Объявление
Объявление: пришло время запланированного перерыва. Мы вернемся к обычному графику публикации глав через 18 дней.
Вторые впечатления: Омари по-прежнему крутой и очень рассудительный мужчина; Мако необщителен; Урмей — это Хана на стероидах и без тормозов; а Са'Ха мне не нравится.
Мне нравятся снобистские женщины вроде Юнии, которые знают, когда признать превосходство Оружия, но Са'Ха — просто стервозная снобка. Первые могут отбросить маску и проявить сострадание, когда приходит время, ведь в глубине души у них все еще любящее сердце, вторые же — неисправимые суки, которые ценят свой статус выше отношений.
Жаль, когда у красивых женщин такой невыносимый характер… Ну, не совсем невыносимый, раз уж в последнее время я даже подумываю о том, чтобы сунуть свой член в эту безумную Ванею, но Са'Ха я бы только «отжарил» с ненавистью, как сделал это с матерью Роксаны.
— Я бы еще поняла, если бы вы водились с дочерьми знати, но авантюристы? Серьезно? — неодобрительно спрашивает меня Са'Ха.
— Я родился простолюдином, — сухо отвечаю я, совершенно не в восторге от ее слов.
И она пускается в нотации: — Да, но теперь у вас есть доступ к чему-то гораздо лучшему. Со всеми эльфийскими товарами, которые есть в распоряжении знати Высокого Леса, эльфийская дворянка определенно обладала бы более привлекательным телом, чем какая-то неухоженная авантюристка.
Роксана большую часть жизни была скромной авантюристкой, и последнее, как я бы ее назвал, — это «неухоженная». Са'Ха не шутит и не пытается подколоть, но я не могу вот так просто поставить на место королевскую особу на глазах у всех, так что это начинает действовать мне на нервы.
— Меня привлекает все, что хотя бы отдаленно женственно, — рассеянно отвечаю я.
— Даже эльфы-мужчины, одетые как женщины? Я был в Голдкроссе, и иногда не мог отличить мужчин от женщин, — внезапно с любопытством вставляет Омари.
Миловидный принц Томмен медленно поворачивает голову в мою сторону, внезапно заинтересовавшись, а Ванея просто улыбается и молчит, ожидая, когда он вернется к их разговору. Ее присутствие пока что на удивление приятно, особенно потому, что она держит свой пронзительный взгляд опущенным и редко смотрит кому-то в глаза.
Я смущенно улыбаюсь и объясняю: — Ну, это деликатный вопрос. Да, они привлекательны , но нет, я бы никогда не стал спать с другим мужчиной. Я просто… «односторонний».
Ярн замечает, как принц с облегчением выдыхает, и тот возвращается к непринужденной беседе с Ванеей.
— С огромным лесбийским фетишем, — небрежно добавляет Алисса.
И я спокойно киваю: — Да. И это тоже.
Но Са'Ха не может держать язык за зубами и снова портит непринужденную атмосферу: — Неважно, мужчина вы или женщина, это унизительно для вашей репутации — позволять любой простолюдинке пробовать ваше семя.
Я чуть не фыркаю, представив, как мое королевское драконье семя продают как экзотическую роскошь, которую мало кто может достать, но неприязнь к ней мешает мне рассмеяться.
— Почему? — тут же спрашиваю я, сдерживая сарказм.
Принцесса смотрит на меня и хлопает глазами, возможно, слишком ошеломленная моим невежеством, а может, она просто застигнута врасплох, так как даже сама не знает, почему именно «унизительно» спать с простолюдинами.
Ставлю на последнее.
Она быстро берет себя в руки и отвечает: — Ваше тело, ваша кровь, ваше семя, ваши будущие дети — все это обладает по определению более высокой ценностью, чем у простого народа. Свободно раздавая это всем, кто попросит, вы обесцениваете себя и подрываете политический потенциал, который могли бы использовать, если бы сохраняли дефицитность. — Затем она снобистски фыркает: — Просто чтобы вы понимали, я знаю многих дворянок, которые с радостью обменяли бы свои тела на шанс завести ребенка от кого-то вроде вас.
Мне очень хочется поспорить с ней о «ценности» моего тела, но Юния советует этого не делать, поэтому я выбираю более тонкий подход и парирую: — Мы просто не озабочены тем, чтобы извлечь максимум выгоды из наших тел.
Но даже этого достаточно, чтобы ее разозлить, и она почти дерзко отвечает: — Вы уверены, что можете позволить себе такую роскошь, находясь в столь щекотливом положении в Высоком Лесу?
Теперь Юния выходит из себя из-за высокомерия принцессы. Эта иностранная королевская особа ведет себя так, будто знает тонкости политики Высших Эльфов лучше, чем сама эталонная Высшая Эльфийка!
И теперь настала очередь нашей королевы читать нотации надменной принцессе: — Мы должны использовать правильное оружие против каждого типа противника. Совет Старейшин не склонить простой популярностью или политическим влиянием. Им нужны убедительные доводы, основанные на принципах. Подчиненным лордам и дворянам также нужны результаты, чтобы склонить их на нашу сторону, поскольку они предвзяты и боятся перемен, но их не убедить лишь тем, что мы будем «беречь» свои тела.
— «Хороший воин держит нож в сапоге, умный воин держит их много», — спокойно цитирует Са'Ха Бога Войны, что теперь раздражает Сиэль .
Юния совсем не хочет пускаться в исчерпывающие объяснения, почему мнение Са'Ха глупо, поэтому моя дорогая эльфийка тонко сворачивает разговор: — Время сосредоточиться на политике Высших Эльфов еще придет. А пока я хочу направить свою ментальную энергию на текущий конфликт.
— Вы все слишком много болтаете во время еды, — жалуется Урмей и тут же принимается за следующий стейк.
У этих гуманоидов с головами животных могут быть большие страшные зубы, но глубже во рту у них есть набор человеческих зубов, чтобы они могли есть как люди, не устраивая беспорядка. У Аой нет таких зубов, но она все равно может есть большинство блюд в своей драконьей форме.
Затем «не-Круэлла» поворачивает свой снобистский нос к сестре и начинает перепалку: — Ты ешь так много, что если бы ты разговаривала во время еды, у тебя ушел бы час только на то, чтобы закончить первое блюдо.
— Да, вот поэтому я и не разговариваю, — ловко парирует Урмей.
— Сестра, не насмехайся над ее пищевыми потребностями, — вежливо вставляет Томмен.
Но белая оборотень-сова слишком горда, чтобы признать хоть какую-то вину: — Тогда ей не следует вести себя так, будто ее потребности выше остальных.
— А тебе бы не помешало есть больше мяса, — небрежно бросает в ответ Урмей с ухмылкой.
Теперь, когда королевские особы отвлеклись, мы можем сосредоточиться на наших настоящих друзьях, Вернерах, и Омари, потому что он крутой.
Когда подают десерт и кофе, мы наблюдаем, как даже Урмей открывает для себя чудеса сочетания шоколада и кофе, и они остаются безмолвны, когда их разум переполняется потоком идей и потенциальных способов использования этой комбинации для нового бизнеса.
— Что это за черный напиток? — тактично интересуется Са'Ха, постукивая длинным черным ногтем по стеклянной чашке.
— Гномий кофе. Мы получили эксклюзивные права на его экспорт после того, как помогли им в недавнем кризисе с армией монстров под Гномерией, — отвечает Юния со скрытым ликованием. Нам действительно нужно дать им понять, что у нас разрабатывается ряд секретных проектов и что мы не просто неопытные юнцы, которые играют в королевских особ.
Мако смотрит на кофе неуверенным взглядом, изо всех сил стараясь отвести глаза от «черного золота», но безуспешно. Он едва притронулся к десерту, но очевидно, что теперь, когда он попробовал это идеальное сочетание, он хочет еще, и его странное поведение становится настолько заметным, что все в конце концов начинают смотреть на него.
— Почему бы тебе просто не выпить его? — тут же спрашивает вслух Урмей.
— Отказ усиливает удовольствие, которое получаешь после того, как сдаешься; просто иногда подходящий момент для этого не очень ясен, — стоически отвечает он своим голосом, усиленным [Божественным языком], не отрывая глаз от чашки кофе.
— Если отказ будет тебя отвлекать, может, тебе стоит просто сдаться? — предлагает Леонна, и Мако тихо усмехается — впервые я вижу его улыбку.
Удивительно, но он использует свой обычный голос, чтобы тепло прошептать: — Возможно, ты права. — Затем он тянется к чашке.
Закончив трапезу, мы переходим на диваны у балкона, чтобы отдохнуть и дать желудкам спокойно переварить пищу. Есть еще чай и печенье, но, кроме Са'Ха и оборотней-лис, мы все слишком сыты, чтобы есть что-то еще.
— Не начать ли нам разговор о грядущей битве? — дипломатично предлагает Юния.
— Давайте сначала перечислим наших людей, чтобы детально знать, с чем нам работать, — мудро отвечает Жак.
Но прежде чем мы сможем это сделать, нам, по-видимому, нужно немного драмы.
— Какие у вас вообще есть люди? Вы даже не Избранный потомок, — обвинительно спрашивает Са'Ха Ванею.
«Не-принцесса» улыбается и встречается взглядом с Са'Ха, которая никак не реагирует на пронзительный взгляд собеседницы. — У меня есть очень верный союзник, который присоединится к нам в день битвы: Центурион Апейлтик, который вступил в Katasko в качестве моего шпиона, — сладко отвечает Ванея.
Но белая оборотень-сова игнорирует провокацию и переводит свой суровый взгляд на нас: — Вот какая женщина эта леди Ванея, Райдеры. Вы уверены, что хотите ее в союзники?
— Вы думаете, у нас есть роскошь отказываться от союзников, когда наше положение столь щекотливо? — тут же отвечает Юния, отлично скрывая ликование от этой отповеди.
В комнате воцаряется тишина, и Хана, Урмей и Аллура не могут сдержать удивленно приподнятых бровей.
Белые перья в волосах Са'Ха постепенно встают дыбом вместе с ее гневом, и воздух начинает холодеть, когда она начинает выпускать свою ауру, но мы лишь слегка ощущаем ее, так как ее королевское самообладание быстро возвращается, и она снова становится нормальной, наконец отвечая: — Лишь бы вы знали, кто леди Ванея Анара на самом деле . Некоторые люди поддались на ее сладкие речи и трагическую историю, но не стоит забывать, что именно тот опыт выковал ту женщину, которой она является сегодня.
Вот это да.
Она настолько резка, что мы поворачиваемся к Ванее в ожидании ответа, но «принцесса» лишь горько улыбается, ее глаза все еще избегают наших, чтобы избавить нас от своего пронзительного взгляда.
И именно милый маленький принц встает на защиту своей подруги: — Сестра, я понимаю твое недоверие к Ванее, правда понимаю, но она заслуживает шанса на рост, — твердо заявляет он с удивительной смелостью, противостоя злодейке своей сестры.
И теперь Ванея наконец говорит, ее тон идеально нейтрален, потому что попытка выглядеть грустной не принесет ей очков среди этой группы политически подкованных людей: — Я делаю то, что должна, чтобы выжить и достичь своих целей, но, хотя я и веду дела, которые вы считаете «непристойными», я все же не из тех, кто нарушает свои обещания и предает тех, кто так сильно мне помог.
— Да, расслабься, Са'Ха, — небрежно вставляет Урмей и издает хрюкающий смешок.
Озлобленная оборотень-сова переводит взгляд на нас, но мы остаемся стоическими и неподвижными, не выказывая поддержки ее вендетте. Даже Урмей и двое других дворян не хотят иметь с этим ничего общего, так что ясно, что союзников в этом вопросе у нее нет. Затем ее выражение лица становится еще суровее, пока она еще немного варится в своем гневе, но она лишь оттолкнет всех, если будет настаивать на своем.
Поэтому она наконец сдается: — Что ж, я приму то, что мы работаем вместе в этот раз, но не забывайте, что наш союз с Ванеей держится на тонких нитях.
— Ваш союз с нами, а не с Ванеей, — твердо заявляю я и сверлю ее взглядом.
Напряжение снова растет, но эта стерва должна понять свое место, так что мы не отступим. Фырканье Урмей разряжает обстановку, и даже Томмен выглядит безучастным, из-за чего Са'Ха выглядит еще более нелепо в своей обиде.
— Действительно, мой союз был только с вами, Райдеры, — горько признает она и тут же начинает игнорировать присутствие Ванеи.
— Райдеры — центральная точка нашей группы. Давайте не будем об этом забывать, — мягко заявляет Леонна, но внезапный переход Урмей к серьезности говорит нам, что наша дорогая мамочка-лисица, возможно, только что наступила на мину.
— Действительно ли это так? — хрюкает в ответ Урмей, пристально глядя на Леонну, и теперь настала очередь Са'Ха выглядеть слегка заинтригованной.
О. Мой. Твою. ЖЕ МАТЬ! Эти королевские особы просто… УГ!
— Не позволяй гордыне затуманить твое суждение, — мягко пытается успокоить свою медвежью сестру Томмен.
— Им нужны мои люди, чтобы противостоять Katasko, — парирует надменная медведица.
Вот тебе и «слова меня не ранят».
— Они теряют союзников с каждым днем, — констатирует Ванея.
Но Урмей лишь пожимает плечами так, что ее огромная грудь соблазнительно подпрыгивает, и начинает успокаиваться: — У вас все равно будет много проблем, если вы будете иметь с ними дело без меня.
— Не ты являешься Одаренной, так что не тебе обеспечивать нашу победу в этой битве, — внезапно вставляет Жак трезвым тоном. Сторона Фаиума выражает недоверие его словам, поэтому папочка-лис тут же объясняет: — Дециен Алкибиад бросил вызов нам , вместо того чтобы ждать, пока меч опустится на его шею, а это значит, что у него есть нечто, способное свести на нет любое наше численное преимущество.
Урмей хохочет и хлопает себя по груди, заставляя ее снова подпрыгнуть: — Да ладно! Их задницы настолько открыты, что только Божественное вмешательство может их теперь спасти!
— В некотором роде это и есть вмешательство, потому что у Katasko, вероятно, есть такой же «актив», который позволяет нам игнорировать численное преимущество: Одаренный.
Веселье медведицы мгновенно улетучивается, и она переводит взгляд на Са'Ха, которая теперь воспринимает это очень серьезно.
Принцесса-сова задумчиво постукивает длинным ногтем по чашке, и ее суровые глаза теряют фокус, когда она роется в своих воспоминаниях: — Не было никаких сообщений о передвижении Одаренных, за исключением… — шепчет она рассеянно.
— Рейнхольд? — выпаливаю я.
— Он бы не стал… — начинает она, но тут же замолкает, когда прокрадывается сомнение.
— Я заключила сделку с Рейнхольдом и обеспечила его нейтралитет, — тут же объявляет Ванея, и Са'Ха впервые смотрит на «не-принцессу» без тени враждебности в глазах. — Апейлтик также сообщает, что старшие члены Katasko изо всех сил пытаются удержать младших от дезертирства, обещая победу в этой битве, что не стало очень успешной стратегией, но, что любопытно, старшие не упоминают, как именно они собираются победить.
— Если старшие настолько уверены, значит, у них действительно есть что-то скрытое, — задумчиво замечает принцесса-сова. Даже она не станет отвергать столь полезную информацию, пусть даже она не согласна с источником.
— И только Одаренный стоил бы того, чтобы держать его в секрете до самой битвы, — заявляет Леонна, и никто не спорит.
Са'Ха подозрительно сужает глаза, глядя на меня, а затем на Ванею: — Я уверена, что вы скрывали Райдеров от нас, пока он не покинул Рабанару, так что я не удивлюсь, если Katasko поступили так же.
Но Урмей просто должна снова перевести разговор на себя: — Я все еще не верю, что Одаренные могут быть настолько могущественны. Должен быть предел их силе.
Мы уже слишком устали от нее, чтобы отвечать, но Леонна показывает свою надежность, снова поворачиваясь к медведице: — Предел, очевидно, есть, но как нам точно оценить их силу, если они могут справиться с тысячами? Можешь себе представить сложность организации подобных учений?
Урмей остается суровой и задумчивой, но затем ее глаза приковываются к моим, и большая медведица постепенно кажется все больше и больше в моем поле зрения, когда начинает исходить ее высокоуровневая аура. Она уверена в собственной силе, но чем больше она узнает о нас, тем больше начинает сомневаться в себе, поэтому хочет бросить нам вызов, чтобы подтвердить свою мощь. Но это просто ребяческое и недалекое поведение, вот почему так утомительно иметь с ней дело.
Но мы здесь не для того, чтобы играть в эти глупые игры, поэтому я встречаю ее лицом к лицу, позволяя своему драконьему обаянию столкнуться с ее гнетущей аурой, и безмятежно парирую: — Почему ты думаешь, что дуэль подтвердит, что мы можем справиться с тысячами солдат?
— Мне нужно хоть какое-то подтверждение, — спокойно отвечает она, глядя на меня, как медведь, преследующий добычу.
Голодный взгляд Ханы куда страшнее, чем у этой медведицы-мамаши, поэтому я плавно продолжаю: — Тогда мы наложим несколько заклинаний, чтобы продемонстрировать тебе нашу силу.
Это сбивает с толку Урмей, которая хмурится и отзывает свою ауру, хрюкнув: — Хм…?
Я внутренне вздыхаю, пока мы готовимся. Это необходимо, но все равно досадно, и даже дракон внутри меня жалуется на то, что приходится «доказывать свою состоятельность ничтожным червям».
"Ну, я чертовски люблю порисоваться!— восклицает Хана в моем пространстве души, и половина девушек соглашается с ней.
Пока я внутренне криво усмехаюсь, мы с девушками синхронно встаем и поворачиваемся к балкону, за исключением Лины, которая пристально смотрит на каждого из Фаиума, а затем мы направляем пальцы вперед и спамим всеми нашими заклинаниями.
Все прищуриваются, когда светящаяся горячая лава и молнии разлетаются во все стороны, а звук взрывов заглушает все остальное, и воздух быстро становится горячим и густым от пара, когда с балкона изливаются всевозможные стихии.
Наблюдатели чувствуют холод, когда на них накладываются множественные Проклятия, но затем гнетущая атмосфера превращается в почти чистый ужас, когда я призываю всех своих элементалей вместе с монстрами, накладывающими «Статусные эффекты». Юния даже подумывает использовать [Цепь душ], но отказывается от этой идеи, так как было бы слишком агрессивно применять это к королевским особам.
Игрушечные големы также присоединяются к нам в демонстрации, и Ярн спрыгивает с балкона, чтобы заверить стражу, что все в порядке.
— Не паникуйте. Это всего лишь демонстрация, — громко объясняет Ярн, летая вокруг посольства.
Леонна, Аллура и Ванея ухмыляются с нескрываемым восторгом от изумления наших гостей, чье удивление углубляется с каждой секундой, пока мы поддерживаем эту демонстрацию в течение долгой минуты, чтобы закончить оглушительным [Ударом молнии] от Аой, в то время как я отзываю все призывы, а Лина снимает Проклятия, избавляя их тела от ужасного давления.
Вернеры немедленно встают и подходят к перилам, чтобы осмотреть повреждения недавно отремонтированного тренировочного двора, а Фаиум присоединяются к ним мгновение спустя, как только приходят в себя. Земля внизу теперь стала воплощением Апокалипсиса, но девушки думают, что это больше похоже на Вечный Шторм, о котором они слышали в легендах.
"Pulasarica uriasa… — шепчет Урмей что-то в благоговении на языке, который мы не узнаем, но держу пари, это ругательство.
Омари оборачивается и смотрит на нас широко раскрытыми глазами, восклицая: — Вы не просто гибриды! Вы все — магические воины!
Роксана кокетливо отвечает: — Можно и так сказать. Хотя у нас есть еще несколько трюков, которые мы можем использовать, но мы предпочли бы сохранить их в секрете.
— Как долго вы могли бы это поддерживать? — трезво спрашивает Са'Ха, поворачиваясь.
— Мы не знаем, так как проверка наших пределов была бы крайне утомительной для нас, но еще несколько минут, по крайней мере, — отвечает Сиэль, и мягкая притягательность ее слов убедительнее всего, что мы могли бы сказать.
— Сколько МП у каждого из вас? — продолжает интересоваться Са'Ха.
— Этого мы не скажем, — отвечаю я с дерзкой улыбкой.
— Ладно, это было впечатляюще, но я ни черта не смыслю в магии, — замечает Урмей, поворачиваясь, а затем смотрит на суровую оборотня-сову: — Что думаешь, сестренка? Нет шансов, что я выиграю дуэль?
И «запоровшаяся» принцесса становится заметно раздраженной вопросом: — Думай, Урмей. Как бы ты сражалась против того, кто может просто… затопить тебя заклинаниями?!
Большая медведица пожимает плечами: — Не знаю. Вот почему я хотела дуэль.
Са'Ха нервно проводит рукой по своим белым перьям в волосах: — Ты, скорее всего, убьешь себя.
— Думаю, было бы весело попробовать, — небрежно отвечает Урмей и бесстыдно ухмыляется.
Хана немного раздражается из-за упрямства этой медведицы, поэтому она делает шаг вперед и сверкает глазами, быстро накладывая и развеивая [Духовный свет] в качестве примера: — Мы можем также накладывать [Призрачные огни] так же быстро, как я могу наложить это. Ты правда думаешь, что сможешь сражаться, будучи ослепленной? — дерзко спрашивает она.
Урмей хмурится, глядя на мерцающий шар света, но упрямая женщина все еще не убеждена: — Хм… У меня есть [Чувство присутствия].
Алисса и Юния тут же активируют свое [Скрытие присутствия].
— О… — хрюкает медведица от удивления, а затем начинает посмеиваться: — Ну, это как-то глупо, знаешь?
— Это очень глупо, — сухо соглашается Омари, все еще слишком ошеломленный, чтобы смеяться.
— Да, именно. Одаренные просто рождены, чтобы превзойти нас, — спокойно заявляет Ванея, но Урмей внезапно перестает смеяться и становится серьезной.
— Они были избраны Богами, чтобы справляться с угрозами, недоступными даже нам, — благочестиво заявляет Леонна с ноткой гордости в голосе.
— Кто вообще мог бы победить их в одиночном бою? — наконец говорит Мако, и хотя его оцепенение прошло и он снова стал стоиком, он не использует свой Божественный голос.
— Папа, — тихо отвечает Томмен.
— Папа, — хрюкает Урмей в знак согласия, все еще суровая и задумчивая.
— Да, Отец мог бы, — рассеянно напевает Са'Ха, затем она нехарактерно устало вздыхает и закрывает глаза, расслабляясь на диване.
— Вот почему мы считаем, что у Katasko есть свой Одаренный, — Жак плавно возвращает нас к сути дела.
— Они могут быть просто тупыми или самоубийцами, — трезво отвечает Урмей, также ведя себя нехарактерно.
— Я бы предпочел подготовиться к худшему сценарию, — заявляю я, и все согласно гудят.
— Тогда так и сделаем, — заключает Са'Ха.
Теперь, когда королевские особы убеждены, мы можем наконец начать обсуждать тактику.
Объявление
Зал славы покровителей
Покровители, поддерживающие Rupegia, будут воспеты бардами, ибо они заслуживают славы и чести. Их имена:
Принц PreownedFIN.
Принц Owldente.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Novgarod.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Bakerdea.
Лорд Maurice.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Sean Drake.
Лорд Mike Bartter.
Лорд Warwulfv.
Лорд Khristopher Welsh.
Лорд Tenebris Lupus.
Лорд Paul Daval.
Лорд Paul Daval.
Лорд AndreyUC.
Лорд Tmac.
Лорд School Work.
Лорд CopeyDunt.
Лорд BlindTactic.
Лорд litalmexy.
Лорд Philip.
Лорд d3235.
Лорд William Clark.
Лорд Ddraig Wynn.
Лорд CardinalSteiner.
Лорд Cidant.
Лорд SubJef.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин Aclys.
Дворянин Carl Baxter.
Дворянин Tony Starrk.
Дворянин GalacticTNT.