Кто такой Букс Лэндон?
Действительно ли его так звали? Или это ложь? Или плод воображения Юй Чи?
Если имя настоящее, какое отношение Букс имеет к другому Лэндону?
[Родиться с пластинчатой костью — здоровье.]
Пластинчатая кость была у мертвокожих — вида, который вместе с кровохарканной болезнью уничтожил мир чужих письмен.
Как всё это связано с Обществом Жизни отрицательного отбора?
Когда и каким образом к организации из мира чужих письмен присоединился Линь Цзин?
Туман только сгущался.
Ментальный барьер Юй Чи принёс слишком много странной и непроверенной информации. Каждый, кто слышал слова Букса, понимал их по-своему.
— Букс Лэндон… — Дэн Симэй нахмурилась. Имя будто всплывало в воспоминаниях духовного ребёнка, но ухватить его она не могла.
Одно было ясно: это не какой-то рядовой человек мира чужих письмен и не просто урод.
Остальные шесть участников — Лоу Сяонин, дядя Дань, Павлин и другие — тоже успешно построили собственные ментальные барьеры и получили личности людей мира чужих письмен.
Но ни один барьер не дал столько подсказок, мыслей и такой холодной силы.
Только у Юй Чи прозвучало:
«Я уже заметил тебя».
Из пяти проекций отрицательного отбора Букс был единственным, чья личность проявилась чётко. Однако остальные четыре тоже, судя по всему, принадлежали членам Общества Жизни отрицательного отбора.
Фэн Пэйцянь через девочку категории «ничья» увидела обычную крестьянку.
Грант Белл через мальчика положительного отбора — полицейского из небольшого города. В отличие от остальных, ему не пришлось бороться с тёмной силой. Сознание оставалось ясным, однако и связь оказалась слабее, поэтому узнать больше он не смог.
Их Опоры разума тоже почти не пострадали.
А у Юй Чи и остальных появились трещины разной степени. Если бы вместо трёх Опор у них была только одна, она, возможно, уже рухнула бы.
Чем устойчивее ментальный барьер — тем сильнее удар по Опорам разума.
Поэтому обратно в Аньфу они сразу не поехали.
Остались на базе медицинского отдела, латали старые Опоры и создавали новые.
Семь человек плюс Дэн Симэй — восемь.
Так появился новый отряд: «Рассеивающие туман».
Времени у них почти не было. За одну ночь надо было закончить подготовку.
У Дэн Симэй и Юй Чи было по шесть Опор — максимум. У остальных по пять.
У всех одна новая Опора строилась вокруг самого отряда «Рассеивающие туман». Остальные должны были усиливать собственную личность, чтобы держать ментальный барьер под контролем. Поэтому материалом становились личные увлечения, идеалы и стремления.
Дядя Дань без колебаний сделал Опорой свою любовь к красивым женщинам.
У Павлина и Мо Цина Опоры были связаны с Городом Земли.
У Лоу Сяонин — с военной техникой.
У Дэн Симэй — с литературой, а шестая Опора стала тихим, приятным садом.
Операция могла оказаться дорогой в один конец, поэтому те, кому была доступна шестая Опора, тоже решили её создать.
Пятая Опора Юй Чи — «По реке в день поминовения усопших».
Шестая — археологическая лопата Лояна.
Обе были для него очень важны.
Только Фэн Пэйцянь выразила по этому поводу недовольство. Остальные ничего не сказали.
Когда все Опоры были готовы, наступило следующее утро. Немного отдохнув, «Рассеивающие туман» снова выдвинулись на передовую в Аньфу.
Хотя акушерскую технику Калопа быстро распространяли, аномальные младенцы продолжали рождаться.
Число пациентов с синдромом чужой руки в Дунчжоу перевалило за тысячу.
Умерших стало больше пятидесяти.
После появления чёрной туманной зоны аномальные убийства прекратились, но Тань Цзиньмин и другие подозреваемые всё ещё числились пропавшими.
Из чёрной зоны постоянно доносился слабый пульсирующий звук, словно она могла расшириться в любой момент.
Ситуация оставалась критической.
В командном центре дядя Тун смотрел на полностью экипированный отряд и не разглаживал брови.
На линии руководителей другой директор Главного управления Тяньсюань Цзэн Чаньцзюнь спросил:
— Если они не вернутся, какой у нас план?
Дядя Тун долго молчал.
Талантливых людей в двух мирах было много. В Университете Небесной Тайны и других учреждениях тоже хватало резерва.
Но второй такой отряд закалённых в боях сверхэлитных специалистов собрать будет почти невозможно.
Эта операция действительно была ставкой.
Но другого выбора не осталось.
— Тогда сделаем всё, чтобы они вернулись, — наконец сказал дядя Тун. — Надеюсь, Шиюй сумеет передать информацию А Цзюню…
Пока отряд ночью строил Опоры разума, У Шиюй тоже усердно работала.
Спала.
Принимала сообщения.
Пыталась отправлять сообщения.
Удалось ли передать Гу Цзюню сведения об отряде, она не знала.
Но странных снов больше не было.
Во всяком случае, не было ничего вроде сна, где она живёт в животе кита, а еду и воду получает прямо из его желудка.
Хотя обычно такие сны ей вполне снились.
И всё же У Шиюй не могла на сто процентов сказать, что этот китовый сон не связан с Солёным Цзюнем и чёрной зоной.
Потому что живот Солёного Цзюня — живот.
И живот кита — тоже живот.
Оба сна связаны с животом.
Солёный Цзюнь беременеет и рожает.
Кит тоже беременеет и рожает — её саму.
Если толковать с этой стороны, У Шиюй всё больше казалось, что чёрная зона связана именно с животом.
Возможно, это живот Чёрного Козла Лесов.
Точнее — орган внутри живота, где рожают детей.
Матка.
Перед самым отправлением «Рассеивающие туман» получили эту последнюю информацию.
Теперь они знали, куда, возможно, идут.
— Мне тоже кажется… очень похоже, — сказала Дэн Симэй. Чем сильнее она вслушивалась в ощущения, тем убедительнее становилось чувство.
У всех восьмерых была связь с проекциями людей мира чужих письмен.
В защитных костюмах они стояли перед чёрным туманом у старой улицы Аньфу и слышали слабое биение всё яснее.
Тук-пух.
Тук-пух.
Этот звук они уже слышали.
Когда-то.
В самом начале жизни.
В матке.
Их реакция удивила даже У Шиюй.
Возможно, её китовый сон и правда был аномальным.
Возможно, чёрная зона и правда была маткой.
Эта информация имела огромное значение: чем меньше неизвестного ждёт разум, тем слабее удар при встрече с аномалией.
Может быть, сон У Шиюй уже спас им жизнь ещё до начала операции.
Утренний свет только касался земли, но не мог пробить тяжёлые тучи над Аньфу и неподвижный туман.
— Отряд «Рассеивающие туман» готов. Начинаем.
Голос капитана Юй Чи услышали и передовой лагерь, и главный командный центр.
У каждого бойца было индивидуальное снаряжение и припасы.
Кроме того, три небольшие четырёхколёсные тележки с грузом.
И восемь длинных белых контейнеров, от которых пахло формалином.
В каждом лежал раздутый труп мертвокожего.
Отряд двинулся к чёрному туману.
Словно похоронная процессия.