Цинь-ши слегка улыбнулась:
— Ты хочешь выйти за обычного мужчину и стать законной женой, так я исполню твоё желание. Матушка Хань пришла со мной в приданое. Её племянник примерно твоего возраста, внешность и характер у него достойные. Хоть семья и бедновата, зато он любит учиться и стремится вперёд. Кто знает, может, однажды сдаст экзамены, получит чин, а жена и дети благодаря ему обретут почёт. Матушка Хань уже просила за него: хотела сосватать ему служанку из семьи Линь. Такой хороший брак я собиралась оставить Хунцзянь или Люлань, но теперь тебе, выходит, несчастье обернулось удачей. Я сама решу вашу судьбу, отпущу тебя из дома, чтобы ты вышла замуж, а после ты уедешь отсюда подальше. Ты согласна?
Сянлань вся вздрогнула.
Племянник матушки Хань? Каков он вообще? Она его даже ни разу не видела, а теперь должна кивнуть и отдать себя незнакомцу?
Какой же грех она совершила, что родилась рабыней и теперь каждый может распоряжаться ею? Сянлань до боли стиснула зубы, загоняя всю горечь и ненависть глубоко под язык.
Цинь-ши приподняла бровь:
— Что? Не хочешь?
Лицо Сянлань побледнело. А что толку не хотеть? Цинь-ши явно собиралась сурово с ней расправиться, и этот путь уже был милостью. Неизвестно почему, перед глазами вдруг всплыли черты Сун Кэ, смутные в её памяти. Затем они будто превратились в лицо Сяо Хана. Сянлань горько улыбнулась. Пусть всё это будет сном. Даже если бы Цинь-ши и вправду отпустила её, с её положением она всё равно не была бы достойна Сун Кэ.
Сянлань стиснула зубы, поклонилась до пола и сказала:
— Тогда эта служанка благодарит госпожу за ми...
Слово «милость» она не успела договорить. За спиной раздался грохот: дверь распахнулась от удара ногой.
Сянлань резко обернулась и увидела, как Линь Цзиньлоу широким шагом входит внутрь. Золотая отделка двух оттенков розы на его плаще слепила глаза.
Цинь-ши вздрогнула. Линь Цзиньлоу уже подошёл ближе. Увидев Сянлань распростёртой на полу, он шагнул вперёд, схватил её за руку, рывком поднял и сказал Цинь-ши:
— Зачем матушка позвала её сюда? Узнали, что сын положил на неё глаз, и решили заранее возвысить? Но сейчас ещё траур по старой госпоже Цзэн. Боюсь, это не слишком уместно.
Цинь-ши сердито сказала:
— Что за чушь ты несёшь! Ты целыми днями вытворяешь невесть что, а я ещё скрываю это от господина. Теперь ты совсем не знаешь меры. Убирайся отсюда, я сама очищу твой двор.
Линь Цзиньлоу выпрямился и равнодушно ответил:
— О делах в моих покоях матушке беспокоиться не нужно. Если других дел нет, сын откланивается.
С этими словами он потянул Сянлань за собой.
— Негодник! Стой!
Цинь-ши вскочила, в несколько шагов подошла к ним и преградила дорогу.
— Ты хочешь довести меня до смерти?
Линь Цзиньлоу улыбнулся беззаботно:
— Как же сын доводит матушку до смерти? Мне всего лишь понравилась служанка. Разве это преступление? Я знаю, матушка жалеет Цинлань, но это Цинлань приревновала и потому упала в обморок. Матушка не должна, не разобравшись, сваливать вину на эту девушку.
Услышав, как Линь Цзиньлоу каждым словом защищает Сянлань, Цинь-ши разозлилась ещё сильнее и от ярости рассмеялась:
— Хорошо. Очень хорошо. Теперь ради какой-то служанки ты уже не слушаешься меня.
Линь Цзиньлоу улыбнулся:
— Сын не смеет. Сын полон сыновней почтительности. Но матушка тоже должна пожалеть меня. В семье Линь столько служанок, а мне приглянулась именно она. Матушка, не отнимайте у человека то, что ему дорого.
— Чушь! Именно она? А откуда тогда взялись Ингэ и Хуамэй?
— Эти двое не так понятливы и приятны.
Сянлань втянула шею и подумала: «Я каждый раз вижу этого господина словно чумного бога. Где же тут понятливость и приятность?»
Взгляд Линь Цзиньлоу потемнел. Он пристально посмотрел на Цинь-ши:
— Матушка, о делах своих покоев сын сам позаботится. Не смею утруждать вас.
Обе стороны застыли в противостоянии. Вдруг из боковой комнаты вышла матушка Хань, будто удивилась, и с улыбкой сказала:
— Что вы все здесь стоите? Старший господин как раз пришёл. Госпожа только что вспоминала о нём и велела мне собственноручно сварить прохладительный отвар от жары.
Она подошла, взяла Цинь-ши за руку и тихо сказала:
— Зачем госпоже ссориться со старшим господином из-за какой-то служанки? Вы ведь знаете его характер. Упрямый он.
Цинь-ши замерла, лицо её менялось.
Характер Линь Цзиньлоу был подобен буре. Теперь даже отец почти не мог его сдержать, и Цинь-ши тоже побаивалась его. К тому же она всегда баловала старшего сына и, естественно, не хотела доводить дело до открытой ссоры.
Линь Цзиньлоу с улыбкой сказал:
— Тогда я пока заберу эту девушку. Завтра велю ей прийти и поклониться матушке.
С этими словами он, словно цыплёнка, потащил Сянлань наружу.
Линь Цзиньлоу снова привёл Сянлань во внешний кабинет. Разослав всех, он взял её за руку и с улыбкой сказал:
— Господин опять спас тебя. Ну что, не поцелуешь меня?
С этими словами он подставил лицо.
Сянлань опустила голову и отвернулась.
Лицо Линь Цзиньлоу помрачнело, но он тут же снова принял беспечный вид:
— На этот раз ты перепугалась. Не бойся. Впредь я буду за тебя заступаться, и никто не посмеет тебя обидеть.
Он подвёл её к столу. На нём стояли четыре тарелки пирожных и четыре тарелки фруктов.
— Это сладости из хорошего ресторана. Вкус не такой, как в усадьбе. Попробуй, какие тебе нравятся. Я велю слугам снова купить их для тебя.
Сянлань украдкой взглянула на Линь Цзиньлоу. Было видно, что он только вернулся снаружи. На нём всё ещё была одежда для приёма гостей, чёрные волосы собраны под нефритовой заколкой, из-за чего он казался ещё более властным и внушительным. Он и правда был мужественным мужчиной.
Но Сянлань знала: он вовсе не добрый человек. Стоило ей ошибиться на шаг, и он похоронит её в этих внутренних покоях.
Она крепко сжала пальцами край одежды и тихо сказала:
— Ста... старший господин, госпожа только что уже сказала, что отпустит эту служанку выйти замуж...
Линь Цзиньлоу замер.
Сянлань облизнула губы и осторожно продолжила:
— Во всём виновата я. Я рассердила госпожу и старшую госпожу. Не стоит из-за меня портить отношения между матерью и сыном. Это...
Линь Цзиньлоу повернулся и посмотрел на неё. Вторая половина фразы застряла у Сянлань в горле.
Он коснулся её лица, и на мрачном лице вдруг появилась улыбка:
— Ай-ай, какая неблагодарная малышка. Господин думает о тебе, а ты уже хочешь выйти отсюда и найти себе дикого мужчину? Ну-ка скажи господину, что это за парень, о котором ты так тоскуешь?
Сянлань с глухим стуком опустилась перед ним на колени и взмолилась:
— Эта служанка... просит вас... Я правда не хочу быть ничьей наложницей. Прошу старшего господина проявить милосердие. Если вы отпустите меня, я согласна всю жизнь быть монахиней, читать сутры и молиться за ваше благополучие. Я никогда не выйду замуж.
Голос её сорвался, слёзы покатились по щекам.
Линь Цзиньлоу всё ещё улыбался. Он наклонился и рукавом новой одежды стал вытирать её слёзы. Голос его был особенно ласков:
— Ну что ты, зачем ронять золотые бусинки? Что плохого в том, чтобы быть с господином? С твоей внешностью и твоим милым послушным нравом я ещё неизвестно как сильно буду тебя баловать. А если ты уйдёшь в монахини, мне ведь будет жаль...
Сянлань уклонилась от его рукава и поклонилась до пола:
— Прошу старшего господина проявить милосердие...
Линь Цзиньлоу уговаривал её ещё несколько фраз, но, видя, что Сянлань всё равно не смягчается, внезапно перестал улыбаться и усмехнулся:
— «Не хочу быть наложницей»? А как же тот паренёк из семьи Сун? Он обещал взять тебя законной женой?
Сянлань резко распахнула глаза.
Линь Цзиньлоу холодно усмехнулся:
— Говори. Обещал сделать тебя главной женой?
Сянлань поспешно покачала головой:
— Это не имеет отношения к молодому господину Суну. Он... он со мной не близок...
— Не близок? Тогда почему каждый день присылал тебе еду и питьё?
Линь Цзиньлоу вернулся к стулу, сел, закинул ногу на ногу и, прищурившись, посмотрел на Сянлань, всё ещё стоявшую на коленях.
— Думаешь, господин дурак и ничего не знает? Тихо-тихо, а уже успела тайком зацепить одного. Ты и правда маленькая лисица. Оказывается, у тебя такие способности. Почему бы не дать и господину полюбоваться твоими приёмами?
Лицо Сянлань побледнело. Она до боли скрутила пальцы:
— Нет... нет... Старший господин, всё не так...
— А как?
Лицо Линь Цзиньлоу стало холодным, словно покрытым инеем.
— Он ещё просил младшего третьего выпросить тебя у меня. Небось в душе радовалась до смерти?
Губы Сянлань задрожали, и она уже не могла произнести ни слова.
Линь Цзиньлоу поманил её рукой:
— Хватит стоять на коленях. Вставай. На полу холодно. Заболеешь, господину будет больно на сердце. Подойди.
Увидев, что Сянлань не двигается, он повысил голос:
— Быстро. Или господину самому идти тебя приглашать?
Сянлань пришлось подняться. Всё тело будто одеревенело. Она подошла, и Линь Цзиньлоу одним движением притянул её к себе, усадив на колени.
— Расскажи господину, что тебе понравилось в парне из семьи Сун? Или что он тебе пообещал?
Сянлань застыла всем телом и, заставив себя, тихо придумала:
— Ничего. Однажды он увидел, как меня ругала и била барышня Цао, и помог мне принести воду. Молодому господину Суну стало меня жаль, и он сказал, что когда-нибудь, если будет возможность, выпросит меня, чтобы я прислуживала его младшей сестре.
Линь Цзиньлоу громко расхохотался, даже откинулся назад, но взгляд его стал ещё холоднее. Он взял Сянлань за подбородок:
— Моя маленькая Сянлань, какая же ты трогательная штучка. Вот так просто он на тебя и запал? И поэтому стал дарить веера и присылать еду? Ай-ай, ещё разыгрываете сценки про талантливого юношу и красавицу из пьес. Что за веер он тебе подарил? Расскажи господину.
Сердце Сянлань упало.
Она поняла, что Линь Цзиньлоу уже знает подробности. Закусив губу, она больше не стала говорить.
Линь Цзиньлоу всё ещё улыбался:
— Смелые вы оба. Осмелились играть свои игры прямо у меня под носом. Не говоря уже о нынешнем положении семьи Сун. Даже когда они были на вершине, в моих глазах они всё равно были ничем.
Сянлань, дрожа всем телом, заплакала:
— Старший господин, между мной и молодым господином Суном всё чисто... Эта служанка никогда не имела неподобающих мыслей...
Линь Цзиньлоу прижал палец к её губам и интимно наклонился ближе. Его дыхание коснулось её уха.
— Сегодня господин скажет тебе прямо. Будь то паренёк из семьи Сун или кто угодно ещё, поскорее выброси это из головы. Будь послушной и оставайся здесь. Не забывай: не только ты, вся ваша семья находится у меня в руках. Как говорится, умный человек знает, когда склонить голову. Захочешь буянить — сперва посмотри, с кем имеешь дело.
Он легко погладил её волосы у виска.
— Ваша семья живёт мирно и счастливо. Мне тоже не хочется разлучать родных людей. Но если ты рассердишь господина, может статься, вас разбросает по разным концам света. Такая картина кого угодно заставит загрустить.
Сянлань поняла: Линь Цзиньлоу её не отпустит.
В одно мгновение все надежды обратились в пепел.
Она ненавидела себя за то, что была рабыней, и ненавидела, что её родители тоже были рабами. Теперь их всех крепко держали в руках.
Ей хотелось изо всех сил ударить Линь Цзиньлоу по лицу, изрезать его мечом до живого места.
Но она не смела.
Она могла пожертвовать собственной жизнью, но не могла подвергнуть опасности родителей.
С трудом она кивнула, вытерла щёки рукавом и сказала:
— Я поняла, старший господин.
Такая покорность, разумеется, порадовала Линь Цзиньлоу. Он погладил её по волосам и улыбнулся:
— Сегодня ты и так перепугалась. Раз эти нечистые твари из павильона Чжичунь тебя обижают, можешь туда больше не возвращаться. Сейчас велю Шужань пойти и собрать твои вещи. Переедешь сюда.
Сянлань испугалась:
— Старший господин, можно переехать через несколько дней?
Затем она мягко добавила:
— Прошу вас...
Линь Цзиньлоу подумал и наконец кивнул:
— Тогда через несколько дней.
С этими словами он встал и лично проводил её обратно.
Сянлань не знала, как дошла назад. Она чувствовала только одно: сердце до краёв наполнено отчаянием.