Сиэль встаёт и начинает расхаживать по платформе. Юния тут же занимает место рядом со мной, и я принимаюсь играть с одним из её длинных упругих ушей. В одной руке лисье ухо, в другой — эльфийское: настоящее очищение для души.
Орган маны у сферы восстанавливается с впечатляющей скоростью, но ей нужно восполнить столько ОМ, что заговорить с нами она сможет лишь через несколько часов.
— Может, мне стоит дождаться, пока мана сферы полностью восстановится, и только потом пытаться прервать заклинание? — говорю я.
— В любом случае сперва тебе придётся выяснить, какое именно заклинание она творит, — говорит Роксана.
— Ага.
Я сосредотачиваюсь на [Чувстве маны] и на ощущении «тёмной дыры», которое заклинание создаёт у меня в сознании.
Эффективность маны у сферы чрезвычайно высока. При том количестве маны, которое она расходует и восстанавливает, наружу просачивается лишь ничтожная доля, едва задевающая моё [Чувство маны]. Впечатляет. Но в мане сферы есть что-то знакомое…
— Это мана Света… — произносит Сиэль и оборачивается.
— О, так [Магия света] и правда оказалась причиной того, что воля сферы так сильно на тебя подействовала, — говорит Роксана.
— Это нелогично… если только перед нами не элементаль света, — говорит Сиэль и поворачивается к Алиссе.
— Его присутствие совершенно не похоже на присутствие элементаля, — подтверждает Алисса.
Для сравнения я призываю элементаля «Сиэль».
— И правда, кроме маны Света, их сигнатуры не имеют ничего общего, — снова подтверждает Алисса.
Светящаяся и практически обнажённая «Сиэль» наклоняется ко мне, целует в лоб, а затем радостно вприпрыжку направляется к своему близнецу из плоти, берёт её за руку и переплетает с ней пальцы.
Настоящая Сиэль удивлённо смотрит на меня, вскинув брови. Я лишь пожимаю плечами и улыбаюсь.
— Тебе правда стоит начать заниматься сексом со своими элементалями, — шепчет Алисса.
— Ты серьёзно собираешься трахать всё, что хотя бы отдалённо напоминает женщину? — недоверчиво спрашивает Юния.
— Если это не самец и у него нет члена… — шепчу я с кривой улыбкой, и она фыркает.
— Думаю, намерения сферы мне помогает ощущать моё «Благочестие», — говорит Сиэль и задумчиво складывает руки на груди. — «Благочестие» измеряет не силу веры, а то, насколько человек понимает желания Богов и следует им. Например, еретик, многое узнавший о Богах, может обладать высоким «Благочестием» — хотя то, согласен он с Богами или нет, способно повысить это «Благочестие» ещё сильнее.
— Высокое «Благочестие» позволяет понимать желания Богов, а высокий уровень [Магии света] — их силу. Для сотворения заклинаний и воплощения в мире воли Богов необходимо и то и другое. «Благочестие» позволяет проводить их силу через себя, а [Магия света] — придавать ей форму. Возможно, в этой сфере есть нечто схожее с Богами, благодаря чему я и понимаю её волю.
— Эм… Разве то, что эта сфера каким-то образом связана с Богами, не имеет огромного значения? — спрашиваю я.
— Думаю, эта сфера, скорее всего, является частью ядра подземелья. Это объяснило бы её связь с Богами, — говорит Лина.
— О-о-о… Тогда всё намного понятнее! — восклицает Юния.
— То есть это Хозяин подземелья, который всем здесь управляет? — снова спрашиваю я.
— Его часть. Поскольку ядру приходится управлять всем подземельем одновременно, оно должно уметь разделять своё «сознание» на несколько частей, чтобы эффективно выполнять множество задач, — отвечает Юния.
— Понятно… Раз это часть ядра, которую нам нужно уничтожить, чтобы покорить подземелье, возможно, испытание проверяет не конкретно [Перенаправление маны], а просто нашу способность уничтожить сферу, — говорю я.
— Не уверена, что стоило произносить это вслух, — слегка встревоженно говорит Алисса, а обнажённая Сиэль хихикает.
— Я не стану её уничтожать. Когда её ОМ восстановятся, я спрошу, чего она от нас хочет, — говорю я, и Алисса успокаивается.
— Сфера уже согласилась с твоим предложением прервать заклинание, — говорит Сиэль, и её двойник кивает.
Я пожимаю плечами и говорю: — Позже попробуем ещё с ней поговорить.
Мы умолкаем и снова принимаемся изучать сферу.
Теперь, когда я смотрю на всё с новой точки зрения, заклинание сферы кажется куда понятнее. Вокруг Ока непрерывно вращается круговорот разрушения и созидания. И хотя всё это выглядит хаотичным, вызываемое им ощущение, как ни парадоксально, успокаивает — словно в нём заключены красота и «порядок», которые просто лежат за пределами моего понимания.
Пожалуй, именно такой и должна быть «божественность»: нечто, одновременно внушающее благоговение и вызывающее чувство красоты, хаоса и порядка. Нечто, что, как тебе кажется , ты понимаешь, но чего никогда не сумеешь постичь до конца. По-настоящему «высшее» существование.
В конце концов, чем ещё назвать этот проклятый Богами апокалипсис снаружи, если не деянием божественных сил?
Я снимаю очки с ненужных навыков и вкладываю их в [Магию света], пока она не достигает сорокового уровня; дальнейшее повышение уже словно перегружает мою душу. Чтобы облегчить изучение сферы, я также вкладываю несколько очков в [Чувство маны] и [Чувство присутствия], но по какой-то причине у [Чувства присутствия] «предел нагрузки» намного ниже, чем у моих магических навыков.
Первым этапом любого заклинания обычно становится сбор маны, поскольку он занимает больше всего времени, а продолжать собирать ману параллельно с формированием остальной части заклинания эффективнее.
Чтобы прервать заклинание, нужно захватить контроль над маной, утекающей из заклинания мага, и с её помощью разорвать его «конструкции». Главный фактор, определяющий лёгкость прерывания, — сходство просочившейся маны с маной заклинателя.
Если заклинание действует на расстоянии, мана собирается вне тела мага, и прервать его совсем несложно, если только разница в магическом мастерстве между магами не слишком велика. Если же мана собирается внутри тела, прервать заклинание чрезвычайно трудно из-за вмешательства души заклинателя.
Если маг обладает совершенной [Эффективностью маны], заклинание вообще не теряет ману, и прервать его становится гораздо сложнее: мешающий маг вынужден использовать собственную ману, чья сигнатура отличается от сигнатуры заклинания.
[Перенаправление маны] настолько эффективно при прерывании заклинаний, потому что имитирует душу заклинателя и обманывает используемую им ману, заставляя её собираться также под контролем моей души. В результате мана оказывается под влиянием двух душ-близнецов с противоречащими друг другу волями, что нарушает законы реальности. По словам Роксаны, мана может притягиваться к нескольким источникам, однако «повинуется» лишь той воле, к которой испытывает наибольшее сродство. В случае [Перенаправления маны] сродство обеих воль совершенно одинаково, и потому маной одновременно управляют две воли — то, что в принципе не должно быть возможным.
А что, если попробовать создать «несовершенную» копию души заклинателя? Я мог бы даже наводнить заклинание этой «несовершенной» маной и попытаться прервать его обычным способом. Так я должен усилить способность прерывать заклинания, не рискуя исказить законы реальности. Ну… с меньшим риском, потому что, испортив свою «несовершенную» копию, я всё равно могу вызвать новый инцидент — если только не создам отдельный навык для прерывания заклинаний.
[Перенаправление маны] — всего лишь навык перемещения маны. Восполнять с его помощью свои ОМ — явно нестандартное применение, как и прерывать заклинания. Мне действительно нужно создать другой навык, если я хочу прервать [Метеор].
Я подумываю, нельзя ли использовать для прерывания заклинаний [Божественный язык], но природа этого навыка такова, что любые изменения временны, поэтому не уверен, что он способен на что-то, кроме задержки заклинания. Вспоминая, какими тяжёлыми оказались последствия простого поджигания носового платка, я начинаю думать, что попытка остановить так [Метеор] может оказаться самоубийством…
Я вздыхаю и целую Лину в макушку: она решила, что даже в доспехах лучшего места, чем мои колени, ей не найти.
Саму попытку прерывания мы решаем отложить до завтра. Кроме того, заводим корабль внутрь Ока и сажаем на одну из платформ, чтобы он перестал расходовать ману. Он способен лететь без остановки несколько дней, но топливо лучше не тратить зря.
День медленно подходит к концу, и я спрашиваю сферу, можно ли оставить корабль на платформе, пока мы вернёмся домой. В ответ платформы слегка толкаются, выражая «согласие».
Я открываю [Врата] в наш дом в Голории, и мы по очереди проходим через них.
С довольным вздохом я снимаю доспехи — ощущения и впрямь словно после того, как снимаешь бюстгальтер в конце долгого дня. Мы идём в купальню, раздеваемся, снимая белые эльфийские одежды, и бросаем их в корзину, чтобы слуги постирали.
Алисса проходит мимо корзины, затем неожиданно возвращается, поднимает мою рубашку и глубоко вдыхает её запах. Я странно смотрю на неё и вскидываю бровь.
— Что? Я знаю, что ты тоже нюхаешь наши трусики, — обвиняющим тоном говорит она.
Моё лицо застывает в виноватой улыбке, и я краснею.
— Разве мы не все нюхаем бельё друг друга? — спрашивает Хана.
Роксана и Сиэль делают вид, что не услышали Хану, и с неестественно прямыми спинами идут к купальне.
— Я нюхаю, — невинно говорит Аой.
— А я… нет? — произносит Юния и недоверчиво оглядывается.
Хана фыркает и говорит: — Когда-нибудь начнёшь.
Юния умолкает и идёт в купальню.
Сегодня я уделяю всё внимание Алиссе, чтобы загладить вину за то, как сильно заставил её волноваться. В конце концов, именно я велел ей никогда не попадать в положение, где потребуется героическое самопожертвование.
После того как она моет меня, я вкладываю несколько очков в [Мытье], чтобы отплатить ей тем же.
Как всегда, я вдоволь наслаждаюсь её пушистым хвостом, бережно его намыливая. Затем приходит очередь почти оранжевых волос и лисьих ушей. Я применяю [Массаж] к коже её головы, взбивая пузырчатую пену из эльфийского шампуня (?) — понятия не имею, как он называется. Продолжаю, пока пены не становится столько, что голова Алиссы начинает напоминать облако, а затем мою её тело губкой.
Больше всего мне нравятся её упругие груди идеальной формы, следом идут пресс, сильные бёдра и руки. Разумеется, ступни у неё восхитительны, но только после того, как их вымоют и ополоснут.
Я играю с волосами на её лобке, нанося на них немного эльфийского шампуня, — они тоже заслуживают любви. В конце концов, это мои джентльменские усы. Затем раздвигаю губы её киски и мою их самыми нежными прикосновениями, на какие способен, заставляя дрожь пробежать по всему её позвоночнику. Это место — мой чехол для члена, а потому оно особенное и ни в каком рейтинге не нуждается.
После этого она встаёт на четвереньки, открывая мне второй чехол для члена. Сначала я мою его губкой, затем ввожу палец и применяю [Очистку] к её внутренностям, потому что это отверстие всегда должно быть готово к растяжению. Чтобы проверить его эластичность, я ввожу два пальца и измеряю её боль через [Связь]. Оно кажется недостаточно тугим, поэтому я применяю немного [Регенерации], возвращая ему идеальную тесноту, а раз уж восстанавливаю её тело, то заодно регенерирую и девственную плеву.
Я смываю с неё всё мыло и не-шампунь, оставляя её чистой и готовой к осквернению.
Она переворачивается, ложится на нагретый каменный пол и смотрит на меня добрыми, любящими глазами. Обхватывает моё лицо, притягивает ближе и крадёт поцелуй.
Наши горячие мокрые тела трутся друг о друга, а языки сражаются за господство. Бой оказывается коротким: Алиссе меня никогда не победить. Как бы сильно мы ни принадлежали друг другу, в глубине души я всё равно остаюсь её господином.
Утомлённые языки отступают, но обвившие мою шею руки не дают мне отстраниться слишком далеко. Я подхватываю её, встаю, несу нас обоих к горячей воде и медленно погружаюсь в неё.
Стоит мне сесть, как она оседлывает меня, и мой пульсирующий член упирается в её девственный вход. Погружённый в воду хвост гонит волны, выдавая её радость и возбуждение.
Она берёт мой молот любви, направляет его и осторожно опускает бёдра. Я раздвигаю губы её киски и медленно вхожу, но вскоре упираюсь в новую девственную плеву. Как и в наш первый раз, она на миг сопротивляется, затем возникает вспышка боли — и я проникаю до конца.
Она удовлетворённо стонет и расслабляется на мне. Я сжимаю её ягодицы, и мы вместе неспешно двигаем её бёдрами вверх-вниз, наслаждаясь моментом. Головка с силой трётся о стенки тесного влагалища, медленно, но неуклонно усиливая моё удовольствие.
Вернувшись в себя, она быстро находит ногтями любимые места на моей спине и впивается в кожу. Это небольшое количество боли — максимум, который я готов терпеть. Я господин и садист, а не мазохист и принимающая сторона.
Мой чехол для члена, возможно, забыл форму моего драконатора, но лишь ненадолго: мы оба следим, чтобы она снова как следует отпечаталась внутри.
Я отращиваю ещё одно оружие, чтобы растянуть её второй вход. Тычусь в него, и она испуганно вздрагивает, но тут же успокаивается и крепко обнимает меня, готовясь к боли. Это отверстие я не стягивал до девственной тесноты, так что достаточно немного нерастворимой в воде смазки — и оно готово к траху.
Мысленно направляю второй длинный инструмент, и, когда мы снова опускаем её бёдра, он с влажным звуком легко входит внутрь. От боли она прикусывает губу, но вскоре долгий стон вновь раскрывает ей рот.
Её безупречно чистые стоны звучат для меня музыкой, и мы следим, чтобы они раздавались в идеальном ритме, усиливая наше наслаждение.
Вскоре я оставляю внутри неё свой мужественный знак, затем мы меняем отверстия, и я помечаю также их.
Набитую до отказа Алиссу я оставляю свешиваться через край купальни, чтобы Хана её вычистила, а сам направляюсь к самому узкому из своих чехлов для члена.
Малышка Лина развлекается с Сиэль, но мои ненасытные похоть и любовь важнее, поэтому я прерываю их, чтобы забрать то, что принадлежит мне: её киску.
Роксана плавно выныривает рядом с Сиэль и силой вторгается в её рот прежде, чем шоколадная богиня успевает понять, что происходит. Внезапная атака застаёт Сиэль врасплох, но она узнаёт язык у себя во рту и уже через секунду отвечает.
Я скрещиваю руки и поднимаю Лину с помощью [Телекинеза], затем обхватываю её ноги парой щупалец и развожу в стороны, открывая мне её тесную щёлку.
Провожу пальцем между губами её киски и пробую на вкус. Сок водянистый, но в нём ощущается её распутство; Сиэль как следует подготовила её для меня.
Я вытягиваю копьё, пока оно не касается её входа, угрожая пронзить, а затем смотрю ей в глаза, и во взгляде моём нет ничего, кроме нежной любви и жестокого садизма.
— Пришло время всем вам испытать «длинный ход», — говорю я и разделяю удовольствие Лины со всеми.
Я хватаю её за узкие бёдра и резко подаю свои вперёд, одновременно уменьшая длину члена. Она ощущает полуметровое движение, и всё её тело сводит один из самых сильных и продолжительных разрядов наслаждения, какие ей доводилось испытывать.
Алисса и Роксана тут же обмякают в воде, и Сиэль приходится поддерживать мою суккубу, чтобы та не утонула.
Юния украдкой мастурбирует, глядя на Лину, поэтому я поворачиваюсь к своей эльфийской богине, ухмыляюсь и снова врезаюсь в Лину.
Все три голема не отрывают от нас глаз, и по спине у меня бегут мурашки, но я понемногу привыкаю и даже начинаю получать удовольствие.
Может, стоит изучить способ дать им тела, похожие на плоть, чтобы я мог подарить им то, чего они хотят: хорошенько оттрахать.
Когда Лина теряет сознание, я ложусь в купальне, чтобы наконец расслабиться, а Роксана накладывает [Водное дыхание] на Аой, чтобы та выдоила из меня остатки ОМ.
— После ужина давайте зададим сфере ещё несколько вопросов, — предлагает Сиэль.
— Э-э-э… — лениво стонет Роксана.
— Твоё демоническое наследие — похоть и обаяние, а не лень, — чуть резковато говорит Юния, но её естественно суровый взгляд делает слова ещё жёстче.
Роксана понимает это не так, как задумано, и слегка возбуждается, однако совсем недавно я истязал её нервы удовольствия, поэтому возбуждение быстро проходит. — Твоё расовое наследие — высокомерие, а не стервозность, — тем же тоном отвечает она и самодовольно улыбается.
— Наверное, хорошо, что они нашли друг в друге партнёра для словесных издевательств, — тихо замечает Сиэль.
— Пойти должны только мы с Сиэ… только Сиэль, Алисса и я, — говорю я, торопливо исправляясь, пока одичавшая лисица меня не укусила.
— Всё равно мы сможем задать лишь несколько вопросов, — добавляет Сиэль, пожав плечами.
Сегодня мы вернулись немного раньше, поэтому готовим ужин сами. Юния в одиночку делает запеканку из не-баклажана с ветчиной, и, когда мы одобряем её вкус, она незаметно сияет от счастья, думая, что мы не видим.
Мы все много едим, поскольку сегодняшний день оказался довольно изнурительным физически, затем достаём алкоголь, а Юния ставит на стол бутылку экстракта Эйи.
Я ласково ей улыбаюсь и достаю набор бокалов для не-скотча, после чего она наливает понемногу каждой из нас, даже Гифи.
Я поднимаю бокал и говорю: — За ещё один день, полный побед.
Остальные девушки тоже поднимают бокалы — Алисса поднимает бокал Гифи, а Юния с растерянным видом повторяет за нами, — и мы чокаемся.
— Это тост. Ритуал, при котором мы поднимаем бокалы, ударяем их друг о друга, чтобы раздался звон, а потом пьём в честь чего-либо, — объясняю я.
— Поджаренный хлеб? — спрашивает Юния, склонив голову.
Я коротко смеюсь и говорю: — Нет, на английском, одном из языков Земли, этот ритуал называется toast, но система почему-то переводит это слово как «поджаренный хлеб».
Её острый взгляд заметно смягчается. — Что ж… согласна. За ещё один день, полный побед.
Мы опрокидываем бокалы, и постоянно меняющиеся вкусы ласкают наши языки. На этот раз мой «третий глаз», видящий Жизнь, не открывается, но я всё равно ощущаю похожее на действие травки влияние Эйи, и много долгих минут мы без конца хихикаем, болтая о всякой ерунде.
Осария и Кляйн наконец добираются до небольшого эльфийского городка и, пока ждут прохождения таможни, получают моё сообщение о том, что с нами случилось и что Юния жива.
Осария с письмом в руке подбегает к Кляйн, и обе склоняются над ним, чтобы прочесть.
Привет, Кляйн и Осария. Это мы, Райдеры.
Прежде всего, вы наверняка уже слышали о том, что произошло с «Невинной нимфой». С нами всё хорошо, никто не пострадал. Призывы Вольфи заранее предупредили нас, и, когда всё началось, мы со всех ног убежали из гостиницы. Самостоятельно справиться с теми еретиками мы бы не смогли.
Они ненадолго останавливаются и улыбаются друг другу. Они знали, что я жив, но известие о том, что со всеми остальными тоже всё в порядке, снимает с их душ тяжёлый груз.
После этого мы решили найти лорда Конфиэля и попросить у него защиты на случай, если еретики охотятся за нами. Это и так входило в наши планы, но нападение заставило действовать быстрее. В обмен на защиту мы участвовали в штурме замка Эскансо и помогли свергнуть лорда Мавела.
Однако у лорда Конфиэля были на нас другие планы. Он предложил заключить сделку с его дочерью, Юланией Эсте: …
— О Боги! Только не говорите, что она жива! — восклицает Осария.
— Разговаривать будем, когда дочитаем, — раздражённо говорит Кляйн.
… она станет Кровавой рабыней Вольфи, а мы отправимся искать подземелье для покорения. Получив титул Истинного дворянина, мы вернёмся как новые лорды Эскансо и западной части Высокого леса.
— Ничего себе… — бормочет Кляйн.
— Когда-нибудь твой муж наполовину станет Коронным лордом, — поддразнивает Осария, и Кляйн краснеет.
Мы согласились, и теперь Юния стала частью «Гелиоса» и нашей семьи. Она говорит, что скучает по тебе, Осария, и очень хочет снова увидеться.
— О-о… моя дорогая племянница… — умиляется Осария.
Сейчас мы живём в особняке во внутреннем кольце замка Голории. Мы решили покорить подземелье Легадо и уже добились значительного прогресса; мы продвинулись гораздо дальше всех, кто сейчас исследует это подземелье, даже самого лорда Конфиэля.
Мы наблюдали за вами через призывы Вольфи и должны признаться: мы все очень хотим снова встретиться с вами обеими. Осария, ты самая большая дразнилка из всех, кого когда-либо видел Вольфи, и он непременно как следует оттрахает твою восхитительную киску тёмной эльфийки десятками новых сексуальных навыков, которые освоил.
Хана говорит, что если тогда всё было потрясающе, то теперь она гарантирует: стоит тебе лишь попробовать, и ты сама захочешь стать его сексуальной рабыней.
Осария начинает безудержно хихикать, а лицо Кляйн застывает, пока та трётся ногами друг о друга.
Нам хотелось бы излить всю тоску по вам обеим и остальным из компании Эсте, но теперь мы можем пользоваться имперской сетью [Вечных врат], поэтому давайте встретимся в Кампо Верданте, когда вы туда доберётесь.
Передай Оуре от Лины привет.
И ещё: нам обязательно нужно сделать Нито как можно красивее, а потом запереть его с Вольфи в одной комнате.
Рядом с этой фразой был нарисован подмигивающий смайлик.
— Постойте! Я не помню последней части! — восклицаю я.
Девушки хихикают, но громче всех Роксана, поэтому я перевожу на неё суровый взгляд.
— В-вы не докажете, что это была я! — восклицает она; если бы её кожа не была белоснежной, она наверняка побледнела бы.
Я оглядываюсь, и все девушки озорно ухмыляются, кроме Юнии, которая явно ни при чём.
Я щурюсь и говорю: — Вы правы, вы все предательницы.
Алисса хватает меня за лицо и крадёт поцелуй, после чего остальные девушки повторяют за ней.
— Значит, завтра вечером мы, возможно, с ними встретимся? — с надеждой спрашивает Кляйн.
— Я прослежу, чтобы завтра караван вышел вовремя, — сияя, говорит Осария, а длинный хвост Кляйн тревожно мечется. — Терпение. Теперь, когда они лорды, ты проживёшь достаточно долго, чтобы получить столько членов, сколько пожелаешь.
— Я н-не поэтому так радуюсь! — возмущается Кляйн и надувает губы.
Осария берёт её за руку, переплетает пальцы и говорит: — Конечно же нет. А теперь пойдём со мной, ты можешь и не быть возбуждена… — её голос превращается в чувственный шёпот, —зато я возбуждена…"
— О Боги! Как же сильно я хочу их оттрахать! — восклицаю я и падаю спиной на кровать.
— Мы все хотим, все, — говорит Хана и ласково гладит меня по голове.
— Ещё нужно убедиться, что они захотят иметь с нами дело. Раз уж на вас якобы охотятся еретики, они могут испугаться, что тоже станут мишенью, — говорит Юния.
— Мы знаем, что Кляйн не отступит, потому что уже рассказали ей всю правду о моём земном прошлом, но, если хотим сделать Осарию моей наложницей, возможно, стоит рассказать и ей, — говорю я.
— Не уверена, что нужно рассказывать ей всё , но, пожалуй, стоит поведать о твоём предназначении героя и о том, что у тебя есть Дар, — говорит Алисса, и остальные соглашаются.
Вскоре после этого Осария и Кляйн начинают страстно заниматься любовью, поэтому мы ещё ненадолго остаёмся в постели и смотрим представление.
Осарии определённо очень пригодится страпон в подарок. В постели она настоящий хищник.
Я открываю [Врата] к нашему кораблю в подземелье, и мы с Алиссой и Сиэль проходим сквозь них.
Мы спрыгиваем на каменную платформу и подходим ближе к парящей светло-голубой сфере. Я проверяю её ману и вижу, что она полностью восстановилась.
— Думаю, у нас есть три или четыре вопроса, — говорю я.
— Хорошо. Для начала: ты часть ядра подземелья? — спрашивает Сиэль.
Один толчок — это «да».
— Ты согласна, чтобы тебя уничтожили?
Один толчок.
— Ты предпочла бы, чтобы тебя уничтожили или чтобы твоё заклинание прервали? — продолжает Сиэль.
Два толчка — значит, «прервали».
Понятно, это и правда является испытанием на её уничтожение, но, возможно, простое прерывание заклинания — скрытая цель, за которую дают дополнительную награду, как спасение младенца от Госпожи, вероятно, принесло нам золотую глефу Сиэль.
— Если мы прервём заклинание, с нами или с этим местом случится что-нибудь плохое?
Два толчка — это «нет». Затем платформы на мгновение замедляются, а Сиэль ощущает, что сфера устала.
— Если хочешь помочь нам прервать твоё заклинание, наполни эту комнату своей маной, а завтра я проведу с ней эксперимент. Только не устраивай мановую бурю, — уверенно говорю я.
Я тут же ощущаю, как из сферы просачивается слабый поток маны. Когда её ОМ восстановятся, она наверняка сможет выпустить гораздо больше.
Затем мы возвращаемся домой и, как обычно, собираемся на кровати. Играем в карты и пьём алкоголь, чтобы снять напряжение. К десяти вечера все устают, и мы ложимся спать.
Объявление
Зал славы покровителей
Имена покровителей, поддерживающих «Рупегию», будут воспеты бардами, ибо они заслуживают славы и почёта. Вот их имена:
Оракул Maximillian Hübner.
Принц PreownedFIN.
Лорд Andrew Meyers.
Лорд Hope.
Лорд Samuel Lim.
Лорд Bill.
Лорд Novgarod.
Лорд DJ.
Лорд Ashadun.
Лорд Michale Erwin.
Лорд Enrique Peña Gomez.
Лорд Braidborn.
Лорд Bakerdea.
Лорд Yeeteris Dedmeem.
Лорд D4rk Sheep.
Лорд Nathan Vanbrunt.
Лорд Andrew Heffelbower.
Лорд Markus.
Лорд Maurice.
Лорд Badger.
Лорд Krawn.
Лорд Remco.
Лорд Thiago Ferreira.
Лорд Empyrean.
Дворянин Salty Panda.
Дворянин Yamibomb112.
Дворянин Mild Fracas.
Дворянин EESDESESESRDT.
Дворянин Aclys.
Дворянин Tiler Mills.
Дворянин CHoobler.