Сянлань поспешно повернулась спиной и натянула капюшон пониже, прикрыв половину лица. Краем глаза она увидела, как люди проходят мимо, и потихоньку стала отступать к выходу.
«Чужую сцену с мужем, поймавшим жену на измене, смотреть вовсе не обязательно. Сейчас самое разумное поскорее убраться подальше от этого бедствия по имени Линь Цзиньлоу».
Но у ворот внешнего двора уже стояли несколько солдат. Они преградили ей дорогу и сказали:
— Сударыня, возвращайтесь. Господа сейчас ловят мятежников. Всем без исключения дозволено только входить, но не выходить!
Сянлань остолбенела. Хотя сердце её тревожно сжималось, поделать она ничего не могла.
«Линь Цзиньлоу пришёл за Чжао Юэчань. Найду местечко и пережду. Когда он закончит ловить любовников, сам уйдёт, а я тихонько ускользну».
Она спряталась за монастырским флигелем и осторожно выглянула наружу.
Вместе с Линь Цзиньлоу прибыли Чжао Сюэдэ и его сын Чжао Ган. Чжао Ган с детства не любил учиться и оставался простолюдином. Чжао Сюэдэ подкупил экзаменаторов уездного экзамена и добыл ему звание сюцая, а потом ещё и купил ему должность восьмого ранга. Впрочем, это был лишь пустой титул для приличия. Сам Чжао Ган целыми днями развлекался петушиными боями и собачьими травлями, вёл жизнь повесы, зато ум у него был быстрый, а хитростей хоть отбавляй. Он был главным советчиком своего отца.
Увидев, что Линь Цзиньлоу окружил флигель, он приблизился и тихо спросил:
— Неизвестно, сколько мятежников скрывается здесь. Каков замысел зятя?
Чжао Сюэдэ, привыкший работать кистью, а не сталкиваться с подобными делами, тоже с надеждой смотрел на Линь Цзиньлоу.
Линь Цзиньлоу заметил, как отец и сын потирают руки от нетерпения, и в душе усмехнулся. Уголки его губ приподнялись.
— Каков замысел? Да очень простой. Начнём с этой комнаты и будем обыскивать каждую подряд.
Не успел он договорить, как уже шагнул вперёд и с размаху выбил дверь.
Изнутри немедленно раздался женский визг.
Сянлань тотчас закрыла глаза руками.
«Ай-ай-ай, господин Лоу сейчас собственными глазами увидит зелёную шапку на своей голове. Жалко его, жалко».
Чжао Сюэдэ и Чжао Ган никак не ожидали такого внезапного нападения. Увидев, что Линь Цзиньлоу уже ворвался внутрь, они растерялись. Услышав женский крик, переглянулись и осторожно заглянули в комнату.
Чжао Юэчань и Хао Цин как раз были полностью поглощены друг другом. Они сплелись в безумном порыве и совершенно не слышали шума снаружи. Кто бы мог подумать, что дверь с грохотом распахнётся?
Хао Цин от испуга сразу обмяк, а Чжао Юэчань пронзительно вскрикнула и поспешно отпрянула назад.
В комнату ворвался Линь Цзиньлоу в тёмно-синем плаще, вместе с ним ворвался и ледяной зимний ветер. Всё его лицо было исполнено убийственной ярости.
Чжао Юэчань похолодела. Душа едва не вылетела из тела. Она судорожно вжалась в угол.
Линь Цзиньлоу увидел всё совершенно ясно. В глазах его налились кровью жилы.
— Подлая дрянь!
Он отвесил ей тяжёлую пощёчину и схватил за волосы.
К этому времени, проследив по бухгалтерским книгам, он уже выяснил, что Чжао Юэчань давно водит шашни на стороне. Сегодняшнее происшествие было лишь частью устроенной им ловушки, позволяющей избавиться от семьи Чжао. Но теперь, собственными глазами увидев зелёную шапку на собственной голове, он почувствовал такое унижение и такую ярость, что едва удерживался от желания заколоть обоих на месте.
Отец и сын Чжао уже заметили любовников, но лиц разглядеть не успели.
Чжао Ган видел лишь стройные руки и ноги женщины и соблазнительное тело. Во рту у него пересохло, а похоть сразу поднялась в груди.
«Вот это да. Похоже, монастыри тоже далеко не святые места. Какой-то монах развлекается с женщиной... Тц-тц. Кожа у этой красотки такая нежная. Настоящее сокровище. Потом надо будет придумать повод и непременно её попробовать».
Чжао Сюэдэ тоже не ожидал наткнуться на подобную сцену. В другое время он бы с удовольствием посмотрел представление и потом ещё долго пересказывал его за винным столом. Но сегодня речь шла о поимке мятежников и о будущем всей его семьи.
Он раздражённо произнёс:
— Зять, этот монах нарушил монашеские обеты. Передадим его другим людям. Сегодня у нас важное дело...
Но в этот момент Линь Цзиньлоу уже дёрнул женщину за волосы и развернул её лицом к присутствующим.
Лицо Чжао Юэчань предстало перед всеми.
Увидев это прекрасное, полное ужаса лицо, Чжао Сюэдэ мгновенно проглотил оставшиеся слова. Его лицо сначала побагровело, потом посинело. Нижняя челюсть едва не отвисла.
А затем кровь во всём теле словно заледенела.
Чжао Ган тоже всё увидел.
«Конец».
Тем временем Хао Цин пришёл в себя. Поняв, что их застали на месте преступления, он осознал всю серьёзность положения. У двери стояли два человека, но телосложением они уступали ему. Пользуясь тем, что остальные отвлеклись, он схватил одежду и совершенно голый бросился к выходу.
Отец и сын Чжао были настолько потрясены, что машинально отступили в сторону.
И Хао Цин действительно прорвался наружу.
Но флигель окружали лучшие воины армии семьи Линь.
Увидев выскочившего из комнаты голого мужчину, они разом выхватили мечи.
Со звоном клинки обнажились и десятки острых лезвий одновременно уставились на Хао Цина.
Тот мгновенно остолбенел.
Он никак не ожидал увидеть у двери такую толпу вооружённых солдат.
«Даже если ловят изменников, разве бывает такой размах? Во что я вообще вляпался?!»
На улице было морозно. Неизвестно, дрожал ли он от холода или от страха, но всё его тело тряслось. Ноги подогнулись, и он рухнул на колени.
— Господа чиновники, пощадите! Пощадите!
Солдаты тоже были слегка ошарашены. Им приказали явиться в храм Ганьлу для тайного задержания, строго запретив разглашать цель операции. Теперь же из комнаты сначала донёсся женский крик, а потом выскочил голый мужчина.
«Неужели генерал привёл нас ловить любовников?»
Но на лицах их ничего не отразилось. Они по-прежнему держали мечи, направленные на Хао Цина.
Сянлань, наблюдавшая из-за угла, увидела его и тут же закрыла лицо руками от смущения. Но когда услышала жалобный вой, снова осторожно раздвинула пальцы.
Из комнаты донёсся яростный рёв Линь Цзиньлоу:
— Вы что, все умерли?! Немедленно схватить его!
Несколько солдат тут же бросились вперёд, скрутили Хао Цина и связали его по рукам и ногам.
Тот дрожал словно лист на ветру, рыдал и бормотал:
— Я виноват! Тысячу раз виноват!
Из комнаты снова грянул громоподобный голос:
— Заткните ему пасть! И тащите сюда!
Хао Цину засунули в рот кляп и швырнули обратно в комнату.
Даже Чжао Ган, при всей своей сообразительности, теперь окончательно понял ситуацию. Он схватил отца за руку, втолкнул его внутрь и с грохотом захлопнул дверь.
Чжао Юэчань на кровати дрожала всем телом.
Она прекрасно знала жестокий нрав Линь Цзиньлоу. Теперь, когда измена раскрылась, ей казалось, что жизнь уже закончена.
Она рыдала от страха.
Услышав шум двери и увидев вошедших Чжао Сюэдэ и Чжао Гана, она сначала оцепенела, а затем словно увидела спасение.
— Отец! Брат! Спасите меня!
Только выкрикнув это, она вспомнила, что совершенно обнажена, поспешно натянула одеяло и опустила голову. В душе смешались страх, стыд, ярость и отчаяние.
Чжао Сюэдэ в этот момент хотел собственными руками задушить дочь.
Они пришли ловить мятежников, а вместо этого на глазах у зятя поймали её на измене.
Пусть он и не был образцом добродетели, но такого позора ещё никогда не испытывал.
Он почувствовал головокружение и едва не потерял сознание.
Не смея взглянуть на Линь Цзиньлоу, он подскочил к дочери и отвесил ей тяжёлую пощёчину.
— Нечестивое отродье! Почему ты просто не умерла?!
Чжао Юэчань уткнулась лицом в одеяло и разрыдалась.
Чжао Ган оттащил отца и украдкой взглянул на Линь Цзиньлоу.
«Этот человек поднялся благодаря военным заслугам. Его руки по локоть в крови. Связываться с ним нельзя».
Сейчас лицо Линь Цзиньлоу было мертвенно-бледным и ледяным, а глаза полны убийственного намерения.
У Чжао Гана невольно пробежал холодок по спине.
Он тихо сказал отцу:
— Сестру потом накажем. Сейчас главное успокоить зятя.
И незаметно подал знак глазами.
Чжао Сюэдэ тоже понял, что дело плохо. Он поспешно подошёл к Линь Цзиньлоу и поклонился до земли.
— Мне стыдно. Я плохо воспитал дочь.
Видя, что Линь Цзиньлоу молчит, он продолжил:
— Зять сильно пострадал от этого. Я обязательно дам тебе объяснение. Но сейчас прежде всего нужно думать о большом деле...
Линь Цзиньлоу вдруг усмехнулся.
Белые зубы блеснули в улыбке.
— Ты имеешь в виду, что сначала нужно ловить мятежников?
Чжао Сюэдэ энергично закивал.
— Именно! Именно! Это дело касается двора и государства. Мы, как верные слуги императора, должны исполнить свой долг. Если удастся схватить мятежников, заслуга зятя будет не меньше, чем при усмирении японских пиратов и разбойников!
Линь Цзиньлоу слегка улыбнулся.
— Вот как.
И тут же его лицо потемнело.
— До чего же дошло, а ты всё ещё называешь меня зятем? У тебя хватает наглости это говорить, но у меня уже нет лица отвечать на это.
Он указал на Хао Цина.
— Зятьёв у тебя предостаточно. Один вон уже лежит на полу.
От стыда лицо Чжао Сюэдэ стало ярко-красным, а внутри поднималась злость.
«Неблагодарный мальчишка. Если бы не сведения, которые я передал, разве получил бы ты такую возможность отличиться?»
Но вслух ничего сказать не смог.
Линь Цзиньлоу холодно продолжил:
— Какая бы великая заслуга ни была, она не перевесит зелёную шапку на моей голове. Сегодня всё должно быть выяснено до конца.
Он подошёл к Хао Цину, лежавшему на полу клубком, вынул у него изо рта кляп и наступил ему на лицо.
— Рассказывай. Как познакомился с этой дрянью? И как давно вы вместе?
Не успел Хао Цин открыть рот, как Чжао Ган шагнул вперёд и с натянутой улыбкой сказал:
— Зять, не горячись. Тут наверняка есть какая-то ошибка. Боюсь, мою сестру обманули или принудили. Иначе откуда бы у неё взялась смелость на такое?
Он бросил выразительный взгляд Чжао Юэчань.
— Разве не так?
Чжао Юэчань сразу всё поняла и ткнула пальцем в Хао Цина.
— Это он! Он заставил меня!
Хао Цин тут же завопил:
— Несправедливо! Меня оклеветали! Это госпожа сама была ко мне расположена! Она много раз приходила в храм на свидания и дарила мне серебро и подарки...
— Тьфу! Бесстыдник! Клевещешь среди бела дня! За совращение порядочной женщины знаешь, какое наказание положено?!
Чжао Ган выхватил висевший на поясе декоративный меч и бросился вперёд.
Он действительно хотел убить Хао Цина.
Потом можно будет придумать любую версию событий и научить ей Чжао Юэчань.
Но Линь Цзиньлоу оказался быстрее.
Он схватил Чжао Гана за плечо и ледяным голосом произнёс:
— Мы ещё даже не начали допрос, а ты уже пытаешься применить наказание? Или хочешь заставить его замолчать навсегда?
Чжао Ган почувствовал, будто его руку зажали железные клещи. Казалось, кости сейчас раскрошатся.
Он завыл от боли:
— Как можно! Как можно! Я просто возмущён происходящим. Прошу зятя проявить великодушие!
Линь Цзиньлоу холодно фыркнул и отбросил его в сторону.
У Чжао Гана выступил холодный пот.
«Прозвище „Князь Яма Линь“ он получил не зря. Если он начнёт допрашивать монаха и вытянет наружу ещё какие-нибудь грязные подробности, а потом семья Линь донесёт всё деду, нам несдобровать».
Он не осмелился спорить и лишь отчаянно подавал знаки Чжао Сюэдэ.
В этот момент Чжао Юэчань жалобно всхлипнула:
— Муж мой, успокой гнев. Меня действительно оклеветали...