Сегодня восьмое число.
Я просыпаюсь и вижу, как снизу на меня смотрят улыбающаяся Алисса и невозмутимая Юния.
Я бросаю взгляд на свой запас маны и хмурюсь. — Хватит надо мной издеваться, — надуваюсь я, и обе виновато кивают.
Когда мы начинаем вставать, Юния достаёт щётку и магический инструмент-дриллификатор. Алисса и Лина перестают одеваться и тоже вытаскивают свои щётки.
— Давай поможем, — говорит Алисса, и золотая эльфийка соглашается. Вместе они сияют в утреннем свете, ухаживая за её длинными драгоценными волосами. Эта сцена словно сошла с полотна эпохи Возрождения.
— Как же я завидую её волосам! — вполголоса восклицает Роксана.
— Почему мы, люди, такие скучные? — тем же тоном спрашиваю я, и Хана фыркает.
— Мы и так совершенны, — заявляет Сиэль, хотя сама, похоже, не очень в этом уверена.
Мы спокойно завтракаем полуобнажёнными, а я наслаждаюсь видом. На территории замка так тихо, что поначалу даже становится немного жутко, пока мы не привыкаем. Даже в дикой местности не бывало настолько тихо, ведь там всегда слышны звуки природы. Вообще-то джунгли — довольно шумное место.
На завтрак Юния, похоже, выбрала что-то вроде мюсли: хлопья не из овса с кусочками неизвестных фруктов. Это привлекает внимание Сиэль, потому что блюдо выглядит довольно полезным и, благодаря свежим фруктам, даже вкусным.
— Итак, утро у нас свободно. Чем хотите заняться? — спрашиваю я.
— Я хочу сходить в библиотеку. В замке она есть? — спрашивает Лина.
— Есть. Хотя в библиотеке рыцарской академии должно быть меньше эротической литературы и больше истории эльфийских королей, чем в замковых библиотеках, — отвечает Юния и исподтишка бросает на Лину дразнящий взгляд.
— Х-хорошо… — говорит Лина и надувается.
— Думаю, стоит воспользоваться случаем и ещё почитать об [Алхимии], — говорит Роксана и мягко кладёт ладонь Лине на голову.
— Я тоже могла бы побольше почитать о [Магии воздуха], — говорит Сиэль и кивает Лине.
— А, эти книги могут помочь мне летать. Прочитай их мне! — просит Аой.
— Нет, я научу тебя читать их самой, — отвечает Сиэль и улыбается моей маленькой синей драконице.
— Му-у… — разочарованно стонет Аой, но нехотя кивает.
— Я хотела бы посмотреть на луки в оружейной, — немного неуверенно говорит Алисса и косится на Лину.
— О! Точно. Там можно найти всякие зачарованные штуки! — восклицает Хана.
— Принесите мне хорошие зачарования, я хочу узнать побольше. А если найдёте зачарованные луки без [Ослабления], я просто сама наложу его для вас, — просит Лина.
— О… Тогда ладно! — оживляется Алисса, довольная тем, что не обидела Лину.
— Можно мне погулять по Эскансо? Когда мы уедем, я буду скучать по этому городу, — спрашивает Юния.
— Ты хочешь пойти одна или мне можно с тобой? — спрашиваю я.
— Одной гулять было бы одиноко, — отвечает она с улыбкой, хотя в её глазах заметна лёгкая боль от нахлынувшей ностальгии.
Я мягко киваю и тепло ей улыбаюсь.
— Гих, — говорит Гифи. Она тоже хочет пойти.
Мы входим в сеть [Вечных врат], и все стражники сразу узнают Юнию. Никто ничего ей не говорит; они лишь печально опускают глаза в знак уважения.
Мы выходим в замке Эскансо. Юния с ностальгией оглядывается, и её лицо постепенно печальнеет.
Я подстраиваюсь под её шаг и даю ей вдоволь насмотреться, прежде чем мы идём дальше. Впрочем, она нигде надолго не задерживается — лишь освежает в памяти знакомые места, после чего мы продолжаем путь.
Мы пересекаем внутреннее кольцо и выходим во внешнее, где сражались два дня назад. Следы разрушений всё ещё очевидны, а с такого расстояния от замка особенно хорошо видно, насколько сильно он пострадал.
Вырванные куски, обгоревшие стены, растрескавшиеся и искривлённые коридоры. Золотой замок теперь напоминает жалкий увядающий куст, а не величественный символ эльфийской культуры.
Окружающие нас особняки тоже сильно повреждены. Основные бои шли в восточной части внешнего кольца, однако и здания на западе пострадали от случайных заклинаний и снарядов.
И в замке, и в особняках множество эльфов без устали чинят всё вокруг. Воздух наполнен маной природы и земли: повреждения восстанавливают в основном магией.
Мы решаем обернуть голову Юнии шалью, чтобы спрятать волосы и сделать её не столь узнаваемой с первого взгляда. Хотя, если смотреть достаточно долго, легко заметить, насколько она совершеннее среднего эльфа.
На меня тоже начинают бросать любопытные взгляды, и я оборачиваю шалью собственную голову. Среди моря золотых и серебряных волос мои чёрные волосы выделяются как бельмо на глазу.
Юния осматривает разрушения и вдруг спрашивает: — Ты ведь тоже участвовал в битве, да?
— Да. Я призвал Мрачного великана, чтобы пробить дыру в Оболочке.
— Значит, ты ещё опаснее Конфиэля… — рассеянно произносит она.
— Я ещё и встретил твоего отца на поле боя… Ты ненавидишь меня за то, что я участвовал в заговоре против него? — неуверенно спрашиваю я.
— Разве ты ненавидишь чудовище или животное за то, что оно напало на тебя из-за голода? — не задумываясь отвечает она. Я на секунду мешкаю, и она внезапно поворачивается ко мне. Её тёмно-синие глаза пристально смотрят на меня, полные вины. — Прости! Я вовсе не хотела сказать, что ты чудовище или животное.
— Ты уже называла меня чудовищем, так что я бы не обиделся, — говорю я со смешком.
— Но тогда я шутила.
— Меня не так-то легко обидеть. — Я пожимаю плечами.
— Хорошо… — шепчет она; в голосе всё ещё слышится оттенок вины. Затем она снова смотрит вперёд. — Ненависть к чудовищам и животным, даже когда они убивают тех, кого мы любим, лишь заставит тебя поддаться гневу. Это не путь праведника.
— Похоже на религиозное наставление.
— Это не точные слова, но учение Бога Войны.
Серьёзно? Кратос бы точно ничего подобного не сказал.
Гих.
Я мысленно усмехаюсь.
— Что делает человека «праведным»? — спрашиваю я.
— Я… — она поворачивается ко мне и медлит, а затем улыбается. — Думаю, Сиэль смогла бы дать тебе более полный ответ.
Я ухмыляюсь. — А что, если мне нужен именно твой ответ, даже если он будет «неполным»?
— Хмф. — Она высокомерно отворачивается. — «Праведный» — это тот, кто сражается не только ради себя. Тот, кто не относится к смерти легкомысленно. Тот, кто стремится к благу цивилизации.
Я задумчиво постукиваю по щеке. — Довольно расплывчато. Этим можно оправдать массовое убийство гуманоидов. Если начать революцию ради создания «идеального» государства, то, следуя такому определению, можно «праведно» убить любого, кто хоть немного тебе противится.
— Можешь быть уверен: Бог Существования не допустит подобных преступлений.
— Хм…
— Боги существуют для всего, что слишком сложно решить нам самим.
— Разве это нас не ограничивает? Если нам не приходится самим сталкиваться с такими проблемами и искать решения, разве мы не останемся навечно зависимы от богов?
Она смотрит на меня в недоумении. — Именно потому им одним и позволено быть бессмертными, чтобы они всегда были рядом с нами. Так мы можем вечно зависеть от них и развивать цивилизацию далеко за пределы того, чего могли бы достичь самостоятельно.
— Хм… — Я снова постукиваю по щеке.
Она тихо смеётся. — Ты интересно мыслишь. Кажется, тебе любопытно всё на свете."
— В конце концов, я учёный.
Она кивает. — Да, это точно.
— Но мы отошли от того, о чём я хотел поговорить. Я… — Я смотрю на свои руки и не могу избавиться от чувства вины за то, что помог убить Мавела и его жён. Я даже не знаю имён матерей Юнии.
Поняв, что я чувствую, она мгновенно меняется в лице.
Она яростно смотрит на меня, и я ощущаю отголосок того гнева, который она проявила к Конфиэлю. — Что? Выкладывай. Скажи! Скажи, из-за чего ты сейчас выглядишь таким жалким! — требует она признания.
Я стискиваю зубы и выпаливаю: — Я помог убить твоих родителей и лично ранил твою мать.
Её голос дрожит, но решимость остаётся непоколебимой. — Даже если бы ты сам убил его, я всё равно была бы здесь.
Я её не понимаю.
Я смотрю ей в глаза и спрашиваю: — Почему? Ты сказала, что ненавидишь Конфиэля.
Она вздыхает. — Я ненавижу его не так сильно, как ты думаешь.
— Почему? Как так?
Она морщится и отводит взгляд. — Можно больше об этом не говорить?
Я хмурюсь и продолжаю давить: — Но нам нужно. Юния, если мы хотим остаться вместе до конца жизни, нам нужно обсуждать наши проблемы.
Я понимаю, что, возможно, давлю на неё слишком сильно и слишком рано, но остановиться уже не могу.
— Я… Я знаю! — Она раздражённо хмурится, а затем её лицо искажается от гнева и отчаяния. — Я просто… Я прощаю тебя! — Она внезапно хватает меня за плечи и смотрит прямо в глаза. Я чувствую её железную решимость, и тут из неё вырывается поток слов: — Мне всё равно, что ты сделал. Я прощаю тебя. Потому что даже я не верила, что он переживёт неповиновение Совету; даже я предпочла всерьёз отнестись к предупреждению Конфиэля, вместо того чтобы надеяться, что мои родители выживут; даже я, не поддерживала родителей так сильно, как могла бы. Я предпочла остаться с братьями и сёстрами, а не участвовать в проектах Отца. Для меня они умерли не в тот день, когда их убил Конфиэль; они медленно умирали с тех самых пор, как я утратила в них веру!
Она одним духом изливает всё, что накопилось на сердце, затем переводит дыхание, и несколько долгих секунд мы неподвижно смотрим друг на друга.
Я мягко улыбаюсь и обхватываю ладонью её щёку. — Хорошо. Я принимаю твоё прощение. Больше я не буду испытывать из-за этого вину.
Она тоже касается моей щеки и прижимается лбом к моему. Её острые синие глаза притягивают мой взгляд, не позволяя отвернуться. — И я больше не хочу, чтобы ты меня жалел. Если хочешь стать моим… мужем, тебе придётся соответствовать моей решимости.
Я ухмыляюсь и смотрю на неё как безумец, позволяя живущему во мне дракончику изрыгнуть пламя. — Хорошо. Я перестану быть нежным и покажу тебе, как драконы обращаются со своими партнёрами.
Она сводит брови, и на её лице появляется самодовольная усмешка. — Дракон? Разве ты не всё ещё человек?
Я хватаю её за лицо и целую в губы. Вторгаюсь языком ей в рот и притягиваю ближе. Пальцы одной руки впиваются ей в ягодицу, а другая удерживает её голову, не позволяя оторваться от моей. Затем я распространяю дух по её коже, и она начинает отвечать.
Мой язык полностью подчиняет её язык: ей не хватает сил ответить на мои ласки. Решимости мало, поэтому её маленький язычок лишь слабо трётся о мой, словно ребёнок, пытающийся погладить животное вдвое больше себя.
Она обвивает руками мою шею и прижимает меня ещё крепче. Её мягкие подушки полностью сплющиваются о мою грудь. Между её сосками и моей кожей остаются лишь две тонкие полоски ткани, поэтому я отчётливо чувствую, как твердеют их острые кончики.
Её пушистые волосы выбиваются из-под шали и падают мне на лицо, лаская кожу. Их сладкий аромат служит идеальными духами, усиливая наслаждение от поцелуя.
Мне хочется её подразнить. Я останавливаюсь как раз тогда, когда становится особенно хорошо, и расплываюсь в самодовольной ухмылке. — Что ты так разочарованно смотришь? Хочешь, чтобы я продолжил терзать твой рот? — спрашиваю я.
Она торопливо поправляет волосы, и её острый взгляд становится суровым. Она высокомерно фыркает. — Хмф. Как тебе не стыдно — хочешь терзать меня прямо на людях. Весьма вероятно, что многие вокруг уже меня узнали.
— Пусть смотрят. Пусть видят, как счастлива со мной моя женщина. — Я предлагаю ей локоть, и она берёт меня под руку, прижимая её между двумя драгоценностями. — К тому же я знаю, что вы, эльфы, любите себя показывать. Вы бы не носили так мало одежды, если бы стеснялись своих тел.
Она снова фыркает и мило, высокомерно надувает губы, но я замечаю, как уголки её рта слегка изгибаются в улыбке.
Но больше всего меня радует то, что она не использует [Маску].
Показав стражникам удостоверение, мы сразу получаем разрешение пройти через врата. Старую замковую стражу заменили людьми Конфиэля, пока у Эскансо нет лорда, так что эти стражники никогда не посмеют ничего против нас предпринять.
Мы выходим в Дворянском квартале, и Юния начинает озираться, наслаждаясь знакомыми видами. Я позволяю ей вести меня, и мы выбираем живописный маршрут, проходя мимо самых красивых городских особняков и безупречно ухоженных общественных парков. На всякий случай я также рассредоточиваю вокруг несколько Холли.
Я поддерживаю на её руке едва заметное Духовное касание. Просто не могу удержаться от желания доставлять ей удовольствие.
Эльфийский аналог особняка — несколько древесных домов, выращенных в единый большой комплекс. Некоторые даже подняты в воздух, так что на уровне земли образуется целый этаж, который используют по-разному: как танцевальные залы, конюшни, крытые бассейны и тенистые сады.
— В детстве я ходила по этим улицам. Здесь живут все мои друзья, — замечает Юния.
— Хочешь их навестить? — спрашиваю я.
— Нет! — шёпотом выкрикивает она. — Уже само наше появление здесь немного рискованно. Я не хочу устраивать сцену!
— Тогда, возможно, стоит идти быстрее: на нас уже кто-то смотрит.
Она морщится и тянет меня к выходу из квартала.
Мы выходим в общую часть города и немного расслабляемся: улицы кишат людьми, и затеряться в толпе легко.
Каждая улица, даже переулки, заполнена сотнями цветов. Они растут в кронах деревьев среди листьев, беспорядочно пробиваются из стен зданий, аккуратно высажены вдоль тротуаров и в отверстиях посреди улиц, а ещё украшают одежду и волосы жителей — даже бороды.
У Голории более хаотичная планировка и более величественный стиль, отчасти потому, что все здания там белые. Эскансо же — аккуратно устроенный городок с милыми домами: пухлыми древесными жилищами, изобилием изогнутых узоров и приятной глазу цветовой гаммой.
Кажется, я понимаю, почему ей хочется пройтись по городу. Я скучаю по Рабанаре и по земным городам тоже. Просто так приятно гулять по знакомому месту, где вокруг полно услады для глаз, и я сейчас не о полуобнажённых эльфах повсюду.
— Вообще-то я ненавижу толпы. Давай пойдём куда-нибудь потише, — говорит она.
Мы сворачиваем в тускло освещённые переулки. Они не грязные и не опасные, просто ходить по ним труднее, поэтому обычно люди их избегают.
Общественная чистота здесь в целом выше, чем на Земле, потому что каждый может применить [Очистку] и мгновенно заставить почти всю видимую грязь исчезнуть. Мусор утилизируют так же, как сточные воды: всё дерьмо попросту заставляют исчезнуть.
Мы проходим мимо магазина Снежного плетения, и я сворачиваю шею, разглядывая выставленных впереди манекенов.
— У меня много вещей из Снежного плетения. Можешь об этом не беспокоиться, — замечает Юния.
— Хм… в каких они сундуках? — спрашиваю я.
— В тех, что помечены как «ночная одежда», — отвечает она и застенчиво отводит взгляд.
Я открываю «Предметы» и нахожу пять сундуков с такой меткой.
— Ох ты ж, — шепчу я, чувствуя, как во рту собирается слюна.
Её дыхание учащается, а розовая кожа заливается румянцем. Она сильнее сжимает мою руку, и я незаметно опускаю ладонь к её не-бикини.
— Ты применял ко мне своё особое прикосновение? — вдруг спрашивает она.
— Да, — отвечаю я с озорной ухмылкой.
— Чтоб тебя… но борода дварфа… это действует, — шепчет она сквозь стиснутые зубы.
— Хочешь где-нибудь остановиться? — с совершенно невинным видом спрашиваю я.
Она осматривается, чтобы сориентироваться, затем поворачивает в определённую сторону и торопливо тянет меня вперёд.
Мы ещё несколько минут идём в таком темпе, пока не останавливаемся перед уединённой уютной гостиницей.
— Откуда ты знаешь об этом месте? — спрашиваю я.
Она ностальгически улыбается, и её взгляд немного теплеет. — Ну… мне самой ночевать в гостинице не приходилось, но мои друзья останавливались здесь, когда тайком от родителей отправлялись на «эскападас».
О, я узнал слово «эскападас» из языка Ингва — оно означает «эскапады».
— Молодёжи всё равно не запретишь любить, — говорю я со смешком.
Она смотрит на меня с лёгким любопытством. — Тебя не будет беспокоить, если твоя будущая дочь лишится девственности с простолюдином?
— Ей будет позволено совершать ошибки. Я бы предпочёл, чтобы она очень тщательно выбирала, с кем ложиться в постель, но запрещать ей не собираюсь, за исключением крайних случаев — например, если она влюбится в еретика.
— Хм… Тебя также не смущает, что до тебя я не была девственницей?
Я качаю головой. — Приятно быть первым, но если не получилось, с чего мне переживать? — Я пожимаю плечами.
— Похоже, у вас, землян, довольно интересные идеалы.
— Я бы не назвал себя «обычным» землянином.
Она криво улыбается. — Ах, какая досада. Тогда хорошо, что сюда отправили землянина получше.
Ладно, Пух.
— Наверное… — Я неловко чешу затылок.
— Пойдём, — произносит она томным голосом, и оба моих «я» встают по стойке смирно.
Мы входим в гостиницу и видим скромный, но приятный тёмно-синий интерьер с удобно расставленной мебелью. За стойкой стоит зрелая эльфийка, читает книгу и курит из длинной тонкой трубки. Я улавливаю слабый запах шоколада, который постепенно превращается в медовый.
— Это Эйя высокого качества? — шепчу я Юнии.
— Слишком слабый запах. Максимум среднего качества, — отвечает она.
Хозяйка замечает нас, и Юния просит комнату всего на полдня. Увидев странность нашей пары, хозяйка приподнимает бровь, но молчит, пока я отсчитываю положенное серебро.
По гостинице ходит несколько довольно хорошо одетых людей. Думаю, они, скорее всего, принадлежат к среднему классу.
— Говорят, здесь ещё и неплохо кормят, — замечает Юния. Я бросаю взгляд на ресторан и убеждаюсь, что посетителей там немало.
Мы заходим в комнату, где стоит простая синяя двуспальная кровать. Одеяло сшито из коричневого меха миазматического гамбо, подушки набиты высококачественными перьями гарпий, а матрас сделан из качественного не-хлопка. В целом здесь весьма уютно — пожалуй, даже на уровне «приемлемо» для высокомерной, но возбуждённой девицы.
— Комнаты здесь звукоизолированы, — сообщает она, поворачиваясь ко мне с предвкушающей улыбкой.
Я закрываю за собой дверь и заключаю её в крепкие объятия. Усиливаю Духовное касание и целую её, позволяя голоду управлять своими действиями.
Гифи спрыгивает с моего плеча и укладывается вздремнуть в углу кровати. Мы можем шуметь сколько угодно: она просыпается лишь тогда, когда сама захочет.
Я хватаю Юнию за ягодицы и поднимаю, а она обхватывает ногами мою талию. Она выше меня, поэтому целоваться немного неудобно: ей приходится слегка наклоняться, чтобы дотянуться до моих губ.
Она хватает меня за лицо и втягивает глубже в поцелуй, словно пытаясь проглотить целиком.
Я несу её к кровати и внезапно роняю на неё, вырывая у Юнии высокий испуганный вскрик. Она свирепо смотрит на меня, но уголки её губ едва заметно изгибаются в улыбке.
Мы расстёгиваем ремни и отбрасываем мечи в сторону, после чего я обнажаю свой Великий Меч и направляю его на неё.
Я забираюсь на кровать и медленно приближаю острие к её лицу. Укладываю её навзничь, нависаю сверху, затем хватаю за голову и заталкиваю Меч ей в горло.
Она принимает мой Меч как опытная искательница приключений, а я грубо трахаю её в рот. Обожаю эту позу.
Не вынимая Меча из её рта, я разворачиваюсь на месте и опускаюсь лицом ей на промежность.
Я просто отодвигаю её не-бикини в сторону, обнажая ножны. Развожу её губы и впиваюсь ртом в клитор, исторгая из неё божественные, но приглушённые крики.
Она обхватывает мою талию и насаживается горлом ещё глубже. Я развожу её ягодицы и веду пальцем вокруг второго входа. Пытаюсь растянуть его, но сопротивление столь велико, что едва удаётся просунуть мизинец. В анал она ещё девственница.
От оргазма её тело каменеет, и она едва не теряет сознание от удушья, лишившись сил вытолкнуть мой Меч из ножен-рта.
Я поднимаюсь и позволяю ей вдохнуть, затем снова разворачиваюсь и хлопаю Мечом по нижним ножнам, пока она кашляет и жадно хватает ртом воздух.
Я собираю всю свою свирепость и впиваюсь в неё взглядом, заставляя её рот дёрнуться от страха. Хватаю за лицо и говорю: — Ты моя сучка, и я буду трахать тебя, пока ты не лишишься сил двигаться. Вот как спариваются драконы: ты подчиняешься мне во всех смыслах; в боли и наслаждении; в битве и любви; телом и душой. Ты моя! ТЫ МОЯ СУЧКА!
Я вхожу в неё, и член с влажным звуком идеально скользит внутрь.
Через Холли я вижу, как Сильвана направляется к гостинице. В руках она несёт белого кролика, а по бокам от сереброволосой эльфийки идут два полностью закованных в доспехи телохранителя. Шаль мешает узнать её, но лицо такой красоты, как у Сильваны, я никогда не забуду.
Вот это да! Сильвана и Нононья! Какая случайность!
— Да! Я твоя сучка! — кричит Юния. Затем она хватает меня за бёдра и помогает трахать себя.
Одной рукой я хватаю пригоршню её волос и использую их как рукоять.
— Трахай меня! Трахай мою маленькую эльфийскую киску! Трахай мою пизду! Трахай эту никчёмную эльфийскую киску, Господин! ТРАХАЙ МЕНЯ-Я, ГОСПОДИН! ТРАХАЙ ЭТУ ЖАЛКУЮ ЭЛЬФИЙСКУЮ ПИЗДУ! — выкрикивает она в такт каждому толчку. Её слова становятся всё грязнее: она начинает поклоняться мне и унижать себя.
Эм… ладно…
Сильвана входит в гостиницу и решительно поднимается по лестнице. Её лицо сурово, как и лица телохранителей.
Погодите…
Я кончаю Юнии на всё тело, пачкая одежду, которую мы забыли снять. В тот же миг Сильвана останавливается перед нашей комнатой, и один из телохранителей выбивает дверь ногой.
ТВОЮ МАТЬ!
Я вытягиваю меч из ножен прямо в руку с помощью [Телекинеза] и одновременно призываю позади нас двух жутких землеэлементалей, похожих на скелеты.
На лице Юнии блаженство от выкрикиваемых непристойностей сменяется паникой, и она бросается к своему длинному мечу.
Я разворачиваюсь к незваным гостям с взглядом, полным чистой ярости, а мой член всё ещё извергает сперму.
Первый телохранитель Сильваны врывается внутрь с мечом и щитом наготове, а за ним входит Сильвана — с жезлом в одной руке и Нононьей в другой.
Я применяю [Удар молнии] и поражаю первого телохранителя, отчего тот цепенеет и спотыкается. Затем Сильвана замечает меня и бледнеет. Она застывает на месте, и входящий следом второй телохранитель налетает на неё.
— НЕ-ЕТ! НАЗАД! — визжит Сильвана, отпрыгивая и выталкивая второго телохранителя из комнаты, после чего спотыкается об него.
— Вышвырните его! — кричу я, указывая на оглушённого телохранителя. Элементали бросаются вперёд и в буквальном смысле вышибают его из комнаты пинками.
Упс, это было чересчур.
Телохранитель улетает прочь: удар в грудь и ещё один в голову раскалывают его деревянные доспехи.
— Закройте дверь! — кричу я, и элементали повинуются.
Наконец мой член перестаёт кончать, и нас накрывает неловкая тишина.
— Вольфи, что сейчас произошло? — спрашивает Юния. Она стоит в боевой стойке, а с её тела всё ещё стекает моё семя.
— Я… не уверен, — отвечаю я.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих «Рупегию», будут воспеты бардами, ибо они достойны славы и почестей. Вот их имена:
Оракул Maximillian Hübner.
Принц PreownedFIN.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Hope.
Лорд Samuel Lim.
Лорд Bill.
Лорд Novgarod.
Лорд DJ.
Лорд Cidant.
Лорд Ashadun.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Enrique Peña Gomez.
Лорд Braidborn.
Лорд Bakerdea.
Лорд Yeeteris Dedmeem.
Лорд D4rk Sheep.
Лорд Nathan Vanbrunt.
Лорд Andrew Heffelbower.
Лорд Markus.
Лорд Maurice.
Лорд Badger.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Evil.
Дворянин Yamibomb112.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин Geminus.
Дворянин EESDESESESRDT.