— А потом его когти просто прошли сквозь чешуйки моего щита, сквозь металл щита, сквозь наручи, и даже сквозь мою собственную чешую, словно всё это было ничем! — Хана закатывает рукав и напрягает предплечье, отчего участок изумрудной чешуи поднимается волной.
— Как вообще от такого защищаться?! — восклицает Селина, прижав ладони к щекам.
"Никак. Сдерживать его удавалось лишь Роксане, когда она применяла [Взрыв]."
— А порча нежити на тебя не перекинулась? — спрашивает Томас, подавшись вперёд.
— Перекинулась. Половина предплечья отмерла — это была худшая боль в моей жизни. У меня есть [Преобразование боли]; включи я его, тут же кончила бы.
Томас смеётся, а Селина улыбается и краснеет, после чего снова принимается гладить Гифи, устроившегося у неё на коленях.
— А мы тем временем неслись как ветер, пытаясь доставить нанимателей в безопасное место, пока Вольф не присоединился к нам, — говорит Алисса.
Затем Хана продолжает:
— Когда Роксана закончила, мы бросились прочь и добрались до пролома с разрушенным зачарованием. Вольфи говорит: «Времени у нас толком нет, прыгаем». Я хватаю их и прыгаю. — На лице Селины смешиваются страх, удивление и смех. — Я призываю крылья, мы скребёмся о стены, Роксана всю дорогу орёт, а когда земля уже близко, Вольфи применяет [Телекинез], чтобы нас затормозить. Вдруг меня резко дёргает огромной силой, скорость падает — и он теряет сознание. — Хана ненадолго умолкает, нагнетая напряжение.
— Я такая: «Твою мать, сейчас разобьёмся». Потом Роксана вырывается из моей хватки, призывает крылья летучей мыши и спускается сама. Мне становится легче, я крепче прижимаю Вольфи и Аой, и мы тяжело приземляемся. Хорошо хоть ноги не сломались.
— И всё это с наполовину сгнившей рукой, — замечает Томас.
— Ага.
— Но нам всё равно пришлось бежать дальше, теперь ещё и неся Вольфи, пока мы не нашли безопасное место для отдыха, — говорит Алисса. — Впрочем, всё было не так уж плохо: Вольфи постоянно перерасходует ману, так что мы к этому более-менее привыкли.
Я криво улыбаюсь и отвожу взгляд.
Некоторое время мы обсуждаем приближающееся нападение гарпий. Томас нанял отряд, который присмотрит за лавкой, пока они будут прятаться в подвале. В каждом доме города есть укреплённый подвал, где жители укрываются во время атак. Поэтому, даже если город разрушают, человеческие потери обычно невелики.
Мы уходим ближе к сумеркам.
— До свидания, Алисса Ослепляющих Стрел, — с ухмылкой говорит Селина.
— До свидания, господин «Удачи», — с такой же ухмылкой добавляет Томас.
— Теперь уже я завидую, — говорит Хана.
— Если подумать, титулы звучат немного… э-э… глуповато, — с неловкой улыбкой произносит Алисса.
Вечером я упражняюсь в Андрасте вместе с Сиэль и Аой, которая учится читать. Потом снова обнимаюсь с Алиссой, пока она читает книгу. Я уже неплохо понимаю Андрасте без навыка. Големы тоже проявляют интерес к книгам, но я не знаю, умеют ли они читать или это было лишь мимолётное любопытство.
Сегодня 15-е число.
Утро, как обычно, начинается с того, что Лина меня будит.
Мои [язык Андрасте] и [Владение мечом] повысились на 1 (теперь 4+6 и 12+9).
Благодаря исследованиям Лины я понял, что [Магия трансформации] исправляет врождённые дефекты, изменяя и душу, и тело. [Исцеление] не исправляет врождённые дефекты, поскольку изъян находится в самой душе; [Исцеление] лишь приводит тело в соответствие с душой. Позже мне стоит подробнее выяснить, как [Магия трансформации] распознаёт врождённые дефекты.
Это подтверждает, что душа — не отражение тела. Возможно, они независимы друг от друга, а возможно, тело является отражением души. Я склоняюсь ко второму варианту, поскольку заклинания школы [Магия иллюзий], например [Призрачные огни], передают ощущения душе, а не мозгу, что, вероятно, указывает на некую иерархию.
Если [Призрачные огни] воздействуют на «мозг» души, значит, у мозга есть постоянное место. То же относится к органу маны. Получается, органы души занимают фиксированные позиции. Тогда вопрос: могу ли я сопоставить положение органа в теле с его положением в душе? Это нужно мне потому, что вслепую прочёсывать душу в поисках нужного органа довольно утомительно.
Я прошу Алиссу раз за разом применять [Призрачные огни] на Лине, пока сам исследую её душу. В конце концов мне удаётся обнаружить участок, который через равные промежутки времени подвергается случайным изменениям. Вот это находка: я смог в реальном времени увидеть воздействие иллюзии на чужой разум. Это может значительно улучшить навык [Диагностика]. Нужно обучить Сиэль навыку [Чувство души].
— Закончили? — спрашивает Лина, потирая глаза; её слегка мутит.
— Ага, я нашёл. Спасибо, любимая.
— Н-не за что. — Она опускает голову.
Если я узнаю, где находятся мозг и голосовые связки, то, возможно, смогу вычислить положение других частей тела. Полагаю, навыки — это структуры во внешних слоях души; пока что органы обнаруживались внутри первого слоя. Второй слой, возможно, на самом деле является первым «уровневым» слоем, где хранятся навыки, поскольку у каждого гуманоида, похоже, число слоёв равно его уровню плюс один.
Первый слой души имеет форму сферы, а значит, органы растянуты и их расположение искажено. Здесь могут находиться и структуры, которым нет физического аналога, например орган маны, поэтому не всякая структура соответствует телесному органу.
Выявление взаимосвязи потребует крайне методичной и однообразной работы. Та ещё головная боль. Мне нужен помощник.
— Лина, Сиэль, не хотите мне помочь? — спрашиваю я. — Для меня одного это слишком сложная работа.
Алиссу даже просить не приходится: она подталкивает меня, и я передаю навык ей тоже.
— А кожа? — спрашивает Сиэль. — Ты её нашёл?
— Нет, — отвечаю я. — Возможно, она прямо перед границей слоя.
— Если найдём, сможем порезать себя и проверить, изменится ли что-нибудь в душе. Это даже упростит поиск внутренних ран.
Я изображаю пальцами пистолеты и одариваю её взглядом в духе «вот именно».
— Что ты делаешь? — бесстрастно спрашивает она.
— Это отсылка. Означает «всё верно». — Я улыбаюсь ей.
Я осматриваю горло Аой и сравниваю его с нашими и с горлом элементаля. Когда она говорит, оно едва двигается; наши двигаются сильно, а у элементаля горло не движется вовсе. Наверное, Аой усиливает слабые голосовые связки магией — не магией типа [Божественный язык], а чем-то иным, похожим на способ элементалей, но более сложным.
— Ты снова открываешь нам путь к прогрессу, малышка. — Я глажу её по голове, и она закрывает глаза.
— Квэ?
— Я хочу скопировать твой способ говорить. Он лучше, чем у элементалей, и идеально подойдёт големам.
— Квэ!
Но прежде чем продолжить, нужно приготовить обед.
Сиэль и Алисса возвращаются с продуктами. Лина шустро подбегает к ним, осматривает овощи и берёт маленький гриб. Разок нюхает его и съедает сырым.
— Лина?! — восклицает Сиэль; мы с остальными девушками удивлённо приподнимаем брови. — Они же ядовитые!
— Нет?.. — Она склоняет голову и смотрит на Сиэль привычным мрачным взглядом. — Это грибы Гифтиг, их можно есть сырыми.
— Нельзя! Их нужно отварить и слить воду. Если съешь слишком много, кровь посинеет! Ты можешь умереть!
Лина хмурится и снова смотрит на грибы. — Мама иногда делала к ним соус, но в основном мы ели их сырыми.
"[Дух Геи] очищал её кровь от алкоголя; возможно, он так же нейтрализует грибной яд", — говорю я.
— А. И правда, возможно, дело в этом. — Лина несколько раз кивает.
Сиэль трёт лоб и посмеивается.
Мы отвариваем грибы и съедаем их. Они выглядят как голубые комки тонкой лапши, почти как борода. На вкус сладкие и фруктовые, напоминают чернику с ментолом.
— Хм-м… Думаю, с помощью [Чувства души] я смогу лучше проверять зелья и яды, — говорит Роксана. — Испытывая их на себе, я получала слишком мало сведений об их действии.
— Погоди, что? Ты испытывала яды на себе? — недоверчиво спрашиваю я.
Она пожимает плечами.
— А на чём ещё мне было их испытывать? — спрашивает она. — Поэтому я предпочитаю варить зелья: их проще проверять на себе.
И то верно: нужно найти кого-нибудь для её опытов. Можно ловить монстров. Испытания на животных — дело грязное, но ради силы я готов пойти на компромисс.
Когда Роксана тоже присоединилась к исследованиям [Чувства души], Хана осталась единственной в стороне. Чтобы не быть одной, она решила участвовать вместе с нами.
Исследуя голос Аой прямым прикосновением к душе, я понимаю, как она говорит. Мана притягивается к материи. Она не взаимодействует с ней напрямую, но скапливается рядом; именно поэтому кристаллы «настраиваются» на ману: материя начинает сильнее притягивать определённый её вид. Вот почему при заклинании ману собирают у сердца: кровь постепенно настраивается на собственную ману мага, улучшая колдовство.
Голос Аой создаётся обратным эффектом: мана заставляет материю отталкиваться, а колебания этого отталкивания синхронизируются с голосовыми связками и усиливают речь. Для этого требуется тончайший контроль, который Аой постепенно совершенствует.
Если подумать, драконы славятся устрашающим рёвом. Возможно, их настоящее горло предназначено именно для рёва, а для обычной речи они используют магию.
Аой переворачивается брюхом вверх, хихикая и пуская слюни от возбуждающего прикосновения к её душе. Она выглядит… пьяной и вдвое более милой. Хана пользуется её беспомощностью и безжалостно щекочет, пока Аой не начинает умолять остановиться и едва не отключается от изнеможения.
Раз голос Аой магический, даже я могу научиться говорить таким образом. Возможно, именно так работают магические устройства, похожие на микрофоны. Её магический голос приобретён обучением, но при этом хранится в душе; значит, возможно, там сохраняется всё, чему мы учимся: заклинания и прочие вещи, не связанные с навыками. Когда-нибудь мы, быть может, даже сможем измерять объём знаний.
Я применяю заклинание [Формовка] и медленно изменяю голосовые связки големов по образцу Аой. Теду делаю их длиннее, Сьюзи — немного короче. Внешне строение довольно похоже на настоящее горло, так что надеюсь, я всё делаю правильно.
— При-вет, — произносит Тед хриплым, всё ещё немного высоким голосом.
— При-вет, — произносит Сьюзи хриплым и гораздо более высоким голосом.
— Ох-ре-неть, Вольфи, — выговаривает Роксана.
Сиэль молчит: просто хватает Теда и медленно душит его в объятиях.
— Ты, мо-жешь, по-вре-дить, ме-ня, — говорит Тед.
Сиэль ворчит, и он исчезает у неё между грудей.
— Получилось. Наконец-то. — Я выдыхаю, откидываюсь на диван и широко улыбаюсь.
Роксана успевает схватить Сьюзи раньше Лины, и светловолосая кукла исчезает в вырезе её платья.
— Тем-но, — приглушённо сообщает кукла.
Обе девушки умиляются усовершенствованным големам, а Лина мнёт пальцы, ожидая своей очереди.
— Следующим делом вам стоит обучить их навыку [Телекинез]. Когда они освоят его, смогут помогать по дому, — говорю я.
Сиэль и Роксана энергично кивают.
— Как продвигается составление карты? — спрашиваю я у Алиссы.
— Мы думаем, что поняли, как кожа соотносится с пограничными областями, но она настолько искажена, что предсказывать очень трудно, — отвечает Алисса, держа в одной руке нож, а в другой — маленькую окровавленную тряпицу. — Сиэль, Роксана, помогите мне.
— Ладно… — бормочет Сиэль и выпускает Теда.
— Нет, по-вре-жде-ний, — говорит Тед, ощупывая себя.
Роксана выпускает Сьюзи, и Лина наконец получает сразу обоих големов.
— Какие же вы милые, — говорит Лина, снова и снова нажимая Теду на нос.
— Ми-лые?
— Милые!
— Тед, ты умеешь лгать? — спрашиваю я.
— Да. — Он поворачивается ко мне и кивает.
— Ты можешь причинить нам вред?
Лина хмурится, а остальные девушки оборачиваются ко мне.
— Да.
— Ты хочешь причинить нам вред?
— У, ме-ня, нет, же-ла-ний.
— Тогда зачем ты проверяешь себя на повреждения?
— Для, луч-шей, ра-бо-ты.
— Если я причиню тебе вред, ты станешь сопротивляться?
— Нет.
— Почему?
— Я, по-ви-ну-юсь.
— Кому ты повинуешься?
— Всем.
Я поднимаю Теда и сажаю рядом с собой.
— Тогда больше не повинуйся Лине.
— Да.
Она смотрит на меня так, словно я её предал.
— Лина, прикажи Теду что-нибудь, — говорю я.
— А. — Она понимает, зачем я это сделал. — Тед, иди сюда.
Голем попросту её игнорирует.
— Подвигай его и заставь отреагировать.
Она тащит его, тыкает и обнимает, но он никак не реагирует, лишь снова проверяет себя на повреждения.
— Тед, оставайся у меня на коленях, — приказываю я.
Он вырывается из рук Лины и умилительно семенит ко мне коротенькими ножками.
— Повтори, — говорю я Лине.
Она тянет его, и Тед протестует:
— От-пу-сти, ме-ня. Я, дол-жен, по-ви-но-вать-ся, Воль-фу.
— Нет, повинуйся мне! — шипит Лина и обнимает его.
— Нет, я, не, по-ви-ну-юсь, те-бе. — Он тщетно пытается раздвинуть её руки.
— Понятно. Без приказа он впадает в бездействие, и тогда любой может таскать его куда угодно, — говорю я. — Хватит, Лина. Тед, снова можешь ей повиноваться.
— Да.
— Тед, вот первое правило, которое ты никогда не должен забывать: повинуйся только мне, Алиссе, Роксане, Хане, Сиэль, Лине и Аой. — Он кивает.
— Второе правило: если кто-то, кому повиноваться нельзя, пытается отдать тебе приказ, отвечай, что тебе запрещено ему повиноваться. — Он кивает.
— Третье правило: если тебе кажется, что кто-то из нас выдаёт себя не за того, задай вопрос: «Каков пароль привилегированного доступа?» Человек должен ответить: «А, Р, Х, С, Л, А». — Он кивает.
— Четвёртое правило: первое, второе, третье и настоящее, четвёртое, правило можно изменить лишь после запроса «административного доступа». О любой несанкционированной попытке изменить эти правила следует сообщить первому доступному уполномоченному лицу при первой удобной возможности. Когда кто-либо запрашивает «административный доступ», потребуй пароль. Ответ должен быть: «двенадцать, двенадцать, две тысячи сорок девять». — Он кивает в последний раз.
— А теперь удали первое правило.
— Не, раз-ре-ше-но. — Он качает головой.
— Запрашиваю административный доступ.
— Па-роль?
— Двенадцать, десять, две тысячи сорок восемь.
— Не-вер-но.
Я улыбаюсь, а затем проделываю то же самое со Сьюзи. Система безопасности не идеальна, но пока её должно хватить. Позже я всегда смогу её улучшить. Кроме того, если мои способности к исследованию душ возрастут, я смогу просто заглянуть в его душу и проверить, не изменил ли кто-нибудь что-нибудь без моего ведома.
— Это потрясающе, Вольф, — говорит Алисса. — Но что означают эти числа?
— Дату, когда меня перенесло сюда, — отвечаю я.
— Твоему миру всего 2049 лет? — спрашивает Хана.
— Нет. Просто по нашему календарю отсчёт начался 2049 лет назад с одного важного события. Есть и более древние календари. Имперский календарь ведь отсчитывает годы от появления человечества? Но дни и ночи существовали и до людей.
— Верно. — Хана поглаживает подбородок.
Я слишком устал, чтобы продолжать создавать заклинание, поэтому просто понемногу пишу диссертацию.
Хана просит Роксану поиграть с ней хвостом. Роксана и правда невероятно им владеет: кинжальный кончик незаметно скользит вверх по ноге Ханы и одним движением глубоко входит в неё, а вскоре доводит до оргазма. Тем временем я занимаю киску Роксаны членом, а рот — языком.
Лина садится на колени к Сиэль, и вскоре я замечаю, как рука Сиэль блуждает по обнажённому телу Лины, пока мы занимаемся своим делом. Когда остальные начинают выходить из ванны, Лина задерживается, а я остаюсь с ней, чтобы удовлетворить маленькую извращенку.
— Возьми то, чего хочешь, — рычу ей на ухо, трахая сзади.
— Ах…! Я не… М-м… А если она… если она скажет нет, ах! — выговаривает она между мяуканьем от удовольствия.
— Тогда она скажет нет. А теперь иди и добейся её. Трахни её, поцелуй, возьми желаемое — если сможешь.
— Ах! Но я всего лишь… ах!.. рабыня.
— Однако мой член ты берёшь, когда захочешь.
— Это…
— Другое? — перебиваю я и начинаю шептать: — Нет, то же самое. Возьми её. Представь, как её глаза не отрываются от твоих, лицо приближается, язык входит тебе в рот, груди прижимаются к тебе, пока она крепко обнимает. Представь её язык у себя в киске: она сосёт твой клитор, играет руками с сосками, а её мокрая щель лежит у тебя на губах.
Лина стискивает зубы, пока я вколачиваюсь в неё, и крепко сжимает меня внутри. Я размыкаю объятия, и она обессиленно падает. Я выхожу из неё, а она заканчивает ртом.
— Ты уже здорово наловчилась, — говорю я с ухмылкой. — Сиэль понравится, как твой маленький язычок бегает по её женским губам.
Лина краснеет с моим членом во рту и закашливается, когда я кончаю ей в горло.
Ночью мы играем с существом, призванным навыком [Святой дух], и с големами. Теперь, когда с ними можно общаться, я понимаю, что их души почти не приспособлены к управлению нынешними телами. Души у них такие же, как у земляных элементалей, поэтому они рассчитывали управлять гораздо более тяжёлым и крупным телом. Это должно стать следующим усовершенствованием.
Сегодня 16-е число.
Я остаюсь пленником кровати, пока не просыпается Роксана. У неё тоже вместо рук щупальца, да ещё есть дополнительная конечность, которой она надёжно удерживает добычу, не позволяя выпутаться.
После утренней трапезы Хана и Алисса оставляют меня в покое, а дыхание Роксаны щекочет мне шею.
Эта женщина почти так же одинока, как я. Сама она почти ничего не рассказывает, поэтому приходится вытягивать из неё прошлое силой.
И тут я понимаю, насколько мы похожи. Я не так уж много рассказывал девушкам о Земле и даже удивлён, что они почти не спрашивали. Возможно, дело во влиянии Алиссы или Сиэль: они понимают меня и знают, как больно говорить о том, что я хочу забыть.
Но ведь я убегал от этого, правда?
Ги.
Я криво улыбаюсь.
Почему ты не заставил меня заговорить?
Гулг горг гу.
Понятно. Сначала я должен был признать проблему.
Ге га ги.
Ладно, господин психотерапевт, у меня проблема: я не люблю говорить о Земле. Что вы пропишете?
Галг.
Хорошо, поговорю. За-втра-а-а. Мне нужно закончить эту диссертацию.
Запах завтрака проникает в комнату, и мой живот урчит. Я решаю разбудить спящую красавицу: зажимаю ей нос, и она ёрзает, издавая забавный звук.
— Гойо-о-о…
— Просыпайся, любимая, — шепчу ей на ухо.
— Вольфи-и… — Она потягивается и обнимает меня всем телом. — Ещё одну минутку.
— Можешь «ещё одну минутку» лежать одна. Я голоден.
— Не-е-ет… — Она обнимает меня крепче и зевает.
Я начинаю щёлкать пальцем по кончику её рога, сейчас мягкого, словно резина. От каждого удара она вздрагивает и постепенно открывает глаза.
— Ла-адно… — Она снова зевает и наконец отлепляется от меня.
Моя [Големантия] повысилась на 2 (теперь 0+4). «Восприятие» Сиэль повысилось на 1 (теперь 13). «Интеллект» Ханы повысился на 1 (теперь 11).
Я спускаюсь вниз в одном белье, чтобы устроить ещё один сексуальный завтрак.
— До-бро-е, у-тро, — говорит Сьюзи. — Без, о-де-жды, ты, мо-жешь, за-мёрз-нуть.
Да ладно, сейчас лето, в последнее время довольно жарко.
— Со мной всё будет в порядке. — Я отмахиваюсь, и она возвращается к поглаживанию Лины по голове. — Ты заметно продвинулась, Хана. Твой «Интеллект» вырос на 1.
— Не могу же я одна здесь ничему новому не учиться, — пожимает она плечами и ухмыляется. — В основном пользуюсь твоим умом.
— Ты очень нам помогаешь, Хана. Ничем ты не пользуешься, — говорит Алисса.
Я целую Хану в лоб и глажу Аой по боку.
После завтрака я с сожалением надеваю одежду и отправляюсь на уроки Кироса.
Нудизм и правда дарит чувство свободы.