На базе медицинского отдела Дунчжоу в одной из палат для новорождённых находились семь аномальных младенцев сотрудников, обладавших особой связью с миром чужих письмен.
Пять — отрицательный отбор, один — положительный, один — ничья.
Девочка из категории «ничья» выглядела совершенно обычно, глаза щёлочками. Мальчик положительного отбора, наоборот, был необычайно крепким — вырастет, наверняка станет здоровяком.
Среди пяти младенцев отрицательного отбора было две девочки и три мальчика. У одного мальчика и одной девочки врождённые дефекты были заметны сразу.
У мальчика был врождённый синдром Поланда. У обычного человека двенадцать пар рёбер, у него — только десять; отсутствие рёбер деформировало грудную стенку, отсутствовали большая и малая грудные мышцы, присутствовала синдактилия. У девочки был врождённый чёрный акантоз: на разных участках тела, в том числе на лице, виднелись тёмные ороговевшие бархатистые пятна серо-коричневого оттенка, сухие и грубые, будто покрытые роговым слоем.
У остальных троих внешних аномалий пока не обнаружили, но никто не мог сказать, что с нервной системой, интеллектом, речью, двигательными функциями и всем остальным.
Самому старшему из семи было четырнадцать дней, младшему — три. Средний возраст не достигал десяти дней.
Как ни посмотри, их нельзя было втягивать в жестокую, смертельно опасную войну.
Сейчас маленькие жизни мирно спали, не ведая, насколько шатко их положение и насколько непредсказуема судьба.
Они не знали и того, что несколько камер в палате передают изображение на экраны главного командного центра. В одном из залов совещаний дядя Тун, глядя на младенцев, подал весьма дурной пример — сделал глоток из маленькой фляжки.
— Неужели совсем нет другого способа?
Он снова спросил Дэн Симэй, У Шиюй, Юй Чи и остальных сильнейших специалистов, находившихся в передовом центре Дунчжоу.
Решение ещё не приняли, но родители всех семерых уже переживали страшнейшие муки. Не мог утешить ни психолог, ни такие авторитетные руководители, как дядя Тун. Да и кто способен успокоить родителей, которых обстоятельства заставляют подвергнуть новорождённого ребёнка смертельному риску?
Дядя Тун снова отпил. Старое лицо покраснело, а в памяти опять всплыла секта Р'льеха, похищавшая младенцев и детей ради бесчеловечных экспериментов.
Теперь они сами подошли пугающе близко к той же черте…
Смертники добровольно выходили вперёд. Смертники были готовы погибнуть. Дядя Тун тоже был готов взять на себя ответственность за окончательное решение и за вину, которая потом будет грызть его сердце каждую ночь.
Но все смертники были взрослыми. Даже такого мелкого паршивца, как Сюй, по-настоящему на поле боя не отправляли. Что уж говорить о младенцах.
— Я не могу на это пойти. Такого вообще не должно происходить. — Алкоголь обжёг голову, но вместе с жаром принёс неожиданную ясность, и дядя Тун наконец разложил хаос мыслей по местам. — А Цзюня и остальных надо спасти. Катастрофу надо остановить. Но мы не можем отказаться от собственных принципов. Сегодня позволим одно, завтра — другое, а в конце сами не поймём, во что превратились. Нет. Так нельзя!
После его твёрдых слов все вокруг заметно выдохнули.
Родители ещё не знали решения руководства, но, узнав, наверняка тоже почувствуют огромное облегчение.
— Дядя Тун, я за тебя, — У Шиюй подняла руку. — Мысли Солёного Цзюня подсказывают мне, что и он бы этого не захотел. Может, всё-таки дерево лайхуа?
— Я раньше уже изучал акушерскую технику Калопа, — Юй Чи тревожно поскрёб голову. — Она не слишком сложная. Может, всем срочно выучить? И ещё выделить по одной Опоре разума под акушерскую технику Калопа, чтобы усилить эту связь…
Это действительно был вариант. Просто многие до сих пор вообще не знали, что Юй Чи успел изучать эту технику.
Времени почти не оставалось. Дядя Тун уже собирался предложить объединённый вариант — использовать всё, кроме младенцев, и посмотреть, что выйдет.
Но тут молчавшая Дэн Симэй произнесла:
— Вообще-то… у меня есть ещё одна мысль.
Все повернули головы.
В воздухе будто уже прозвучало дружное: «Почему ты раньше не сказала?!»
— Только что придумала, — Дэн Симэй поняла всё по их взглядам.
— Тогда говори скорее! Всё, что есть, говори! — заторопил её дядя Тун.
Она собралась с мыслями, но даже в спешке говорила всё тем же спокойным, неспешным тоном:
— Помимо акушерской техники Калопа, у нас есть ещё одна технология из мира чужих письмен. Технология ментального барьера.
Именно её Дэн Симэй принесла в этот мир; прежде с помощью таких барьеров она накладывала на собственную личность множество защитных слоёв.
Она давно передала технологию Управлению Небесной Тайны. Но построение барьера занимало очень много времени и порой требовало почти полной изоляции от мира, поэтому широко распространить её внутри организации так и не удалось.
После появления Опор разума значение ментальных барьеров стало ещё меньше.
Отдел заклинаний продолжал эксперименты, однако в нынешней катастрофе никому и в голову не приходило использовать барьер как «ключ»: времени-то нет. Не ждать же три месяца, прежде чем исследовать чёрную зону. И будет ли связь достаточно сильной?
Поэтому дядя Тун ошеломлённо замер.
— Говори. Говори.
Юй Чи уже сгорал от любопытства, Ван Жосян тоже не понимала, к чему она ведёт.
Дэн Симэй была умной и замкнутой. Говорила мало, но каждую фразу прежде тщательно обдумывала — импульсивные идеи были не в её характере.
— Если строить ментальный барьер обычным способом, то вымышленная личность, фактически несуществующее «я», требует очень много времени. Но если есть прототип, образец… а тем более если при построении сохраняется непосредственная связь с образцом, время может сократиться очень сильно. Это я сама поняла только что.
Она помедлила.
— Например, капитан Юй может положить руку на голову одного из младенцев, одновременно ощущать его связь с человеком мира чужих письмен и на этой основе строить ментальный барьер. А сам барьер поможет капитану Юю сильнее почувствовать эту особую связь. Если получится, у него появится слой личности человека мира чужих письмен. Тогда связь с тем миром может оказаться даже сильнее, чем если просто нести ребёнка на руках.
Договорив, Дэн Симэй посмотрела на одного, на другого, словно нервничала из-за их реакции.
— И тогда… — добавила она, — младенцу самому вреда не будет. И брать его с собой не придётся. Если грубо — мы клонируем его личность из мира чужих письмен. А поскольку у нас есть Опоры разума, барьер не должен перекрыть настоящую личность, и разрушение барьера мы тоже выдержим. По крайней мере, должно быть так.
— Почему ты раньше не сказала?!
— Почему ты раньше не сказала?!
Первым возмутился дядя Тун, следом не выдержали и остальные. Такая хорошая идея — и только сейчас!
— Я… только что придумала, — тихо повторила Дэн Симэй.