Из-за размеров Урмей её мытьё занимает больше всего времени, и Роксана намеренно двигается медленнее, чтобы мы все могли насладиться каждым сантиметром пышного тела медведицы.
Пушистые задница и сиськи — да, но, думаю, если добавить немного масла, между ними всё равно можно зажать мой огромный ствол. Они настолько сочные, что ладони в них утопают, и пробуждают во мне первобытную потребность их оплодотворить. А затем Роксана широко раздвигает коричневую киску Урмей, чтобы вымыть её, и я едва не схожу с ума.
Намыленные бледные руки мягко растирают мясистые коричневые половые губы, скользя по всей длине вверх-вниз и размазывая пузырьки, которые ненадолго скрывают их из виду. Но вскоре пена смыта, и становится видно, что дырка Урмей для члена уже готова и подрагивает, а набухший клитор вопит, чтобы его ущипнули.
Из её домика для члена начинает капать прозрачная жидкость, выдавая возбуждение, и Роксана использует её, чтобы подразнить распахнувшийся анус Урмей, который затем сжимается вокруг её мизинца, когда тот пытается проникнуть внутрь.
— Клянусь богами, женщина. Ты меня правда моешь или просто готовишь к траханию? — нетерпеливо рычит Урмей.
— Я суккуб. Я просто так мою других, — томно отвечает Роксана и ухмыляется.
— Да ёб… — Тут Урмей замечает, что мы лишь напряжённо пялимся на её широко раздвинутую киску. — Вы просто издеваетесь надо мной, да? — раздражённо рычит она, без лишних споров признавая, что попалась в нашу ловушку.
Я улыбаюсь, пока мои человеческие руки медленно скользят по телу Сиэль, размазывая ароматное эльфийское масло по её смуглой коже. Я бы с удовольствием задержался на огромных сиськах, но перехожу к подтянутому животу, немного играю с восхитительным цветком и сочной задницей, а затем двигаюсь ниже по её толстым бёдрам. Скользнув по красивым икрам, наконец добираюсь до ступней, и она садится на табурет, чтобы мне было удобнее.
Тонкая пара ступней с милыми пальчиками и светло-голубым лаком на ногтях. Мягкая кожа превращает проведение языком по подошвам во время массажа в настоящее удовольствие. Затем я сосу каждый палец словно сосок, вытягивая так сильно, что от растяжения суставов по её телу проходит приятный холодок.
Обычно Сиэль не любит быть сверху, но вид того, как я её обслуживаю, доставляет ей не меньше удовольствия, чем мне — минеты девушек. Ей это нравится даже больше, чем когда я лижу киску: пусть сосание клитора определённо приятнее физически, зато смотреть, как сосут её пальцы ног, просто лучше.
А затем Урмей начинает дрочить себе, наблюдая за нами. Я считаю преступлением, когда женщина мастурбирует в одиночку, но это игра в пренебрежение, и мы хотим свести Урмей с ума, пока она представляет, каково было бы ощущать во влагалище мой член.
Но это лишь начало, и если она так рано примется мастурбировать, то к концу сотрёт себя до мяса.
Я беру ступни Сиэль и опускаю себе на колени. Она радостно обхватывает ими мой член и начинает дрочить. Этого фетиша я не понимаю, но всё равно ему потакаю. Полагаю, мне просто нравится смотреть, как великолепная женщина красивыми ногами играет с моим чудовищным членом, хотя и мою любовь к женским ступням нельзя недооценивать.
Любящая, тёплая, невинная улыбка Сиэль, пока она доставляет мне удовольствие, соперничает с улыбкой Лины. Такая чистая, такая восхитительная, такая… поддающаяся развращению. В ангельской ауре Лины есть некоторая наигранность, ведь она уже «падший ангел», а у Сиэль всё искренне, хотя жрица и успела развратиться извращёнными фетишами.
Она не только выглядит потрясающе — кажется ещё и совершенно «правильным», что её ступни и икры покрывает моё белое семя, словно сперме именно там и место. Но затем Алисса начинает всё слизывать, и меня словно бьёт током от вида того, как моя рабыня спермы сосёт пальцы другой женщины.
Бьёт настолько сильно, что мне нужна пизда, чтобы успокоиться. Алисса занята своей порцией спермы, поэтому я решаю воспользоваться Аой в человеческом облике, чтобы и она не осталась без внимания.
Моя послушная жена-драконица покорно нагибается передо мной, но она ненормально высокая, и киска оказывается чуть выше, чем мне удобно, поэтому трахать её в столь недостойной позе я не стану. Я хватаю её за талию, поднимаю и опускаю на член.
Человеческая Аой настолько лёгкая, что почти не уступает Лине как живая секс-кукла и рукав для члена, поэтому я без усилий использую её ради собственного удовольствия.
— Сильнее, Вольфи, сильнее, — умоляет Аой, заводя руки назад и хватаясь за мои длинные рога для опоры.
— Как пожелаешь, любовь моя, — хрипло отвечаю я и чувствую, как от счастья её внутренности сжимаются.
Затем я начинаю долбить её снизу вверх, насаживая тугую киску на длинный гибкий член.
— Святой пиздец, — шепчет Урмей, от возбуждения раздвинув ноги настолько широко, насколько возможно, и умоляя, чтобы её трахнули настоящим членом, хотя получает она лишь собственные пальцы.
"Похоже, она любит погрубее. Заставь её завидовать, Вольфи, — шепчет Хана у меня в голове.
Я разношу киску Аой всеми средствами, которые есть в моём распоряжении, и Урмей от неверия замедляет движения пальцев, увидев, на что я способен. Но затем начинает представлять, каково было бы ощутить это внутри себя, вновь ускоряется, и её тело неудержимо дёргается в мощном оргазме.
Жидкости разлетаются так далеко, что брызги попадают на нас, но сейчас попробовать её я не могу, поэтому Алисса запоминает запах Урмей, а я фантазирую о вкусе. Готов поспорить, она кислее остальных девушек, но у каждой женщины за кислинкой скрывается уникальный привкус, и мне не терпится узнать, какой у Урмей.
Хотя кажется, будто медведица закончила ласкать себя пальцами, я всё ещё недостаточно отдолбил тонкое и хрупкое — лишь на вид — тело Аой. Её женственность супермодели и высокий рост будят желание переломить её пополам, а то, что я на самом деле не могу этого сделать из-за укреплённых магией костей, лишь сильнее разжигает драконью ярость.
Она закрывает глаза и сжимает член половыми губами, заставляя их крепче обхватить ствол, но из неё течёт столько похотливого сока, смешанного с моим нескончаемым фонтаном спермы, что смазка нам не нужна. Она хочет лишь одного: чтобы её трахали жёстче, обнимали крепче, заставляли нагибаться ещё глубже и оплодотворяли так, как никогда прежде.
Как бы ей ни хотелось «оторваться», её истинное место — лицом вниз, задницей вверх, пока я снова и снова вгоняю в неё член. Она насквозь моя верная драконица, и время от времени полезно это закреплять — так же, как я укрепляю покорность Кляйн, ударяя членом по её шейке матки.
Я обматываю вокруг запястья длинные, длинные тёмно-синие волосы Аой и использую их как поводья, чтобы долбить ещё сильнее. Затем приказываю ей позволить телу почувствовать немного боли, и внутренности тут же сжимаются в очередном оргазме. Урмей уже некоторое время не трогает себя, но продолжает смотреть на нас в восхищении.
Аой ведёт себя настолько покорно, что одного натягивания за волосы недостаточно, поэтому я сжимаю когтистой рукой её горло и душу, вновь доводя до оргазма. Но мне нужно видеть её лицо, когда она борется за воздух, поэтому я переворачиваю её и трахаю в миссионерской позе.
Пока я вколачиваюсь в неё, длинные пальцы обхватывают моё запястье, а экзотические глаза от абсолютного блаженства закатываются под веки. Её плоская грудь выглядит такой одинокой без присосок, терзающих соски, но сегодня мне хочется чего-то более обычного, поэтому я их не трогаю.
Однако вид великолепен, и я чувствую, как в яйцах собирается огромный заряд спермы, поэтому с рычанием кончаю, извергаясь в неё, а затем покрываю спермой лицо и грудь.
Хороший трах, но это было всего одно Разорение, поэтому после нескольких оргазмов Аой даже не особенно устала. Алисса слизывает всю сперму и кормит ею вечно жаждущую драконицу. Затем моя лисья шлюха принимается за киску Аой, потому что ни одно Разорение нельзя считать завершённым, пока не случился лесбийский оргазм.
Покончив с делом, я погружаюсь в тёплую воду рядом с моей новой дыркой для члена.
— Прости, что не смог провести с тобой день, — извиняюсь я перед Андреа и толстым хвостом притягиваю её за талию ближе.
Она взвизгивает от неожиданности, затем тихо хихикает над моим властным поведением и спокойно отвечает: — Я понимаю, что вы занятый человек, лорд Вольф. Мне было приятно просто ещё один день наслаждаться эльфийским гостеприимством.
— Ты разве не из Плифори? — спрашивает Урмей, присоединяясь к нам в купальне.
— Да, — вежливо отвечает Андреа и осмеливается прислониться ко мне.
Мамочка-медведица смотрит на неё с плохо скрытой завистью. — Новая женщина?
— Новая дырка для члена. Вчера я раз за разом трахал её до беспамятства, — тут же отвечаю я, и Андреа смущённо опускает взгляд, зато толстый хвост машет так быстро, что по воде идут волны.
— «До беспамятства»? — скептически повторяет Урмей.
Я киваю. — Ага.
Но вид у неё всё ещё совершенно недоверчивый.
Юния чувствует, будто сомнения принцессы оскорбляют мою честь, поэтому встаёт на мою защиту: — Ты ещё ничего не видела. Только мы, его жёны, способны выдерживать достаточно долго. Любая женщина, непривычная к его Члену, действительно теряет сознание от блаженства, прежде чем полностью утолит его голод.
— Показать пример? — с вызывающей ухмылкой спрашиваю я.
Но Урмей не упускает шанс меня соблазнить: —Дай мне пример, да.
— Это невозможно, — невозмутимо отвечаю я.
Она раздражённо смотрит в ответ. — Тогда держи его в ножнах. Этот демон и так достаточно меня раздразнила.
И я решаю, что пришло время поиздеваться ещё немного. — Жаль. А я как раз вошёл во вкус.
И на Андреа показываю, что умею делать с обычной женщиной.
— Она жива?.. — с искренней тревогой спрашивает Урмей.
— Да, просто отключилась, — успокаиваю я.
Медведица тыкает измученную шлюху острым когтем, но та не реагирует, как бы сильно Урмей ни нажимала, и на лице принцессы постепенно появляется осознание. — Что, блядь, ты с ней сделал? Она правда отключилась! — в растерянности восклицает Урмей.
Я сажусь на край тёплого бассейна, машу перед ней членом, сменяя «текстуры», и объясняю: — Я совместил особое, вызывающее возбуждение духовное касание с вибрацией клитора, растиранием точки G, членом с предельно рельефной поверхностью и непрерывным сосанием сосков, чтобы подарить ей лучший оргазм, какой только можно испытать.
Затем создаю присоски на ладонях и заставляю их очень похотливо подёргиваться, от чего Урмей тревожно запускает лапы в тёмные волосы, пока в её воображении проносятся дикие фантазии.
— Никто не узнает, что ты меня трахнул, и даже Са'Ха всё равно, чем мы занимаемся наедине, — пытается торговаться она.
— Ну, я буду знать, поэтому нет: пока никакого секса для тебя, — спокойно отказываю я.
"— Пока, — повторяет она одновременно раздражённо и весело, а я ухмыляюсь в ответ.
Ладно, вот так дразнить её и правда забавно.
На ужин у нас в гостях Вернеры, гарем Кёры, Ванея, Кирос, Тельма, авантюристки, Спутники, принцессы, Мако и Омари. Настоящая вечеринка.
Стерва Са'Ха косится на авантюристок и Спутников, когда те, опьянев, начинают шуметь, но затем заинтересовывается Киросом, узнав, что он беглый дворянин.
Пусть стерва и раздражает, вражды здесь ни между кем нет — даже между ней и Ванеей. Мне даже становится тоскливо от того, что хоть раз все наши союзники ладят друг с другом, поэтому я откидываюсь на спинку и наблюдаю за ними.
Интерлюдия — Тельма
Дедушка никогда не подпускает меня к ножам, но сейчас мне досталась вилка, и она настолько острая, что от одной мысли воткнуть её себе в ногу по телу бегут мурашки. Но дедушка следит, так что слишком сильно шалить нельзя.
Я жду, пока он отвернётся и заговорит со страшной женщиной-совой, затем прижимаю большой палец к одному из зубцов и чувствую, как вилка входит внутрь. Я едва не хихикаю от странного ощущения… металла? Дерева? Что бы это ни было, оно трётся о кость большого пальца. Но дедушка чувствует, что я могу шалить, и оборачивается, поэтому я вытаскиваю вилку.
— Где твоя вилка, Тельма? — мягко спрашивает он, но я знаю, что он меня подозревает.
Я поднимаю руку и показываю вилку, однако крови на ней нет, и он подозрительно прищуривается. От уколов я не истекаю кровью, как от порезов, поэтому показываю ему и ладони, изо всех сил скрывая озорную ухмылку: доказательств моего поступка не осталось.
Проколы ещё и заживают гораздо быстрее порезов, так что дырки уже нет.
Конец интерлюдии.
Я не знаю, что Тельма делала с вилкой, но подёргивающееся лицо выдаёт её попытку скрыть озорную улыбку. Лицо Кироса тоже дёргается, но уже от смущения, и он отбирает вилку, чтобы она больше не проказничала, оставляя ей лишь ложку.
Она очень хорошая девочка, поэтому, думаю, немного шалостей не повредит. Хотя сказать проще, чем сделать: я знаю, что дети иногда действуют на нервы, так что не виню Кироса за то, что он держит её на коротком поводке, особенно перед принцессами.
Но милой маленькой девочке-собачке я уделил достаточно внимания. Есть и другие женщины, которым оно нужно.
— Я растолстею, — ноет Хепри, голодно глядя на тарелку с жареным луком перед собой.
— Я бы пошутила о тебе и лорде Вольфе, но ты и так знаешь эту шутку, — сухо замечает Лагули.
— Ты становишься одной из нас ♪, — радостно напевает Сиэль. После сосания пальцев она настроена игриво, поэтому позволяет развращённой стороне выйти наружу.
— Такое чувство, будто каждый день я теряю маленькую частичку чего-то важного… — мрачно отвечает сирена-сорванец, нарочно переигрывая ради комического эффекта.
— Это называется «невинность», — тихо говорит Эджо.
— Да, похоже на правду… — негромко соглашается Лагули.
— Как вы, эльфы, не толстеете? — раздражённо спрашивает Хепри у Юнии.
— От этой еды не толстеют, если не есть одно мясо, как Аой, — буднично отвечает королева.
Жизнерадостная женщина в замешательстве смотрит на человеческую Аой с фигурой супермодели. — Но она не толстая.
Юния высокомерно косится на авантюристку. — А ещё она драконица с бездонным желудком.
— Ги, — поддерживает утверждение Гифи, местная чёрная дыра.
Хепри вздыхает и снова наполняет тарелку вкусными овощами, затем ухмыляется моей эльфийке. — Тогда поверю тебе. Но если растолстею, обращусь в Трибунал и потребую компенсацию.
И это действительно заставляет Юнию фыркнуть от смеха.
Затем я поворачиваюсь к Вернерам и Ванее.
— Вообще-то я выиграла у Юлании в споре целую партию эльфийских средств для купания, — самодовольно хвастается Леонна.
— Я бы отдала те немногие сокровища, что получила, в обмен на эту партию, — тут же отвечает Ванея, опустив пронзительный взгляд, и звучит при этом совершенно серьёзно.
Но лисью зрелую красавицу не так-то легко уговорить. — Я очень горжусь победой и ни на что её не променяю.
Синяя принцесса вежливо улыбается и согласно кивает. — Какая жалость, но знайте: я вам завидую. Эльфы запрещают вывоз такого количества вещей, что это возмутительно.
— Знаю, но не виню их. Отличная тактика для развития туризма, — буднично отвечает Леонна, затем поднимает бокал Эйи и смотрит на прозрачный нектар богов.
— Но Туманный Низинный лес закрыт для туристов, — озадаченно указывает Ванея.
— Я всё равно могу ценить разумную политику, — отзывается она, делает глоток и медленно закрывает глаза в оргазмическом блаженстве. А уж я прекрасно знаю, как выглядит её лицо во время оргазма.
Ванея приподнимает бровь, с подозрением глядя на её выражение, а затем серьёзно продолжает: — Понятно… Но вернёмся немного назад. Эта партия обсуждению не подлежит, а что насчёт чего-нибудь другого?
Лисья мамочка очень проницательна и совсем не пьяна, поэтому мгновенно становится бесстрастной, надевает маску лорда и спрашивает: — Что именно вы предлагаете?
— Соглашение о Кровавых рабах, — сладко отвечает синяя принцесса.
Вот это остренькое!
Алисса, Аллура, Офилия, Жак и я мгновенно сосредоточиваем всё внимание на разговоре. У всех нас смешанные чувства, но прежде всего мы настороженно относимся к намерениям Ванеи.
— Зачем вам менять эту сделку? — с любопытством спрашивает Леонна, тоже вполне разумно насторожившись.
И Ванея неожиданно говорит прямо: — Рабанаре больше не нужны отдельные Кровавые рабы, поэтому мы всего лишь продаём их торговцам на аукционе. Нам обеим будет выгоднее прекратить это соглашение и заменить чем-нибудь более «приятным» нашим вкусам.
Все реагируют на её слова положительно, и Леонна дружелюбно предлагает: — Возможно, нам стоит обсудить это вечером.
Ванея кивает, по-прежнему опуская глаза, чтобы никого не беспокоить пронзительным взглядом. — Да, когда наши тела очистятся от алкогольного отравления.
Неужели Ванея и правда становится мягче?
Мы с Алиссой обмениваемся тоскливым и полным надежды взглядом. Пусть именно это соглашение между Рабанарой и Туманным лесом свело нас вместе, без него мир был бы лучше.
Надеюсь, Ванея делает это не только ради того, чтобы заработать у нас очки.
— А ПОТОМ ОН БРОСИЛ В МЕНЯ ПЕРЧАТКОЙ! — ревёт Урмей и вместе с Кёрой заходится сиплым смехом. — ЕБАНЫЕ ПОЛУРОСЛИКИ, ВЕЧНО ЛЕЗУТ НА САМЫХ БОЛЬШИХ!
— Могу подтвердить, — тихо замечает Алонсо, но две мамочки за смехом не слышат милого сёту.
Когда вой наконец стихает, Кёра со слезами на глазах спрашивает: — Полагаю, ты его раздавила ?
Урмей садистски хихикает. — Он думал, что успеет применить [Рывок], прежде чем я доберусь до него. Забыл, что большие ноги — это длинный шаг, а значит, быстрый темп.!"
Кёра принимает такое же выражение и завистливо вздыхает. — Видят боги, как бы мне хотелось вот так давить высокомерных дворян.
— Разве тебе хотя бы время от времени не дают казнить кого-нибудь? — скептически возражает Урмей.
— Они злые, а не высокомерные, поэтому удовольствия меньше, — отвечает драконья мамочка, сморщив нос от отвращения.
Медвежья мамочка кивает. — Справедливо.
Затем Алисса подслушивает тихий разговор Мако и Омари.
— Быть может, принцессы хотят «впитать» знания Райдеров? — нерешительно предполагает Мако.
Омари оглядывает остальных за столом, но Алисса весьма искусна в тайных уловках, а никто не способен понять, куда смотрят големы, что позволяет нам читать их глазами по губам, поэтому скрыть прослушивание можно множеством способов.
Хладнокровный имперец поворачивается к своему спутнику-драконорождённому мазохисту и, изящно разрезая стейк, делится мыслями: — Думаю, здесь есть нечто большее. Императрицы разрешили договор о ребёнке, но момент ужасный: это произошло вскоре после того, как Райдеры навлекли на себя гнев Императора.
— Значит, по-твоему, договор — лишь средство для достижения иной цели? — бесстрастно уточняет Мако, неподвижный как статуя: свою аскетичную трапезу он уже закончил.
Но Омари, жуя, мягко качает головой. — Не знаю, однако речь об Императрицах. Даже если бы у нас нашлось одно логичное объяснение, можно не сомневаться: под поверхностью скрывались бы как минимум ещё два.
— Заговоры и интриги — имперский вид досуга, — буднично заявляет Мако.
Имперец криво улыбается. — Хотелось бы это отрицать, но не могу…
"Ничего необычного, — говорит Юния через [Связь], а мне остаётся лишь устало вздохнуть в знак согласия.
Слегка захмелевшая Урмей без приглашения идёт за нами в спальню. Са'Ха может лишь неодобрительно сверлить сводную сестру взглядом, и из-за этого мне хочется принять властную медвежью мамочку ещё радушнее.
А её удивление, когда мы приходим, ещё немного склоняет чашу весов в её пользу. — Какого хрена эта кровать такая огромная? Вы здесь правда все вместе спите? — недоверчиво ворчит она.
— Да, — отзываюсь я и не добавляю ничего.
Но Юния останавливается и озадаченно сводит золотистые брови, глядя на Урмей. — Для больших гаремов это обычное дело, так почему ты удивлена?.. Нет, лучше спрошу другое: почему у тебя нет гарема? — настороженно спрашивает она.
— Хм… а почему у меня его нет?.. — ворчит Урмей, скрещивает руки, собирая в кучу огромные сиськи, и задумчиво сводит чёрные брови. — Раньше я трахалась с дядей, потому что папу мутит от инцеста, но потом дядя перестал трахать меня, когда я стала сильнее и начала трахать уже его — вместе с простатой.О боги, я так и знал, что не зря боюсь за свою задницу. — Когда мы покинули Бестиарам, я была слишком занята убийствами, чтобы связываться ещё с кем-то, кроме редких случаев, когда использовала телохранителей для снятия напряжения… А теперь, когда задумалась, кажется, они специально отвлекали меня драками, лишь бы я не трахала других.
— Разве принцам и принцессам не положены собственные гаремы? — вступает Алисса.
Медведица пожимает плечами, отчего дыни колышутся. — Меня никогда особенно не интересовал гарем. Только секс с другими людьми.
И я сурово спрашиваю: — А теперь тебя интересует только секс со мной?
— Д… — Но она действительно останавливается, поняв, что это выставит её в дурном свете. — На этот вопрос я отвечать не стану, — заявляет она с принцессиной выдержкой, то есть скрывает истинные чувства, ведь она никогда так себя не ведёт.
Даже с проститутками я обращаюсь по-человечески и стараюсь быть дружелюбным. Случайные партнёрши вроде Андреа и троицы авантюристок из Рафеслии для меня — друзья с привилегиями, а Спутники и вовсе фактически члены псевдогарема.
Бессердечное отношение Урмей разочаровывает, и, надеюсь, если она действительно хочет заслужить мой Член, то исправится.
Я тоже удерживаю настоящие чувства при себе и вежливо объявляю: — У тебя всё ещё есть шанс соблазнить меня, так воспользуйся им разумно. Но сейчас моего внимания требуют другие женщины.
Затем остаток вечера я оплодотворяю Андреа и авантюристок из Рафеслии — пока Урмей наблюдает, — потому что это наш последний день в посольстве. Я также чувствую, что девушки заметно воодушевлённее, и думаю, наполовину потому, что день последний, а наполовину — потому, что я дал понять: они не «просто очередной трах».
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих «Рупегию», будут воспеты бардами, ибо они заслуживают славы и почёта. Вот их имена:
Принц PreownedFIN.
Принц Owldente.
Принц Definitely not Dio.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Novgarod.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Bakerdea.
Лорд Maurice.
Лорд Mattirro Draca.
Лорд Mike Bartter.
Лорд Tenebris Lupus.
Лорд Paul Daval.
Лорд Paul Daval.
Лорд Tmac.
Лорд CopeyDunt.
Лорд BlindTactic.
Лорд litalmexy.
Лорд Philip.
Лорд d3235.
Лорд William Clark.
Лорд Ddraig Wynn.
Лорд SubJef.
Лорд GalacticTNT.
Лорд Placid.
Лорд Caden Dinkel.
Лорд McMax.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин Aclys.
Дворянин Carl Baxter.
Дворянин Tony Starrk.
Дворянин DND.
Дворянин Asaadullah Lassiter.
Дворянин Aclys.
Дворянин Brandon.
Дворянин Tony Starrk.