— Кх!..
Эгенир не представлял, что когда-нибудь ему придётся играть даже такое.
Король демонов продолжала свою медленную «дрессировку», а он подстраивал реакцию под её ожидания: глаза на мокром месте, растерянность от непривычной близости, тело реагирует — но воля не сдаётся.
«Тёплый холодный американо. Примерно настолько же логично».
Но мастер словесного давления и газлайтинга Эгенир справлялся даже с этим.
«Собрать всю актёрскую практику за все циклы».
Всё лучше, чем провести годы в затхлой подземной камере, здороваться по утрам с палачом и считать новые шрамы.
Он должен был выглядеть так, будто сопротивляется, но не решается сопротивляться всерьёз из-за страха, что Король демонов ударит по людям.
— Расслабься. Просто отдайся ощущению.
Её лицо становилось всё довольнее.
Она проверяла даже святую силу Эгенира.
Он намеренно подавлял остальные потоки маны в даньтяне и сердце, оставляя на поверхности в основном святую силу.
Так создавалось впечатление, будто это его единственный бессильный протест против Короля демонов.
Тонкая работа.
Почти скульптура.
— Не… надо…
Если бы рядом сидел режиссёр, тот, вероятно, аплодировал бы.
Король демонов окончательно вошла во вкус.
— Почему сопротивляешься? Можно ведь просто перестать бороться.
Она приблизилась и посмотрела прямо в глаза.
— Тебя всё равно никто не любит.
Вот оно.
Теперь она перешла к настоящему психологическому давлению.
Не к тому грубому газлайтингу, которым иногда пользовался Эгенир, а к классике: погрузить человека в отчаяние и заставить поверить, что кроме манипулятора у него никого нет.
— Это… неправда.
— Тогда почему никто не приходит тебя спасать?
Эти слова одновременно подтвердили Эгениру другую вещь.
«Мелиха работает великолепно».
Если даже до Короля демонов дошла картина, будто человечество окончательно от него отказалось, значит, ложная информация проходит как надо.
Эгенир невольно восхитился.
Так вот как профессиональные разведчики вытягивают сведения из людей, позволяя им самим хвастаться и давить на собеседника?
«Прекрасно. В итоге я стал первоклассным придворным пленником».
Он отвёл взгляд, будто не мог подобрать возражение.
— Ты правда не понимал, что никто не придёт?
— Даже если так… Я делал всё это не ради награды.
— Но твои поступки были жертвой, которой история почти не знала. Можно ли назвать любовью поведение тех, кто спокойно позволил тебе принести себя в жертву?
— …
Король демонов хотела увидеть отчаяние.
Эгенир дал ей его — ровно столько, сколько было нужно.
И затем стиснул зубы.
— Мне всё равно.
Отрицание падения.
Она усилила давление.
— Достаточно стать моим и перестать бороться. Тогда будет легко.
Её дыхание коснулось уха.
— Прекрати… грязная Король демонов.
Для обычного заложника такая реплика закончилась бы клеткой.
Но в рамках её фантазии именно это было правильной реакцией.
— Непослушная игрушка. Придётся воспитывать.
Она поцеловала его.
Долго, демонстративно, превращая сам поцелуй в часть унижения и присвоения.
Эгенир попытался оттолкнуть её — и тут же позволил остановить себя.
Король демонов довела его до сильной физической реакции, после чего внезапно остановилась.
— За то, что моё имущество слишком много говорит, полагается наказание.
Она сбила Эгенира на пол и прижала голову ногой.
— …!..
— Знай своё место. Забыл, почему находишься здесь?
— Прошу про…
Он специально запнулся.
Пусть слышит: извиняться он ненавидит.
— Прошу прощения…
— Наконец начинаешь учиться.
Она ещё некоторое время удерживала его в унизительном положении, затем снова поцеловала — и отпустила.
— На сегодня достаточно.
«И всё?»
Эгенир едва успел прикрыть порванную одежду, как Король демонов бросила ему новый комплект.
— Переоденься перед выходом. Не хочу, чтобы то, что принадлежит мне, становилось зрелищем для остальных.
— …
«Да я и так уже ходячее зрелище».
Но вслух он ничего не сказал.
Переоделся при ней с максимально мрачным лицом и вышел.
— Хе-хе, госпожа Эгенир? Новый наряд?
Один из стражей замка, краснокожая демоница, сразу заметила перемену.
Рога, клыки, тонкий хвост — в остальном почти человеческая внешность.
— Не разговаривай со мной.
— Какая колючая. Что, госпожа так хорошо тебя «воспитала», что даже со старшей сестрой говорить сил нет?
— …
Эгенир не знал, куда доходят глаза и уши Короля демонов.
Поэтому разыграл злость и быстро ушёл.
Позади раздался характерный демонический смех.
«Значит, дальше…»
Днём он будет унизительно сидеть рядом с Королём демонов, кормить её и изображать покорного слугу.
А ночью…
«Она продолжит эту дрессировку?»
Теперь Эгенир ясно видел замысел.
Король демонов хотела медленно приучить его к собственной близости, пока в её отсутствие он якобы уже не сможет нормально думать.
«Больная».
Медленное развращение в духе извращённой истории о старшей женщине и мальчике.
Эгенир поспешно вернулся в свою комнату и тяжело выдохнул.
«Что за вкус…»
Король демонов была не просто терпеливой.
Ей нравилось именно растягивать процесс, как очень длинный полный курс блюд.
Довести жертву до ожидания.
Наблюдать, как она мучается.
И ждать момента, когда та сама произнесёт просьбу.
Эгенир почти слышал воображаемый диалог.
«Ну же. Скажи, чего хочешь?»
«Я… хочу продолжения».
Вот такого полного падения она ждала.
— Ха-а…
Эгенир вздохнул.
Теперь придётся играть и эту часть.
«С таким характером…»
Если он внезапно перестанет сопротивляться и полезет вперёд сам, Король демонов скорее разочаруется: «Так ты уже давно испорчен?»
А дальше — подземелье или какая-нибудь ещё демоническая судьба.
«Блядь. Вот почему она Король демонов».
С таким ебанутым вкусом и извращённым терпением титул ей подходил идеально.
Поэтому оставалось одно.
Подстраиваться под её темп.
И продолжать покупать время.
— Сегодня тоже придёшь в мои покои.
Позднее её голос снова раздался при всех.
Эгенир резко отвернул голову, демонстрируя отвращение.
Демоны вокруг почти физически засияли от восторга: «Вот этот момент лучший!»
Король демонов не шумела вместе с ними.
Но её глаза говорили то же самое.
«Всех вас когда-нибудь перебью».
Таков был единственный искренний вывод Эгенира.