С полой плечевой костью Гу Цзюнь пока ничего не делал. Да и не мог. Если вмешиваться сейчас, оставался только один путь — резать ещё выше и проводить межлопаточно-грудную ампутацию.
В обычной медицине полостные поражения кости тоже встречаются. При переломах, например, удар может сжать губчатое вещество и оставить полость. Само по себе это не обязательно смертельно. Сейчас важнее было спасти человеку жизнь, а значит — два главных пункта: не допустить кровотечения и инфекции.
Перед закрытием культи обычно обязательно ставят дренаж, чтобы внутри не скапливались кровь и жидкость и снижался риск воспалительной реакции и заражения. Дренаж оставляют на три-пять дней.
Но дренажа у них не было.
Поэтому Гу Цзюнь мог выполнить только открытую ампутацию.
Он обработал костный край, промыл рану физиологическим раствором, удалил костные осколки, сгустки крови и повреждённые ткани, тщательно проверил гемостаз. Затем закрыл поверхность культи стерильными марлевыми салфетками и наложил между кожными лоскутами несколько отдельных швов, чтобы кожа не стягивалась назад.
В конце туго забинтовал всё эластичным бинтом.
Операция была закончена.
Но Гу Цзюнь не расслабился. Стетоскоп, тонометр — он снова проверил жизненные показатели Цао Ицуна. Пульс, давление и остальные показатели оставались приемлемыми. Лицо побледнело, но массивного кровотечения не было. Такой крупный мужчина не успел потерять критический объём крови и пока мог держаться.
— Заместитель Цао, сколько пальцев? — Гу Цзюнь поднял три пальца правой руки.
— Три…
Сознание у Цао Ицуна оставалось достаточно ясным. На остальные вопросы он тоже отвечал. Только культя правой руки ныла и немела, а ещё началась фантомная боль. Лишь теперь он по-настоящему почувствовал, что руки больше нет.
— Доктор Гу… мне кажется, правая рука всё ещё на месте… Но её простреливает. Будто иглами колют.
Ли Лянбинь и Ван Юн не поняли, почему это важно, а у Гу Цзюня внутри всё опустилось. Болото вокруг будто стало ещё холоднее и темнее.
Фантомная боль — одно из распространённых осложнений ампутации. Механизм её до конца не изучен, надёжного лечения тоже нет.
Но до операции симптомы синдрома чужой руки напоминали BIID. Пациенты с BIID мечтают избавиться от конечности, а после ампутации обычно не испытывают фантомной боли — наоборот, чувствуют облегчение и удовлетворение.
Здесь же, стоило пациенту освободиться от чужой руки, реакция становилась такой же, как у обычного ампутанта.
— Заместитель Цао, это нормально, — сказал Гу Цзюнь. — Обычно через некоторое время становится легче.
В большинстве случаев фантомная боль действительно постепенно ослабевала; тяжёлые длительные формы встречались лишь у части пациентов. Он надеялся, что у больных синдромом чужой руки будет так же.
Пока Цао Ицуну оставалось терпеть.
Гу Цзюня тревожило другое: что случится, когда местная анестезия полностью отпустит? Не начнётся ли сильная обычная боль в культе — и ещё более тяжёлая фантомная?
Морфина и прокаина в аптечке осталось совсем мало. Приходилось экономить.
Затем Гу Цзюнь промыл, продезинфицировал и зашил раны на лицах и руках остальных троих. Только после этого полевую медицинскую помощь можно было считать законченной.
Лишь теперь он позволил себе выдохнуть, наскоро промыл инструменты и снял сильно загрязнённые перчатки.
Запасов почти не осталось. Даже чистой воды на четверых не хватит и на сутки.
В болоте не было ни капли пригодной воды — только вонючая гниль, скрывавшая бесчисленную грязь.
Отсечённая рука всё это время продолжала подёргиваться на земле. Ли Лянбинь и Ван Юн были полностью измотаны, Гу Цзюнь занят операцией — и стоило отвлечься, как конечность допрыгала до жидкой грязи и скрылась под поверхностью.
Возможно, прямо сейчас эта чужая рука находилась где-то у них под ногами. Только очень глубоко.
Опасность здесь таилась буквально повсюду.
— Идём, — сказал Гу Цзюнь. — Попробуем выбраться из болота.
Он выбрал направление. Стороны света здесь определить было трудно, но если ориентироваться по баскетбольному щиту, дом Линь Цзина находился вон там. Там же был и вход в Большой переулок.
Ноги у троих следователей почти не пострадали, только Цао Ицун сильно ослаб. Ли Лянбинь и Ван Юн поддерживали его с двух сторон.
Гу Цзюнь вернул им пистолеты, а оружие Цао Ицуна оставил у себя и осторожно пошёл впереди. В некоторых местах поверхность проваливалась от одного шага, поэтому каждую точку приходилось сначала осторожно прощупывать.
Серое небо, казалось, навсегда застыло в одном цвете. Где-то среди сухих ветвей изредка каркали вороны.
Они прошли около двухсот метров. В обычной деревне этого более чем хватило бы, чтобы выйти из Большого переулка.
Но вокруг по-прежнему тянулась гнилая грязь.
И всё же появились следы прежней деревни.
Над болотом торчали отдельные ровные участки бетона — крыши домов. Раньше они находились на высоте десяти-пятнадцати метров, теперь почти сравнялись с поверхностью трясины.
— Доктор Гу, кажется, вон там дом Линь Цзина, — показал Ли Лянбинь.
Дом семьи Линь был старым двухэтажным зданием восьмидесятых годов. Его никогда не перестраивали: часть крыши оставалась черепичной, а старую телевизионную антенну так и не сняли. Она служила отличным ориентиром.
И на одной из утонувших крыш действительно кренилась такая антенна.
Гу Цзюнь посмотрел и молча кивнул.
Да. Это был тот самый дом.
Весь Большой переулок ушёл под болото. Никаких запасов здесь уже не найти.
И неизвестно, что произошло с людьми — жителями и сотрудниками Управления. Успели ли они выбраться или погрузились вместе с домами?
Ни одного следа ответа. Ван Кэ и остальные, родители Линь Цзина — все исчезли.
Дом Линь стоял примерно посередине переулка. Четверо осторожно двинулись дальше к входу. Постепенно дома уходили всё глубже: скоро перестали виднеться даже крыши. Вдали становилось меньше и сухих деревьев.
Если это было такое же изменённое пространство, как в Мобэе, должна существовать граница. Перейдя её, они смогли бы вернуться в свой земной мир.
Но надежду почти сразу уничтожило то, что возникло впереди.
Никто из четверых никогда не видел ничего подобного.
Там, где должен был находиться вход в Большой переулок, от болота до самых облаков поднималась похожая на стену мембрана. Она окутывала весь этот мир. Материя казалась одновременно прозрачной и мутной, за ней невозможно было толком различить другую сторону.
Такую громадную стену они обязаны были заметить издалека.
Но увидели лишь подойдя почти вплотную.
Стоило Цао Ицуну взглянуть на мембрану, как фантомная боль резко усилилась. Левой рукой он судорожно прижал место, где раньше была правая.
— Что это вообще?.. — пробормотал Ван Юн.
Гу Цзюнь почувствовал внутреннее беспокойство. В образе мембраны вдруг проступил знакомый смысл.
— Амнион, — тихо сказал он. — Это амнион. Возможно, мы… внутри матки Чёрного Козла.