Вернёмся к моей [Гуманоидизации]. Я должен совершенно ясно представлять, как навык будет работать у новорождённого и как станет повышаться, поэтому пора глубоко задуматься. Я сажусь в удобное кресло у балкона и начинаю размышлять.
Это должен быть переключатель, работающий точно так же, как сейчас у меня: стоит пожелать — и мои драконьи черты подавляются. Топливом должны служить физические усилия и умственная выносливость, но младенец обязан владеть навыком достаточно хорошо, чтобы хотя бы касаться родителей, не причиняя им вреда.
Нет… ребёнок не рождается с пониманием, что способен ранить других. С какой стати он станет сознательно очеловечивать себя? Младенец должен родиться с тупыми когтями и чешуёй; иначе это будет слишком жестоко по отношению к родителям и, скорее всего, вызовет психологические проблемы у бедняги, ведь из-за всех острых частей его будут гораздо реже брать на руки.
Боги ведь не настолько жестоки, чтобы обречь кого-то на такое детство, правда?
Мне не по себе оттого, что я не могу ответить уверенно, но предположу, что нет. Значит, [Гуманоидизация] должна естественным образом проявляться у ребёнка, когда ему захочется действовать точнее и лучше контролировать хватку; это поможет естественному росту и развитию.
Передо мной внезапно появляется Алисса, наклоняется и берёт мои человеческие руки. У меня тонкие пальцы учёного, но её руки всё равно мягче: она регулярно ухаживает за ними с помощью высококачественной эльфийской косметики.
Она подносит мои руки к лицу и целует каждую в тыльную сторону, одаривая меня изящной улыбкой. Она ведёт себя настолько галантно, что я чувствую себя юной девицей, и это заставляет меня ощущать себя великолепно.
— Ты и был моей маленькой принцессой, — с кривой улыбкой подмечает она, обнажая очаровательные клыки.
— А ты была моей рыцаршей, которая пронесла меня сквозь самые тёмные времена, — напыщенно отвечаю я, изящно хлопая ресницами. Такое немужественное поведение слегка пробуждает в девушках сёта-фетиши.
Но Алисса лишь предаётся ностальгии. — Тогда всё было проще. Ни королевских обязанностей, ни божественных заданий.
Я подыгрываю ей и шепчу: — Жаль, что это длилось недолго.
Однако моё замечание вызывает у остальных девушек смешанные чувства. Минус столь тесной связи в том, что мы постоянно влияем друг на друга, даже когда речь идёт о неприятных вещах.
— Я не могу с ностальгией вспоминать прошлое и сравнивать его с настоящим. Моя жизнь — здесь, с тобой, сейчас, — говорит Юния, слегка раздосадованная тем, что ей напомнили о прошлом.
— Да-а… моя семья распалась, так что теперь мне спокойнее. Особенно после того, как у меня появился хозяин, — неловко добавляет Хана. Её это попало прямо в больное место.
— У меня так же… — шепчет Лина и кивает, отчего чёлка покачивается. Она думает отрицать часть про хозяина, но решает не давать Роксане боеприпасов для шуточек.
Аой тоже предпочитает настоящее, но скорее потому, что при нашей первой встрече была младенцем, а не потому, что её жизнь по-настоящему была ужасной. В некотором смысле она и правда была ужасной: родители буквально не любили её из-за «сломанной» души, но продолжалось это недостаточно долго, чтобы стать по-настоящему ужасным воспоминанием.
Лучше на этом не зацикливаться, и Алисса переходит к тому, что действительно хотела сказать: — Тогда всё было проще, но нынешний ты лучше. Поэтому я предпочла бы, чтобы [Гуманоидизация] не меняла того, кто управляет телом. Вердраконья сущность делает тебя более цельной личностью, чем человек без неё.
Я задумчиво глажу её мягкую руку человеческими пальцами и немного размышляю. — Хм… пожалуй, логично сосредоточиться на том, чтобы оставаться вердраконом, особенно если я хочу создать стабильный и долговечный клан, то есть династию. Человеческой части меня определённо чего-то недостаёт, когда речь идёт о роли лидера и основателя.
"— Святой клан… то есть «династия», — тихо поправляет она и улыбается.
Я киваю и объявляю: — Что ж, пусть будет так. [Гуманоидизация] станет лишь оболочкой. Подобно [Драконьей трансформации], она черпает волю второй личности внутри, чтобы питать изменение формы, однако и дракон, и человек навеки останутся неполными, фоновыми душами и никогда по-настоящему не перехватят управление… — Тут я хмурюсь, осознав кое-что. — Возможно, это и правда хорошая идея, потому что лидер с множественным расстройством личности звучит не очень. Представьте, если личности станут полностью независимыми.
— Я совершенно не против делить тебя с человеком-Волфи, — тут же вызывается Хана.
Я бы уже испепелял её взглядом за эту маленькую провинность, если бы она не задела мою жилку джентльмена-учёного. — Считается ли это NTR, если моя альтернативная личность трахает моих жён…? — задумчиво напеваю я.
— Пока ощущения отличаются, — нахально вставляет Роксана и больше ничего не добавляет.
Похоже, этой распутной суккубе тоже требуется «закрепляющая тренировка».
— Не портите мой момент, — тихо жалуется Алисса назойливым сёстрам-жёнам.
— Бу-у! — освистывает Роксана.
— Продолжай, и Члена не получишь, — хрипло заявляю я. Затем нежно целую Алиссу в губы и проникаю языком в её рот. Недавнее сексуальное воздержание сделало комментаторш особенно чувствительными и послушными, поэтому они тут же замолкают, а губы Алиссы кажутся вдвое слаще.
Сердце хочет вспомнить, каково было быть человеком, насколько иначе ощущалась любовь к жёнам, как просто было заниматься любовью. Но приятная ностальгия бесполезна для [Гуманоидизации]. Эта оболочка не должна ничего чувствовать; она обязана быть лишь утилитой, инструментом. Поэтому я подавляю все эти эмоции.
Назначение навыка — позволить мне касаться жён, не раня их; обнимать, не портя одежду; ходить, не разрезая ковры, не царапая пол и не оставляя в нём борозд; спать на спине без боли в пояснице; удобно устраиваться в пушистом кресле; проходить через низкие дверные проёмы, не ударяясь рогами.
Но из всего перечисленного ничто не мотивирует так сильно, как возможность трахать их… нежно.
Я развязываю пояс распутного цветочного не-кимоно Алиссы, открывая её спортивное и совершенно обнажённое тело: дома она не носит белья. И воздаю ей достойное поклонение.
Первым делом касаюсь её упругих сисек и сжимаю их мягкими руками учёного, хватая крепко, но бережно. Она отвечает тихим счастливым стоном: её тело уже приучено наслаждаться моими прикосновениями. Затем я щиплю соски, и киска сжимается, а глаза закрываются от удовольствия. Её кожа мягче кожи Ханы, поэтому, даже с [Сопротивлением боли], острые когти не нужны, чтобы причинить приятную боль. Человеческие пальцы просто лучше подходят для щипков с точной силой, обеспечивающей идеальный баланс боли и наслаждения.
Затем я перехожу к прессу и ощупываю небольшие холмы. Они не такие твёрдые, как стальная решётка мышц Ханы, но всё равно радуют глаз и служат приятным полем для пробежки пальцев. Однако самое интересное ниже, поэтому, достигнув оранжевой полоски волос, я останавливаюсь и смакую ощущение.
Короткие лобковые волосы жёстче обычных, но достаточно длинные, чтобы казаться пушистыми под мягкой кожей пальцев. Игривое поддразнивание возбуждает Алиссу иначе: она привыкла к моему более прямолинейному подходу.
Поэтому я внезапно перехожу к киске, чтобы застать её врасплох. Аккуратные маленькие розовые губки, скрытые под складками половых губ, уже слегка влажны и тёплы от ожидания. Они дрожат, когда я провожу указательным пальцем вверх-вниз по внешнему краю, дразня постоянным, но слабым потоком удовольствия.
Затем сосредотачиваюсь на самом верху, прямо над набухшим кусочком клитора, и она издаёт долгие прерывистые стоны, горячо обдающие мою шею. Она обвивает руками мою шею и наваливается на меня, потому что ноги начинают слабеть.
Но даже под человеческой оболочкой, скрывающей мои великолепные черты, я остаюсь вердраконом, поэтому теряю терпение и проникаю в неё пальцем.
— Ахн…! — срывается с её губ тихий стон-хнык, от которого твёрдый Член пульсирует в штанах, но сейчас не время пускать его в ход.
Я продолжаю ласкать её пальцами, медленно входя и выходя и одновременно растирая рукой клитор. Ладонь быстро намокает от похотливых соков, облегчая движение, а с увеличением скорости постепенно появляются влажные звуки. Лицо Алиссы мягко краснеет, дыхание учащается, и я наблюдаю за ней, ловя каждую восхитительную деталь, пока выражение становится всё распутнее.
Она начинает течь, и маленькие капли падают на плиточный пол либо скатываются по ноге. Мне хочется слизать их: я люблю вкус женщины. Но останавливаться нельзя, поэтому терплю — позже найдётся немало других возбуждённых женщин, которых можно будет попробовать.
Темп возрастает настолько, что влажные звуки разносятся по всей комнате, а прерывистые стоны Алиссы превращаются в полноценные крики. Ноги подкашиваются, и она удерживается, повиснув на моей шее, выдыхая горячий воздух прямо мне в ухо и вызывая приятную дрожь, словно АСМР.
Слабая человеческая рука начинает болеть от усилий, нужных для настоящей пальцовки Алиссы, но я выносливее прежнего человека и терплю, ещё повышая скорость. Алисса обильно течёт на пол, устраивая дождь из восхитительных капель похоти.
Затем я ощущаю, как её внутренности сжимают мой палец, и наконец начинается. Всё тело напрягается, волны удовольствия несколько раз заставляют её содрогнуться, а палец покрывает немного белого крема.
Оргазм небольшой и короткий, но всё же оргазм. Я останавливаюсь, медленно облизываю руку дочиста, затем накладываю [Исцеление] на запястье.
Алисса быстро возвращает силу ногам, наконец встаёт самостоятельно и отпускает мою шею. Я поворачиваюсь к ненасытным женщинам, которым уже надоела эта игра с воздержанием.
И сегодня мои нежные, мягкие, человеческие пальцы учёного устраивают дождь.
Последняя треть тренировки сорвана пальцовкой, но мы наверстаем позже, ведь все удовлетворены. Катерина присоединяется к нашему купанию, из-за чего Хана немного возбуждается, а значит, позже придётся дать ей Большую Б. Урмей тоже идёт с нами в ванну, отчего я слегка возбуждаюсь, что удобно, раз уж всё равно придётся разбираться с Ханой.
Мы приглашаем Алькандера на ужин, а Урмей приглашает себя сама. Тема трапезы — эльфийская кухня, так что им придётся смириться с непривычным вкусом, хотя Алькандер уже должен был привыкнуть. Его мы позвали ради новостей о «зачаровании четырёхмерного движения».
Но сначала: я всё ещё пользуюсь человеческими руками, поэтому ем как настоящий эльф, пропитывая каждое движение помпезностью и высокомерием. Моё поведение настолько отличается от обычного, что Каатохе, Катерина, Урмей и Алькандер смотрят на меня в недоумении.
— Тренирую человеческие руки, — непринуждённо объясняю я и наслаждаюсь тем, что, вероятно, ни в Рупегии, ни на Земле такую фразу ещё не произносили. — Итак, что в отчёте?
Алькандер прочищает горло, кладёт вилку и послушно начинает: — Это определённо намного проще, чем создавать шлем, позволяющий видеть дополнительное измерение, поэтому мы постоянно продвигаемся вперёд.
— В каком он сейчас состоянии? — спрашивает Юния.
Он бросает на нашу угрюмую Королеву-лоли весёлый взгляд. — Примерно в таком же, как у Её Высочества Лины. Работает, но требуется снизить расход маны и упростить использование. Поскольку мы ожидаем сражения в зоне дополнительного измерения, вы должны уметь пользоваться им интуитивно, иначе рискуете погибнуть.
Лина могла бы дать им несколько советов, ведь зачарование, скорее всего, вмешивается в разум пользователя, но она всё ещё занята шлемом и вряд ли найдёт много времени. Это её беспокоит: ей хотелось работать над обоими зачарованиями. Не каждый день весь наш прогресс зависит исключительно от совершенно новых чар, и она просто хочет быть полезной.
В этом отношении она ещё немного ребёнок, но это очаровательно, поэтому ей всё прощается. А затем Сиэль гладит её по голове за всех нас.
— Мы даже не знаем, чего там ожидать, но осторожность не повредит, — благоразумно замечает Юния.
— Надеюсь лишь, что это не будет похоже на погоню за порталом внутри торнадо, — непринуждённо говорю я, изящно раскрывая зелёный шипастый дилдообразный плод. Затем так же изящно вынимаю сладкие красные не-виноградины и раздавливаю их во рту. Некоторые эльфийские фрукты и правда странные.
— Было весело, — довольно напевает Хана.
— Тебе. Мы ничего не делали, — возражает Алисса с довольно кривой улыбкой.
Юния отвечает серьёзно: — Телепортирующийся портал может немного нас задержать, но, думаю, в итоге не остановит. Если подземельем действительно кто-то управляет и сознательно пытается нам помешать, он скорее придумает другое, чем дважды повторит провалившуюся стратегию.
— Будем надеяться, — непринуждённо произношу я, изящно поднимая бокал Синко Флорес, а затем осушаю его.
— За надежду, — поправляет Алисса: на Андрасте так звучит логичнее.
— Братская клятва не должна быть о надежде, — следом поправляет Лина, стараясь не выглядеть оскорблённой.
Но я поправляю обеих: — Нет, это землянское выражение. Просто ещё один способ подбодрить.
— Будем надеяться? — неуверенно повторяет Урмей мой тост, осушает бокал и пожимает плечами. — Нормально, наверное.
— У Землян много странных обычаев, — замечает Алисса и переглядывается с остальными жёнами; те согласно напевают.
— О, не советую начинать эту тему, — парирую я с вызывающей ухмылкой. Рупегийцы все по-своему чудные.
— Почему? — с любопытством ворчит Урмей, наклоняясь вперёд и глядя на меня, пока жуёт.
— Тебе не стоит слушать о землянской морали, — поспешно предостерегает её Сиэль.
Принцесса откидывается назад: воспоминание ещё свежо. — Ах да, Лили весьма не одобряет поведение Вольфа, но я не знаю, насколько хуже может быть настоящий Землянин.
Я начинаю с кривой улыбкой объяснять тёмную сторону Земли: — Думаю, в среднем они на самом деле ещё хуже неё. Для исекая она вполне удачный выбор, потому что очень прогрессивна, а большинство людей куда более ограниченны. Представь: получи Земляне власть, и на их фоне Каратели показались бы безобидными проповедниками.
— Впечатляющая мысль, — замечает Катерина, явно заинтересовавшись, но, кажется, она что-то понимает неправильно.
Поэтому я трезво добавляю: — Скорее всего, они отвергли бы Богов этого мира ради собственных. И на Земле действительно очень много плохих людей. Просто я жил в месте, сравнимом с Высоким лесом, поэтому до адаптации сильно скучал по дому.
— Интересно, а кого-нибудь отсюда отправили туда в качестве обмена? — внезапно предлагает Роксана ошеломляющую идею.
Остальные посмеиваются и комментируют, но я игнорирую их и всерьёз размышляю. Сложно представить, как всё могло бы пройти, однако к выводу я прихожу быстро: — Не очень понимаю, как рупегиец мог бы исправить Землю, если только не принёс бы с собой магию.
— Чего же нам недостаёт? — непринуждённо спрашивает Урмей, искренне не обидевшись на замечание.
Я пожимаю плечами. — Всего, кроме магии и религии.
— Похоже, Тамплиер подошёл бы туда идеально, — с воодушевлением говорит Катерина, даже немного мечтательно.
Я довольно горько отвечаю: — Вероятно, на Земле существует один Бог, но он совершенно ничего не делает, поэтому люди придумали бесчисленные религии, каждая со своими Богами. Объединить Землю под одной верой тебе было бы крайне трудно.
— Постой, а как же Бог Бытия? — с любопытством вмешивается Алькандер.
Я фыркаю. — Не существует. Поэтому у нас очень обширные знания о пыточных устройствах.
Это приводит всех в ужас.
— Как такой Мир может быть развитее нашего?! — недоверчиво восклицает Урмей.
Меня это и правда озадачивает, поэтому я снова задумываюсь, пока остальные высказываются.
Но к определённому выводу так и не прихожу.
— Это… хороший вопрос, — наконец хмуро отвечаю я, и моё серьёзное выражение заставляет остальных замолчать. — Я действительно считаю, что этот мир «застоялся». На протяжении истории Земли прогресс постоянно ускорялся, до такой степени, что внуки уже не узнавали инструменты, которыми при жизни пользовались их дедушки и бабушки. Прогресс растёт по экспоненте.
— Например, представьте, что дед пользовался обычными коваными железными инструментами, а ребёнок вырос, зная лишь зачарованные инструменты из Канала. Но в Рупегии ничего подобного не случалось: со времени основания Империи заметного прогресса почти не было.
Все поворачиваются к Лине: наша угрюмая лоли приобретает известность как историк-любитель.
Она кивает и высказывает мнение: — Меньше чем за тысячу лет Мир Волфи ушёл настолько далеко вперёд, что даже обычный учёный вроде него способен с лёгкостью совершить технологическую революцию у нас. А мы, по сути, двадцать тысяч лет «застряли» в Эпохе Солнца.
— Ну и что? Наверное, Земляне просто умнее? — вслух комментирует Урмей, пожав плечами.
Но я не согласен: — Не особо. При этом я не знаю ни почему, ни даже как здесь остановился общественный и технический прогресс, ведь для этого нет никакой причины для этого. Можно даже сказать, что Рупегия стабильнее Земли: в Империи монстры редко выходят из-под контроля, а это должно ускорять прогресс, а не тормозить его. Поэтому для меня это совершенно бессмысленно.
Однако один человек не слушает разговор — Катерина. Она просто смотрит в тарелку, бледная, словно увидела призрака.
— Что-то не так? — обеспокоенно спрашивает Хана и наклоняется к ней.
Каратель медленно поднимает голову и выплёскивает сомнения: — Почему мы никогда не замечали, что прогресс остановился? Борьба с застоем — одно из наших основных учений, ведь застой — влияние Бога Порядка. И всё же все мы вместе стояли на месте двадцать тысяч лет.
Что ж, это странно.
— Хм… — осознав, напевает Сиэль, затем тоже лишается дара речи и пусто смотрит в тарелку.
Мы замолкаем: каждый понимает, что у него имелось огромное слепое пятно, которого никто раньше не замечал. Даже Хана и Урмей, похоже, осознают положение. Но одна присутствующая не обеспокоена.
— Всё не так плохо, как кажется, — спокойно говорит Каатохе, заставляя всех приподнять брови. — Империя Хаухури просуществовала более тридцати тысяч лет, так что нынешняя всё ещё молода, а Волфи здесь, чтобы двигать её вперёд.
Если смотреть на это так , то да, никакого настоящего «застоя» и нет.
Но Катерина всё ещё не убеждена. — Почему мы не могли сделать это сами? — спрашивает она вслух, и мы соглашаемся. Нет причин, по которым рупегийцы не могли бы развиваться самостоятельно.
— Возможно, мы не успевали продвинуться достаточно далеко до следующего Бедствия? Я почти уверена, что именно поэтому Волфи призвали сюда, — делится Алисса своей благочестивой верой.
— Но остаётся вопрос двадцати тысяч лет без прогресса, — указываю я.
Урмей просто размышляет вслух: — Может, это влияние Бога Землян? Они развиваются быстрее?
Но Сиэль переворачивает предположение: — Или это влияние Бога Порядка, которого мы раньше не замечали.
— Как бы то ни было, вряд ли мы когда-нибудь узнаем, — замечаю я и вздыхаю. Не люблю такие игры в догадки.
Сиэль склонна согласиться. — Нам следует молиться, и, возможно, однажды Гуманоидные боги ответят, — ласково предлагает она, но остальные не хотят просто перекладывать ответственность на Богов.
— И всё же я чувствую себя дурой, раз никогда не замечала этого застоя, — хмуро признаётся Катерина.
— Не надо. Тебе не с чем было сравнивать свой мир, — утешаю я словами, а Хана — нежно поглаживая её руку.
Она прячет улыбку, потому что хочет сохранить серьёзность: ей осталось сказать ещё одно. — Мы долго не понимали, зачем тебя призвали сюда, но теперь я уверена: именно чтобы ты двинул нас вперёд, пока не стало слишком поздно.
Я киваю и уверенно заявляю: — Даже просить не пришлось. Я всё равно собирался это сделать.
Она тихо посмеивается.
Но тут Урмей неловко вмешивается: — Значит… вы, Райдеры, знали, что отец и все вокруг него осведомлены о том, что ты Странник миров?
— Да, я им сказала, — отвечает Катерина и кивает.
Урмей напевает, секунду колеблется, а затем выкладывает всё: — Ну, отец тоже так считает. Он не простил тебе убийство Рейнхольда, но понимает, что твои знания чрезвычайно ценны.
— Ты уверена, что должна нам это рассказывать? — обеспокоенно спрашивает Юния. Она, по сути, раскрывает, почему королевская семья сделала меня «кандидатом в консорты».
Принцесса-медведица фыркает, затем вздыхает и решает довести тему до конца: — Нет, но, в смысле, он Благословен Богиней Знаний. Если добавить к этому, что он Странник миров, выводы напрашиваются сами.
Я определённо не стану недооценивать ум самого могущественного человека в мире, который к тому же пользуется услугами «Оракула». Поэтому я смеюсь и признаюсь: — Вот почему я держал это в тайне. Представьте, если бы какой-нибудь дворянин узнал ценность моих знаний до того, как я стал достаточно силён, чтобы защититься.
— Даже храму нельзя было доверять полностью, — поддерживает меня Сиэль, с некоторой неохотой признавая такое.
— Почему? — тут же спрашивает Катерина, но именно поэтому Сиэль и неуютно.
Поэтому она говорит прямо: — Потому что я не знала, сочтут ли Каратели моего мужа еретиком.
Присутствующая Каратель едва не возмущается: — Он Одаренный; мы бы его защитили его, — подчёркивает она.
Но у меня есть разумное возражение: — И, возможно, заперли бы в тайном месте, как скайлендеры поступили с другими Странниками Миров.
— Так было бы безопаснее, — напряжённо возражает она, и показательно, что не отрицает этого.
Я спокойно указываю: — И всё же моей Судьбой было несколько раз едва не погибнуть по пути в подземелье Легадо.
Для разговора с ней тема неудачная, поэтому она отступает: — Не думаю, что такой спор принесёт пользу.
Я изящно следую её примеру: — Я тоже. Вернёмся к первоначальной теме этой трапезы — зачарованию.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих «Рупегию», будут воспеты бардами, ибо они достойны славы и почёта. Вот их имена:
Принц PreownedFIN.
Принц Owldente.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Bakerdea.
Лорд Maurice.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Tenebris Lupus.
Лорд Paul Daval.
Лорд Paul Daval.
Лорд Tmac.
Лорд CopeyDunt.
Лорд BlindTactic.
Лорд Philip.
Лорд d3235.
Лорд SubJef.
Лорд GalacticTNT.
Лорд FrostyCube.
Лорд Glaistig Uaine.
Лорд School work.
Лорд Beater.
Лорд patrick__starz.
Лорд Peter Kraushuber
Лорд David England.
Лорд Cidant.
Лорд Marwin33.
Лорд time Campbell.
Дворянин Aclys.
Дворянин Carl Baxter.
Дворянин Tony Starrk.
Дворянин DND.
Дворянин Anon A Moose.
Дворянин warmoger55.