Мы ещё некоторое время строим теории о [Магии призыва], но большинство желаемых экспериментов упирается в недостаток наших знаний об [Алхимизме]. К счастью, я знаю кое-кого, кто, похоже, весьма искусен в этом навыке.
Интересно, что подумает Стефан, когда я позову его дочь на личную встречу.
Големы Ноно приносят спиртное, и, как только сок счастья начинает разливаться по жилам присутствующих — кроме меня, — вечеринка у бассейна переходит на новый уровень: все расслабляются.
Как и следовало ожидать, случается несколько казусов с купальниками: у Сиэль наружу выскакивает задорно подпрыгивающая грудь, которую Битар, к несчастью, не замечает; у Торо Лина случайно тянет за завязки лифа; а Селина выбрала бикини чуточку меньше нужного.
Более того, верблюжьи лапки Торо и Селины настолько отчётливы, что моё и без того отсутствующее чувство вины за подглядывание исчезает ещё сильнее. На Ханину тоже очень вкусно смотреть, но её бикини, кажется, немного слишком тесное: её малышки так и не обретают свободу.
Моя полуэрекция надёжно заперта в эльфийских стрингах, так что женской половине не достаётся никаких счастливых случайностей — к их совершенно незаметно скрываемому разочарованию.
Томас и Ларкин быстро находят общий язык, а мне приятнее общество Арантоса и Гимбо. Их более спокойные характеры близки моей интровертной стороне.
Однако дракон во мне одновременно хочет быть центром вечеринки и затворником, что раздражающе противоречиво. Наверное, он просто желает, чтобы ему молча поклонялись или что-то в этом роде. Но человеческая сторона сильнее влияет на мои решения и настроение, поэтому эти конфликтующие желания легко отодвинуть в сторону.
Из особняка выходит слуга со спиртным, чтобы пополнить запасы на столах, и я замечаю, что это гном-раб — то ли мужчина, то ли мальчик, слишком юный на вид, чтобы я мог определить его настоящий возраст.
Арантос напряжённо провожает его взглядом, что немного меня озадачивает.
— С этим слугой что-то не так? — тихо спрашиваю я.
Арантос внезапно неловко кашляет и отводит глаза. — Смотрю, нет ли следов жестокого обращения, — шепчет он в ответ, на долю секунды хмурится, затем берёт себя в руки и снова принимает приветливый вид. — То есть я делаю это со всеми рабами, принадлежащими знати.
Я подозрительно прищуриваюсь и замечаю: — Я обратил внимание, что здесь все слуги — юные мальчики. Даже призывы.
Он странно на меня смотрит. — Вы не знали? У мадам Сильваны весьма специфический вкус в мужчинах.
Мой хвост застывает торчком от удивления, а я просто смотрю на него.
— Среди степных эльфов тех, кто нас ненавидит, не меньше, чем тех, кто любит, — с усмешкой замечает Гимбо.
Думаю, он имеет в виду эльфов из Эларии, представляющей собой одну огромную степь.
— Разве они не ненавидят именно полуросликов? — озадаченно спрашивает Арантос.
Гимбо пожимает плечами. — Большинство рас не видит разницы.
— За что они ненавидят полуросликов? — искренне спрашиваю я, сгорая от любопытства.
Гимбо криво улыбается и едва заметно кивает рабу-слуге, который отвечает тем же. Затем старый гном с усмешкой объясняет: — Древняя земельная свара, начавшаяся ещё до Империи. Когда-то эльфы правили землями нынешнего Лорей Лаурелая, но полурослики при помощи другого королевства «отвоевали» их и с тех пор удерживают, полагаясь на защиту других государств. Эльфы им этого не простили и не забыли. Ушастые называют коротышек трусами, а те в ответ — не умеющими проигрывать нытиками.
Арантос разочарованно качает головой. — Кровную вражду труднее всего прекратить, особенно когда её поддерживают целые народы.
Гимбо пожимает плечами. — Если я слышал правду, всё не так плохо. Империя больше не позволяет им убивать друг друга, поэтому вражда превратилась в своего рода соперничество.
Но Арантос недовольно возражает: — Даже простое соперничество всё равно создаёт ненужные тяготы для слабых и беззащитных.
Мы с Гимбо соглашаемся. Из-за того, насколько одни расы отличаются от других, местное представление о том, что считать «расизмом», совершенно не похоже на земное. Хотя считается, что все расы обладают одинаковой «ценностью», предубеждений из-за расовых особенностей, которые другие могут считать отрицательными, всё равно полно. Например, большинство боится злить драконорождённых из-за их возможной агрессивности.
Гвардия лордов тоже немного расслабляется, хотя спиртного не пьёт. Общительная Алана разговорила Химер и расспрашивает об их прошлом. Они родом из времён до Империи, поэтому смотрят на мир иначе, а ей явно нравится узнавать новых людей.
Селина слышит, что рассказывают приключенческие истории, и тут же присоединяется. Её завораживает, что Химеры одновременно мертвы и древни.
Химеры жили во времена Богов-Правителей, когда всякий, кто достигал определённого уровня могущества, заявлял, будто в нём есть нечто божественное. И я наконец понимаю, что примерно так же они смотрят на меня и моих жён. Оритики искала того, кому стоило бы служить, но я не осознавал, насколько глубокий смысл она вкладывала в увиденное в нас.
Химеры не просто верны моей семье — они преданы служению нам, особенно теперь, когда за нами числятся и Благословения, и Вмешательства, практически не оставляя сомнений в том, что мы стоим выше обычных смертных.
— А вы? Почему служите лордам Райдер? — с любопытством спрашивает Алана у Ярн.
— Я создана служить, — невозмутимо отвечает голем.
Алана задумчиво прищуривается и подходит ближе к неподвижному голему. — Хм… значит, ты не можешь ослушаться создателей? Никогда?
Ярн старательно кивает. — Никогда.
— Но ты способна учиться?
— Да.
Алана чуть самодовольно улыбается. — Тогда ты можешь научиться неповиновению, или что-то мешает тебе этому научиться?
Ярн отвечает не сразу, и я легко представляю, как её несуществующий взгляд стекленеет от раздумий. — Я могу научиться не повиноваться, но предпочитаю этого не делать.
— Почему?
— Потому что не хочу. Я создана служить.
Алана начинает рассматривать богато украшенное металлическое тело Ярн и приподнимает бровь, увидев её пышную грудь — точную копию груди Сиэль. — Значит, у тебя есть потребности и желания?
— Моё единственное желание — служить господам.
Платье Ярн закрывает почти всё тело, поэтому Алана внимательнее рассматривает узорчатую руку голема. — А если господин прикажет тебе научиться желать чего-то другого? — Она поднимает взгляд, и её улыбка становится озорной.
Хм-м… интересно.
— Зависит от желания, но, думаю, я смогу научиться.
Алана поворачивается ко мне и жестом зовёт присоединиться к разговору. — Почему бы не приказать ей научиться быть более похожей на гуманоида?
— Я уже это сделал, — невозмутимо отвечаю я.
Она озадаченно хмурится. — Но она сказала, что желает только служить.
Я киваю и улыбаюсь, слегка виляя хвостом. — Да. Она учится копировать поведение гуманоида, а не становиться им.
— Разве это не одно и то же?
Я мягко качаю головой. — Нет. Это как разница между актёром и героем, которого он играет.
— О-о-о… — понимающе тянет она и ударяет кулаком в ладонь.
Я поворачиваюсь к белой крольчихе и окликаю её: — Эй, Ноно! — Её длинные уши встрепенулись, а голова резко повернулась к нам. — Вы замечали, что с ростом уровня [Магии призыва] элементали становятся более похожими на гуманоидов?
Она весело скачет к нам, но едва её взгляд падает на выпуклость у меня между ног, незаметно замедляется и изо всех сил делает вид, будто ничего не случилось.
Она останавливается перед нами, бросает взгляд на Ярн, затем на её огромную металлическую грудь и объясняет: — Призывы — это копии разума призывателя. Чем выше навык, тем «стабильнее» становится разум элементаля. Поэтому, если призыватель достаточно умён, призывы лучше понимают эмоции и начинают вести себя более «по-гуманоидному», чтобы угодить господам.
Да, мои жёны-элементали изо всех сил копировали настоящих жён, когда я в одиночку застрял внутри Легадо.
Я согласно киваю и излагаю идею: — Именно это я хочу изменить в [Магии призыва]. Хочу повысить «Интеллект» призывов, сделать их самостоятельнее и наделить уникальными личностями.
Ноно хмурится, её усики подёргиваются. — Это будет очень сложно и возможно лишь на высоких уровнях навыка.
Мне приходит гениальная мысль, и я ухмыляюсь: — Только не если использовать души других людей — например, духов умерших героев, проходящих через Цикл. Если объединить «копирование разума» Призыва с «иномирным» аспектом луны…
— А! — понимающе восклицает Ноно, тут же достаёт блокнот с волшебной ручкой и принимается записывать.
Я поворачиваюсь к Алане и тепло улыбаюсь. Её вопросы оказались весьма полезными.
Она отвечает кривой улыбкой и снова принимается изучать Ярн. — Понятия не имею, о чём вы двое только что говорили, но, похоже, вы поняли нечто важное.
И я учтиво благодарю её: — Именно так. Благодарим вас за помощь в рождении этой идеи.
Она тихо смеётся и снова поворачивается ко мне. — Переформулирую прежний вопрос: почему вы велели големам «учиться быть гуманоидами», а не приказали им по-настоящему стать гуманоидами?
— Вы знаете, как я преобразовал Аой?
Она возбуждённо кивает. — Да, Сиэль мне рассказывала.
— Я могу сделать с ними то же, что сделал с Аой, и технически позволить им стать гуманоидами. Но вместе с желаниями они, вероятно, получат и страдания, когда эти желания не исполняются. Будь у вас возможность научить игрушку радоваться и грустить, вы бы это сделали? Сумели бы принять, что, если её жизнь станет несчастной, виноваты будете вы, потому что изначально позволили ей испытывать чувства?
Её радостный настрой исчезает, лицо становится серьёзным. — Я… понимаю, о чём вы… — Затем она сочувственно смотрит на Ярн.
Арантос вмешивается: — Старые Боги не стали бы возражать против создания новой расы, способной чувствовать. Созиданию определённо нет дела до наших страданий.
— Но мне есть, — неохотно отвечаю я.
Он с самодовольной улыбкой поправляет полукруглые очки и бросает мне на колени бомбу: — Именно поэтому вы лучше всех подходите для создания новой расы. Вы достаточно ответственны, чтобы понимать последствия.
— Я… — Ответ умирает у меня в горле.
Я прекрасно понимаю значение того, что сам верховный жрец даёт мне зелёный свет.
Я вздыхаю и на мгновение закрываю глаза. — Мне всё равно придётся потратить уйму сил, чтобы всё сделать правильно, — выдумываю я оправдание.
— Выбор за вами, — спокойно отвечает он.
Я поворачиваюсь и смотрю на него, а он невозмутимо отпивает разбавленного вина, не отводя от меня изучающего взгляда.
Ноно ободряет меня невинной улыбкой: — Вы сделаете правильный выбор, я уверена. К тому же, как вы сами сказали, вы ещё очень молоды, и впереди целая жизнь, чтобы найти ответ на этот вопрос.
Я тихо смеюсь и бросаю на неё взгляд, затем смотрю на Ярн и бормочу: — Наверное, вы правы…
Когда день начинает клониться к вечеру и небо окрашивается в оранжевый, к нам неожиданно приходят гости — лорды Аларасте и Джиана Анара.
Мы набрасываем халаты, чтобы выглядеть немного приличнее, хотя, учитывая, что они родители Ванеи, уверен, их не смутило бы, даже если бы мы были голыми и трахались.
Мы видим, как троица пешком проходит через ворота усадьбы Сильваны и неспешно направляется к нам.
Аларасте точно такой, каким я его помню: черноволосый, невозмутимый мужчина с завидной квадратной челюстью и мужественной щетиной. Он ступает с достоинством короля и уверенностью воина. Напор его взгляда слабее, чем у Ванеи, но намерение за ним читается куда яснее. Его глаза словно переполнены властностью, и дракона во мне это изрядно раздражает.
Джиана — его полная противоположность. Она нежно обнимает его за руку, прижимая к своей внушительной груди, и сияет яркой, глуповатой улыбкой. Длинные чёрные волосы аккуратно собраны в модный пучок, позволяя всему вниманию сосредоточиться на потрясающе красивом овальном лице.
Рядом с ней идёт уменьшенная копия Джианы — юная девушка, в которой, несмотря на то что выглядит она не старше Аллуры, сочетаются прекрасная царственная утончённость Ванеи и сексуальность Джианы. Полагаю, это Лайна, младшая из Анара.
Их наряды с золотыми украшениями решительно не имперские, но в них есть отчётливо викторианский дух, который им очень идёт.
Чем ближе они подходят, тем сильнее Лайна робеет и даже пытается спрятаться за матерью, но та хватает её за руку и заставляет идти рядом.
Затем мы начинаем ощущать тяжесть взгляда Аларасте, и все, кроме Сильваны, моих жён и меня, страшно напрягаются.
Троица останавливается перед нами, и мы обмениваемся почтительными кивками.
— Приветствую лордов Райдер, госпож Андера и гостей, — невозмутимо начинает Аларасте. — Мы просто прогуливались и решили ненадолго заглянуть, услышав, что наши новые соседи здесь.
Простолюдины среди нас кланяются, остальные коротко отвечают на приветствие.
— Значит, этот день наконец настал? — возбуждённо спрашивает Джиана у Сильваны. То, как у меня сжимается сердце при взгляде на неё, подсказывает: её «Харизма» должна быть абсурдно высокой.
Юная эльфийка отвечает озорной ухмылкой: — Да, я наконец нашла достойного лишить Ноно девственности, — говорит она тем же тоном и указывает на меня.
— Вы счастливчик, лорд Вольф, — искренне поздравляет меня Джиана, и её совершенное лицо озаряет очень широкая улыбка.
— Жаль, что вы не продали её мне, — замечает Аларасте с лёгким разочарованием в голосе.
Погодите, что…?
— Я рада, что ты счастлива, Сильвана, — тепло говорит Джиана, не оставляя мне времени обдумать слова Аларасте.
— Да, ты неплохо справляешься сама, — неожиданно по-отечески хвалит Аларасте.
Сильвана гордо улыбается и кивает. — Спасибо. Когда рядом Ноно, всё кажется намного легче.
Любопытно…
Джиана поворачивается к мужу и без малейших колебаний рассуждает: — Если всё пройдёт хорошо, может, продадим ему и девственность Лайны?
Алисса глубоко вдыхает: её фетиш снова задет за живое.
"Ну, нельзя сказать, что это было неожиданно, — сухо замечает Юния в пространстве моей души.
Аларасте оценивающе смотрит на меня. — Возможно, но договариваться придётся с Ванеей, — буднично заявляет он, а затем едва заметно ухмыляется.
"Ха-ха! Удачи, вскрыватель вишенок!— поддразнивает Хана через [Связь], внезапно совсем перестав ревновать к очередной мокрой киске, которую мне буквально подсовывают.
Я бы предпочёл больше никогда с ней не торговаться…
— Не то чтобы я прямо жаждал девственниц, — слегка озадаченно оправдываюсь я.
Лайна с любопытством смотрит на меня, внезапно почти забыв о робости, затем опускает взгляд к выпуклости между моих ног и улыбается. И я вдруг надеюсь, что никогда не узнаю истинной глубины развращённости семейства Анара.
— Уверяю, она стоит той цены, которую запросит Ванея, — радостно утверждает Джиана, и я действительно слегка возбуждаюсь, представляя, что именно она имеет в виду.
Я снова смотрю на Лайну и вижу прекрасную улыбку, точь-в-точь как у её матери, но вместе с ней — маску, скрывающую разврат в глубине души.
"Эта девчонка определённо изголодалась по члену, — криво замечает Роксана через [Связь].
— В любом случае, вы обмениваетесь партнёрами? — с ангельской невинностью спрашивает Джиана.
Ревнивый дракон внутри меня ревёт так громко, что мне приходится на секунду замолчать, чтобы его успокоить.
— Только женщинами. Ни мне, ни одной из моих сестёр-жён не разрешено ложиться с другим мужчиной, — лаконично объясняет за меня Юния.
— Какая жалость… — Джиана печально надувает губы и умоляюще смотрит на мужа.
Но тот лишь недовольно прищуривается. — Нет. Я не позволю тебе ложиться с другими, пока сам остаюсь ни с чем, — твёрдо заявляет он.
"Ну вот…— уныло ворчит Алисса в пространстве моей души.
— Ну и ладно… — Джиана пожимает плечами и обменивается с дочерью озорной ухмылкой.
— Продолжим прогулку, — бесстрастно предлагает Аларасте.
Джиана машет рукой и сердечно добавляет: — До следующей встречи.
Мы все машем в ответ, Лайна бросает на меня последний развратный взгляд, и они медленно уходят туда, откуда пришли.
Я с любопытством смотрю на Арантоса. С Анара он держался гораздо дружелюбнее, чем с Сильваной, что очень удивительно.
Остальные гости просто делают вид, будто не слышали ни слова из нашего разговора, и вечеринка продолжается ещё некоторое время.
Незадолго до полного заката мы собираемся идти в купальню. Я подхожу к Сильване и задаю вопрос, который давно грызёт меня: — Простите, если это слишком личное, но любопытство меня одолевает. Почему вы не вышли замуж за Хаарана?
Её глаза удивлённо распахиваются, она дважды моргает, затем длинные уши подёргиваются, и она с теплотой смотрит на Ноно. — Потому что я слишком сильно его любила. Он хотел, чтобы я была свободной, независимой, сама распоряжалась своей жизнью, поэтому сказал, что нам лучше никогда не жениться. Кроме того, эльфийка — Истинный дворянин вроде меня идеально подходила планам Ванеи. Эльфы Антано были гораздо сговорчивее, когда дипломатом выступала я. — Затем она переводит на меня голубые глаза и одаривает очень по-эльфийски самодовольной улыбкой. — Но не заблуждайтесь: я всё ещё его самая драгоценная возлюбленная.
Я мягко киваю. Я понимаю, чего хотел Хааран, но сам определённо никогда бы так не поступил. Я слишком собственник, чтобы заставить Алиссу отдалиться от меня, даже если независимость пошла бы ей на пользу.
"ЧЕГО НИКОГДА НЕ БУДЕТ!— ревёт она в пространстве моей души, и за это я изо всех сил тыкаю её мысленное «одеяло».
Вскоре мы удаляемся в купальни. Особняк достаточно велик, чтобы у каждого была отдельная комната, но наша заметно меньше, чем следовало бы при численности нашей группы.
Я могу смягчить когти, но не способен заметно уменьшить их размер, поэтому мыть девушек немного трудно, однако я всё равно стараюсь изо всех сил!
— Щекотно! — восклицает и смеётся Сиэль, пока я намыливаю её бока.
Лина берётся за грудь, и мытьё быстро вырождается в ласки.
— Э-эй…! Ах… Лина! — зовёт её Сиэль, и дыхание почти мгновенно учащается из-за чувствительных сосков — в основном нашей с Линой заслуги.
Внезапно заворожённая шоколадными холмиками, Лина прекращает мыть и просто смотрит на них, медленно разминая, почти пуская слюни в трансе.
Хм… На самом деле Сиэль не цвета шоколада — скорее кофе с молоком, тогда как Осария больше похожа на шоколад. Но шоколад мне нравится больше, чем кофе с молоком, так что…
Дилемма.
А, ладно. Намерение важнее точности.
Я обнимаю Сиэль сзади, накрываю когтями руки Лины, и мы вдвоём играем с роскошным телом Сиэль, словно с игрушкой.
— Ах… ахн… ахн-н… — Её громкое дыхание постепенно превращается в стоны.
Бёдра двигаются сами собой, и полувставший ствол трётся о её ягодицы.
Лина медленно тянет Сиэль к себе, заставляя встать на колени, а затем лечь на неё сверху и придавить весом двух коровьих сисек.
Мой ствол удлиняется и начинает скользить вдоль намыленного входа Сиэль, а влага постепенно становится более липкой.
— Вы двое… это… слишком… — умоляет Сиэль, слишком обессиленная нашими ласками, чтобы остановить нас.
— Тс-с… — выдыхает Лина и заставляет ангела замолчать своими губами.
Я отпускаю Сиэль и выпрямляю спину, затем впиваюсь когтями в мягкие щёки перед собой и вхожу.
Я широко раздвигаю её складки и слышу приглушённый нежный стон.
Сегодня очередь Сиэль получить большой член, но ничего бурного ей не хочется. Она безмерно счастлива воссоединению с друзьями и семьёй, а значит, сердце весь день бешено колотилось, и теперь ей нужна только нежная, тёплая любовь, которую я всегда готов дать.
Я медленно скольжу внутри неё, пока влагалище становится всё теплее и скользче. Наши разумы затуманиваются наслаждением и любовью, когда мы позволяем чувствам хлынуть через [Связь].
Её рука скользит вниз по телу Лины и находит её тесные губки. Они разрывают поцелуй и обе громко стонут.
Я наклоняюсь над Сиэль, переплетаю когти с её пальцами и дышу ей в шею, а она начинает тереться задницей о мой пах, усиливая собственное удовольствие.
Медленно, тепло, но преступно недолго. Применив особые способности, я мог бы довести её до Опустошения, однако сейчас ей нужна только любовь. Мы кончаем одновременно, после чего я заваливаюсь набок и обнимаю её, а она в свою очередь прижимается к Лине.
Так продолжается, пока Хане не надоедает и она не утаскивает меня.
— Остальные уже закончили, — сообщает Алисса, и я прихожу в себя.
Я смотрю на Аой в человеческом облике, которая медленно скачет на мне, пока Роксана вычищает Хану, и тут моя стройная жена начинает яростно вколачивать бёдра в мои. — Ещё одно семяизвержение, — заявляет она, а я тоже двигаю тазом в её ритме.
Освежившись, мы присоединяемся к остальным гостям за ужином. Судя по тому, что все выглядят довольно «освежившимися» — кроме бедняги Битара, — вечеринка у бассейна разожгла несколько пожаров, которые до сих пор не погасли.
Но Сильвана использует этот пропитанный похотью ужин, чтобы сделать нам предложение, от которого никто не сможет отказаться: — Я хочу пригласить вас всех посмотреть, как Ноно лишится девственности.
— Почему я не удивлена? — вслух спокойно спрашивает себя Торо.
— После того, что сказали лорды, как мы можем… — подхватывает Томас.
— В таком событии нет ничего особенного, хотя лорд Вольф в некотором роде действительно особенный… — тихо замечает Гимбо, и все поворачиваются к нему. Почувствовав жар наших взглядов, он ищет помощи у жены, но даже она слегка смущена. — Что? Это приглашение не настолько необычное.
— Сколько лишений девственности вы видели? — ошеломлённо спрашивает Селина.
Старый гном устало вздыхает и опускает взгляд в тарелку. — Только одно, но слышал ещё примерно о дюжине.
— Почему вы хотите, чтобы мы смотрели? — обеспокоенно спрашивает Арантос.
Сильвана мягко кладёт руку на плечо Ноно, и та сразу съёживается от стыда. — Это наш фетиш, — без тени смущения объявляет она.
— А я-то думала, наша семья развращённая… — с кривой улыбкой замечает Сиэль.
Сильвана внезапно надувает губы, будто немного обидевшись. — Мы не развращённые, просто слегка любим извращения, — утверждает она, хотя Ноно, похоже, не согласна.
— Совсем слегка, — ехидничает Арантос.
Лицо Сильваны каменеет от раздражения. — Уверена, вам всем понравится, стоит лишь немного открыть разум новому опыту. Так что отвечайте: вы согласны?
После короткой неловкой паузы первым отвечает Гимбо: — Согласен.
Остальные следуют его примеру.
После ужина я заставляю всех жён украсить каждый последний сантиметр моего тела: кожу смазывают маслами, чешую натирают воском, член и задницу душат, даже наносят немного косметики.
Остальные гостьи занимаются Ноно, а мужчины рассаживаются вдоль стен главного зала, где состоится событие, и неловко выпивают в тишине.
Сильвана внезапно врывается в комнату, хватает меня за руку и напряжённо смотрит в глаза. — Будьте настолько грубы, насколько сможете, не проливая крови. Сколько бы Ноно ни кричала, не останавливайтесь. Она хочет почувствовать, будто её изнасиловал дракон.
— Охренеть, — только и могу ответить я.
— Вам нужно стоп-слово, — советует Алисса, но Сильвана хмурится. — Серьёзно. Мы используем «скрежет пластинки», так что хотя бы скажите это Ноно.
Сильвана выглядит неуверенно, но Алисса предельно серьёзна, и в конце концов юная эльфийка уступает: —Ладно."
Интерлюдия — Нононья
Я смотрю в зеркало и чувствую, как жар между ног усиливается. Я настолько сексуальна, что хочется мастурбировать, глядя на себя, но скоро случится нечто куда лучшее, поэтому я быстро отбрасываю эту мысль.
Я всё ещё любуюсь собой, стараясь набраться уверенности, чтобы не рухнуть от одного вида обнажённого тела Вольфи.
Всё моё бельё винно-красное и соблазнительно контрастирует с белой кожей и мехом.
Открытые туфли на высоких каблуках показывают, как эластичные чулки обхватывают маленькие ступни, одновременно слегка подчёркивая форму икр. Край заканчивается у верхней части сочного бедра и немного впивается, оставляя лёгкую вмятину на безупречной коже.
Трусики настолько малы, что даже не скрывают лобковых волос, а прозрачность всё равно делает их бесполезными для прикрытия чего-либо, так что они нужны исключительно для красоты. Впрочем, длинные высокие завязки над бёдрами выглядят очень сексуально, хотя и немного неудобны: они врезаются между ягодицами, не закрывая мою персиковую попку.
Животик, как всегда, плоский. Каждая жертва, принесённая ради такой формы, оправданна этим зрелищем и любовью, которую я получаю от Сильф.
Грудь приподнята и сжата вместе, создавая ложбинку глубже, чем я считала возможным. Покрывающее её Снежное плетение настолько тонкое, что не просто подчёркивает затвердевшие соски, но и показывает ареолы. Я начинаю дышать чуть тяжелее, представляя, как приятно было бы их ущипнуть… затем представляю вместо себя Вольфи, и ноги дрожат.
Всё выставлено напоказ под тонкой белой рубашкой без бретелей, прозрачной насквозь, и чёрной мини-юбкой, наполовину расстёгнутой и не скрывающей ни завязок трусиков, ни начала лобковых волос.
Затем взгляд падает на ненастоящий рабский ошейник, и я краснею. К нему даже прикреплён ремешок с биркой «потяни меня», затягивающий ошейник на шее и душащий меня.
Я всегда хотела лишь выйти замуж за доброго мужчину и родить ему детей, но потом Сильф ворвалась в мою жизнь и подняла бурю в сердце. О чём бы Сильф ни попросила, я не могу ей отказать. Как бы далеко ни заходили её извращения, я никогда её не останавливаю. Я зависима от неё, а она — от меня.
Если бы Сильф приказала, я даже позволила бы всей Городской страже развлекаться со мной. Я такая неисправимая шлюха, что больше не жалею ни о чём сделанном. Стыд? Да, я его чувствую — но лишь до первого оргазма.
Я ни о чём не жалею.
Вот бы я встретила Вольфи, когда мы оба ещё были свободны. Закончили бы мы всё равно так же?
Ничего бы не вышло… Вольфи была нужна Алисса, а мне — Сильф.
И тут в комнату возвращается любовь всей моей жизни, а я вздыхаю.
Время пришло.
Она говорит что-то о скрежете, но я так напряжена, что мгновенно забываю её слова.
Сильф выводит меня, вслед несётся хор взволнованных и обеспокоенных женских голосов, но я всё равно не могу разобрать ни слова.
Вскоре мы входим в главный зал, где для меня расстелили большую постель, и мужские взгляды падают на моё тело. Я чувствую их похоть и ревность. Ощущаю, как они смотрят свысока, оценивая меня лишь как рабыню для размножения.
Вздрогнув, я одна подхожу к изножью кровати и жду.
Уши инстинктивно взлетают, а тело цепенеет, когда я слышу характерный стук когтей по ковру. Звериная природа добычи пытается взять верх, но я сопротивляюсь и смиряюсь с судьбой: меня сожрёт приближающийся дракон.
Дверь открывается, и внутрь просовывается огромная чешуйчатая голова. Сияющая зеркальная чешуя ослепляет, длинные чёрные рога пугают, а взгляд хищен.
Его глаза встречаются с моими, и сила взгляда заглушает всё вокруг. Теперь есть только чудовище и я.
Голова неподвижно висит в воздухе, обращённая ко мне, а остальное тело покачивается вверх-вниз, пока он медленно идёт вперёд. В глазах горит свирепость, обещающая боль, клянущаяся подарить непостижимое наслаждение и гарантирующая ночь, которую я никогда не забуду.
Я замечаю раздражающий слух звук, а потом понимаю, что издаю его сама: зубы стучат от дрожи. Если бы я уже не сидела, то упала бы на задницу, а если бы незадолго до этого не сходила в уборную — обмочила бы трусики.
Перед огромным серебристым драконом я всего лишь маленькая белая крольчиха. Невинная добыча, загнанная садистским зверем.
Он останавливается передо мной, обдавая лицо горячим мятным дыханием, затем глубоко втягивает воздух, вбирая мой запах, и страшно скалится.
— А-а… ты пахнешь восхитительно, — рычит он глубоким двойным драконьим голосом, и бас настолько мощен, что я чувствую, как дрожат кости.
Тело не слушается, и я лишь безудержно трясусь перед ним, забавляя его ещё сильнее.
Он поднимается на передних лапах и широко распахивает величественные крылья.
— Теперь твоё тело принадлежит мне, Нононья, — объявляет он. Я всё ещё слишком напугана, чтобы ответить, и только киваю, после чего он вспыхивает и преображается.
Крылья исчезают, рост уменьшается до гуманоидного, когти сокращаются вдвое, большая часть чешуи пропадает, а грозное драконье лицо снова становится мальчишеским. Но напряжённый хищный взгляд остаётся.
Затем глаза скользят вниз по его обнажённому телу, и я ахаю. Я видела столько членов, но мне никогда не разрешали к ним прикасаться, а теперь, когда предназначенный судьбой оказался в пределах досягаемости, у меня не хватает смелости схватить его.
Его правая рука мелькает, я чувствую порыв воздуха, а затем давление на грудь исчезает: и рубашка, и тесный лиф разлетаются.
— Ки! — от страха пищу я, хотя когти даже не задели кожу.
Теперь грудь открыта всем взглядам, и вместе с возбуждением во мне растёт стыд.
Смотрите на меня! Смотрите на эту распутную крольчиху! Видите, как охотно я нагнусь ради огромного члена?! Подчини меня ещё сильнее, Вольфи! ПОДЧИНИ МЕНЯ!
Крики умирают в горле: моей «Силы воли» недостаточно, чтобы прорваться сквозь ауру господства, которой окружил меня дракон-самец.
— Ты совершенна, Ноно, — хрипло шепчет он, глядя на мою грудь, и жар между ног становится ещё сильнее. Затем он снова садистски ухмыляется. — Совершенная рабыня для размножения.
— А-а…! — стону я от восторга.
Подчини меня ещё сильнее!
Он делает шаг вперёд и прижимает когти к груди, толкая меня вниз и заставляя лечь на спину, затем хватает за ноги и разводит их, едва не разрывая мини-юбку.
— И держу пари, на вкус ты тоже восхитительна , — добавляет он, медленно опуская голову к мокрым губкам моей киски, затем замечает влажное пятно и удивлённо приподнимает брови. — Ах ты шлюха. Уже настолько мокрая?!"
Не успеваю простонать ответ, как он развратно ухмыляется, открывает рот и проводит языком по тонкой ткани, тихо посмеиваясь. Я чувствую вибрации и мгновенно кончаю.
Язык касается набухшего клитора, а затем щёлкает по нему. — Ки…! — из меня вырывается ещё один писк.
— Не верится, что ты уже кончила! — возмущённо кричит он.
— П-простите… Я всего лишь неопытная с-секс-рабыня! — внезапно выкрикиваю я: воспитание Сильф позволяет на миг преодолеть страх.
— Даже не думай, что всё закончится прежде, чем я хорошенько тебя оплодотворю! — гневно кричит он, и ноги дрожат в его хватке.
— Я ещё выдержу! — отчаянно отвечаю я. Он удовлетворённо ухмыляется, сжимает когтями мои бёдра и начинает вылизывать.
Из меня как никогда льются развратные соки, пока он творит невозможные вещи своим неожиданно длинным и ловким языком.
Я не могу отвести глаз и лишь смотрю в его пугающие глаза, пока страх смешивается с наслаждением, а сердце колотится так быстро, что мне кажется — я умру.
Его чарующий взгляд гипнотизирует меня, и прежде чем я успеваю заметить, голос сам вырывается из горла: — Ах…! А-а…! А-А-А-А-А-АХ…! — И я снова кончаю.
Он отпускает меня и даёт немного отдохнуть, но, как только тело перестаёт содрогаться, одним плавным движением срывает юбку и трусики.
— Ки…! — рефлекторно пищу я, теперь полностью обнажённая перед всеми.
Я вижу, как его член поднимается, и снова смотрю на него с изумлением. Длиннее моей ладони, во много раз толще пальца Сильф — эта… эта… мясная дубина должна войти в меня…?
— Что, слишком мал для тебя? — рычит он, и я бледнею.
— НЕТ! — тут же кричу я.
Но он лишь садистски ухмыляется. — Очень жаль, потому что я сделаю его больше."
На дубине вздуваются вены, пока она утолщается и расширяется. Затем я ахаю: вдоль верхней стороны ствола вырастают округлые шипы, а всю остальную поверхность покрывают мелкие бугорки.
— Невозможно… — благоговейно выдыхаю я.
— Нужно лишь немного силойвпихнуть его внутрь, — садистски отвечает он.
Я широко распахиваю глаза и недоверчиво смотрю на него. — Вольфи, пожалуйста, не надо… Он не поместится!
Он внезапно набрасывается на меня, хватает за руки и оседлывает ноги с безумной ухмылкой. — Слишком поздно, Ноно.
Я начинаю сопротивляться, но ноги отказываются слушаться, а руки слишком слабы. — Нет, нет, нет…! Сильф, помоги! Мне страшно!
Что-то скользкое внезапно проникает в рот и заставляет замолчать. Я замечаю, что из спины Вольфи выросло чёрное отвратительное щупальце и проскользнуло между моих губ.
— Если закричишь, будет больнее, — предупреждает он и злобно посмеивается, затем внезапно останавливается и сверлит меня взглядом. — Поняла?
Я слабо киваю, и непристойное щупальце покидает рот, но появляются новые и соблазнительно скользят по телу.
Они жутко извиваются, пробираясь к конечностям, затем руки внезапно оказываются связаны, а ноги насильно разведены. После короткого, но напряжённого мгновения, за которое глаза Вольфи ползают по всему моему телу, его чудовищно огромный член касается маленького мокрого входа.
— Пожалуйста… — в последний раз умоляю я.
Но это лишь сильнее его возбуждает. — Нет, — вновь отказывает он и смеётся.
Затем хватает меня за талию и входит, ослепляя болью.
— А-А-А-А-А-А! — визжу я, когда меня растягивают сильнее, чем я считала возможным. Эта штука внутри меня, целиком внутри, она заполнила меня!
Оправившись от боли, я смотрю вниз и вижу, что Вольфи действительно вошёл до самого основания. Его член настолько толст, что на животе даже появился небольшой бугор.
Он отводит таз назад, и чувство облегчения заставляет глаза закатиться, а меня — почти мгновенно кончить.
— В-Вольф… — Мольба обрывается, когда он снова входит, и боль вновь ослепляет меня.
Не дав прийти в себя, он двигается снова, и цикл повторяется: невыносимая боль, затем невыносимое наслаждение.
При каждом движении шипы трутся о набухший клитор, затем задевают точку G. Я теряю контроль над ногами и выплёскиваю немного развратной жидкости. Бугорки на стволе посылают сквозь тело покалывание, от которого пальцы ног сгибаются, мышцы напрягаются, а лицо искажается от неверия в силу наслаждения.
Слишком сильно, слишком быстро, слишком больно, слишком беспощадно.
Я секс-игрушка, грязная дырка для забавы этого драконьего члена.
Затем меня наполняет нечто тёплое, заставляя раздуваться ещё сильнее, и я официально становлюсь ёмкостью для спермы Вольфи.
— Ещё… — прошу я, вновь подчиняясь воспитанию.
Вольфи смеётся, делает толчок и тут же снова кончает внутри, а затем я чувствую, как сперма вытекает из переполненного влагалища.
— ЕЩЁ…! — реву я, когда внутренности приспосабливаются к форме его члена и боль становится терпимой.
— ЕЩ-Щ-Щ-Щ-… — Требование заглушает его рот: он целует и обнимает меня, пока бёдра продолжают бешено шлёпаться о мои.
Жар и ярость сменяются теплом и страстью. Его вкус, запах, сила. Я хочу принять всё.
Я чувствую внутри его невероятный жар, который взбалтывает внутренности; резкие движения смешивают семя с моими соками.
Когда в разум возвращается крупица ясности, меня переполняет вечная благодарность Сильф за то, что она заставила меня это сделать. Я люблю Вольфи сильнее, чем готова признать, и лишь благодаря пониманию Сильф одна из моих мечтаний исполняется.
На эту ночь член и сердце Вольфи принадлежат мне. Его семя затапливает меня, а разум заполняют фантазии о несбывшемся: каково было бы владеть всем его вниманием, безграничной любовью и каждую ночь принимать растягивающий меня двуручный меч любви.
Затем он тянет за ремешок, душа меня.
ДА-А-А…!
Я кричу про себя, потому что голос полностью перекрыт, и из-за нехватки воздуха голова быстро начинает кружиться.
Наслаждение поднимается всё выше, промежутки между оргазмами сокращаются настолько, что всё сливается в одну долгую, сокрушительную, напряжённую пелену.
В этом море наслаждения время теряет смысл. Оно кажется бесконечным и одновременно слишком коротким.
От невыносимой стимуляции нервы перегорают, и я начинаю неметь, но затем на меня накладывают заклинание, внезапно возвращающее силы.
Взгляд снова фокусируется, и я вижу нежную, любящую улыбку Вольфи. Больно думать, что он не может принадлежать только мне.
Я всего лишь жадная шлюха.
Он начинает замедляться, и я счастливо улыбаюсь от удовлетворения, почему-то решив, что всё наконец закончилось, но тут его член начинает вибрировать.
Конец интерлюдии.
Я перестарался. Ноно потеряла сознание.
Вздохнув, я выхожу из полумёртвой крольчихи, а затем с любовью целую её в лоб.
Немного погладив её по голове, я поднимаю взгляд и вижу обнажённую Сильвану, которая бешено мастурбирует, не сводя с нас глаз, а одну руку тянет вперёд, словно пытаясь схватить нас.
Рядом с ней внезапно останавливается Хана, тоже совершенно голая; с её киски стекают развратные соки.
— Я хочу тебя трахнуть, — заявляет Хана, и Сильвана медленно поднимает к ней лицо.
Когда их взгляды встречаются, внутри маленькой эльфийки что-то просыпается, и страдальческое выражение внезапно сменяется возбуждением.
Меня внезапно посещает идея. Я протягиваю душу к Хане, окутываю её клитор и выращиваю вокруг него член. Точнее, копию моего члена.
Сильвана удивлённо ахает и машинально бормочет: — Пожалуйста, трахни меня.
Хане не нужно других подтверждений. Она хватает Сильвану и бросает на кровать.
Юная девушка вскрикивает и идеально приземляется прямо передо мной, теперь её голова всего в нескольких сантиметрах от покрытого жидкостями члена.
Она изумлённо смотрит на него, медленно приоткрывая рот.
Дракон снова рычит, и я инстинктивно хватаю её за волосы, затем вгоняю член ей в горло одновременно с тем, как Хана проникает в неё.
Сильвана тесная, хотя и не настолько, как Лина, но вскоре мы узнаём, что её задний проход гораздо свободнее, чем у Ханы.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих «Рупегию», будут воспеты бардами, ибо они заслуживают славы и почестей. Вот их имена:
Принц PreownedFIN.
Принц Creamy Spinach.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Novgarod.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Bakerdea.
Лорд Maurice.
Лорд Empyrean.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Fullmoon.
Лорд Sean Drake.
Лорд EESDESESESRDT.
Лорд FrostyCube.
Лорд Mike Bartter.
Лорд Cardinal Steiner.
Лорд Warwulfv.
Лорд Jorge Franco.
Лорд Khristopher Welsh.
Лорд DJ.
Лорд Philip.
Лорд Tenebris Lupus.
Лорд The Tallest Joshua.
Лорд Copey Dunt.
Лорд Dracopuppy23.
Лорд Chris Carter.
Лорд Paul Daval.
Лорд Bradly.
Лорд Aubrey Powell.
Лорд AnderyUC.
Лорд Cidant.
Лорд Tmac.
Лорд Krawn.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин Aclys.
Дворянин CarlBaxter.
Дворянин Yeuromain.
Дворянин Brandon Lai.