В тот же день после полудня госпожа Цинь сидела в комнате и рассматривала рукоделие Линь Дунсю, когда снаружи доложили:
— Старшая тётушка прибыла, с ней две барышни, они как раз выходят из экипажа у ворот.
Услышав это, госпожа Цинь поспешно привела всё в порядок, велела позвать Линь Цзиньлоу и Линь Цзиньсюаня и вместе с Линь Дунсю и Тань Лухуа вышла встречать гостей. Старшая госпожа Цзян была уже совсем седой. Худощавая, но бодрая и энергичная. На голове у неё была повязка, одета она была в коричневую шёлковую накидку с узором «Восемь сокровищ». В руке держала высокую трость из красного сандала с резьбой в виде летучих мышей, подносящих долголетие. На запястье висели буддийские чётки. С обеих сторон её поддерживали две молодые девушки в нарядных платьях.
Госпожа Цинь тотчас распорядилась устроить пир в честь приезда гостей и одновременно велела перенести их вещи в дворик Мэнфанъюань. Когда-то там жил в столице Линь Чанмин. По расположению этот дворик был симметричен Каншоуюй, где сейчас жил Линь Цзиньсюань. В нём имелось пять или шесть комнат, передний зал и жилые помещения. Имелись отдельные ворота на улицу, а через боковую калитку можно было по крытому проходу попасть прямо во внутренние покои усадьбы Линь. К тому же дворик находился совсем близко от Жуншоутана, где жила госпожа Цинь. Накануне она лично распорядилась привести его в полный порядок. Всё необходимое уже было подготовлено, а также выделены несколько служанок и слуг для прислуживания. Было видно, что гостей принимают с большим почётом.
Когда все расселись в главном зале и служанки подали чай, старшая госпожа Цзян вручила привезённые подарки и местные гостинцы, после чего с улыбкой сказала:
— В мои годы я уже совсем стара. Младший сын не может вернуться из Фуцзяни, а старшему предстоит отправиться в Чжэцзян. Потому и приходится беспокоить вашу семью. Право, даже неловко.
Госпожа Цинь с улыбкой ответила:
— Мы ведь одна семья. Между родственниками и без того принято часто навещать друг друга. Старшая тётушка говорит слишком церемонно.
После этого она велела Тань Лухуа и Линь Дунсю приветствовать старшую госпожу Цзян. Та в свою очередь приказала двум девушкам из семьи Цзян поклониться госпоже Цинь. Обе оказались её внучками. Старшую звали Цзян Даньюнь, младшую Цзян Сиюнь. Они были дочерьми разных наложниц и различались возрастом на один год. Даньюнь была стройной и изящной, с овальным лицом, тонкими бровями и красивыми глазами, вся её внешность дышала утончённостью и образованностью. Сиюнь была чуть полнее, черты её лица казались нарисованными кистью, кожа была бела как снег, а на овальном лице красовались две маленькие ямочки. Её красота поражала свежестью и яркостью. Обе девушки были редкими красавицами, однако рядом с Сиюнь Даньюнь всё же немного меркла.
Госпожа Цинь взяла обеих девушек за руки и долго их разглядывала.
— Всего год или два не виделись, а как выросли ваши красавицы. Прямо небожительницы. Старшая тётушка поистине счастливая женщина. На их фоне мои девочки совсем теряются.
Старшая госпожа Цзян засмеялась:
— Ну что вы такое говорите? Сю тоже редкая красавица, а ваша вторая невестка и вовсе одна на сотню. Одни её глаза чего стоят. У вас просто язык сладкий, умеете людей хвалить.
Немного помолчав, она добавила:
— Вообще-то я хотела взять с собой только Сиюнь. Но Даньюнь очень хотела сама ухаживать за мной и настояла на том, чтобы ехать тоже.
— Чем больше людей, тем лучше, — улыбнулась госпожа Цинь. — Девушкам будет веселее вместе.
Она усадила обеих внучек и продолжила:
— Здесь считайте себя как дома. Не стесняйтесь. Здесь есть ваши невестки и кузины. Пусть они и не слишком ловки, но всё же смогут составить вам компанию. А если кто-нибудь вас обидит, сразу приходите ко мне. Ваша тётушка обязательно заступится.
После этого она подробно расспросила девушек, какие книги они читают и чем занимаются каждый день.
Старшая госпожа Цзян сказала:
— С детства девочки учились вместе с мальчиками и знают грамоту. Даньюнь вся в свою старшую сестру Фэйюнь. Хорошо пишет стихи и прозу, разбирается в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи...
Говоря это, она внимательно следила за выражением лица госпожи Цинь. Увидев на нём одобрение, она поняла, что та не принадлежит к числу женщин, считающих, будто для девушки главное отсутствие талантов.
Госпожа Цинь улыбнулась:
— Кто же не знает, что ваша Фэйюнь знаменитая талантливая девушка. Особенно прославилась её живопись. Даже знатные особы во дворце её хвалят.
Посмотрев на Даньюнь, она добавила:
— Неудивительно, что эта девочка столь талантлива. Всё-таки выросла в доме великого секретаря.
Даньюнь просияла.
— Тётушка слишком меня хвалит. Старшая сестра действительно сильна в живописи. А я с детства училась игре на цитре у известного наставника. Сейчас играю уже вполне сносно и не позорю имя учителя.
Госпожа Цинь с улыбкой похвалила её ещё несколько раз. Даньюнь уже собиралась продолжить разговор, но госпожа Цинь повернулась к Сиюнь:
— А ты тоже изучаешь стихи, музыку, шахматы, каллиграфию и живопись?
На круглом лице Сиюнь появилась улыбка.
— Все мои сёстры очень талантливы. Только я ни в литературе, ни в других искусствах не преуспела. И стихи знаю наполовину, и в музыке с живописью лишь кое-как разбираюсь. Право, не стоит и говорить.
Старшая госпожа Цзян рассмеялась:
— Стихи и прочие изящные искусства придуманы мужчинами для забав. А вот Сиюнь умеет писать сочинения и прекрасно рукодельничает. Все мои повязки на лоб, муфты, наколенники, обувь и носки сделаны её руками. И узоры у неё всегда такие живые и красивые.
В этот момент в зал вошёл молодой господин в сопровождении множества служанок. На вид ему было около двадцати лет. На голове была синяя шёлковая шапочка, на нём длинный халат с золотой вышивкой журавлей и оленей. Лицо было бледным, черты красивыми, но на щеках лежала печать болезни. Едва он вошёл, как Тань Лухуа поспешила подхватить его под руку вместо служанок.
Даньюнь и Сиюнь поднялись приветствовать его.
Госпожа Цинь улыбнулась:
— Это Сюань-гэ, ваш второй двоюродный брат.
Обе девушки тут же поклонились:
— Второй брат.
Линь Цзиньсюань не привык к гостям и лишь застенчиво улыбнулся, отвечая на приветствие. Тань Лухуа помогла ему сесть, подложила подушки под спину и под руку, а затем собственноручно подала чай.
Старшая госпожа Цзян внимательно посмотрела на него и сказала госпоже Цинь:
— По-моему, Сюань-гэ выглядит гораздо бодрее и крепче, чем прежде.
— И правда, — улыбнулась госпожа Цинь. — Всё благодаря тому, что жена хорошо о нём заботится.
Услышав это, Тань Лухуа почувствовала удовлетворение и поспешно сказала:
— Матушка слишком меня хвалит. Какие уж тут мои заслуги.
После нескольких минут беседы служанки вновь сменили чай и закуски. Тогда госпожа Цинь спросила:
— А где Лоу-гэ? Почему его до сих пор нет?
В комнату вошла невестка-служанка по имени Цяохуэй.
— Только что ходили звать его. У старшего господина впереди приём гостей. Он придёт немного позже.
Госпожа Цинь улыбнулась старшей госпоже Цзян:
— Посмотрите на этого ребёнка. Вечно занят неизвестно чем.
Разговор продолжился. Вскоре Цяохуэй снова вошла.
— Старший господин передал через слугу от вторых ворот, что очень занят делами и завтра придёт приветствовать старших.
Лицо госпожи Цинь слегка потемнело.
— Какие такие великие дела могут быть важнее визита к родственникам? Пусть немедленно приходит.
Старшая госпожа Цзян поспешила вмешаться:
— Лоу-гэ занимает высокий пост и наверняка завален служебными делами. Сегодня увидимся или завтра, какая разница? Не стоит отвлекать его от службы.
— Когда приезжают старшие родственники, положено лично приветствовать их, — спокойно ответила госпожа Цинь. — Всё в порядке, я знаю своего сына.
Затем она с улыбкой повернулась к Даньюнь и Сиюнь:
— Вы ведь встречались со своим старшим двоюродным братом лет десять назад. Даже играли вместе. Помните его? Он много лет провёл среди военных. Когда-то ещё читал книги мудрецов, но теперь, наверное, давно всё забыл. Набрался грубых манер и совсем не похож на ваших братьев, воспитанных и образованных. Не смотрите, что характер у него резковат. На самом деле он человек очень хороший. Умеет брать ответственность на себя, способен нести тяжёлую ношу, трудностей не боится. Ни одного важного дела не упускает. И к старшим, и к братьям с сёстрами всегда относится очень заботливо.
Говоря это, она словно невзначай взглянула на Сиюнь.
Даньюнь мягко улыбнулась:
— Стать чиновником третьего ранга в таком возрасте... В нашей семье такого ещё не было.
Сиюнь тоже сказала:
— Я давно слышала от старших, что старший брат ещё молодым заслужил военные заслуги. Должно быть, он очень способный человек.
Она не успела закончить фразу, как снаружи послышались шаги.
Цяохуэй подняла занавес и с улыбкой объявила:
— Старший господин прибыл.
Линь Цзиньлоу уже вошёл в зал. Подняв руку, он откинул занавес и шагнул внутрь. Кроме госпожи Цинь и старшей госпожи Цзян, все остальные тут же поднялись.
Даньюнь и Сиюнь впервые увидели его так близко.
Он был высоким и крепким. На голове чёрная шёлковая корона, на нём узорчатая одежда с вышивкой, на поясе золотой ремень с нефритовыми вставками, на ногах синие придворные сапоги. Прямые брови и высокий нос делали его необычайно мужественным.
Стоило ему войти, как в комнате воцарилась тишина.
Обе девушки почувствовали, что никогда прежде не встречали человека с такой природной властностью и внутренней собранностью.
Госпожа Цинь поспешно улыбнулась:
— Наконец-то пришёл. Быстро приветствуй старшую тётушку и кузин.
Линь Цзиньлоу сразу поклонился всем троим. Затем сел и начал разглядывать гостей. Сначала посмотрел на старшую госпожу Цзян, потом на двух кузин.
Одна была выше ростом, другая ниже. Одна стройная, другая более полная. И как ни странно, именно более полная девушка оказалась красивее.
Он невольно задержал на ней взгляд.
Сиюнь носила причёску, собранную набок, украшенную тремя шпильками с лотосами и агатами. На ней была безрукавка цвета розового золота, белоснежная нижняя одежда и светло-лиловая юбка. Глаза её были ясными и блестящими, словно капли чёрного лака.
Заметив его взгляд, она слегка улыбнулась. На щеках появились две маленькие ямочки. И в тот миг все жемчуга и драгоценности в комнате будто разом утратили свой блеск.
Линь Цзиньлоу на мгновение замер.
В это время госпожа Цинь уже представляла девушек:
— Это твоя четвёртая кузина Даньюнь из семьи Цзян, а это пятая кузина Сиюнь. В детстве все они приезжали к нам играть. Сиюнь тогда была ещё маленькой пухлой девочкой.
Линь Цзиньлоу улыбнулся:
— Помню. Пятая кузина тогда была совсем ребёнком и всё время бегала за мной, требуя, чтобы я ловил ей у пруда бабочек и рыб.
Сиюнь тут же опустила голову и покраснела.
Старшая госпожа Цзян, смеясь, погрозила ей пальцем:
— Я сколько раз запрещала ей подходить к пруду, а она всё равно не слушалась. За это её не раз наказывали и лишали сладостей, но толку никакого не было.
Цзян Сиюнь протянула руку, ухватилась за рукав старшей госпожи Цзян и, поправляя ей подол юбки, нарочно перевела разговор:
— Бабушка, какая у вас сегодня красивая юбка.
Вся она была полна детской прелести, такая милая, словно мяукающий котёнок, отчего все в комнате рассмеялись.
Старшая госпожа Цзян с ласковым взглядом обняла Цзян Сиюнь и сказала:
— Ах ты маленькая обезьянка.
Цзян Даньюнь до этого всё молчала, но, увидев это, поспешила вставить слово. Она потянула Цзян Сиюнь за руку и мягким тонким голосом сказала:
— Вот этот твой язычок, неудивительно, что бабушка больше всех тебя балует. А я не согласна. Пусть бабушка и меня обнимет.
Говоря это, она краем глаза поглядывала на Линь Цзиньлоу, но пристально смотреть не смела, а лицо её уже покраснело.
Старшая госпожа Цзян кашлянула и сказала:
— По правилам сегодня, в первый наш приезд, не следовало бы говорить такие вещи. Но теперь остаётся лишь бесстыдно попросить старшего племянника об одном деле...
Старшая госпожа Цзян всю жизнь берегла лицо и крайне редко просила людей. Не договорив до конца, она уже выглядела смущённой.
Об этом деле старшая госпожа Цзян прежде уже писала госпоже Цинь в письме. Увидев её смущение, госпожа Цинь подхватила разговор и с улыбкой сказала Линь Цзиньлоу:
— Твой второй двоюродный брат по семье Цзян, Цзинпэй, служит в столичном командовании пяти городских войск заместителем командира седьмого ранга и весьма искусен в боевых искусствах. Только теперь твой дядя отправляется служить в Чжэцзян, а он очень почтителен к родителям и хочет сопровождать отца, чтобы заботиться о нём. Но в войсках Чжэцзяна у него нет знакомых, потому и не может найти никакой приличной должности. Ты ведь часто называешь братьями всяких дутунов из Цзянсу и Чжэцзяна. Нет ли у тебя какой-нибудь дороги?
Цзян Сиюнь затаила дыхание и неотрывно смотрела на Линь Цзиньлоу. Этот Цзян Цзинпэй был её родным братом от одной матери, и она по-настоящему переживала за него. В это время Хунцзянь вынесла поднос с золотым узором и красной росписью, чтобы подать чай и сменить фрукты. Цзян Сиюнь поспешно шагнула вперёд, сама взяла чашку чая, поднесла её Линь Цзиньлоу и с улыбкой сказала:
— Старший брат, выпейте чаю.
Увидев на подносе ещё несколько тарелочек с фруктами к чаю, она выбрала лучшую и усердно подала Линь Цзиньлоу:
— Старший брат, на этой тарелочке фрукты самые красные, ешьте эти.
Если бы кто-то другой вёл себя так нарочито, это непременно показалось бы недостойным воспитанной барышни. Но Цзян Сиюнь была маленькой, полной и прелестной. Хотя ей уже исполнилось пятнадцать, в ней ещё оставалась мягкая детская娇ность, к тому же лицо её было необычайно красивым, а манеры открытыми, отчего она казалась особенно смышлёной и милой.
Госпожа Цинь не удержалась и рассмеялась, показывая на неё:
— Посмотрите-ка на неё, совсем как в детстве. Маленькой она, стоило захотеть лишний кусок сладости, сразу бежала ко мне под колени и начинала ластиться, без конца хвалила: «Тётушка, вы такая красивая», «Тётушка, какая у вас прекрасная юбка»...
Не успела она договорить, как вся комната расхохоталась. Линь Цзиньсюань рассмеялся несколько раз и тут же закашлялся. Тань Лухуа поспешно стала гладить ему грудь и спину, собственноручно подала чашку чая, помогла Линь Цзиньсюаню выпить, чтобы смочить горло, а затем платком вытерла ему рот.
Цзян Даньюнь, прикрыв рот, тихо рассмеялась:
— Пятая сестрица ради второго брата теперь признаёт только старшего брата, даже не знает, что надо сменить чай бабушке и тётушке.
На поверхности эти слова были шуткой, но втайне содержали укол. Старшая госпожа Цзян первой слегка нахмурилась.
Цзян Сиюнь будто не поняла. Вид у неё был простодушный и милый. Из-за общих шуток ей стало немного неловко, и маленькое лицо её покраснело. Она поспешно сменила чай старшей госпоже Цзян и госпоже Цинь, затем собственноручно очистила два фрукта, положила их на платок и поднесла старшей госпоже Цзян и госпоже Цинь:
— Это я сама очистила. Старшему брату такого не досталось. На моих руках мёд, поэтому фрукты, которые я очищаю, очень сладкие. Старшие, скорее попробуйте.
Уголки губ госпожи Цинь тут же поднялись, на лице расцвела улыбка.
Старшая госпожа Цзян со смехом бранила её:
— Вот ведь маленькая хитрюга. С детства такая. Право, и любить её нельзя, и сердиться на неё невозможно.
Линь Цзиньлоу приподнял бровь и подумал, что эта Цзян Сиюнь и вправду умеет понимать чужие взгляды и настроение. Обычно женщины с таким чутьём и умением угодить встречаются в весёлых домах, а дочери знатных семей все избалованы и держатся с достоинством. Женщин, которые так открыто умеют шутить и говорить, на вид простодушные, а на деле смышлёные, действительно немного. К тому же, видя её сияющую улыбку, он счёл её очень милой. Он сделал глоток чая и сказал с улыбкой:
— Раз уж я выпил чай пятой сестрицы, естественно, должен помочь. Это дело нетрудное. Завтра пусть двоюродный брат придёт ко мне. Когда я узнаю его собственные намерения, напишу письмо Ян Чжаолиню из Чжэцзянского главного военного управления, он сам всё устроит.
Как только он это сказал, трое из семьи Цзян сразу просияли от радости. Цзян Сиюнь тотчас поднесла платок к Линь Цзиньлоу и с угодливой, усердной улыбкой сказала:
— Старший брат так потрудился, скорее съешьте фрукт.
Все снова рассмеялись. Линь Цзиньлоу тоже не выдержал и улыбнулся, протянув руку за одним плодом. Маленькое лицо Цзян Сиюнь зарделось. Госпожа Цинь посмотрела то на Линь Цзиньлоу, то на Цзян Сиюнь, и на лице её появилось довольное выражение. Она медленно кивнула. У Цзян Даньюнь уже покраснели глаза. Подняв голову, она как раз столкнулась с полным презрения взглядом Линь Дунсю. Обе на мгновение замерли, а затем, словно поняв друг друга без слов, обменялись взглядами и каждая опустила голову.
В это время Шужань стояла за окном и осторожно заглядывала внутрь. Линь Цзиньлоу тут же вспомнил, что впереди его ещё ждут гости. Должно быть, они уже потеряли терпение и послали Шужань посмотреть, что его задерживает. Он поднялся и сказал:
— У младшего ещё есть служебные дела, поэтому не смею долго задерживаться. Через пару дней, когда будет свободное время, снова приду поприветствовать старшую тётушку.
Старшая госпожа Цзян поспешно сказала:
— Ступай, не беспокойся. Для мужчин служебные дела важнее. Это не то что нам, женщинам, сидеть вместе и проводить время.
Линь Цзиньлоу поднялся, поклонился и попрощался. Дойдя до двери, он вдруг остановился, обернулся и с улыбкой сказал:
— Едва не забыл одно дело. Сегодня после полудня матушка заняла у меня одного человека и до сих пор не вернула. Теперь уж заодно верните его мне домой.
Улыбка на лице госпожи Цинь застыла. После полудня Линь Дунсю в её комнате показывала ей собственноручно вышитое приданое. Посмотрев, госпожа Цинь сказала, что узоры не слишком свежие, и вспомнила, что Сянлань умеет рисовать много новых рисунков. Тогда она велела позвать её к себе. Потом пришли гости, началась суета, и Сянлань так и осталась в комнате. Знай она заранее, следовало бы поскорее отпустить её обратно. Она уже хотела сказать, что Сянлань здесь нет, как Линь Дунсю вдруг заговорила:
— Сянлань в комнате. Я пойду позову её.
Она даже не взглянула на лицо госпожи Цинь и сама направилась во внутренние покои.
Сянлань сидела у столика на кане и рисовала узоры цветов. Линь Дунсю вошла, сразу взяла её за руку и сказала:
— Пойдём. Старший брат зовёт тебя впереди.
Сянлань только что слышала, как из передней комнаты то и дело доносились голоса и смех. Она знала, что пришли люди из семьи Цзян, поэтому нерешительно сказала:
— Это... нехорошо, наверное. Четвёртая барышня, скажите, что меня здесь нет. Когда гости уйдут, я вернусь.
Линь Дунсю сверкнула глазами:
— С чего это ты должна ждать, пока они уйдут? Ты что, людям показаться не можешь?
Сянлань замерла и невольно горько улыбнулась.
Линь Дунсю сквозь зубы сказала:
— Ты не знаешь, что из семьи Цзян приехали две девушки. Одна, как её там, Сиюнь, до крайности противная, везде лезет вперёд и показывает свои способности. Я с одного взгляда поняла, что это за лисья порода. Хм, зачем они приехали, ясно каждому, как сердце Сыма Чжао. Вот именно сейчас ты и должна выйти.
Сказав это, она оглядела Сянлань с головы до ног. Увидев, что та одета слишком просто, она взяла ножницы и потянулась к орхидее в цветочном горшке рядом.
— Знала бы заранее, сегодня тебе следовало одеться поярче. Сначала срежем эти цветы и воткнём тебе в волосы, потом пусть принесут новый горшок.
Сянлань поспешно остановила её и строго сказала:
— Перестань шалить. Даже если срежешь, я не стану их носить!
Линь Дунсю посмотрела на Сянлань так, будто сердилась на неё за нежелание бороться.
— Я же ради тебя стараюсь, а ты доброту принимаешь за ослиную печень.
Сянлань посмотрела на Линь Дунсю. С тех пор как они приехали в столицу, Линь Дунсю стала гораздо теплее к ней относиться, и было видно, что она искренне хочет с ней сблизиться. Но до того, чтобы из чувства справедливости за неё заступаться, дело всё же не доходило. Сянлань хорошо знала характер Линь Дунсю: та высоко себя ценила и легко ревновала к чужим достоинствам. Видимо, эта Цзян Сиюнь действительно была очень выдающейся и больно задела слабое место четвёртой барышни Линь.
Линь Дунсю потянула её наружу. Сянлань ничего не оставалось, кроме как подняться. Она поправила одежду, пошла следом за Линь Дунсю и, опустив голову, вышла из внутренних покоев. Снаружи она слышала гул разговоров, но стоило ей переступить порог, как в главном зале вдруг стало тихо.