Новую идею Дэн Симэй — новый «ключ» — дядя Тун одобрил немедленно.
Пробовать сейчас же!
Семь аномальных младенцев могли дать семь личностей людей мира чужих письмен. По крайней мере в теории — если удастся их почувствовать.
Поэтому участвовать в построении ментальных барьеров могли только семь человек.
Сначала Дэн Симэй сказала «клонировать», и дядя Тун тут же задумался: нельзя ли клонировать личность одного младенца сразу для нескольких — двух, трёх, даже десятка людей? Подумав, Дэн Симэй ответила, что, вероятно, можно, но между ребёнком и «клоном» всё равно сохраняется связь. Чем больше людей будет её делить, тем слабее станет канал. В итоге, возможно, никто не сможет пройти через чёрный туман.
Прецедентов не существовало. Сплошные неизвестные.
После короткого совещания с другим директором Главного управления Тяньсюань Цзэн Чаньцзюнем и несколькими руководителями дядя Тун решил отправить именно семерых.
Дэн Симэй была восьмой, но отдельный младенец ей не требовался. Она и Гу Цзюнь с рождения обладали сильной связью с миром чужих письмен.
У Шиюй в семёрку тоже не вошла. Она останется снаружи и в чёрную зону не пойдёт.
Хотя У Шиюй проявила редкую для себя инициативу и несколько раз просилась в отряд, дядя Тун понимал её чувства, но на этот раз принял холодное рациональное решение. Между земным миром и миром чужих письмен только У Шиюй могла принимать сообщения Гу Цзюня. Любое такое сообщение могло оказаться критически важным и потребовать действий снаружи.
В Мобэе, если бы командный центр раньше узнал, что правильным решением была операция «Круг жизни», если бы раньше узнал об аномальном саранчовом излучении…
Многих трагедий удалось бы избежать. Многие люди не погибли бы.
Поэтому задача У Шиюй — сидеть. Или лежать на диване. Больше дремать, больше спать, больше видеть снов и разбирать их.
На вид — работа настоящей солёной рыбы.
Но пользы от неё могло оказаться больше, чем от кого-либо на передовой.
Раньше У Шиюй сочла бы такой режим мечтой: спишь — и совершаешь подвиг. Идеально.
Только теперь…
Она не могла успокоиться. Ей тоже хотелось первой броситься спасать того парня.
Но она умела принимать неизбежное и не нуждалась в долгих утешениях.
— Похоже, иногда у нас просто нет выбора.
Хотя в построении барьеров она не участвовала, У Шиюй вместе с выбранной семёркой вернулась на базу медицинского отдела — в палату новорождённых.
Семеро: Юй Чи, Фэн Пэйцянь, Лоу Сяонин, Павлин, Мо Цин, дядя Дань и Грант Белл.
Все — элита двух миров Тяньсюань. Все хорошо знали Гу Цзюня, а некоторые много раз сражались с ним плечом к плечу. Это было сделано намеренно: возможно, тесная связь с Гу Цзюнем сыграет роль в ином мире или в решающий момент.
Времени почти не было. Каждая лишняя минута увеличивала опасность для Гу Цзюня и его группы и давала надвигающейся буре накопить ещё немного силы.
Причём им предстояло не только построить ментальные барьеры, но и создать две оставшиеся Опоры разума: одну посвятить новой группе, другую — усилению собственного «я».
В коридоре перед палатой они встретили Сунь Юя и других родителей. Обменялись кивками.
— Всё на вас. Пожалуйста, — сказал Сунь Юй и тут же расплакался.
Полного плана он не знал, только общую идею. Но ребёнка теперь не отправляли на передовую — риск для него резко уменьшился. А риск для стоящих перед ним людей, наоборот, вырос. Сунь Юй прекрасно понимал: эти люди заменили первый отряд. Теперь смертниками были они.
— Всё, всё, — дядя Дань махнул рукой. — Когда закончится, ваши дети будут моими крестниками. И мальчики, и девочки.
— Тогда и мне положено, — усмехнулась Лоу Сяонин. — Дожила до такого возраста, а матерью ещё ни разу не была.
Тем временем Юй Чи уже нетерпеливо вошёл вслед за медсестрой. За ним Фэн Пэйцянь и Грант Белл.
Павлин будто пробормотала сама себе, хотя на самом деле говорила и Кэтрин:
— У нас и так две личности. Третья точно не лишняя?
— Симэй, объясни ей, — попросили остальные.
Дэн Симэй уже рассказывала дяде Туну: личности Павлина и Кэтрин стали устойчивым симбиозом. Они даже устроили себе график: по понедельникам, средам и пятницам ведущая личность — Кэтрин, по вторникам, четвергам и субботам — Павлин, а воскресенье разыгрывают жребием. Ментальному барьеру, наоборот, сложнее поколебать такую систему.
Выслушав объяснение, У Шиюй кивнула:
— Три личности, одно тело. Долго живут вместе — разделяются, долго порознь — сходятся. Нормально.
Кэтрин всё равно было не по себе. Не каждый способен с таким спокойствием относиться к ненормальности, как У Шиюй.
«Вообще-то мы ещё ненормальнее неё», — подумала Павлин. Последствия аномального саранчового излучения никуда не делись: каждый день хотелось есть землю.
Как только все вошли в палату, короткое оживление в коридоре исчезло. Взгляды остановились на спящих в инкубаторах младенцах.
Особенно трудно было отвести глаза от девочки с врождённым чёрным акантозом. Кожа младенца должна быть самой нежной человеческой кожей, но эта нежность ей не досталась. Большая часть левой щеки тоже была покрыта чёрной ороговевшей кожей и выглядела пугающе необычно.
Если она вырастет, уже в детстве начнутся чужие взгляды. Другие дети будут её бояться и отказываться играть.
Она будет спрашивать мать:
«Мама, мама, почему я такая? Почему… только я такая?»
Этот вопрос останется с ней надолго. Какие бы ответы ей ни давали — медицинские, психологические, социальные — сомнение и боль не исчезнут до конца. Каждый раз перед зеркалом вопрос будет возвращаться, словно призрак, и снова спрашивать её душу:
Почему?
Почему?
А если бы…
Если бы…
Эти «почему» и «если бы» могли сопровождать её всю жизнь.
Отец девочки Сюй Мин и мать Юань Сяоцин стояли у двери и тревожно смотрели внутрь — на дочь и на коллег.
Оба работали в исследовательском отделе, в лабораториях. Они не могли подсказать ничего полезного для передовой, почти не разбирались в заклятиях, Знаке Старцев и ментальных барьерах.
Они хотели только одного: чтобы всё прошло хорошо, бедствие закончилось, а дочь выздоровела.
Сунь Юй и остальные тоже стояли рядом. Напряжённые, но не заходили внутрь и не мешали — правила есть правила.
Сейчас они были не сотрудниками исследовательского, медицинского, следственного или оперативного отдела.
Просто беспомощными родителями.
А внутри Юй Чи, Павлин, дядя Дань, Лоу Сяонин и остальные семеро разошлись к своим младенцам.
Кому какой ребёнок достанется, распределили заранее. Но сперва надо было проверить ощущения и понять, подходит ли связь или пары придётся менять.