Сейчас во всей столице не было человека, который не знал бы, что у Линь Цзиньлоу в доме есть любимая женщина. Даже старина Юань завидовал его удаче на любовном фронте. Пусть сегодня Сянлань и устроила скандал, но перед Сун Кэ всё же не дала ему потерять лицо. Так что он решил проявить великодушие и не спорить с женщиной. Достаточно будет потом сказать ей пару ласковых слов.
Сянлань долго лежала с закрытыми глазами, ожидая хоть какого-то движения, но вокруг было тихо. «Неужели этот тиран уже ушёл?» — подумала она. Осторожно приоткрыв глаза и повернув голову, она увидела, что Линь Цзиньлоу по-прежнему сидит у изголовья.
Заметив её взгляд, он тут же наклонился к самому её уху.
— Всё ещё сердишься? А? Ты ведь тоже не в убытке осталась. Посмотри только на моё лицо. За всю жизнь со мной такого ещё не бывало. Эх, хорошо, что госпожи здесь нет. Увидела бы — обязательно тебя отчитала.
Сянлань лишь крепче зажмурилась и ничего не ответила.
Линь Цзиньлоу немного подумал, убрал столик с кровати, сам улёгся рядом на бок и, притянув её к себе, вдохнул аромат её волос.
— Ладно, хватит сердиться. Подумаешь, руку поранила. Через пару дней заживёт. Считай, что я перед тобой извинился. А через несколько дней снова вывезу тебя погулять.
Сказав это, он приподнялся на локте и наклонился, чтобы её поцеловать.
Но у Сянлань сейчас не было ни малейшего настроения для подобных игр. Она начала вырываться. Линь Цзиньлоу навалился всем телом сверху, так что ей стало трудно дышать. Только ноги беспомощно брыкались под ним. Наконец ей удалось оттолкнуть его, и она поспешила ещё дальше забиться в угол кровати.
Линь Цзиньлоу посмотрел на её яркие губы и лицо, словно выточенное из розового нефрита. В её смущении и недовольстве было что-то особенно очаровательное, и его настроение стало ещё лучше. Он снова притянул её к себе и тихо рассмеялся:
— Только не дёргайся. А то я могу не выдержать и всё-таки взять тебя. Тогда все старания пойдут прахом. Врач ведь сказал: в первые дни после начала лечения нельзя делить ложе.
Сянлань мгновенно вспыхнула до корней волос и сердито сплюнула:
— Тьфу!
Но больше сопротивляться не стала и позволила ему обнимать себя.
Линь Цзиньлоу пригладил её волосы.
— В столице сейчас неспокойно. Государь занемог, так что нам, похоже, придётся задержаться здесь подольше. Скоро станет жарко. Если ты не взяла из Цзиньлина летние платья, потом купим хорошую ткань и сошьём новые. И ещё. Свадьбу Третьего изначально собирались сыграть только к концу года, но бабушка семьи Ли внезапно тяжело заболела. Говорят, ей осталось недолго. Если она умрёт, свадьбу придётся отложить ещё на год. Старый господин хочет ускорить дело. Через несколько дней в столицу приедут вторая тётушка и третий брат. Вторая тётушка женщина добрая, но если ей понадобится помощь в подготовке свадьбы, помоги немного. Я ведь помню, ты когда-то занималась организацией поэтического общества.
Сначала Сянлань не хотела отвечать, но тут не выдержала:
— Разве у второго господина нет жены? По справедливости помогать должна она. Если я справлюсь хорошо — ладно. А если нет, люди только языками начнут чесать. К тому же я привыкла жить спокойно и не люблю вмешиваться в подобные дела.
Линь Цзиньлоу лишь небрежно гладил её волосы, словно кошку.
— Да чего ты боишься? За твоей спиной стою я. Если кто-нибудь посмеет лишнее слово сказать, я ему язык укорочу.
Сянлань только поджала губы и мысленно фыркнула.
Линь Цзиньлоу продолжил:
— Других можно и не замечать, а вот третий — другое дело. Он с детства за мной хвостом бегал. Когда я занимался боевыми искусствами, тоже пытался учиться. Но он страдать не умеет и не хочет. Пару движений освоил для вида и тут же сбежал. Вторая тётушка над ним тряслась, единственный сын всё-таки, поэтому не позволяла ему тяжело трудиться. Так он и засел за книги. Зато под моим именем немало драк устроил. Я обычно закрывал на это глаза. Но однажды, лет в тринадцать-четырнадцать, совсем распоясался и начал приставать к девушке прямо на улице. Тогда я оттащил его в укромное место и так отделал, что живого места не осталось. Потом три месяца от одного моего голоса вздрагивал. А ведь парень оказался верный. Хотя я его избил до полусмерти, никому не сказал правды и всем твердил, будто подрался с кем-то на улице. На самом деле ничего серьёзного не было, одни синяки да ссадины. Но пока мазями лечился, вопил так, будто его режут.
Сянлань подумала: «Так вот почему Линь Цзиньтин так боится старшего брата. Перед ним он и правда как верный пёсик».
Линь Цзиньлоу цокнул языком.
— А знаешь, почему я его тогда побил? Потому что не хотел, чтобы он вырос одним из тех, кто притесняет слабых и позорит имя семьи Линь. Чтобы потом люди не тыкали в нас пальцем.
Сянлань недоверчиво распахнула глаза. Он ещё смеет рассуждать о том, как нельзя притеснять людей? А она сама тогда кто? Разве не он её фактически присвоил?
Увидев её изумлённый взгляд, Линь Цзиньлоу расхохотался. Сжав её подбородок пальцами, он провёл большим пальцем по её губам.
— Потому что я спас твоего отца, а ты решила отплатить мне собой. Я ведь всегда был благородным человеком. Разве могу я заниматься такими вещами, как насилие и притеснение? Правда, моя Сянлань?
Сянлань тут же отбила его руку.
«Ну и бесстыдник», — подумала она.
Линь Цзиньлоу снова тихо засмеялся и похлопал её по плечу.
— Вообще-то мне давно любопытно. Ладно ещё музыка, шахматы, каллиграфия и живопись. Этому ты могла научиться в монастыре. Твоя наставница, настоятельница Динъи, раньше происходила из чиновничьей семьи, была благородной девушкой. Тут ничего удивительного. Но вот умение вести счета, распоряжаться хозяйством и устраивать большие приёмы... Откуда это у тебя? Обычные девушки такого не умеют. Моя старшая сестра, например, чтобы научиться подобному, не раз просила об этом мою мать.
Сердце Сянлань дрогнуло. Линь Цзиньлоу был слишком проницателен, его нелегко было обмануть. Помолчав, она наконец тихо ответила:
— Да что я умею? Только самые основы. Среди соседей многие служили в доме Линь. Были и старые кормилицы, вышедшие на покой. Услышишь тут, услышишь там — вот и набралось понемногу.
— А ещё сегодня ты, пока скандалила, говорила что-то вроде «две жизни прожила». Что это значит?
— Ничего не значит. Я слишком много выпила и несла чепуху... Неужели я такое говорила? Даже не помню...
Линь Цзиньлоу всё ещё улыбался. Он мягко погладил её по плечу.
— Сянлань, знаешь, какой у тебя недостаток? Когда врёшь, никогда не смотришь человеку в глаза.
— Я не вру...
— Глупышка.
Он снова рассмеялся.
— Да пусть даже ты и правда прожила две жизни. Или вообще лисица-оборотень, что высасывает мужскую жизненную силу. Мне всё равно не страшно.
С этими словами он внимательно посмотрел ей в лицо, снова взял за подбородок и сказал:
— Хотя знаешь... с такой внешностью ты и правда похожа на лисицу.
Его острые глаза слегка сузились.
— А ты перестань строить свои тайные планы. Не пытайся играть со мной в игры. Ты слишком мягкосердечна. Хоть две жизни проживи, хоть десять — всё равно не сможешь со мной тягаться. Лучше хорошо мне служи, исправно принимай лекарство и спокойно роди мне ребёнка. Тогда твоим родителям будет на кого опереться в старости, будет кому заботиться о них при болезнях и проводить в последний путь. А если нет... сама подумай о последствиях. Поняла?
Холодный пот мгновенно выступил у Сянлань на лбу. Линь Цзиньлоу говорил тихо и спокойно, но словно видел её насквозь. Будто поселился у неё в голове и знал все её мысли. На этот раз она уже не осмелилась отбить его руку, державшую её за подбородок.
Удовлетворённый произведённым впечатлением, Линь Цзиньлоу посмотрел на её побледневшее лицо, затем наклонился и поцеловал её в губы.
К тому времени уже зажгли вечерние лампы. Линь Цзиньлоу велел всем удалиться и вместе с Сянлань вернулся во внутренние покои.
По его распоряжению ужин уже был подан. Сянлань съела всего несколько кусочков и потеряла аппетит. Линсу давно знала, что госпожа плохо себя чувствует, поэтому специально велела сварить рисовую кашу. В итоге Сянлань всё же съела две миски.
После ужина Линь Цзиньлоу устроился вместе с ней на кане и велел Шу Жань принести реестр одежды.
Шу Жань ушла и вскоре вернулась с книгой учёта.
— Госпожа привезла из Цзиньлина сто шестьдесят девять новых нарядов, сшитых за последние два месяца.
Линь Цзиньлоу кивнул.
— Найди раздел с верхними кофтами и прочитай.
Шу Жань перелистнула страницы.
— Жемчужно-красная с вышивкой «слива, орхидея, хризантема», ярко-красная с пионами, серебристо-красная «Полный дом богатства», ярко-красная с восемью сокровищами, тёмно-розовая «Сто бабочек среди цветов», карминовая с круглой вышивкой «Непрерывное счастье», лососёвая с сороками на сливе, ярко-алая из гладкого атласа, красная цвета азалии из гладкого атласа...
Она успела перечислить лишь несколько вещей, а красные кофты ещё даже не закончились.
Сянлань не выдержала:
— Зачем вообще всё это читать?
Обычно Линь Цзиньлоу никогда не вмешивался в такие мелочи, как одежда и украшения. Он просто выделял деньги и велел шить новые наряды.
Играя её пальцами, Линь Цзиньлоу лениво ответил:
— Жена второго брата где-то увидела одну из твоих кофт и захотела такую же. Сказала об этом второму брату, а тот лично пришёл ко мне. Я велел ему обратиться к тебе через служанок, но он начал мяться и говорить, что такую ткань, наверное, трудно достать, да и узор непростой. Не успел договорить, а уже весь покраснел.
Сянлань сразу всё поняла. Если бы госпожа Тань действительно хотела просто снять мерку с одежды, достаточно было прислать служанку и попросить одолжить вещь. Но раз вопрос дошёл до Линь Цзиньлоу, значит, она рассчитывала получить эту одежду в подарок. И это было вполне объяснимо. Для Сянлань шили наряды из самых дорогих тканей, а вышивальщицы были знамениты на весь Цзиньлин. Некоторые вещи нельзя было купить ни за какие деньги. Молодая госпожа Тань недавно вышла замуж и, конечно, любила красивые наряды. Не решившись обратиться напрямую, она отправила мужа.
— И какую именно кофту она хочет? — спросила Сянлань.
— Не помню. Кажется, с магнолиями.
Шу Жань заглянула в список.
— Полностью расшитых магнолиями три. Одна абрикосово-жёлтая, одна цвета корня лотоса и одна зелёная. Госпожа носила только абрикосово-жёлтую. Видимо, именно в ней вы были сегодня.
— Я же сегодня напилась. Эту одежду я испачкала рвотой...
Линь Цзиньлоу усмехнулся.
— Превосходно.
Затем обратился к Шу Жань:
— Передай второму брату: платье было испачкано. Ваша госпожа больше не хочет его носить и уже подарила служанке. Если им всё ещё нужно — пусть пришлют человека забрать.
Потом он вдруг окликнул её снова:
— Постой. Зайди на склад и выбери для второго брата два отреза ткани — серо-пёстрый и небесно-голубой.
После чего повернулся к Сянлань:
— Из-за одной испачканной вещи переживать не стоит. Отдай служанкам. Потом сошьём ещё лучше.
Шу Жань покачала головой. Госпожа Тань явно плохо знала характер Линь Цзиньлоу. Если бы она прямо попросила эту одежду, он, скорее всего, лишь рассмеялся бы и тут же отдал. Но попытки получить желаемое окольными путями он ненавидел больше всего. Поэтому предпочёл подарить вещь служанке, лишь бы не отдавать её ей. И только ради лица второго господина распорядился отправить в подарок дорогую ткань.