[Меня зовут Букс.]
Сознание Юй Чи оставалось связано с проекцией человека мира чужих письмен внутри младенца. Он начал применять технологию ментального барьера.
Имя «Букс» всплыло само.
Будто он одновременно читал дневник и сам его писал.
На страницах разрозненно возникали чужие письмена.
Иногда целыми строками, которые можно прочитать. Иногда отдельными сломанными словами, чужими и непонятными.
Юй Чи сосредоточился на связных фразах.
Перед глазами замелькали фантомные картины — будто события, которые когда-то действительно происходили в другом мире и другом времени.
[Даже врачи Калопа говорили, что я должен был умереть сразу после рождения.]
Чем сильнее становились видения, тем сильнее росло беспокойство. Юй Чи заставлял себя успокоиться и соприкасался с тёмной силой.
Ментальный барьер — это отдельное «я». Его надо построить самому.
Возможно, Букс был лишь прототипом. А возможно, всё это действительно было его прошлым.
Я родился уродом, без единого ребра. Все внутренние органы были слабы и стиснуты в один ком…
Какой бы врач Калопа на меня ни посмотрел, он качал головой. Вся их медицина говорила, что я должен умереть.
Но я жил.
Не один день. Не один год.
Я прожил достаточно долго…
Родители предпочли бы, чтобы я умер при рождении.
Но они до ужаса боялись оскорбить божество — любимую ими Богиню Жизни.
Всякая жизнь имеет ценность.
Всякая жизнь — драгоценный дар Богини Жизни…
Поэтому даже самое уродливое, отвратительное существо, даже жизнь, рождённую из греха, надо беречь.
Никаких абортов.
Никакого убийства младенцев.
Откажешься от жизни, дарованной богом, — бог откажется от тебя…
Страх и слепая вера сковывали родителей и одновременно заставляли действовать.
Чем сильнее они боялись прогневать богиню, тем тщательнее ухаживали за мной.
Тратили огромные деньги.
Установили внешние механические рёбра…
Это любовь?
Говорят, любовь обусловлена. Красавица не полюбит урода…
Если любви нужны столь многие условия, любовь ли это вообще?
Или просто нарядная маска чего-то другого?
Вопросы.
Слишком много вопросов.
Они преследовали меня всю жизнь.
[Кто я? Если бы я не был болен, кем бы я был?]
Сознание Юй Чи захлестнул хаос.
Стоило хоть немного потерять контроль — ещё не построенный барьер мог поглотить его.
Проекция искривляла его мысли…
Открытыми глазами Юй Чи видел остальных у инкубаторов. У них тоже было нелегко: Лоу Сяонин хмурилась, лицо дяди Даня стало странным…
Каждый боролся со своей проекцией.
Никто не остановился.
И мощной опорой служили Опоры разума.
Юй Чи продолжал строить барьер, а сам удерживал ясность с помощью Опоры, созданной из любви к археологии.
Величественные гробницы.
Прекрасные древности.
Таинственные символы…
Любовь и стремление к знаниям стабилизировали его.
В глубине себя он всё ещё различал:
кто такой Юй Чи,
кто такой Ван Хайфэн,
кто такой Букс.
Но именно это заставляло связь с проекцией Букса дрожать.
Картинка в видении мерцала. Урод в разрушенной башне, подвешивающий тело врача Калопа, всё сильнее скрывался в тени…
Юй Чи стиснул зубы и снова сосредоточился на вопросе:
[Кто я? Если бы я не был болен, кем бы я был?]
Букс?
В детстве я постоянно спрашивал: почему я?
Если бы у меня не было врождённого отсутствия всех рёбер…
Если бы я родился здоровым…
Я мог бы бегать, как остальные.
Мог бы признаться девушке, которая мне нравится.
У меня была бы другая жизнь…
Но тот, кто думает это «если бы», — я.
Я, урод Букс.
Если бы Букс родился здоровым, меня не существовало бы.
Никогда.
Здоровый Букс мог бы быть обаятельным.
Мог бы быть презираемым.
Мог бы прожить посредственную жизнь.
Но в его голове не было бы моих чувств.
Он не пережил моего.
Он не понял бы меня.
Возможно, и он смотрел бы на таких, как я, сверху вниз: жалкий, безопасный, безобидный, не способный ответить, обречённый, слабый…
Тогда я всё ещё Букс?
А Букс — всё ещё я?
Нет.
Теперь я понимаю.
Именно врождённое отсутствие рёбер создало моё существование.
Без него не было бы меня.
Если бы я родился здоровым, я не ценил бы своё здоровье.
Если бы я не знал боли, я не пытался бы избавиться от неё.
Избавиться?
Здоровые люди должны ненавидеть боль болезни.
Но должен ли я?
Ведь эта боль меня вырастила…
Болезнь — мой создатель.
Тёмная сила внутри едва не вырвалась из-под контроля. Холодный пот стекал по лбу Юй Чи.
Барьер понемногу становился почти материальным.
Каждая его частица — частица боли.
Но именно эти частицы складывались в личность.
В Букса.
Возможно, в Линь Цзина.
И в остальных людей отрицательного отбора…
В сознании появлялись новые строки чужих письмен. В них было всё больше непонятного смысла, будто глухой гром под затянутым тучами ночным небом.
[Что человечество вообще вылечило?]
[Разве болезнь в некотором смысле не чувство чуждости?..]
[Разве болезнь не делит людей невероятно легко: мы, вы, мы, вы…]
[Одной эпидемии достаточно, чтобы с людей, хвастающихся любовью, слетела маска.]
[Почему именно моё состояние называют болезнью?]
[Здесь радость. Там печаль.]
[Ответа нет.]
[Они нас боятся. Они нас презирают. Они нас ненавидят. Они хотят, чтобы мы исчезли. Они. Мы.]
[Родиться с двенадцатью парами рёбер — болезнь. Родиться с пластинчатой костью — здоровье.]
[Вернуть этому миру его изначальный облик. Они ненавидят меня. Я ненавижу лицемерие.]
[Врачи Калопа, что вы вообще вылечили?]
[Я уже заметил тебя.]
[Теперь и ты — отрицательный отбор. Такой же, как мы. Ты рождён болью. Ты питаешься несчастьем. Этот вкус изменит тебя. Прежним ты уже не будешь. В своём сознании ты видишь себя и остальных — все трупы. Кто-то уже смердит, а кто-то ещё только обманывает себя.]
[Здравствуй, Юй Чи. Меня зовут Букс Лэндон. Добро пожаловать в Общество Жизни отрицательного отбора.]
Все Опоры разума внезапно яростно задрожали.
Правую руку Юй Чи пронзила взрывная боль. Он потерял контроль и резко отдёрнул ладонь от головы ребёнка.
Пальцы судорожно дрожали.
Ему казалось, что они срослись и больше не разгибаются.
Синдактилия…
И в голове что-то ворочалось, разрывая и ломая сознание.
— Капитан Юй?!
Дэн Симэй мгновенно подошла. У Шиюй уже сложила жест Знака Старцев. Даже дядя Тун и остальные, наблюдавшие через камеры, словно почувствовали холод.
Маленький Хайфэн в инкубаторе громко заплакал.
— Я… я в порядке… — хрипло выговорил Юй Чи.
Опоры разума получили несколько тонких трещин, но пока стояли.
А ментальный барьер…
Он был построен.
Живой, беспокойный, но пока подавленный.
Чужие строки словно высекли в памяти.
Только полного смысла Юй Чи ещё не понимал.