Великая формация запечатала небеса. Величественная гора Сумеру, грандиозный Великий храм Лэйинь — всё исчезло с глаз людей, и лишь хаотический туман и дымка разливались вокруг.
От такого метода у каждого пробегал холодок по спине. Неужто и впрямь можно противостоять буддизму? Святое тело человеческой расы противно небесам?
Хун!
Очевидно, люди на горе тоже не могли усидеть на месте. Приведя в действие силу веры, они хотели атаковать первыми и сломать формацию. Однако исход не вызывал сомнений: убийственная энергия оружия императора была безгранична и прямо переплавила вырвавшуюся наружу силу мыслей.
— Я ещё не начал действовать, а вы уже напали первыми, — холодно усмехнулся Е Фань и активировал один за другим законы символов. Оружие императора явило свою мощь и начало переплавлять гору Сумеру.
Вэнлунлун!
Величественная огромная гора закачалась и уже не могла быть такой же спокойной, как прежде. Казалось, она вот-вот рухнет, и она исторгла безграничный свет Будды.
В этом месте разлилась аура Великого императора древности, и даже великие мудрецы хмурились, а все герои в испуге мгновенно удалились. Кто куда — все старались уйти как можно дальше, боясь, что их заденет.
С древности и доныне кто когда осаждал гору Сумеру? В настоящей битве буддизм никогда не уступал никому, а ныне он оказался в невыгодном положении.
Горы качались, земля двигалась. Древние храмы дрожали, и пурпурно-золотая черепица звенела, будто взлетая, и гора Сумеру лишилась покоя.
— Неужто и впрямь удастся проломить горные врата?
Небесные цари — стражи учения, золотые архаты и прочие на горе — все хмурились и уже не могли оставаться невозмутимыми и бесстрастными. На их лицах проступила скрытая тревога.
Волны оружия императора следовали одна за другой и, сочетаясь вместе, образовывали закон, что опускался на гору Сумеру, будто море божественной кары небесного царства обрушилось вниз.
Небеса разрывались, и звёзды дрожали, словно наступал конец мира.
Запретная формация законов небес истока как раз и действует так, что привлекает первоисточник всего сущего. Ныне же, когда первоисточником стало оружие императора, эта мощь была воистину невообразима!
Грандиозные волны вздымались до девяти небес и опускались до девяти преисподних. Прилив божественной силы бурлил, то поднимаясь, то опускаясь, — несравненный и заливающий небеса.
Благостная гора Сумеру стала полем боя и превратилась в землю бедствий. Она непрерывно качалась, и даже камни скатывались вниз, и казалось, что она вот-вот рухнет.
Однако это продолжалось два часа и всё было так же. Гора Сумеру не поддавалась, и камней наскатывалось всё меньше, и тряска уже не была такой сильной.
Люди были потрясены и напуганы. Что же это такое — горные врата или бессмертные врата?! Даже в таком положении их не пробить! Слишком уж глубоки воды горы Сумеру. Какие же узоры формаций начертал Великий император Амитабха? Скорее всего, не одного вида!
Е Фань тихо вздохнул. Даже так они не могли взять гору Сумеру. Это воистину приводило в отчаяние.
Судя по нынешней ситуации, нужно было либо иметь убийственную формацию Великого императора и ею атаковать, либо явиться почти-императору, чтобы он взял на себя руководство всем здесь.
— Амитабха. Во благо, во благо, — вновь раздался голос великого мудреца Мокхе. Хотя он и говорил с состраданием, в такой ситуации это было в высшей степени провокацией.
Даже используя несколько орудий императора как первоисточник для атаки, они всё равно не могли преуспеть.
Однако эта запретная формация всё же отрезала гору Сумеру от внешнего мира и заперла это место, подобно клетке. Буддизм был не в силах атаковать извне.
Горные врата буддизма были запечатаны, и вся гора Сумеру исчезла из мира, скрывшись в хаотическом тумане. Этот итог тоже был очень поразителен и заставлял героев в оцепенении наблюдать.
После этой битвы, каким бы ни был её исход, грозное имя Е Фаня прогремит по всей звезде Погребения Императоров и устрашит могучих воинов всех кланов. Если он осмелился запечатать даже гору Сумеру, то на что же ещё он не отважится?
— Обстановка вынуждает. Ныне мы заперли буддизм на Сумеру. Теперь будем точить их мягкостью, подрывая их основу! — ледяным голосом произнёс Е Фань.
Раз уж битва зашла так далеко, отступать сейчас было бы воистину равносильно тому, что начать за здравие, а кончить за упокой. Следующим его шагом было намерение «обратить в свою веру» всю Западную пустыню.
— Пусть корни Небесного Двора врастут в почву Западной пустыни, пустят ростки и расцветут!
Это было давно обговорено с Ци Ло и остальными. Чем больше всего дорожил буддизм? Естественно, силой веры. Именно с этой стороны и следовало наносить удар и подрывать его.
Звёздная область была обширна. Великий император Амитабха некогда проповедовал во всех небесных областях, и у него было не одно место для проповеди. Но, очевидно, древняя звёздная область Амита и Бэйдоу были главными.
Особенно Западная пустыня — то была основа, что он избрал в конце концов. Даже Великий храм Лэйинь был воздвигнут здесь, и оружие императора было оставлено.
Действуя таким образом, Е Фань, без сомнения, наносил удар прямо в сердце буддизма, и это вызывало у них острейшее чувство опасности.
— Если мы хотим добиться успеха, это непременно будет долгим процессом. За короткое время по-настоящему достичь единства будет крайне трудно. Мы не можем ждать так долго. Каждый из нас должен явить божественные способности, отправиться в какую-либо землю и явить божественные знамения, чтобы спасти всех живых существ.
Спасать целую чистую землю — это не то же самое, что целенаправленно обращать в свою веру одного человека. Отдавать и брать, созидать край блаженства — это первое. А то, что делал старый монах Мокхе, относилось ко второму: чистое подавление и порабощение.
— Некоторые древние писания говорят, что Западная пустыня была слишком важна для Амитабхи. Он пешком измерил её и считал её своим царством вечной жизни. Если в будущем откроется бессмертная область, вся Западная пустыня целиком должна была вознестись. Гора Сумеру ни за что не станет сидеть сложа руки и смотреть, как мы разрушаем всё это.
— Увы, гора Сумеру запечатана, и им трудно выйти и вмешаться. Остаётся лишь беспомощно смотреть.
— Отсечём корень Будды!
После совещания Е Фань и остальные разошлись в разные стороны. Здесь собрались только могучие мастера. Мудрецов было так много, что даже если каждый спасёт по одной области, этого будет достаточно.
Драконья лошадь, древний Золотой Пэн и прочие — только их было одиннадцать святых королей. Сколь же это была могучая сила! А ещё Е Тун, Ци Ло, Дунфан Е и многие другие — слишком много.
Если бы речь шла только о проповеди, использовать для этого могучих мастеров такого уровня было бы воистину расточительно. Но ныне они намеревались действовать именно так.
В этот день учение под названием «Небесный Двор» появилось в Западной пустыне и стало спасать всё в десяти направлениях. То была не обычная проповедь. Мудрецы являли свои истинные тела и распространяли учение.
На любую просьбу непременно был ответ.
В одних местах земля иссохла, и не хватало дождей. Люди молились Небесному Двору — и непременно получали ответ: с небес проливалась сладкая роса, и вода увлажняла сухую землю.
В других местах высились огромные горы, преграждая путь. Множество простых людей взывало к небесам — и вскоре мудрец, подобный небесному божеству, спускался и передвигал горы, открывая путь и прокладывая ровную дорогу.
В иных местах вспыхивали военные беспорядки, и живые существа страдали. Простой народ возносил молитвы — и тотчас же с небес спускались небесные воины и усмиряли смуту, возвращая туда мир и покой и превращая в чистую землю.
...
Без сомнения, это было подобно огромному камню, брошенному в озеро, от которого пошли грандиозные волны. В Западной пустыне не было никого, кто бы не знал, не ведал, что истинный Небесный Двор проповедует учение.
Всё было слишком действенно. Если где-то случалось великое бедствие, стоило лишь помолиться Небесному Двору, как непременно с небес спускались божественные люди и разрешали его. От этого Западная пустыня сразу же закипела.
— Это правда? Небесный Двор из мифов и легенд и впрямь явился в мир и спасает всех живых существ, ниспосылая благодать.
— Оказывается, это так действенно! Стоит лишь случиться великой беде в мире, нужно только с чистым сердцем помолиться небесам — и непременно божественные люди Небесного Двора спустятся в мир и разрешат наши беды и печали.
...
Буддизм глубоко укоренился, и в один миг перевернуть всё было невозможно. Однако когда все мудрецы Небесного Двора являли чудеса, результат был, без сомнения, поразительным. Простые люди видели это своими глазами и наперебой обсуждали.
Перед горой Сумеру Е Фань и остальные с помощью императорского Зеркала Пустоты проецировали эти картины внутрь горы Сумеру, чтобы все высокие монахи буддизма узнали обо всём. И все они не могли не измениться в лице.
— Это лишь самое начало, а уже есть люди, что верят в Небесный Двор. Если так будет продолжаться и дальше, если чудеса будут являться непрестанно, каким будет итог — не нужно и думать. Вы понимаете, к чему это идёт! — громко крикнул Е Фань.
Великий мудрец Мокхе изменился в лице. Если Е Фань и его люди и впрямь намеревались тянуть до конца, последствия были бы немыслимы. Они были заперты здесь и не могли спуститься с горы Сумеру, и им оставалось лишь беспомощно смотреть, как Западная пустыня становится местом проповеди Небесного Двора.
То было царство вечной жизни Великого императора Амитабхи, и его ни в коем случае нельзя было потерять. То был завет прежних мудрецов, и они не могли этого допустить.
Ведь если так продолжится, Небесный Двор воистину пустит корни и прорастёт, и тогда здесь всё переменится, повсюду будут водружены знамёна Небесного Двора, и буддизм на этом погибнет.
Западная пустыня — корень вечной жизни и краеугольный камень Амитабхи. Если Небесный Двор захватит её, все архаты и бодхисаттвы на горе Сумеру станут грешниками!
— У тебя ничего не выйдет, — холодно произнёс старый монах Мокхе. Он впервые явил такое выражение лица, и оно больше не было всё тем же скорбно-горестным.
Всего за несколько дней Небесный Двор стал известен по всей Западной пустыне. Верили в него или нет, но знали о нём все. Ибо он был слишком действенным: на любые небесные бедствия и людские несчастья, если только число молящихся достигало определённого числа и они молились вместе, непременно с небес спускались божества.
— Амитабха! Кто вы такие, что сеете смуту в наших западных землях и нарушаете покой наших западных врат?! — некоторые люди из храмов наконец не выдержали.
Сегодня, услышав, что гора Сумеру попала в осаду, они были объяты страхом, но не пошли на помощь, потому что это было совершенно бесполезно. Если уж Посох Покорения Демонов и узоры формаций Великого императора не могли защитить, то их поход был бы лишь напрасной смертью.
Однако когда такая группа культиваторов явилась и стала творить чудеса, они уже не могли усидеть на месте. Это разрушало саму их основу.
Перед лицом этих упрёков люди Небесного Двора продолжали действовать по-своему, проповедуя учение и откликаясь на всякую просьбу, то и дело являя чудеса.
В конце концов кое-кто из могучих воинов буддизма не выдержал и вознамерился напасть. Исход, естественно, не вызывал сомнений: то была целая группа мудрецов, с которой они не могли сравниться.
К этому драконья лошадь, Чёрный Медведь и прочие мудрецы не проявили ни малейшей вежливости и, прямо применяя Писание о спасении человека Небесного Владыки Духовных Сокровищ, подавляли их и, подражая буддизму, обращали их в свою веру.
В итоге, когда простые люди увидели, что даже великие и высокодобродетельные монахи из прошлого присоединяются к Небесному Двору и благоговейно падают ниц, это, без сомнения, вызвало чудовищные волны и прямо повело за собой многих людей, что стали почитать Небесный Двор.
Всего за полмесяца в Западной пустыне появилось немало последователей Небесного Двора!
Эта скорость была поразительно высока, и многие наблюдатели застыли с разинутыми ртами. Это и впрямь была проповедь на трупах буддизма, и она стремительно неслась вперёд.
Но возразить было нечего. Небесный Двор и впрямь всеми силами разрешал мирские горести и печали и спасал всё в десяти направлениях. Лишь когда буддизм не мог на это спокойно смотреть и пытался обвинить их, они подавляли и обращали его последователей.
— Довольно! Остановитесь! — старый монах Мокхе, увидев все эти картины, что проецировало императорское Зеркало Пустоты, уже совершенно не мог усидеть на месте. Западная пустыня — эта самая важная будущая чистая земля — ни в коем случае не должна была быть запятнана никем иным. Иначе он стал бы грешником перед всем родом буддизма.
— Скажешь «остановитесь» — и мы остановимся? — холодно усмехнулся Е Фань.
Всё это делалось, чтобы оказать давление на буддизм, мягкостью одолевая твёрдость. Достаточно было лишь показать саму тенденцию этих перемен, чтобы они почувствовали, что этого не вынести.
Однако в душе Е Фань вздыхал: чтобы обратить в свою веру всю Западную пустыню, эта скорость была всё же слишком медленной. Неужто и впрямь придётся ждать десятки, а то и сотни лет, чтобы спасти всю Западную пустыню?
Он мог ждать, но несколько орудий императора — должны ли они тоже торчать здесь всё это время? От этого болела голова.
— Благодетель Е, ты должен понимать, что если так продолжится, у тебя не будет шансов. Как бы то ни было, гору Сумеру не пробить, — сказал великий мудрец Мокхе.
— Тогда будем смотреть и ждать. Посмотрим, как Небесный Двор пустит корни в Западной пустыне и расцветёт самым ослепительным светом в мире, — спокойно ответил Е Фань.
— Ты... — лицо Мокхе стало ледяным. Он не хотел терять Западную пустыню, но по-прежнему оставался очень жёстким и намекал, что так может продолжаться и дальше: посмотрим, кто кого перетерпит.
— Раз так, мне остаётся лишь приложить все силы и решить всё сегодня! — ответил Е Фань с серьёзным лицом.