к этому грешному ангелу.
— Ах-н... — тихо стонет она, и ее голос звучит для меня как музыка. Затем она начинает двигать бедрами, пока не чувствует, как мой бугорок оказывается зажат между ее сочными ягодицами.
Будь моя воля, я бы уже вытащил его и был бы на полпути к тому, чтобы отправить ее на небеса, но я позволяю ей взять инициативу на себя, потому что чувствую в глубине ее сознания сумбурный клубок эмоций.
Поэтому я просто молча [Массирую] ее грудь и темные соски, медленно работая над усилением ее возбуждения и одновременно снимая груз с ее плеч — в обоих смыслах этой фразы.
— Еретики пугают меня, — наконец признается она в том, что ее тревожит.
— Тебя многое пугает, — иронично отвечаю я.
Она надувает губки, но соглашается: — Правда, но это то, с чем я до сих пор не могу смириться.
— Со временем сможешь, — ласково успокаиваю я ее и снова целую в спину.
Она отвечает ослепительно красивой улыбкой; она чиста, как ее сердце. Но это длится лишь мгновение, прежде чем возвращается ее реалистичная сторона: — Но я не переставала бояться их с тех пор, как было совершено нападение на Невинную Нимфу.
Эта рана до сих пор не зажила ни у одного из нас, и упоминание Нимфы нагоняет на меня тоску, но я использую ее огромную грудь, чтобы утешиться, вызывая у нее смешок.
— Хочешь, чтобы мои щупальца утешили тебя? — предлагаю я, ведь ее роскошное тело так сильно мне помогает.
Она закрывает глаза, наслаждаясь моим прикосновением, и тихо отвечает: — Нет, вчера с меня хватило, но спасибо, мой муж.
И от этого последнего слова я расплываюсь в улыбке.
— Моя жена, — шепчу я, улыбаясь до ушей.
Она повторяет мое выражение лица: — Мой муж.
— Моя жена, — повторяю я, и ее волосы начинают вставать дыбом от возбуждения.
— Мой муж, — продолжает она, и мой толстый хвост напрягается от возбуждения.
— Моя жена.
— Мой... — я щипаю ее за соски, — а-н...! Вольфи! — жалуется она, надув губы.
— Сама виновата, ты меня перевозбудила, — игриво шепчу я ей на ухо.
— Хм-ф... — ворчит она, но все же расслабляет тело, прижимаясь к моему.
И мы снова замолкаем, пока ее возбуждение продолжает расти.
Ее спокойное дыхание становится тяжелее, и я чувствую, как ее киска нагревается, прижимаясь к моему бугорку. Мы оба одеты в очень тонкую и деликатную одежду, что позволяет нам легко чувствовать друг друга сквозь ткань.
— Это просто глупые страхи... — застенчиво бормочет моя прекрасная жена.
— Но это не единственное, что тебя беспокоит, — слегка подталкиваю я ее.
Ее нежное лицо искажается от разочарования: — Отношение Императора к Рейнхольду очень... разочаровывающее. — Затем она принимает насмешливый, гнусавый тон: — «Мне плевать, что могущественный Одаренный — жадный до власти, отвратительный Клятвопреступник. Ты навредил Империи, поэтому я наврежу тебе»..'"
Я смеюсь и над своим гением мемов, и над ее пародией. Для нее нехарактерно пытаться высмеивать кого-то, и она делает это так по-детски, что это подкупает.
Пока я смеюсь, она может лишь неловко молчать, но я быстро беру себя в руки, чтобы не смущать ее еще больше, и трезво добавляю: — А ведь он еще легко со мной обошелся. Он угрожал убить одну из вас.
Она согласно кивает, затем стонет от разочарования: — Просто... УГХ! Я понимаю, что он не может быть идеалистом, как храм, но Рейнхольд был Клятвопреступником!
— Я убил его не только потому, что он был Клятвопреступником, — тихо признаюсь я. Я убил его, потому что был в отчаянии.
— Но...! — начинает она, но тут же осекается, затем хватается за подлокотники нашего кресла и сердито трется киской о мой стержень.
— Полагаю, все сложно, — хмыкаю я с ухмылкой и усиливаю ласки груди.
— Сложно... — шепчет она, нахмурившись, но не перестает двигаться.
Внезапно она стягивает платье вместе с трусиками, обнажая все тело, поэтому я немедленно вытаскиваю свой Член, и ее киска начинает покрывать мой стержень своими похотливыми соками, пока она продолжает тереться.
Возбуждение делает ее более разговорчивой, и она начинает изливать душу: — Я поклонялась ему. Он прямой потомок Бога Солнца, поэтому я поклонялась ему... но видеть, как он так поступает, меня очень разочаровало. Такое поведение не соответствует учениям Богов.
— Надеюсь, храм напомнит ему об этом, как сказал Тимас, — пытаюсь я ее успокоить.
Но она лишь усиливает интенсивность трения: — В этом-то и проблема. «Надеюсь», но я не люблю оставлять что-то настолько важное на волю «надежды», я хочу убедиться, что он понимает.
Мой член пульсирует от ее уверенной речи, почти соскальзывая внутрь. — О~...? Как смело с твоей стороны.
И она гордо улыбается, что для нее редкость, но не менее прекрасно, чем любое другое ее выражение: — Может, я и поклоняюсь Любви, но Благословило меня Солнце. Я должна заставить своего Бога-покровителя гордиться.
Моя садистская сторона возбуждается от ее слов, поэтому я хрипло дразню ее: — Значит, ты можешь противостоять Императору Священной Империи Авги, но становишься мягкой, как слизь, и таешь в моих объятиях, как только мой Член касается твоей киски.
— Не обязательно твой Член... достаточно просто твоих рук, — застенчиво признается она и ухмыляется.
Она сказала именно то, что нужно, поэтому я даю ее клитору попробовать мое духовное касание, заставляя ее содрогнуться от восторга, но я хочу большего.
— Я хочу услышать, как ты это скажешь, — властно шепчу я.
— Пожалуйста, Вольфи, трахни меня, — послушно отзывается развращенный ангел, и я прижимаю головку к ее влажным губам. Но я не вхожу сразу, заставляя ее отчаянно умолять: — Трахни меня своим толстым Членом, мой муж.
Моя голова пульсирует от голода, пока я сжимаю ее огромную грудь, и желание оплодотворить эту корову овладевает мной.
Я внезапно встаю и укладываю ее на стол, а затем яростно вталкиваю свой Член внутрь.
— АХ-Н...! — громко стонет она, когда я легко скольжу в ее влажную киску.
— Ты. Племенная. СВИНОМАТКА! — кричу я, ударяясь о ее круглую задницу на каждом слове. Я уже так чертовски возбужден от всех этих дразнилок, что кончаю в нее сразу же, и мое белое семя стекает по ее ногам, пока мои яростные толчки разбрызгивают его повсюду.
Сиэль даже не склонна к подобной деградации, но мысль о сильной, могущественной женщине, которая может противостоять Императору, но наклоняется и раздвигает ноги для своего мужа-дракона, заставляет ее чувствовать нечто особенное.
Затем я крепко обнимаю ее и шепчу на ухо, пока мой Член буквально вращается внутри нее: — Держу пари, даже Катерина не выдержит, если ее будут пахать хотя бы вполовину так долго, как тебя, а? Только жрица Любви может быть такой развратной.
— Нет... даже... жрица... не справится с тобой...! — вызывающе отвечает она сквозь стиснутые зубы.
— Только ты можешь.
— Только... я...
Я с некоторым усилием приподнимаю ее тело, затем вращаю ее на своем члене, переводя в миссионерскую позу. Ее задница божественна, но грудь еще лучше. Эта развратная латиноамериканка — секс-символ, и тот факт, что она всегда ведет себя так мило, делает еще лучше момент, когда я развращаю ее, превращая в свою спермоглотку.
Ее покачивания настолько эротичны, что я кончаю снова и снова, продолжая долбить ее темную киску. Ее бедра, ее задница, ее грудь... Мои руки путаются, за что хвататься и что сжимать, поэтому я просто продолжаю щипать ее чувствительные темные соски.
— Ты моя жена... и ты можешь делать все, что угодно... потому что я так сказал... — рычу я, и из-за моих повторяющихся оргазмов мне трудно говорить.
Но моя минутная слабость позволяет ей вернуть немного сил, чтобы ответить: — И я доверяю тебе... потому что ты... мой муж... и я чертовски... люблю тебя!
Затем она хватает меня за лицо и притягивает для дикого поцелуя. Прикосновение наших языков настолько отчаянное, что посылает постоянное электрическое удовольствие в мой мозг, заставляя меня кончать еще сильнее.
Своим собственным извращенным способом мы повышаем уверенность друг друга через дикий секс и признания в любви. Мы оба донельзя банальны, но именно это делает времяпрепровождение с ней таким веселым. Она все еще чиста душой, как бы сильно я ее ни развращал.
Мои бедра продолжают двигаться сами по себе, пока наши языки борются, но наконец наступает ее оргазм, и она рефлекторно обвивает мою талию ногами, поэтому я создаю шипастый Член, который вращается внутри нее, пока мы втягиваем друг друга в абсолютное блаженство.
И вот, мы устраиваем беспорядок, но Алисса с радостью вылизывает все дочиста, когда мы заканчиваем.
После такого «опустошения» мы жаждем ванны, но в этот раз все кажется немного «не так»...
— Не стоило мне отпускать Кляйн... — уныло ною я.
— Думаю, она бы возмутилась, если бы ты заставил ее остаться, — любезно замечает Алисса.
Но я лишь по-детски надуваю губы. Я хочу свою девочку-обезьянку. Я уже скучаю по тому, как доминировал над ней и клеймил ее утробу своим драконьим семенем.
— Больше времени для нас... — тихо замечает Лина, и я чувствую укол вины.
У меня не было моей лоли на коленях для сегодняшней медитации, поэтому я поднимаю ее и сажаю ее маленькую упругую попку на свой твердый, как скала, стержень. — Мы должны продолжать растягивать твой зад, чтобы ты могла принять меня целиком, — констатирую я как факт.
Ее грустные глаза широко открываются от страха и возбуждения. Ей нравится идея о том, что толстый член растягивает ее зад, но на практике все немного больнее.
— Немного тише без нее, — задумчиво комментирует Эджо. Думаю, у всех моих девушек-зверолюдей есть своего рода товарищество друг с другом.
— Она действительно громко стонет, это да, — шутит Хана с нахальной ухмылкой.
И серая девушка-кошка раздраженно сжимает челюсти от паршивой шутки: — Я не это имела в виду, но да, пожалуй.
— А как насчет других Спутников? — невинно спрашивает Хепри. Моего псевдогарема в этот раз тоже нет.
— У них есть долг, который нужно исполнять, поэтому они не могут быть с нами все время, — мудро отвечает Алисса.
— Больше члена для нас, полагаю, — озорно замечает солнечная девушка и переводит на меня свои голодные глаза.
— Ты едва выдерживаешь даже вполовину так долго, как Лорды, — отмечает Эджо.
Хепри просто пожимает плечами, пробираясь сквозь парную воду и приближаясь к нам: — По крайней мере, нет очереди, прежде чем меня смогут отпахать.
— Тебе все равно придется подождать, потому что у моей маленькой жены в этот раз приоритет, — извиняющимся тоном отвечаю я и ласкаю маленькие холмики Лины.
Сочная шлюшка останавливается на полпути, затем поднимает брови на грустную лоли: — Ладно. Я на самом деле хочу посмотреть, как это будет.
Лина хмурится на нее, но моя лоли все же встает и раздвигает свои маленькие ягодицы, наклоняясь на краю ванны.
Мысль о том, чтобы раздвинуть маленькую тугую дырочку женщины как можно шире, звучит так сладко, что дракон просыпается, но я держу его на коротком поводке, чтобы не причинить Лине боль... по крайней мере, не слишком сильную.
Этим вечером мы просто пьем в спальне, болтая, и все разбредаются по комнате, хотя Лина лежит на животе, наслаждаясь анальным послевкусием, пока я оказываю ей послеоперационный уход. С нами трое Спутников, так что становится оживленнее, но мы все еще скучаем по присутствию Кляйн, а теперь и Лоло.
— Знаете, эта обезьянка по сути наш командир, так что я чувствую себя немного потерянной без нее, — с тоской признается Хукараре.
— Ты единственная, у кого хватает наглости называть Даму Кляйн «обезьянкой», — трезво отвечает Анета.
Но моя белая волчица просто пожимает плечами: — Она называет меня «волком» наедине.
— Что? — рефлекторно тяну я.
— Что? — тянет она в ответ.
— Прости, кажется, я ослышался, — извиняюсь я и позволяю ей продолжить.
— Не нужно извиняться перед этим волком, Ваше Высочество, — и ее формулировка снова на мгновение сбивает меня с толку, — но в любом случае, Кляйн — бывшая искательница приключений, и вы знаете, что ей некомфортно, когда ее называют «Дамой».
— И все же ты единственная, кто это делает. Может, потому что ты в фаворе у Его Высочества...? — предполагает Анета с вопросительным взглядом.
— Это... — начинает она, но Хукараре не может найти оправдание своему поведению, и ее острые белые уши прижимаются в знак смирения. — Да, пожалуй, ты права. Я еще называю Каатохе «кошкой», и уверена, она бы выцарапала кому-нибудь глаза, если бы кто-то, кроме меня, это сказал.
— Один тот факт, что Дама Кляйн может продержаться в постели дольше любого Спутника, должен быть достаточным, чтобы заслужить уважение, — иронично замечает Роми.
— Другие рыцари ее не любят, впрочем. Они считают ее «слишком грубой», — буднично утверждает Анета.
Я перестаю втирать ароматическое масло в зад Лины, когда гнев на мгновение овладевает мной. — До сих пор? Ради всего святого. Я хочу, чтобы они были к ней восприимчивы. Она и ее отец не просто перестанут быть рыцарями после всего этого, даже если над ними издеваются, так почему они так холодны к ней?
— Эльфы, — хмыкает Роксана, пожимая плечами.
— Эльфы, — соглашается Юния, кивая.
— Эльфы, — смущенно признает Анета.
И Роми трезво добавляет: — Я имею в виду, что офицеры-ветераны до сих пор не ладят с не-эльфами, хотя ситуация медленно улучшается.
— Если бы только все расы могли просто ладить, — ворчу я и ложусь на кровать, мой хвост безвольно свисает с края.
Лина достаточно оправилась, чтобы тихо добавить: — Тогда Эпоха Раздора никогда бы не случилась, а она длилась около пяти тысяч лет.
— Трахни меня, — бормочу я в благоговении.
— Хорошо, — хором отвечают Алисса и Роксана, одна с лисьей ухмылкой, а другая с опьяняющей усмешкой, после чего они обе немедленно раздеваются.
— Вы когда-нибудь устаете от секса? — недоверчиво спрашивает Лагули, подняв брови.
— Нет, — отвечаем мы с женами в унисон.
Сегодня 18-е число, Рос, день Пространства. День организации, а также навигации по лабиринтам. Серьезно, гильдия исследователей подземелий рекомендует людям отправляться в лабиринтоподобные подземелья только в этот день, потому что так сложнее заблудиться, а случайные ловушки телепортации менее случайны.
Меня будит Роми. Она единственная азиатка поблизости, так что очень освежает просыпаться от того, что филиппинская красавица делает минет моему Члену.
Моя [Големантия] увеличилась на 1 (теперь 0+13); Алисса увеличила свою [Магию иллюзий] на 1 (теперь 22); Роксана увеличила свою [Пространственную магию] на 1 (теперь 17); Сиэль увеличила свое [Перенаправление маны] на 1 (теперь 3); Лина увеличила свою [Магию земли] на 1 (теперь 12); а Юния увеличила свою [Магию духов] на 1 (теперь 1+27).
Еще одно утро, еще один идиллический завтрак, еще одна сессия тренировки циркуляции маны с усилением от сфер и еще один сытный обед.
На этот день у нас запланировано несколько гостей в посольстве: представители многих наемнических компаний, входящих в Гильдию воров. Мы пригласили только тех, у кого менее плохая репутация, и будем встречаться с ними по одному с небольшим перерывом между каждой встречей, чтобы они не поняли, что мы позвали и другие компании тоже.
Но первый представитель уже преподносит нам сюрприз.
— Я должна прояснить, что «Плифори» не выполняет воровские заказы для клиентов по оборонным контрактам, — жестко заявляет Андреа. Сексуальная женщина-доберман выглядит очень смущенной.
— Разве ваша компания не работает на Торговый Альянс Фаиуми? Одобряет ли принцесса Са'Ха вашу «подработку» в Гильдии воров? — стоически спрашивает Юния.
И Андреа отвечает в том же духе: — Она одобряет, да. Она не пользуется нашими услугами, но другие торговцы пользуются.
— Хм... — задумчиво мычу я.
Родители Нур доверили «Плифори» передать нам важное сообщение. Затем мы наняли их для охраны посольства, когда ожидали, что Катаско пришлет убийц, чтобы напасть на нас, и они очень помогли, гарантировав, что ни один убийца не сбежит.
— Хочешь обсудить дела до или после того, как мы потрахаемся? — небрежно спрашиваю я. Затем я вытаскиваю свой твердый Член, и ее глаза мгновенно приклеиваются к Оружию-Убийце Леди.
— Определенно после. Но тебе придется наложить на меня [Бодрость], иначе я не смогу ничего обсудить, — отвечает она, пуская слюни, а ее черный хвост виляет, как у жаждущего щенка.
— Тогда раздевайся, — приказываю я, и она без колебаний подчиняется.
После того как я трахаю ее до потери сознания и жду, пока она придет в себя, мы заключаем контракт на шпионаж, а затем я оставляю ее при себе, чтобы потрахаться снова позже.
Но мы все прерываемся, так как Сиэль действительно решила встретиться с Императором самостоятельно.
Интерлюдия — Сиэль
Я открываю двери в Тронный зал и вижу Императора, стоящего в центре, его пронзительный взгляд неотрывно устремлен прямо на меня. Его белые одежды могут быть простыми, но в сочетании с неподвижностью его позы он кажется настолько внушительным, смиряющим и бесконечно высоким, что кажется, будто я смотрю на сам Трон Вознесения издалека.
Но я просто делаю шаг за шагом, пока не оказываюсь внутри комнаты, затем двери закрываются сами собой, и чары заставляют их исчезнуть. Теперь иллюзия, покрывающая комнату, создает впечатление, что мы оба в воздухе, парим над Мак Гантусом, но я маг Ветра, и последнее, чего я боюсь, — это высоты, поэтому я могу смотреть на Императора, не отвлекаясь на вид.
— Королевский Лорд Короны Сиэль Райдер. О чем ты желаешь поговорить со мной? — приказывает он, и его слова эхом разносятся по пустой комнате.
Я почти сразу отвечаю, вынужденная силой его голоса, но выжидаю короткий момент, контролируя себя, прежде чем сурово ответить: — Ваше обращение с ситуацией с Рейнхольдом идет вразрез с учениями Богов.
— Я правитель, безусловно, крупнейшей и самой могущественной нации во всем Царстве. Я не могу позволить себе быть принципиальным правителем, которым хочет видеть меня храм, — холодно отвечает он.
Но я встречаю нерушимый фасад, который он представляет, лицом к лицу, потому что верю в поддерживающие слова, которые все мне говорят: — И именно этот прагматизм приведет Империю к краху.
— Ты должна пояснить, — немедленно приказывает он, его пронзительный взгляд становится еще более интенсивным.
— Вы так яростно хотите сохранить Империю, что таким образом ведете нас к застою.
Его взгляд немного смягчается, но я чувствую, как в его самообладании образуется трещина разочарования: — Что ты предлагаешь? Позволить Империи пасть?
И именно по этой трещине я должна бить снова и снова, чтобы вбить ему в толстую голову, что он неправ. — Смерть одного Одаренного не заставит ее пасть, но если вам придется позволить ей пасть, чтобы предотвратить застой, вы должны. «Пятна — часть жизни», — сказала Плодородие; «никогда не забывай свою цель», — сказала Благочестие; «нет барьера, который нельзя сломать», — сказала Воля; «пробуй и терпи неудачу, вместо того чтобы погрязнуть», — сказала Любовь; «нет роста без усилий», — сказал Рост; «нет приобретения без потерь», — сказала Война; «нет закона абсолютного», — сказал Закон; «все хорошее должно когда-нибудь закончиться», — сказала Праздность; «жизнь несправедлива», — сказала Удача... мне продолжать?
Его каменное выражение лица дрожит со все возрастающей интенсивностью с каждым словом. Разозлить его — именно то, чего я хочу, ибо я знаю, что он не совсем рационален. Что-то еще направляет его действия, и это затуманивает его разум.
— Мне нет дела до того, что говорят Боги. Я лишь ищу стабильности и безопасности для Империи, — холодно отвечает он, его гнев утихает.
Но я чувствую, что с этим утверждением что-то глубоко не так. Кто-то должен напомнить ему о его истинном предназначении... и я чувствую, что палец указывает на меня.
Мой рот движется сам по себе, почти как если бы он не полностью контролировался моим собственным разумом, и я обвиняюще спрашиваю: — Мы дети Перемен, а не Порядка. Чего ты так боишься?
Он внезапно сверкает глазами с интенсивностью ненавистного солнца, но я не чувствую от него жара: — Я боюсь ТЕБЯ!— гремит он, и Тронный зал дрожит от его гнева, но я не чувствую страха, разозлив его. — Вы, Чемпионы Богов, приносите с собой беды. Вы вестники хаоса, но при этом блуждаете, как дураки, сталкиваясь с опорами нашей Империи, ослабляя ее как раз перед тем, как на нас нападут и Король Монстров, и неизвестная еретическая организация. Почему вы не видите, что убьете нас всех?!
Вот оно. Привязанность. Он слишком привязан к своему правлению, слишком боится потерять даже самую малость, поэтому совершает ошибку, которую совершают многие правители, включая Вольфи...
Я превращаю свой антагонизм в мягкое наставничество, напоминая ему истину: — Империя не незаменима. Пока живут гуманоиды, мы будем восстанавливать. Бог Творения дал нам причину для существования, и Империя никогда не заменит ее.
Но он снова отступает за оправдание: — Ты убила Рейнхольда, потому что боялась за себя. Ты не в том положении, чтобы читать мне этот урок.
Я вздыхаю и качаю головой: — Ты лжешь самому себе, если не видишь правды в моих словах.
— Этот разговор окончен, — холодно отвечает он, и я внезапно чувствую, будто лечу. Затем я вижу, как двойные двери закрываются передо мной, и снова оказываюсь в приемной.
Конец интерлюдии.
Объявление
Зал славы покровителей
Покровители, поддерживающие Рупегию, будут воспеты бардами, ибо они заслуживают славы и чести. Их имена:
Принц PreownedFIN.
Принц Owldente.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Novgarod.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Bakerdea.
Лорд Maurice.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Mike Bartter.
Лорд Warwulfv.
Лорд Tenebris Lupus.
Лорд Paul Daval.
Лорд Paul Daval.
Лорд Tmac.
Лорд CopeyDunt.
Лорд BlindTactic.
Лорд litalmexy.
Лорд Philip.
Лорд d3235.
Лорд William Clark.
Лорд Ddraig Wynn.
Лорд CardinalSteiner.
Лорд Cidant.
Лорд SubJef.
Лорд GalacticTNT.
Лорд SquiddlyWinks.
Лорд Max Goodwin.
Лорд Freddie.
Лорд Placid.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин Aclys.
Дворянин Carl Baxter.
Дворянин Tony Starrk.
Дворянин DND.
Дворянин Asaadullah Lassiter.