Е Фань шагнул вперёд. Чжан Вэньчан сопровождал его, и они поднялись на этот невысокий холм.
Горный ручей журчал, зелёные лозы карабкались по стенам, аромат трав смешивался с влажным запахом земли. Это место было естественным и чистым. Впереди местность была ровной, водоём был прозрачен и светел, а на берегу в беспорядке росли полевые цветы, и чистый аромат бил в нос.
Там тихо сидел ребёнок. Его лицо было полно детской невинности, и он будто о чём-то размышлял. Он был очень тонок чертами и красивее девочки. Его звёздные глаза сияли блеском, и он был подобен маленькому бессмертному отроку, неземному и возвышенному.
Дин!
Похоже, он всё обдумал. Его тонкие и изящные пальцы стали перебирать струны цитры, и звуки дин-дон были подобны каплям чистого источника или лунному сиянию — сладкие, чистые и лёгкие, дарящие покой.
Вскоре мелодия переменилась и стала ещё более неземной, будто изгнанный бессмертный ударял по бессмертным камням — чисто, мелодично, и звук разносился по всем четырём полям.
Вся горная местность на время просветлела, а перед водоёмом стало особенно тихо, неземно, без тени мирской пошлости. Множество цветов с лёгкими звуками распускались.
Одна за другой птицы, привлечённые этим, прилетали и кружили над его головой, садились вокруг древней цитры и, окружая его, тихо щебетали, влекомые его божественной игрой.
— Как его зовут? — тихо спросил Е Фань.
Этот ребёнок был похож на Хуа Юньфэя и обликом, и духом. Даже можно сказать, что не было ни малейшего отличия. Даже игра на цитре была столь же превосходна, и нрав был столь же незауряден.
— Хуа Юньфэй, — ответил Чжан Вэньчан.
Тот же человек, то же имя. Сердце Е Фаня дрогнуло. То был похожий цветок, или за этим скрывалось что-то иное?
— Имя то же, но человек уже не тот, — пояснил Чжан Вэньчан. Это был младший брат Хуа Юньфэя, рождённый в последние годы, которому владыка пика Звезды дал такое же имя.
Впереди величественно возвышался пик Звезды, возносясь над всеми, словно журавль среди кур. Он был выше других гор, и днём и ночью на него из-за небес изливались потоки серебристо-белого сияния — то была сила звёзд.
Чжэн!
В этот миг ребёнок прекратил игру и остановился. Его большие глаза, подобные чёрным самоцветам, непонимающе смотрели на них и остановились на Е Фане. Он не знал, когда они подошли.
С пика Звезды, колыша одеждами, скользя по волнам, спустился мужчина средних лет и приземлился на невысоком холме.
— Приветствую старшего Хуа, — поклонился Чжан Вэньчан.
Владыка пика Звезды был воистину неземным: в синем одеянии, с распущенными волосами. Прежний Хуа Юньфэй был похож на него на четыре-пять десятых. Он спокойно кивнул, а затем посмотрел на Е Фаня.
Е Фань оставался невозмутим. Этот человек был очень непрост, но при нынешнем уровне культивации он, естественно, мог держаться с достоинством и без всякого напряжения.
— Юньфэй был хорошим ребёнком, но его схватила пара незримых рук, и он не мог вырваться. Это я не уберёг его, — мужчина средних лет был полон бесконечной печали.
Е Фань не знал, что и сказать. В конце концов, он собственноручно убил Хуа Юньфэя.
— Я не виню тебя. Юньфэй первым хотел убить тебя, и такой исход — тут нечего сказать. Я лишь ненавижу себя за бессилие: я не защитил его в детстве, не увидел страстного желания ребёнка и тем более не увидел его боли и печали, — тихо проговорил мужчина средних лет.
То, что этого мальчика назвали Хуа Юньфэй, говорило о многом — в этом была заключена его скорбь.
Ребёнок лет восьми-девяти поднялся и тихо подошёл. Глядя на Е Фаня, он сказал:
— Мы когда-то встречались? Почему мне кажется, что мы уже знакомы?
Сердце Е Фаня сильно дрогнуло, и он выказал невероятное изумление.
— А, так ты и есть то Святое тело, о котором часто говорят люди. Ты довольно похож на то, что я себе представлял, — с любопытством захлопал большими глазами ребёнок.
На сердце у Е Фаня было совсем неспокойно. Это было совпадением? Даже будь они от одного отца и одной матери, сходство было слишком велико, особенно этот взгляд — совершенно одинаковый.
— Этот ребёнок любит только цитру. Я следую всем его выборам и позволю ему быть счастливым мальчиком-цитристом, — с печалью произнёс владыка пика Звезды, и по его лицу невольно покатились слёзы.
Он нежно погладил ребёнка по голове, полный любви и жалости, но непонятно было, говорит ли он это своему младшему сыну или Хуа Юньфэю, что покоится под землёй у девяти источников.
Е Фань покинул Тайсюань и тихо вздохнул. Все живые существа переправляются через эту красную пыль. Рождение, старость, болезни, смерть, радость, гнев, печаль, веселье — разве можно этого избежать? Он тоже был лишь переправляющимся.
— Будь осторожен и береги себя, — наказал Чжан Вэньчан. Ныне весь мир был в смятении, все мудрецы спустились сюда, путь становления бессмертным вот-вот откроется, и одни небеса знают, какие ужасные великие битвы могут разразиться.
Е Фань кивнул и проговорил про себя:
— Появление этого ребёнка поставило передо мной трудную задачу.
— Почему? — спросил Чжан Вэньчан.
— Я верю лишь в нынешнюю жизнь. А он — второй после моего ученика Хуахуа цветок, что так же похож на прошлую жизнь. Неужто это хочет поколебать мою веру? — проговорил про себя Е Фань.
— Если и впрямь существует следующая жизнь, то быть мальчиком-цитристом — это для него самый лучший исход в круговороте перерождений, — сказал Чжан Вэньчан.
Е Фань так и ушёл, воссоединившись с Е Туном, Сяо Цюээр и остальными.
— Следующая жизнь: веришь — есть, не веришь — нет. В круговороте лет в мире в конце концов появятся два одинаковых цветка. Один ли это цветок — судить будущим поколениям, — тихо произнёс Е Фань, вспоминая слова старого монаха из Западной пустыни.
Он знал, что однажды в будущем это может стать трудной задачей на его пути императора, которую нужно будет решить.
Е Фань питал особые чувства к Южным землям. Когда-то сюда прилетел гроб, влекомый девятью драконами, и упал в Запретной земле древности. Именно из этих мест он вступил на путь культивации.
Он взял учеников и тайно пришёл в Пещеру Духовной Пустоты, желая поклониться старцу У Цинфэну. Тот был учителем Пан Бо и первым, кто привёл его самого во врата учения.
В прошлом он не раз навещал его, но в этот раз отсутствовал слишком долго — прошло более ста лет. Он не знал, как теперь поживает старик.
Однако, придя на место, он увидел лишь могилу. Старик покинул этот мир уже много лет назад — срок его жизни иссяк.
Рождения, старения, болезней, смерти — этого закона было не избежать. Е Фань когда-то дарил старику божественный источник из Запретной земли древности, но даже это не могло нарушить закон природы.
— Старший...
Е Фань стоял перед могилой, растерянный и потерянный. В сердце была пустота и горечь, смешанная с болью. С печальным лицом он опустился на колени и с величайшим почтением отбил земные поклоны.
Не став бессмертным, человек в конце концов обратится в жёлтую землю. И это, должно быть, лишь начало. В будущем, когда прокатятся колёса времени, он, возможно, увидит ещё больше могил, где будут похоронены друзья, похоронены старые знакомые... То был закон природы, которому невозможно противиться!
На этот раз Е Фань задержался надолго. Он велел драконьей лошади, древнему Золотому Пэну и прочим уйти первыми и ждать его вдалеке. Один он бродил за пределами Пещеры Духовной Пустоты, и в сердце его была печаль.
При его нынешнем уровне, естественно, никто не мог его обнаружить. Пройдя по местам, где он когда-то культивировал, он наконец подошёл к могиле Синего императора рядом с Пещерой Духовной Пустоты.
Янская гробница уже была разрушена. То было сокровище, оставленное Синим императором будущим поколениям, и его уже не существовало.
А иньская гробница всё ещё была там. Чёрный глубокий омут проходил прямо в девять преисподних. По преданию, Пустынная Башня когда-то подавляла это место, и тело Синего императора ушло на ней в ещё более далёкие края.
— Кто здесь?!
Внезапно Е Фань резко обернулся. Перед иньской гробницей ему будто бы привиделась одна старая спина. Он превратился в луч света и рванулся туда.
Но когда он приблизился, то увидел лишь чёрный, как тушь, безмерно глубокий омут. Вокруг было пусто и безлюдно, царила тишина, и ничего не было.
Е Фань был поражён и полон сомнений. При его нынешнем уровне мог ли найтись человек, чья скорость превосходила бы его настолько? Это было просто немыслимо! Был ли то реальный силуэт, или из-за печали его дух был неспокоен, и ему привиделся образ того старца, что когда-то наставил его на путь культивации?
Он долго стоял на месте и в конце концов ушёл.
Е Фань вместе с Сяо Цюээр, Цзян Тинтин, драконьей лошадью и прочими направился на север, привлекая всеобщее внимание. Едва вернувшись, он уничтожил клан Золотых Воронов, и эта буря была грандиозна, а весь мир смотрел на него с изумлением.
Эта группа людей, не скрывая своих истинных тел, двигалась на север. В тот же день появился убийца мудрецов Ци Ло — точнее, теперь его следовало называть убийцей королей среди мудрецов. Одна глазница старого убийцы была пуста, и в ней будто открывалась вселенная. В другом глазу стояли слёзы.
— Вернулся... Хорошо, что вернулся! — старый убийца, что редко проявлял истинные чувства, был искренне растроган. Все эти годы его сердце и душа были истощены. Ныне, видя, что Е Фань достиг уровня полу-великого мудреца, он от души радовался, и в его глазах блестели слёзы.
Кто говорит, что убийцы бесчувственны? Годы убелили его волосы, и он, не щадя своей старой жизни, требовал справедливости для Е Туна, но воистину не мог противостоять великому мудрецу и едва не погиб.
Позже он ходил в Западную пустыню спасать Хуахуа и едва не пал под горой Сумеру. Его старое тело было почти сломлено и разрушено.
Старый Нож поддерживал своего деда. У обоих были скрытые раны, но для Е Фаня это вовсе не было проблемой. Божественная жидкость Источника жизни древнего Небесного Владыки пролилась, сияя точками света, и буддийская сила мыслей и прочее были полностью истреблены.
— Старший, спокойно восстанавливайте силы. Всё остальное — на мне! — очень властно произнёс Е Фань, глядя вдаль на запад.
В тот же день появились Янь Иси, Ли Хэйшуй и прочие и тоже присоединились к ним. Весть о том, что Е Фань в ярости перебил Золотых Воронов, уже давно разнеслась повсюду, и теперь, когда он так открыто шёл по земле, найти его было, естественно, легко.
— Парень, ты и впрямь вернулся! А я-то думал, какой-то ублюдок хочет нас подставить, — Дунфан Е, как и прежде, был одет в боевую одежду из звериных шкур, с обнажённым торсом. Его бронзовое тело было крепким и сильным. Сжимая в руке дубину «Волчий Клык», он весь был словно дикарь.
Он был чрезвычайно свиреп и уже вступил в уровень короля среди мудрецов. Одной лишь силой плоти он мог пленить цзяо-дракона и одолеть Пэна, а его мужская энергия была столь сильна, что, подобно волчьему дыму, вздымалась до небес.
Дунфан Е был очень могуч и среди равных себе святых королей мог ходить поперёк. Но даже такой человек потерпел большое поражение в Западной пустыне и едва не погиб.
К счастью, его телосложение было особенным, и, восстанавливаясь несколько лет, он уже полностью исцелился.
Е Фань громко рассмеялся и, подойдя, ударил его кулаком.
— Е Фань, ты задолжал мне одну божественную девицу. Когда вернёшь? — приблизился Ли Тянь и, как прежде, был всё так же порочен и развратен.
— Божественных девиц среди древних кланов пруд пруди. Скольких ты уже уложил? — громко рассмеялся Е Фань.
— К ним у меня интерес пропал. Зато в Западной пустыне я приметил нескольких монахинь, воистину ослепительных и прекрасных. Жаль только, что те монахи совсем не умеют себя вести. Все они мне завидовали и гнали меня насмерть на триста тысяч ли¹, — оскалился Ли Тянь.
¹ 1 ли ≈ 0,5 км
— Поделом.
У Ли Тяня до сих пор не зажили раны, которые он, само собой, получил, когда ходил спасать Хуахуа.
Янь Иси обладал неземным нравом и превосходной внешностью. Как и Ли Тянь, он был ранен, но лицо его было спокойным и невозмутимым.
— Е Фань, ты наконец-то вернулся. Братец Обезьяна ушёл, Цзи Цзы отправился в далёкий путь. Если бы не Е Тун и Хуахуа, мы бы тоже рвались в звёздное небо искать тебя, — сказал Ли Хэйшуй, и в его голосе звучали истинные чувства.
— Не спешите, всему своё время. В будущем все вы пройдёте по древнему пути человеческой расы, — улыбнулся Е Фань. Хотя они вновь собрались вместе, кое-кого всё ещё не хватало, но уже было очень оживлённо, и он чувствовал тепло.
Всем, естественно, было что сказать друг другу. Говорили о многом, но в одном были единодушны — в проклятиях Чёрному императору, ругая этого пса за его крайнюю ненадёжность.
— Воды Западной пустыни глубоки, и нападать воистину трудно. Сколь же могуча была наша Небесная Деревня, что в нынешнем мире отнюдь не считалась слабой. Но в Западной пустыне мы потерпели жестокое поражение и едва не были полностью уничтожены. Если хочешь идти на запад, нужно быть крайне осторожным и не бросаться в бой с горячей кровью.
Таково было общее мнение старых друзей. Гора Сумеру таила в себе несравненный великий ужас и была воистину логовом дракона и логовом тигра, которое трудно было атаковать. Нужно было действовать осмотрительно.