Линь Цзиньлоу вышел из комнаты, небо уже совсем потемнело, и редкие снежинки падали с высоты. Шужань подошла и тихо спросила:
— Старший господин останется в Чжичуньгуань или вернётся в кабинет?
Линь Цзиньлоу прищурился и поднял голову к чёрному, давящему небу. Куда идти? Он только что поклонился перед поминальными табличками Цинлань и ребёнка, и у него совсем не было настроения оставаться в Чжичуньгуань. Но в кабинете было слишком пусто и холодно...
Он сказал Шужань:
— Вели мальчикам оседлать коня. Я ненадолго выйду. Если госпожа спросит, скажи, что у меня дела, нужно сначала вернуться в военный лагерь, завтра вернусь.
Шужань поспешно ответила согласием. Линь Цзиньлоу уже дошёл до двери, но вдруг о чём-то вспомнил и обернулся:
— Та девчонка по имени Сянлань. Потом найди несколько надёжных людей, пусть разузнают, куда её продали. Если продали в бордель или в какое-нибудь скверное место, выкупи её серебром и найди ей выход. Считай, это будет немного скрытой добродетели для Цинлань и ребёнка.
Линь Цзиньлоу никогда не верил во всякие разговоры о причинах, следствиях и воздаянии. Теперь он ни с того ни с сего сказал такое, и Шужань немного удивилась, но тут же скрыла изумление, опустила голову и сказала:
— Да. Позже рабыня найдёт нескольких торговцев людьми и расспросит.
Линь Цзиньлоу слегка кивнул и пошёл наружу, всё ещё говоря:
— Я привёз сундук цзянчжэских редкостей. Потом раздели по комнатам и пошли людям разнести.
Шужань шла следом и одно за другим отвечала: «Да». В душе она думала: «Старший господин тоже жалок. Этим делом должна заниматься старшая госпожа. Теперь они муж и жена не в ладу, и всё свалилось на меня. Когда я выйду из дома и выйду замуж, рядом со старшим господином и одного толкового человека не останется. Моя двоюродная сестра Кэжэнь как раз была подарена старому господину старой госпожой. Если она умна, я потом велю ей заменить меня». Линь Цзиньлоу, хоть и был властным, к нижним относился щедро и широко, к тому же имел в себе две доли рыцарской верности. Поэтому те, кто долго следовал за ним, были готовы ради него жизнь положить.
Линь Цзиньлоу взял Цзисяна, сел на коня и выехал. Проехав семь-восемь переулков, остановился перед маленькими красными воротами. Цзисян пошёл стучать. Вскоре вышел старик, увидел их господина со слугой и поспешно пригласил внутрь. Линь Цзиньлоу просто пошёл в дом. Навстречу уже вышла красавица необыкновенного очарования, полная гибкой прелести. На лице у неё была мягкая угодливая улыбка, и она зачастила:
— Старший господин только вернулся в дом, а уже вышел? Не знаю, успели ли поесть?
Линь Цзиньлоу даже не взглянул на неё. Войдя, он стянул подушку и лёг на кан. Женщина не обиделась, только велела людям вскипятить воду, заварить чай, заново расставить фрукты, а сама своими руками выжала горячее полотенце и вытерла Линь Цзиньлоу лицо. Потом тихонько забралась на кан и стала разминать ему голову и плечи. Она прыснула смехом:
— Где это господина так расстроили? Вошли и сразу такое лицо натянули, на вас даже смотреть страшно.
Линь Цзиньлоу не ответил. Она подала знак стоявшей рядом служанке. Когда та вышла, женщина расстегнула пуговицы кофты, открыв красный дудоу с вышитыми разноцветными утками-мандаринками, и мягким голосом сказала:
— Ай-я, дай-ка посмотрю. Лицо темнее тучи. Кто же посмел обидеть тебя? Скажи мне, я потом сделаю соломенную куколку и прокляну того, кто тревожит сердце старшего господина, пусть он дурной смертью умрёт... Но по мне, господин не о служебных делах печалится, а скорее о каких-нибудь чувствах между мужчиной и женщиной...
Голосок её был густой и сладкий, слова тянулись длинно, очень соблазнительно. У Линь Цзиньлоу что-то дрогнуло внутри. Маленькая мягкая рука уже скользнула ему под одежду, а у уха раздалось дыхание, нежное как аромат орхидеи:
— Мой господин, дома у тебя ведь стоит первая красавица Цзиньлина. Почему только вернулся, а уже ко мне? Значит, всё-таки соскучился по мне, правда?
Её белые зубки легко прикусили его круглую, плотную мочку уха.
Линь Цзиньлоу с закрытыми глазами поймал эту руку, уголки губ слегка поднялись:
— Не балуйся. Дай мне спокойно полежать. У меня на сердце неспокойно.
Женщина тихо рассмеялась:
— Мой хороший, что тебе здесь может быть неспокойно...
Внезапно она увидела, что Линь Цзиньлоу открыл глаза и прямо смотрит на неё. Она испугалась и больше не смела соблазнять и шутить, медленно выпрямилась.
Линь Цзиньлоу снова закрыл глаза:
— Вели людям греть воду, я хочу вымыться. Чай смени на лунцзин.
Женщина прикусила губу и неохотно ушла.
Эту женщину звали Су Мэйжу. Изначально она была «янчжоуской тонкой лошадкой». Торговец людьми увидел, что она красива и умна, тщательно обучил её: цинь, шахматы, каллиграфия, живопись — она умела всё. В четырнадцать лет её за высокую цену продали чжэцзянскому соляному торговцу У Дапэну в наложницы. У Дапэну было за пятьдесят, он был жирным и пошлым. Су Мэйжу безмерно его ненавидела, но была полна хитростей, умела терпеть ради будущего и с двенадцатью долями нежности служила ему. Поэтому она получила большую любовь. Су Мэйжу уговорами, обманом, слезами и шумом добилась, чтобы У Дапэн снял с неё рабский статус и перевёл в свободное сословие. Как раз в тот год У Дапэна разбил удар, он слёг и уже был на краю смерти. Су Мэйжу днём и ночью, не снимая одежды, ухаживала за ним, полностью разыгрывая добродетельную наложницу, а тайно украла немало золота, серебра, драгоценностей, древностей и картин, втайне продав всё и обратив в серебро. Когда старик У вытянул ноги, а род У начал драться насмерть за имущество, Су Мэйжу сняла траурную одежду и с двумя сундуками золота, серебра и древностей села в повозку и отправилась в военный лагерь искать Линь Цзиньлоу.
Су Мэйжу своими руками заварила чай лунцзин, осторожно поднесла и тихо позвала:
— Господин, чай готов.
Увидев, что Линь Цзиньлоу поднялся, она поспешно подала чай. В свете свечей она смотрела на его красивые брови и глаза, немного зачарованная. Когда она впервые встретила Линь Цзиньлоу, ей было восемнадцать. У Дапэн устроил дома пир, принимая нескольких почётных гостей, и во время застолья велел ей выйти сыграть мелодию для развлечения. Она была недовольна, но и любопытна: что за человек заставил У Дапэна не пожалеть и вывести свою любимую наложницу, спрятанную во внутреннем доме, чтобы веселить гостей?
Она вышла с пипой в руках, изящно поклонилась, подняла глаза и сразу увидела Линь Цзиньлоу. Он был в тёмно-зелёном халате, мужественный и утончённый, знатный и величавый, с небрежной улыбкой на лице. Рядом с ним все остальные молодые господа померкли и стали фоном. У Су Мэйжу сердце забилось, лицо медленно покраснело.
Позже Су Мэйжу всеми способами выведала у У Дапэна, что он — старший внук цзяннаньского знатного рода Линь, Линь Цзиньлоу. Узнала, что методы у него умные и жестокие, что он в улыбке распоряжается войсками, держит под рукой войско семьи Линь и имеет громкую славу. Узнала также, что он крутится в веселье и любовных забавах, всегда живёт в своё удовольствие, а женой взял первую красавицу Цзиньлина Чжао Юэчань. Она не могла забыть Линь Цзиньлоу. Видимо, небо её пожалело: старик У умер, и она получила свободу. Как раз Линь Цзиньлоу воевал в Чжэцзяне, и она через знакомых добралась до него, а потом добровольно стала его внешней женщиной.
Линь Цзиньлоу не отказывался от дара красавицы. Вначале тоже была нежность и ласка. Даже на наложницу, которая пришла за ним из дома, он перестал обращать внимание. Снял снаружи дом и целыми днями был с Су Мэйжу. Деньги тратил широко, но сказал ей:
— Настоящего положения я тебе дать не могу. В будущем, когда захочешь выйти замуж, выходи. Или если захочешь за кого-то определённого, я помогу подобрать. Потом ещё добавлю тебе приданое.
Сердце Су Мэйжу похолодело, но она бросила на Линь Цзиньлоу кокетливый взгляд:
— Я, Су Мэйжу, молода и прекрасна, у меня есть серебро, есть земля. Желающие жениться на мне выстроятся до южной части города. Не нужно утруждать старшего господина. К тому же я в этой жизни твёрдо решила следовать за тобой. Неужели ты ещё сможешь меня не захотеть, а?
Линь Цзиньлоу, услышав это, только улыбнулся, опустил ресницы и пил чай. Потом он постепенно остыл к ней. Су Мэйжу была тревожна, словно в огне, но никак не могла понять и угадать нрав и мысли этого мужчины. Она тайно велела мальчику-слуге отправить ему прядь волос, кто бы мог подумать, что после этого Линь Цзиньлоу хоть и велел людям присматривать за ней, сам в тот дом больше не приходил. Только тогда Су Мэйжу поняла, что сделала глупость, и стала ещё осторожнее, то надеясь, то боясь. Потом Линь Цзиньлоу вернулся в Цзиньлин и сказал ей, что тот дом в Чжэцзяне дарит ей, и отныне между ними нет связи. Су Мэйжу то хотела умереть, то хотела жить, обняла Линь Цзиньлоу за ногу и долго плакала, всё-таки последовала за ним из Чжэцзяна.
Теперь они только вернулись в Цзиньлин, а Линь Цзиньлоу в первую же ночь остановился у неё. Су Мэйжу была и удивлена, и рада, пустила в ход всё своё умение, была нежна и заботлива.
Когда вода нагрелась, Су Мэйжу стала служить Линь Цзиньлоу в купании. Она взяла щётку и тёрла ему спину. Увидев это крепкое, сильное тело, она почувствовала жар внутри. Украдкой посмотрела: Линь Цзиньлоу с закрытыми глазами лежал, опершись о край бадьи. Она не посмела своевольничать и стала тщательно вытирать его полотном.
Линь Цзиньлоу долго выдохнул и сказал:
— Приготовь несколько лёгких блюд. Вечером я останусь здесь.
Су Мэйжу сразу расцвела от радости, встала и сказала:
— Я сейчас велю матушке Чжан готовить! Ещё велю медленно сварить котелок каши. Помню, в прошлый раз господин съел две чашки мэйсян-чжоу и сказал, что она пробуждает аппетит.
Линь Цзиньлоу сказал:
— Не надо так хлопотать. Завтра есть важные дела, съем пару кусков и лягу спать.
Су Мэйжу тут же поняла его смысл, не могла не разочароваться, и улыбка на лице стала куда натянутее. Услышав, как Линь Цзиньлоу слегка кашлянул, она приблизилась:
— У господина во рту пересохло? Хотите чаю?
Линь Цзиньлоу слегка открыл глаза и увидел угодливую улыбку Су Мэйжу. На её полные губы был нанесён лёгкий слой румян. Линь Цзиньлоу вдруг вспомнил, что у той маленькой служанки по имени Сянлань тоже был такой красивый ротик, розовый и яркий даже без румян. Он думал: вернётся с войны и возвысит её. Кто бы знал, что Чжао Юэчань уже продала её. Среди всех женщин, которых он видел, облик и манеры Сянлань уж точно входили в первую тройку. Правда жаль такую нежную, как цветок и молодая ива, девочку...
Су Мэйжу увидела, что Линь Цзиньлоу всё время смотрит на её рот, и почувствовала неуверенность. Она бросила кокетливый взгляд и улыбнулась:
— На что смотрит господин? Неужели я чем-то испачкалась?
Во время подавления разбойников он каждый день облизывал кровь с лезвия ножа, а Су Мэйжу была его забавой для отдыха. Пусть она и молодая вдовушка, но красива и знает прелести, принять её не мешало. Но кто знал, что у Су Мэйжу всё больше появлялись другие мысли. Она целыми днями расспрашивала его, кто есть кто в семье Линь, какие у каждого характер и привычки, ещё спрашивала, добра ли его законная жена. Тогда он нахмурился. Забава снаружи в конце концов остаётся забавой. Он никогда не думал привести её домой и тем более никогда не думал позволить женщине вроде Су Мэйжу понести от него ребёнка. Он уже ясно сказал Су Мэйжу, но она всё ещё цеплялась и не уходила. Ладно. Прежде его возлюбленная Сяо Цуйсянь тоже была такой: плакала и не хотела, чтобы гость выкупил её, всем сердцем ждала, что он выкупит и введёт её в дом. Промучилась несколько лет, увидела, что молодость уходит, и только тогда смирилась. Он потратил три тысячи лянов, выкупил её и подарил другу. С Су Мэйжу будет так же: ещё через некоторое время он перестанет приходить, а через два-три года она сама поймёт и найдёт себе мужа.
Но он забыл поговорку: «Кто всё время ходит у реки, тот не останется с сухой обувью». Именно так и бывает: рано или поздно придётся платить любовные долги. В будущем Су Мэйжу как раз поднимет одно дело семьи Линь.
А сейчас Линь Цзиньлоу закрыл глаза и спокойно сказал:
— Ничего.