Мы возвращаемся в свои покои и начинаем отдыхать, но хочется ещё немного потренироваться: днём пришлось прерваться. Мы не сказать чтобы сильно возбуждены, так что есть желание наверстать упущенное. Правда, Хана хочет развлечь Катерину, и всё превращается в хвастовство тем, как она применяет [Божественный язык] и выдерживает его отдачу.
Я слишком устал, чтобы продолжать тренировку гуманоидизации, поэтому обнимаюсь с Роксаной: её обычные подушки-груди сейчас недоступны. Она всё ещё обучает Аой [Магии воды], и обнимать её во время колдовства очень приятно — «вкус» просачивающейся маны ощущается, словно её губы ласкают мою кожу. Раньше я такого не замечал, значит, дело в [Мана-теле].
Что касается моей тренировки, я не знаю, чем заняться. Вариантов полно, но какой выбрать? Наверное, големов-младенцев? Мне удавалось вызывать амнезию, но результаты получались неровными и непоследовательными.
Последние заметки посвящены эффекту «перемешивания» воспоминаний голема, который создаёт ложные воспоминания. Но проделывать это вручную с каждым воспоминанием — безумие. Хотя, судя по тому, что мы сделали с зачарованием шлема, можно просто продавить задачу чистой маной? Однако создание големов и без того жрёт неприлично много маны, поэтому здесь решение хуже, чем со шлемом.
А ведь вся цель — создать армию дешёвых одноразовых големов, и грубая сила этому противоречит. Хотя… я мог бы создать образцового голема, изучить его, а затем воспроизвести дешевле — если, конечно, мозг не станет чем-то невозможным для копирования, потому что избыток маны слишком уж сильно нарушил законы реальности.
А вдруг я случайно запущу манашторм?
— С твоим запасом маны? Сильно сомневаюсь… — замечает Роксана и косится на меня, но затем обеспокоенно хмурится. — Хотя если сосредоточить всю её внутри головы маленькой плюшевой куклы… определённый риск есть, — неохотно признаёт она. Гифи резко поворачивает ко мне голову: перспектива безумного эксперимента вырывает её из блаженства под ласками Сиэль.
— Звучит как идеальный эксперимент для такого, как я! — шутливо восклицаю я. Но кое-кому не смешно.
— Боги, Волфи. Пожалуйста, не делай ничего опасного, — умоляет Алисса, глядя на меня жалобными глазами лисёнка и прижав уши.
И это причиняет невыносимую боль.
Я отпускаю стройную модель, изящно подхожу к милой лисичке и обнимаю её. — Думаю, она переоценивает мой запас маны. Мы заметим, если начнётся манашторм, — успокаиваю я, гладя её.
— Хмф… ладно… — быстро сдаётся она и наклоняет голову, чтобы мне было удобнее гладить.
Я тут же тону в её вызывающей зависимость пушистости, но слишком рвусь к исследованиям, поэтому трачу на ласки всего тридцать минут , а потом быстро возвращаюсь к партнёрше для объятий и начинаю перераспределять очки навыков, усиливая ману. Но, осознав, сколько усилий потребуется, чтобы вложить всю ману в голема, немного теряю мотивацию.
Пальцовка всех жён отняла огромное количество сил. Вообще-то это тяжелее Разорения, потому что оргазм даёт мне энергию и освежает. Мне сделали минет, но этого всё равно оказалось мало.
— Я могу сосать тебя, пока мы разговариваем, — невинно предлагает Аой, почувствовав лёгкий голод.
"— Мы можем это сделать, — томно поправляет Роксана, разворачивается и тут же освобождает мой стояк из тканевой клетки.
— Кто-то сказал «сосать»? — радостно спрашивает Хукарере, входя в комнату. Похоже, она слегка навеселе, а значит, ещё смелее обычного.
Итак, время тройного минета.
О да, так гораздо лучше.
Но я тут же натыкаюсь на препятствие. В [Големантии] [Наполнение] не позволяет «вложить» больше маны. Оно просто меняет душу голема в соответствии с моим воображением и медленно высасывает ману. При этом заклинание не делает ничего, что я не способен представить с точностью, поэтому очевидного способа нет.
Потому что ничто никогда не бывает легко.
— Будь это легко, кто-нибудь уже додумался бы, — мудро замечает Роксана, наблюдая, как чешуйчатая голова Аой медленно двигается вверх-вниз.
Может, нужно представить сильнее? Правда, однажды я уже пытался позволить интуиции направлять изменения, и это ни к чему не привело.
Тонкие чёрные брови Роксаны мягко сходятся, и великолепно-глупая женщина впервые выглядит великолепно-серьёзной. — Не могу вспомнить ни одного заклинания, в которое нельзя было бы влить больше маны через [Контроль маны], — с любопытством напевает она и начинает гладить Аой по голове.
Я тихо отвечаю: — Вот именно. Это… нгх… — я кончаю Аой в горло, — странно.
Затем наступает очередь Хукарере. Она чрезвычайно опытная Членососка, и мощный всплеск удовольствия ненадолго отвлекает меня. Забавно, что моя Белая Волчица в минете агрессивнее маленькой синей драконицы, которая любит медленно ласкать меня длинным скользким языком.
В общем, может, я сумею продавить это силой воли? Заставить заклинание забрать ману, а затем заставить ману подчинить реальность моей воле? Честно говоря, звучит не слишком разумно…
Но других идей нет. Я просто накладываю [Наполнение], оказываюсь в мире, похожем на виртуальную реальность, и вижу лишь искажающую разум «структуру», представляющую душу голема. Затем начинаю очень сильно желать, чтобы она приняла воображаемую форму. Мне нужен голем без воспоминаний о моей жизни, но с сохранёнными навыками и общими знаниями. Это лучший возможный результат, хотя в реальности я ожидаю совсем иного.
И для начала мы получаем… Погодите, дайте кончить Хукарере в рот. Итак, для начала мы не получаем вообще ничего. «Структуры» не меняются, хотя я прилагаю столько «усилий», что, кажется, вот-вот перну в реальности.
"Не перди, пожалуйста, — умоляет Роксана через [Связь], начиная сосать мой Член.
Я улыбаюсь. Обожаю, что она всегда такая игривая.
С новой мотивацией я вкладываю в заклинание ещё больше «усилий». Но нет даже намёка на изменения. Может, мне не хватает воображения? Как вообще выглядит разум человека с амнезией? Или младенца? Последнего найти для изучения мне точно проще, чем первого.
Я прекращаю [Наполнение], затем медленно поворачиваюсь к Аой. Она спокойно наблюдает, как Роксана мне сосёт, и пытается воспроизвести заклинание [Последняя треть тренировки сорвана пальцовкой, но мы наверстаем позже, ведь все удовлетворены. Катерина присоединяется к нашему купанию, из-за чего Хана немного возбуждается, а значит, позже придётся дать ей Большой Ч. Урмей тоже идёт с нами в ванну, отчего]. Она слишком сосредоточена, чтобы следить за моими мыслями, и, заметив мой взгляд, невинно поворачивает ко мне чешуйчатую голову.
— Хм? — пытается тихо напеть она, но лишь заставляет белую шерсть Хукарере встать дыбом.
— Дай-ка я загляну в твой мозг, — игриво говорю я с жуткой ухмылкой.
— Хорошо, — послушно напевает она и опускает голову, чтобы было проще сидеть неподвижно.
— Хорошая девочка, — хрипло хвалю я. Затем включаю [Чувство души] и ныряю внутрь.
И сразу переживаю озарение, начав немного лучше понимать, почему Самкело не решался пользоваться своим надзором. Я понятия не имею, на что, чёрт возьми, смотрю.
Я переключаюсь на Роксану: её мозг намного старше, но душа слишком отличается от души Аой для корректного сравнения. Тогда мне приходит чудесная идея использовать призываемых монстров! Я могу омолаживать их, а значит, призвать взрослого гоблина и младенца двумя щелчками пальцев.
Но сначала кончаю Роксане в горло. Она любит глубокий минет, поэтому я хватаюсь за её рога, вталкиваю Член настолько глубоко, насколько могу, и выпускаю внутрь освежающее количество струй. Затем вынимаю, а она показывает язык, чтобы я убедился: проглочено всё.
А затем я призываю гоблинов.
— О Боги! Он и правда милый! — восклицает Роксана таким высоким голосом, будто гарпия.
Поскольку здесь одни женщины, младенца-гоблина внезапно окружает толпа пищащих самок; их яичники переходят в сверхускоренный режим, ведь в пределах досягаемости маток находится альфа-самец.
— Девушки, пожалуйста, хотя бы дайте мне работать. Я призову ещё одного, только не заслоняйте обзор, — спокойно прошу я, а Катерина почему-то начинает посмеиваться.
— Ты разве не старик? Где твоя любовь к детям? — спрашивает Хукарере, даже её околдовал маленький зелёный засранец.
Но я напыщенно поправляю: — Во-первых, я не старый. Во-вторых, любить я буду своего ребёнка, а не того, кто одновременно гоблин и призыв.
— Он милый. Разве ты не Плом на всё «милое»? — мило спрашивает Сиэль с мило надутыми губками.
— Я Плом на женщин, — отвечаю с многозначительной ухмылкой. Но затем смотрю на маленькое зелёное существо, вынужден посмотреть ещё раз и хмурюсь. — Постойте… эта зараза и правда милая.
Это же долбаный малыш Йода!
Алисса морщится. — Почему-то этот младенец внезапно кажется мне гораздо менее милым… — шепчет она и болезненно закрывает глаза.
— Ну, он всё-таки монстр. Воину вредно… убивать то, что кажется ему милым, — делится крупицей мудрости Каатохе, потому что не слышит мемов.
— Хм, да-да, это важно, — соглашается Алисса и напряжённо кивает, не желая раскрывать настоящую причину прежней реплики.
Похоже, малыш Йода сорвал нашу тренировку, поэтому я просто призываю ещё несколько таких же, а заодно корги и других щенков. Пора утонуть в милоте!
Заодно я изучаю их мозги и пытаюсь найти различия между молодыми и взрослыми, но ни черта не понимаю, на что смотрю, поэтому снова начинаю чуть лучше сочувствовать Самкело.
Сегодня девятое число, Нев, день Духа, и для духов-Химер день должен быть очень энергичным.
Меня будит Хана: она возбуждена, потому что видела Катерину обнажённой, но мы не потрахались — всё сорвала вечеринка с младенцами и щенками. Проглотив семя, она разворачивается, и я грубо вхожу в её мокрую пизду для быстрого перепиха, чтобы день начался со взрыва.
Но сегодня ещё и праздник: я наконец изучил [Гуманоидизацию] за два очка… а также [Технику рук] за одно. И ещё ещё: [Гуманоидизация] помечена как «врождённая», а значит, почти наверняка передастся детям или хотя бы будет легко освоена ими с минимальными усилиями.
Итак, теперь я могу оплодотворить сколько угодно женщин!
— Ура! — радостно кричит Роксана, пока остальные хлопают. Конечно, больше всех счастливы она и Алисса: у обеих фетиш на то, что я оплодотворяю женщин, а мне очень хочется дать им желаемое.
Остальные повышения: [Магия иллюзий] Алиссы выросла на 1 (теперь 26); Роксана не повысила навыки, потому что занималась обучением; [Божественный язык] Ханы вырос на 1 (теперь 3); Сиэль изучила [Аспект Ветра] за 1 очко, получив очень тонкий контроль над ветром; Лина подавила рост [Общего зачарования], чтобы не ухудшить боевой потенциал; у Аой «Статус» не изменился; Юния ничего не повысила, потому что [Ткачество] — та ещё сука в прокачке.
— Так ты теперь создашь Избранного потомка? — с любопытством спрашивает Каатохе, искренне радуясь за остальных жён.
— Для нас ещё рано. Чем больше у нас навыков, тем больше унаследует ребёнок, поэтому лучше немного подождать, — с горечью, но благоразумно отвечает Алисса.
— Но я приму флакон его семени на хранение, — изящно заявляет Юния, хотя мысли полны развратных фантазий о том, как выдоить из меня всё до последней капли.
Тут же вмешивается зависимая от спермы: — А мне тоже можно? Для… тех случаев, когда захочется пить…?
— Мой Член сейчас свободен, — хрипло сообщаю верной Белой Волчице, и она тут же ныряет под стол.
— Думаю, её зависимость от твоего семени нездорова, — высокомерно говорит Каатохе, недовольно прищуривая кошачьи глаза.
— По-моему, ты просто ревнуешь! — доносится снизу приглушённый возглас Хукарере.
— Я дам и тебе, — говорю прекрасной наложнице с обаятельной ухмылкой.
— Я не… хочу его… — неуверенно отвечает она и пытается отвести взгляд, но моя «Харизма» и [Сексуальное обаяние] слишком сильны, чтобы вырваться из когтей.
— Отрицать свои желания плохо, дорогая сестра, — ангельски произносит Сиэль, сияя подобно воплощению чистоты.
— Особенно плохо, потому что у нас фетиш на то, чтобы заставлять тебя в них признаваться, — добавляет Юния, переполненная тёмными извращёнными желаниями.
— Полезай под стол, — приказываю я тоном, не допускающим возражений.
Она так сильно стискивает зубы, что челюсть дрожит, но затем делает вдох и присоединяется к Хукарере.
— Хорошая девочка, — хрипло шепчу моей красивой бронзовой кошечке.
Точно, сейчас утро. Время тренировки циркуляции маны, усиленной сферой, но сегодня всё немного скучно. Трудно найти оправдание, чтобы пропустить её, хотя я в любой момент могу телепортироваться в искажающее разум подземелье и постоянно испытываю искушение отправиться на разведку.
О Боги. Неужели я становлюсь похож на Урмей?
Стоит проявить ещё немного терпения.
Но из дома новостей нет; Осария ведёт себя хорошо; мать Роксаны не издевается над Тавиз, младшей сестрой Роксаны; а я снова случайным образом меняю мозги големов. Так что ничего особенно интересного сейчас не происходит.
Интересно, как Ноно и Петра продвигаются в Магии призыва. Можно попросить Осарию отправить к ним птицу, чтобы они передали отчёт, но увидеть Ноно и не иметь возможности оплодотворить мою сочную белую крольчиху было бы пыткой.
Чем ещё отвлечься, кроме секса?
— Можешь почитать книгу, — самодовольно предлагает Алисса.
Обычно рупегийская литература казалась мне несколько… скудной рядом с бесконечным потоком мусорных романов, постоянно подбрасывавших дофамин. Но, возможно, стоит дать ей второй шанс, ведь благодаря нескончаемому сексу я и без того постоянно под кайфом.
О, постойте, уже обед.
Сегодня у нас фиолетовая паста! Да, фиолетовая. Всё из-за не-помидора с непристойным названием, родом из Небесных Земель.
Не скажу, что эта паста превосходит блюдо Кристы — её фрикадельки божественны, — но на мясо у нас жареный Драколит, а ещё особый салат из пальмовых сердцевин. Сами сердцевины почти безвкусны, но их тонкий вкус хорошо сочетается с кислыми не-помидорами и уравновешивает тяжесть остальной еды.
Затем приходит время тренировки с Землянами.
— Можно заглянуть в подземелье? Маги сказали, что у них есть лишние прототипы зачарований, — просит Самкело, по-детски поднимая маленькую руку. Урмей и трое других землян явно соблазнены, даже Чеса, подавленная морская девушка.
Но у меня дёргается лицо.
Я ХОЧУ ТУДА!
Но нам нужно тренироваться!
НО Я ХОЧУ ТУДА!
— Сходите ненадолго, а потом потренируетесь, — предлагает Сиэль тоном усталой матери, идущей на компромисс с чрезмерно энергичным ребёнком.
— Хорошо, — отвечает Самкело, хотя обращалась она не к нему.
Лина раздаёт шлемы, мы надеваем ожерелья с зачарованием движения и проходим через [Врата].
Садистски искривлённая комната хороша, но меня больше привлекает удивительно чрезмерно украшенное пространство снаружи. Я приказываю земляной Лине проделать отверстие в стене, и мы все созерцаем самое сложное произведение искусства в своей жизни.
Чрезвычайно вычурный четырёхмерный готический собор поражает воображение, особенно теперь, когда нас не мучают тяжёлая головная боль и чудовищные усилия по поддержанию Гештальта. Собор менее мрачный и показушный, чем парящая крепость, поэтому мне проще назвать его «искусством». Но я принципиально против претенциозности, и всё равно что-то здесь меня раздражает.
Есть ощущение, что его создали не просто ради красоты и впечатления. Наверняка здесь должен быть какой-то «глубокий смысл», а я крайне скептически отношусь к подобной художественной чуши. Однако чем дольше смотрю, тем сильнее становится чувство.
Отверстие уже достаточно велико, чтобы пройти. Я включаю зачарование четырёхмерного движения и накладываю на себя [Телекинез], чтобы зависнуть в воздухе, после чего медленно двигаюсь через четырёхмерную дыру, стараясь не споткнуться о странные шипастые части. Это занимает почти минуту, но я справляюсь, подлетаю к лестнице внизу и внимательно её изучаю.
Кресты. Псевдоорки, прибитые к крестам. Плачущие псевдоорки, молящиеся псевдооркам, умершим на крестах. Надменные псевдоорки над пустым крестом, глядящие вдаль. Религиозные образы здесь слишком навязчивы и начинают меня тревожить.
По крайней мере, черепов нет, так что это не культ смерти, но культ креста ненамного лучше.
Погодите, они что, стоят в Т-позе…?
Вот я, блин, всё и испортил. Теперь воспринимать это всерьёз невозможно.
И всё же их одержимость крестами немного пугает. Это орудие пытки, не больше и не меньше, так зачем они повсюду его изображают? Не думаю, что здесь крест связан с жертвой, как на Земле: в Рупегии не было Иисуса, умершего за наши Грехи. Да и будь он, это считалось бы плохим поступком, ведь Порочных грешников всех казнят.
Может, это причуда культуры монстров, тысячелетиями развивавшейся в изоляции? Всё равно жуткая причуда.
Големы по одному помогают пройти через отверстие тем, кто хуже владеет [Пространственной магией], и затем все приземляются вокруг меня на лестнице.
— На чё смотришь? — с любопытством спрашивает Лили. Вообще-то само по себе достижение, что она только что произнесла на Андрасте идеальный сленг, который система перевела обратно на английский именно так.
Из-за шлема я не вижу её лица, но наверняка она очень гордится милой формулировкой. — Монстры стоят в Т-позе, — спокойно отвечаю я.
— Охренеть! И правда! — тут же кричит Келлогс и начинает смеяться.
Тант хмуро смотрит на лестницу, а его кошачий хвост покачивается, пока он глубоко размышляет. — Теперь я не смогу этого развидеть, — напевает он и фыркает.
— Всё равно жутко, — отвечает Лили, и Чеса энергично кивает.
— Всё равно жутко, — тихо повторяю я и смотрю вперёд, туда, куда ведёт лестница.
Она заканчивается широкой золотой площадкой с огромной резьбой: псевдоорка пронзает в сердце копьё.
— Очень жутко, — обеспокоенно шепчет Сиэль.
Оба зачарования всё ещё потребляют много маны, так что задерживаться нельзя. Полюбуемся жутью ещё немного и вернёмся.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих «Рупегию», будут воспеты бардами, ибо они достойны славы и почёта. Вот их имена:
Принц PreownedFIN.
Принц Owldente.
Принц S. R.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Bakerdea.
Лорд Maurice.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Tenebris Lupus.
Лорд Paul Daval.
Лорд Paul Daval.
Лорд Tmac.
Лорд CopeyDunt.
Лорд BlindTactic.
Лорд Philip.
Лорд d3235.
Лорд SubJef.
Лорд GalacticTNT.
Лорд Glaistig Uaine.
Лорд School work.
Лорд patrick__starz.
Лорд Peter Kraushuber
Лорд David England.
Дворянин Aclys.
Дворянин Carl Baxter.
Дворянин Tony Starrk.
Дворянин DND.
Дворянин Anon A Moose.