На этот раз к нам в купальне присоединяется обнажённая служанка-Химера. В знак своей должности она носит на голове лишь прозрачную шаль, а стройное тело цвета морской волны полностью открыто. На её голове есть костяной гребень, похожий на веер и меняющий положение вместе с настроением; сейчас он широко расправлен — как мы полагаем, в предвкушении.
Поскольку храм так и не определился с отношением к наготе, а эльфы — извращенцы, которые почти этого не скрывают, прямого запрета на обнажение нет. Значит, Химеры смогут появляться на людях голыми сколько пожелают, и я даже буду поощрять этот обычай. А если удастся сделать публичный секс нормой — ещё лучше.
Мы забираемся в ванны, и нас снова моют, после чего «разогревальщицы» подготавливают Сиэль, Осарию и меня.
Новая служанка проявляет чрезмерное рвение и слишком увлекается. Она гладит меня чуточку дольше, чем следует, и я едва удерживаюсь, чтобы не нагнуть её и не трахнуть.
Она с приоткрытым ртом неотрывно смотрит на мой член. Длинный красный язык выглядывает наружу и подрагивает, а сама она истекает слюной, страстно чего-то желая. Лицо заливает румянец, и кожа цвета морской волны начинает краснеть.
Она облизывает губы, и это становится последней каплей. Я притягиваю её голову к члену; резкому движению она нисколько не сопротивляется и даже наклоняется, чтобы дотянуться удобнее. Затем длинный язык обвивает головку, и она одним движением заглатывает всё целиком.
Пока она сосёт, я завожу руку ей между ног и ласкаю киску пальцами, наблюдая, как она наслаждается вкусом, словно облизывает огромный длинный леденец. Опыта у неё не столько, сколько у девушек, зато недостаток мастерства она с лихвой восполняет энтузиазмом.
Сиэль объясняет Осарии, чего я от них хочу, и моя милфа довольно ухмыляется.
Служанка вручает им комплекты соблазнительных длинных перчаток, чулок и поясов с подвязками — всё белое, из нежного и эластичного Снежного плетения.
Осария наблюдает, как Сиэль одевается, и мы оба замечаем, как края чулок мягко сжимают её бёдра, образуя на коже лёгкие валики.
Она глубоко вдыхает, хватает Сиэль и ведёт к одной из кроватей. Осария тут же толкает её на ложе и забирается сверху.
Не дав Сиэль произнести ни слова, Осария затыкает ей рот языком, а длинными ловкими пальцами ласкает её шоколадную киску.
Кляйн пристально смотрит на них и украдкой трогает себя, но Хана притягивает её к себе и берётся делать это вместо неё.
Одна из служанок собирает серебристые волосы Осарии и завязывает хвост, чтобы нам было лучше видно. Какая заботливая.
Их тёмная кожа, всё ещё чуть влажная после купания, блестит в направленном на них свете, не позволяющем нам упустить ни единой детали. Искусство эльфийской любви — представление, достойное всего нашего внимания.
Движения Осарии напоминают навык [Техника рук], но благодаря врождённой высокой «Ловкости» и десятилетиям опыта обращения с кисками её исполнение куда пикантнее.
Её язык и пальцы с изящными движениями входят в Сиэль и выходят обратно. Я знаю, насколько ей хорошо, потому что Сиэль совершенно не способна сдерживать собственную [Связь] и захлёстывает всех нас оргазмом, от которого поджимаются пальцы ног.
Я кончаю служанке прямо в горло, и та от удивления широко распахивает жёлтые глаза; вертикальные зрачки становятся овальными. Она без колебаний глотает, затем выпускает мой член и неловко выпрямляется, лишь убедившись, что я закончил.
— М-м-милорд, я-я т-так в-винов-а-а… нгх! — Она пытается извиниться, но мои пальцы всё ещё двигаются, заставляя её кончить стоя.
Я вытаскиваю из неё пальцы и поднимаюсь; драконатор по-прежнему взведён и готов к бою. Мягко улыбаюсь, беру её за щёку — немного неловко, ведь она очень высокая, — и тепло утешаю: — Мне предстоит раздать ещё много Благословений. Не волнуйся, просто наслаждайся тем, что я тебе подарил.
Она застенчиво кивает. Я выхожу из ванны и присоединяюсь к своим пышным богиням. Их щёлки выстроены для меня в ряд, но сегодня они не главная цель — ими займётся Осария. Сейчас мне хочется сочной, упругой задницы.
Алисса бросает мне флакон с тёплой анальной смазкой. Я ловлю его, даже не глядя, щедро поливаю своё орудие для задниц и как следует растираю смазку по всей длине.
Я прижимаю головку к открытому анусу Сиэль, применяю к ней [Очистка] и силой вхожу внутрь.
За четыре месяца без секса она стала теснее, чем я помню. Проскальзывая внутрь, я громко рычу: её мышцы сжимают мой ствол.
Осария перестаёт целовать её и принимается сосать соски, позволяя Сиэль стонать так громко, что звук эхом разносится по всей купальне.
— А-АХН~!.. — вскрикивает она, когда мои бёдра ударяются о её задницу.
Я снова медленно выхожу, затем хватаю её за полные бёдра, ощущая нежную ткань на коже, и подаюсь вперёд. Совершаю долгий толчок, заставляя её томиться в ожидании удара, который всё не приходит… пока внезапно не раздаётся.
— НГХ~!
Грушевидная задница Осарии прямо передо мной и остаётся совершенно без внимания, поэтому я отпускаю одно бедро Сиэль и тянусь к одиноким отверстиям Осарии.
Большой палец входит ей в задницу, указательный — в киску. Я свожу их навстречу друг другу и начинаю играть с ней.
Пальцы Осарии внутри Сиэль замедляются, когда она присоединяется к её стонам. Затем я начинаю облизывать кожу вокруг своего большого пальца и чувствую, как от прикосновений языка дрожат её мышцы.
Сиэль кажется растянутой до предела, но постепенно привыкает к боли от толстого драконатора, пронзающего её задницу, и внутри неё начинает подниматься новый оргазм.
Теряя рассудок, она вместо стонов начинает пищать, и в идеальный момент Осария щиплет её за клитор, сталкивая за грань.
Сиэль снова кончает, и я одновременно изливаюсь внутри неё. Пальцы Осарии покрываются белым кремом, а я покидаю Сиэль лишь затем, чтобы облизать эти восхитительные пальчики.
Я затыкаю задницу Сиэль хвостом и заставляю его вибрировать глубоко внутри, словно вибратор. Очистив пальцы Осарии, переключаю всё внимание на неё.
Служанка подаёт мне маленькую скамеечку. Это немного унизительно, зато очень удобно: теперь я оказался на идеальной высоте, чтобы трахать свою милфу.
Её анус расслабленнее — палец и язык Кляйн позаботились, чтобы он таким и оставался, — поэтому я вхожу ещё легче, чем в Сиэль.
— Да, да! Вольфи! Трахни меня в задницу! — умоляет она, и я повинуюсь.
Одной рукой я впиваюсь в сочную тёмную ягодицу, другой держусь за пояс с подвязками и начинаю энергично трахать её. Анус Осарии крепче, чем у Сиэль, поэтому такое обращение она выдержит.
Промежутки между оргазмами Сиэль сокращаются, и вскоре после проникновения в Осарию я кончаю внутри неё. Но не останавливаюсь — наоборот, лишь ускоряюсь.
Из её задницы хлещет смесь спермы и смазки, и трение начинает усиливаться.
— Смазку, — требую я, вытаскивая член, и служанка-Химера смазывает его. Она растирает масло ладонями по всей длине, но не останавливается и начинает дрочить мне.
Удовольствие Сиэль снова усиливается и складывается с моим, поэтому я быстро кончаю на задницу и спину Осарии, после чего служанка направляет меня обратно внутрь.
С помощью [Телекинез] я притягиваю голову служанки и проникаю языком ей в рот. Она тут же обвивает мой язык своим, змеиным, и пытается доить его, словно член.
Будто вулкан перед извержением, всё тело Сиэль дрожит, а громкие писки звучат предупреждением о том, что сейчас случится.
— ХА-А-А-АНГХ~!.. — внезапно кричит она, и всё её тело сводит судорогами.
БЛЯДЬ!
Я выдёргиваю член из Осарии и, словно из шланга, заливаю их обеих, чувствуя, как вместе со спермой утекают ОМ.
Служанки ахают. Даже служанка-Химера прерывает поцелуй и потрясённо смотрит на удивительное зрелище.
Я вытаскиваю щупальце из Сиэль, и извержение сразу начинает стихать.
Наконец я перестаю кончать и велю служанке очистить член ртом, что она делает с энтузиазмом. Словно последний кусочек шоколадной плитки, я снова кончаю ей в рот, и моя бесконечная похоть на время утихает.
Служанки активируют чары в кровати, делая пол под ней скользким, а затем толкают ложе к одному из бурлящих бассейнов.
Коснувшись воды, кровать немного погружается, и две осквернённые женщины соприкасаются с волшебной водой, которая смывает освящённую сперму с их тел.
Учитывая, что я единственный существующий вердракон, моя сперма и правда может представлять ценность.
— Да, и найдётся немало женщин, желающих выносить твоих детей, — замечает Юния с кривой улыбкой. Она массирует пальцами киску Роксаны, небрежно выжимая из неё стоны и притворяясь безразличной.
Я присоединяюсь к ним в горячей ванне и усаживаю Лину себе на колени.
Алисса прижимается ко мне и озорно улыбается нам, шепча: — А я об этом не подумала. Храм наверняка будет поощрять тебя распространять своё «наследие» как можно шире.
Лина берёт мой вставший член, направляет вверх, затем садится на него и трётся маленькими бёдрами о мой пах. Знакомая теснота действует на уставший орган как целительный массаж.
— Ну-ну. Похоже, в будущем мне предстоит осеменить немало женщин, — шучу я с ухмылкой.
— Неси славу своего члена в мир, — добавляет Алисса и кладёт голову мне на плечо.
За ужином к нам присоединяются Антон и Криста. Они больше не работают на Ранде, так что ему придётся найти замену, но теперь у него достаточно денег и на это, и на многое другое.
Я протягиваю Антону руку для пожатия, но он медлит. Острые когти и чешуя кажутся опасными даже человеку с такими толстыми ладонями, как у него.
— Без обид, но я не порежусь? Похоже на драконью чешую, а я знаю, что она бывает очень острой, — обеспокоенно спрашивает он; его неизменная хмурость стала ещё глубже.
Хана хватает меня за другую руку и проводит пальцем по острой кромке, но я уже покрыл всё тонким прозрачным слоем плоти.
— По-моему, всё нормально, — беспечно замечает она и пожимает плечами.
Он подозрительно щурит маленькие глазки на Хану. — Я точно знаю, что твоя кожа крепче моей, — ворчит он.
— Поверь, не порежешься, — заверяю я с улыбкой.
Его подозрительный взгляд обращается ко мне. — Никогда не верь дракониду, который обещает над тобой не подшутить, а сейчас ты до ужаса на него похож.
Хана громко смеётся и соглашается: — Тут ты прав!
Криста подходит вплотную, смело берёт мою руку и пожимает. Она уверена, потому что знает: с ней я бы так не пошутил.
— Рада снова вас видеть, милорд, — тепло приветствует она с широкой улыбкой.
— Наедине можешь не называть нас Лордами, — непринуждённо отвечаю я и выпускаю её ладонь.
Она тихо смеётся и мягко кивает, но затем обезьяний хвост перестаёт качаться, а на лице появляется тревога. — Кляйн и Лина рассказали нам о случившемся. Желаем вам всего доброго и надеемся, что вы сумеете приспособиться к своему «состоянию».
Я поднимаю руку и покрываю её толстой чёрной перчаткой, похожей на резину. — Спасибо. Я над этим работаю. — Затем снова протягиваю её Антону.
Он фыркает и наконец пожимает руку. Я снимаю перчатку, но сохраняю мягкую оболочку.
Он ощупывает ладонь, раздражённо хмыкает и тут же отпускает. — Так и знал, — ворчит Антон.
Мы с Ханой смеёмся, после чего они приветствуют Мими. Когда её выкупили обратно, поговорить с ней успела только Кляйн, так что теперь им предстоит многое наверстать.
Мы рассаживаемся за столом, и к ужину присоединяются близнецы, явно довольные, что на этот раз здесь нет Хукарере. Их несколько раз видели возле особняка, где поселили Химер, так что ксенофобами они, похоже, не являются — просто чуть более чопорны, чем средний эльф.
Разговаривая, Антон задумчиво улыбается Мими и замечает: — Не думал, что мы так скоро снова встретимся, да ещё в замке… или что Кляйн захочет стать рыцарем… — Он хмурится; задумчивость исчезает, уступая иронии. — Мне и правда пора перестать чего-либо ожидать.
— В нашей ситуации нет ничего нормального. Следует ожидать неожиданного, — загадочно отвечает Мими, затем улыбается, и они оба тихо смеются.
Когда их беседа немного затихает, предложение делает Хана.
— Криста, как насчёт стать нашим поваром? — Хана сразу выпаливает всё напрямую. Юния хотела, чтобы мы проявили чуточку больше такта, ведь это не обычное предложение. Служить Лорду — чрезвычайно серьёзное дело.
Глаза Кристы широко распахиваются, и она заикается: — Я-я? — Затем и рот, и хвост застывают неподвижно.
Хана ухмыляется и несколько раз кивает. — Мы знаем, как прекрасно ты готовишь. У нас служат обученные эльфийские повара, но нет человека, способного, как ты, приготовить что-нибудь по-настоящему имперское или зоммерландское.
На лице Кристы медленно расцветает улыбка, но говорить она всё ещё не может.
Антон понимающе смотрит на неё и фыркает. — Всё будет хорошо. Из всех Лордов, которых я видел, эти меньше всего похожи на Лордов, — ободряюще замечает он, а затем его огромная ладонь нежно похлопывает её по спине.
— Я согласна, — наконец слабым голосом отвечает она.
Хана улыбается, словно маленькая девочка, и переглядывается с Мими, на лице которой видно то же чувство, только сдержаннее. Все дорогие им люди постепенно возвращаются в их жизнь, поэтому впереди их ждёт лишь светлое будущее.
За едой на меня накатывает ностальгия. Острое блюдо с не-помидором, не-баклажаном и не-морковью напоминает прошлое, поэтому я неторопливо смакую его и пытаюсь угадать специи.
В конце концов я узнаю соус табаско. Оттенок очень слабый, но я уверен, что это нечто чрезвычайно похожее. Его острота настолько своеобразна, что забыть её почти невозможно.
Стоит поговорить с приготовившим блюдо поваром и попросить рецепт, потому что самостоятельно воссоздать его я не сумею.
Теперь, когда я вспомнил о земной острой кухне, захотелось текс-мекса. Начос здесь я пока не видел, но уверен, что мы сможем их повторить.
После этого мы прощаемся с Антоном и Кристой и спускаемся на площадь внутреннего круга — ту самую, где приветствовали сокращённый отряд, присматривавший за замком.
Нам предстоит поприветствовать новых рекрутов Гвардии лордов и Двора, а также рыцарей-ветеранов.
Салботика и Сандоро ждут нас на балконе, а яркий прожектор освещает площадку, полностью разгоняя ночную тьму. В небе сияет психоделическая луна, но её света и близко не хватило бы, чтобы все разглядели наши лица.
Мы представляемся так же, как вчера, но на этот раз решаем включить и Осарию. Как мою Леди, её важно признавать и уважать. Обязанностей Лорда у неё не будет, но она всё равно сможет действовать от нашего имени.
— Я Осария Парадо, первая Леди Вольфа Райдера. Через преданность мы достигнем блаженства, — довольно загадочно объявляет она непривычно строгим голосом. Когда толпа начинает двигаться, выражая надлежащее почтение, Осария серьёзно поясняет: — Я не боец, но у меня немалый опыт общения с рядовыми солдатами. Я не стану щадить тех, кто ленится и подвергает нас опасности.
Мне хочется хлопнуть эту задницу, но одной моей ухмылки достаточно, чтобы она поняла: я одобряю.
Салботика встаёт со стула и останавливается рядом. Когда мы обращаем к нему внимание, он начинает доклад: — Вижу, теперь у вас достаточно людей, чтобы вернуть контроль, но синьор Сандоро предложил оставить часть моих бойцов в замке, пока не укрепится цепь командования и люди не будут готовы к службе.
— Хорошо, — просто киваю я. Юния доверяет суждению Сандоро, значит, буду доверять и я.
Салботика отдаёт честь и уходит, а вперёд выходит Сандоро.
— Милорды, — почтительно приветствует он, склонив голову.
— Синьор Сандоро, хорошая работа, — с улыбкой коротко хвалю я.
Юния согласно кивает, и я позволяю ей продолжить: — Нам предстоит многое подготовить, поэтому мы рады поручить организацию вам.
Она смотрит на него с теплом, и в её памяти всплывает несколько воспоминаний. Сандоро был предан скорее владению Лорда, чем лично Мавелу, но оставался одним из самых надёжных его офицеров. Принося присягу, он заявил, что Лорды заслуживают всей необходимой поддержки, поскольку это непременно принесёт пользу цивилизации в целом. Похоже, практичность волнует его больше традиций, и за это я искренне его уважаю.
Он поднимает голову, выпячивает грудь и энергично отдаёт честь. — Благодарю, милорды, — невозмутимо отвечает он.
Пусть он и хороший человек, меня крайне интересует один вопрос: — Синьор Сандоро, я должен кое-что спросить. Почему вы вызвались служить? Мы сражались и едва друг друга не убили, не говоря уже о том, что я помог убить вашего Лорда — отца Юлании.
Он отвечает, почти не сделав вдоха: — Простите мою дерзость, но почему лорд Юлания стоит рядом с вами, если вы, как только что сказали, помогли убить её отца?
Юлания хмурится. Нежная улыбка исчезает с прекрасного лица, оставляя лишь холодное выражение.
Большинство эльфов ответили бы на это намёком, что она предала семью, но после всего пережитого ею и того, насколько хорошо она подготовила близнецов к худшему, я всадил бы меч в любого, кто посмел бы такое сказать, хотя потом применил бы к нему [Исцеление].
— Вольф это был или кто-то другой — неважно, кто участвовал в их гибели. Мы все знали, что это лишь вопрос времени, — печально отвечает Юния, хотя на лице ничего не отражается.
Сандоро мягко кивает и на мгновение выглядит так, словно вот-вот заплачет, но берёт себя в руки и продолжает: — Да, мы знали. Я скорблю о вашей утрате и молю простить нас за то, что не смогли их защитить, но против Совета старейшин нам было не победить.
Юния поворачивается ко мне, и я беру её за руку, нежно поглаживая. Её синие глаза смотрят в мои, и мы находим друг в друге утешение. Наша первая встреча была… мягко говоря, неловкой и немного запутанной, но мы приняли её в гарем, и все сохранили открытость, позволив ей найти среди нас своё место.
Мы достигли такой степени взаимного доверия, без которой этот гарем не мог бы нормально существовать, и никто из нас никогда не рискнёт поставить её под угрозу. То, что происходило между нами в прошлом, больше не имеет значения.
Она позволяет искренней улыбке появиться на лице и признаётся: — Сейчас я здесь потому, что знаю: Вольф поможет мне вернуть утраченную славу семьи, и это меньшее, что я могу для них сделать. Но ещё я здесь потому, что люблю его… и сестёр-жён.
Я замечаю, что новобранцы замедляются, заинтересовавшись происходящим. Для посторонних её нежность ко мне, несомненно, выглядит поразительно. Эльфийка и… «драконий человек» наверняка заставили бы большинство эльфов недоумённо поднять брови.
Сандоро делает шаг вперёд, и мы снова обращаемся к нему. Он сдерживает чувства, не позволяя им проявиться на лице, но говорит с глубоким уважением: — Я здесь, потому что восхищён его силой и немыслимым ростом. — Он оглядывает всех вокруг, а затем переводит взгляд на корабли, парящие возле внешней стены. Даже сейчас там видны крохотные огни работающих духов и магов духа. — Более того, я верю, что во всех вас есть нечто особенное. Порочный человек не сумел бы привлечь столько подобных союзников.
Я приподнимаю бровь и с ухмылкой шутливо спрашиваю: — Почему вы решили, что я не служу Конфиэлю?
Он тихо фыркает и изящно поправляет тесную рубашку. — Лорд Юлания слишком умна, чтобы позволить так собой манипулировать, — уверенно отвечает он.
Юния криво улыбается и почтительно кивает. — Благодарю.
Он отвечает кивком, и мы оба поворачиваемся к Гвардии лордов. Вид представителей множества рас, готовых нам служить, вызывает лёгкую ностальгию, хотя эльфов среди них как будто маловато. Это не проблема и никогда ею не станет — особенно с учётом того, как мы собираемся изменить Высокий лес.
Юния чувствует то же самое; наши разумы синхронизируются, и воли сливаются воедино.
Она раскрывает нежные губы и провозглашает наши стремления: — Сейчас в Гвардии лордов намного меньше эльфов, чем при Мавеле, но однажды это изменится. В нас живёт воля Аррейры, и мы изменим Высокий лес, заставим его сделать шаг вперёд.
— Отцу… ты никогда ему не верила? — робко спрашивает Артурус.
Мы с Юнией синхронно поворачиваемся к близнецам, и Юния мягко качает головой, отчего подпрыгивают её локоны-спирали.
— Насчёт Совета старейшин? Насчёт исключительности эльфов? Нет, никогда… — с горечью отвечает она и вздыхает. — Ирония в том, что он даже отправил меня в далёкий Дирмордер, чтобы я увидела, насколько «впереди» находится наша эльфийская цивилизация, но эффект оказался обратным. Я не смогла увидеть то, что видел он, — по крайней мере, не так, как ему хотелось.
Антарес бросает взгляд на меня. Он видит рога, хвост, меч. На вид мы примерно одного возраста, и я осмелюсь сказать, что не менее мил, чем он, но о его мыслях судить не могу. Юния, вероятно, предположила бы, что близнецы мне завидуют.
— «Гордыня правителя приведёт всех к погибели», — внезапно цитирует Бога Солнца Лина; её тихий голос звучит отчётливо и совершенно без застенчивости.
Сандоро горько улыбается ей и кивает. — Да. Мы лишь надеялись пережить испытание и протянуть ещё один день, — бормочет он, и глаза его полны вины.
Но Лина ещё не закончила. До сих пор она молчала, однако эльфийское презрение к чужакам начинает выводить её из себя. — Все цивилизации переживают подъёмы и спады. С каждым новым подъёмом они продвигаются дальше, но отступление всегда неизбежно. Высокий лес — одна из богатейших известных нам стран, однако сейчас он не поднимается и не падает, а стоит на месте.
Она хмурится и смотрит в сторону надвратного здания, за которым остальные эльфы спокойно укладываются спать в тёплых, искусно сделанных постелях.
— Когда-то Высокий лес стоял на грани уничтожения: его единственный Бог-правитель был слишком слаб и утомлён, чтобы сдержать орду монстров, пока остальные Боги-правители не объединились и не убили Эндера. Оборотни-совы некогда властвовали над всем краем, объединив под своим знаменем все расы, но теперь заперлись в серых башнях и почти всеми забыты. До завоевания Аяксом дракониды были сильнейшей нацией, однако он победил их в сражении на открытом поле, показав всем, что перед настоящей силой раса ничего не значит. Бестиарам, некогда единый и процветающий континент, превратился в землю варваров, но они всё же сумели вновь объединиться и изгнать Авги со своих земель. А меры стали последней расой, создавшей настоящую цивилизацию: прежде они довольствовались жизнью кочевых племён, пока Кики-Ааа не объединила их, не завоевала северные моря и не основала первое великое королевство.
Она обращает решительный взгляд к Сандоро. Тот понимает её намерение и одобрительно кивает, после чего Лина смотрит на близнецов, стараясь убедить и их.
— Единство — наша сила. Изоляция ведёт к упадку, — заявляет она.
— Даже монстры объединяются, чтобы убивать гуманоидов, — добавляет Аой, и её жуткий двойной голос заставляет близнецов вздрогнуть.
Они мрачно кивают и поворачиваются к Гвардии лордов.
Аррейра была права, Совет старейшин был прав, Конфиэль был прав, а Мавел ошибался. Высокий лес должен измениться, чтобы сохранить своё положение, иначе рано или поздно его обойдут.
Вскоре после этого Гвардия лордов заканчивает выражать почтение. Всё это время мы молчим, затем Сандоро кланяется и просит разрешения удалиться: — Я должен откланяться, милорды. Спите спокойно, зная, что ваша Гвардия лордов будет рядом, куда бы вы ни направились.
— Тогда вверяем себя вашей заботе, — ласково отвечает Юния с улыбкой.
После этого мы спускаемся на площадь к рыцарям, и все они преклоняют перед нами колени. Здесь больше двадцати пяти человек, но прежде на Мавела работало почти сто семей, так что в сравнении число невелико.
Чтобы запомнить все имена и лица, мне потребуется время, но Юния поможет.
— Встаньте, мои рыцари, — приказываю я, и они немедленно повинуются.
Они держатся спокойно, смотрят зорко и действуют с уверенностью. Этим мужчинам и женщинам, как и Сандоро, можно доверить любую задачу.
Юния подсказывает в моей голове надлежащие слова, и я произношу их строгим командным тоном: — Официальную присягу вы принесёте на Церемонии лордства, но до тех пор всё равно обязаны вести себя как подобает нашим рыцарям. Мы ещё формируем свиту, поэтому, пока положение не укрепится, от каждого потребуется работать за двоих. Понятно?
— Да, милорд, — хором отвечают они.
Я гордо улыбаюсь. Гвардия лордов станет нашим щитом, а эти рыцари проложат путь, чтобы мы смогли нанести удар в самое сердце врага.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих Рупегию, будут воспеты бардами, ибо они достойны славы и почёта. Вот их имена:
Принц PreownedFIN.
Принц Creamy Spinach.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Samuel Lim.
Лорд Bill.
Лорд Novgarod.
Лорд Ashadun.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Bakerdea.
Лорд Nathan Vanbrunt.
Лорд Maurice.
Лорд Empyrean.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Joshua Tal.
Лорд Colorblind.
Лорд RottenTangerine.
Лорд Fullmoon.
Лорд Joxsan Herrera.
Лорд Sean Drake.
Лорд EESDESESESRDT.
Лорд Brody Haugan.
Лорд FrostyCube.
Лорд Mike Bartter.
Лорд Cardinal Steiner.
Лорд Krawn.
Лорд Warwulfv.
Лорд Cidant.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин Aclys.
Дворянин Shawn Plumley.
Дворянин CarlBaxter.
Дворянин WeirdWhirl.
Дворянин War God.
Дворянин Yeuromain.