Хуамэй потёрла виски и несколько раз глубоко вздохнула, загоняя поглубже ярость, обиду и нежелание смириться. Она с таким трудом добилась нынешнего положения, став наполовину хозяйкой в доме Линь. Впереди её ждали богатство и почёт. Теперь ей оставалось лишь родить ребёнка и окончательно укрепить своё положение в семье. А если карьера её брата будет складываться удачно, то даже если Линь Цзиньлоу женится на девушке из знатного рода, она всё равно сможет держаться с ней на равных. Но с появлением Чэнь Сянлань вся благосклонность досталась одной ей. Если так пойдёт и дальше, где тогда останется место для неё самой? Она не собиралась всю жизнь быть осторожной и уступчивой «госпожой-наложницей». Она хотела ходить с высоко поднятой головой. Хотела, чтобы ни одна женщина во внутренних покоях семьи Линь не смела смотреть на неё свысока. Она хотела по-настоящему стать хозяйкой!
Хуамэй немного поразмыслила, велела Сицюэ принести кисть, тушь и бумагу, написала письмо и вложила его в конверт. Затем достала из сундука ватные наколенники, вышитые сливой, орхидеей, бамбуком и хризантемой, спрятала письмо внутрь и подозвала доверенную старуху-служанку.
— Завтра с самого утра отнеси это в мой родительский дом. Передай лично моему брату. Похолодало, он всё время ездит верхом и постоянно жалуется на колени. Это я недавно сшила для него.
Старуха приняла поручение и ушла. У Хуамэй больше не осталось настроения искать кольцо. Посидев ещё немного в одиночестве, она налила себе чашку тёплой воды, приняла пилюлю для успокоения сердца и духа, затем переоделась, смыла остатки макияжа и легла спать.
Первый день десятого месяца был днём отправления усопшим зимней одежды. Цинь-ши с самого утра велела приготовить благовония, свечи, подношения и бумажные деньги, а также отправила слуг купить в лавке погребальных принадлежностей цветную бумагу для изготовления бумажной одежды. Служанкам было приказано вырезать целые стопы бумажных одеяний. Заранее убрали родовой храм, приготовили свежие и сушёные фрукты, всевозможные сладости, цветы и постные блюда, зажгли лампы. Старый господин Линь лично возглавил церемонию. После открытия храма все члены рода по старшинству совершили четыре земных поклона. Обряд был чрезвычайно торжественным. Когда всё завершилось, Линь Цзиньтин вместе со слугами вынес бумажные деньги и бумажную одежду наружу для сожжения. Люди из разных дворов постепенно разошлись, а уборкой храма занялись слуги.
У матушки У дел в тот день почти не было. Как раз Цинь-ши собиралась передать Линь Цзиньлоу новую одежду из перьевой ткани и поручила это ей. Получив распоряжение, матушка У отправилась в Чжичуньгуань. Войдя в комнату, она увидела Сянлань в простой белой одежде. Та только что закончила омовение рук и лица. Глаза её были припухшими и покрасневшими, словно она недавно плакала во время поминовения. Матушка У невольно удивилась.
На самом деле Сянлань каждый год в эти дни сжигала бумажные деньги для родственников из прошлой жизни. Теперь же, встретив матушку У, лишь выдавила улыбку.
— В детстве меня воспитывали в монастыре. Там был один высокодостойный наставник, относившийся ко мне как к родной дочери, но он рано ушёл из мира. Я не успела отплатить ему сыновней благодарностью, поэтому хотя бы совершаю поминовение. Я уже докладывала об этом старшему господину. Он позволил мне проводить обряды на заднем дворе.
— Амитабха, трудно встретить такую благодарность и преданность, — поспешно сложила ладони матушка У.
После этого она немного посидела и поболтала с Сянлань. Когда начало темнеть и стало ясно, что поминальные церемонии скоро закончатся, она распрощалась и вышла через калитку заднего двора.
Там она увидела Сицюэ, стоявшую возле искусственной горки с фонарём в руке. Девушка притопнула ногой и с улыбкой окликнула её:
— Матушка У, когда же вы успели прийти? Пришли и даже не заглянули к нашей госпоже. Так не годится.
Матушка У подумала про себя: «Терпеть не могу эту любительницу интриг. Раньше госпожа Лань была хорошей девушкой, пока та её не испортила своими подстрекательствами. С какой стати мне идти к ней?» Но вслух сказала с улыбкой:
— Меня послала госпожа. Нужно было передать вещи. У меня ещё дела, так что я только занесла одежду и сразу возвращаюсь. В следующий раз обязательно зайду к вашей госпоже Хуамэй. Только тогда уж угостите меня хорошим чаем.
Подойдя ближе, она спросила:
— А ты что здесь делаешь?
— Госпожа потеряла золотое кольцо. Уже несколько дней ищем и никак не найдём. Жемчужина в кольце была подарком старшего господина. С виду госпожа ничего не говорит, но на сердце у неё тяжело. Вот я и решила тайком поискать. Если найду, порадую её. А если нет, то хотя бы не придётся лишний раз расстраиваться.
— Хорошая ты девочка. Редко встретишь такую заботу о своей госпоже, — похвалила матушка У и уже собралась уходить.
В этот момент фонарь в руках Сицюэ вдруг выскользнул и упал прямо у её ног.
— Ой, ой! Рука соскользнула! Матушка, я вас не задела?
Сицюэ поспешно подбежала.
Матушка У наклонилась поднять фонарь.
— Ничего страшного. Хорошо ещё, что это латунный фонарь в форме лотоса. Такой не разобьётся. Если бы обычный...
Не успев договорить, она заметила на земле маленький свёрток из белой ткани. Треугольный, размером примерно с детскую ладонь. Подняв его и сжав в руке, она почувствовала внутри что-то плотное, похожее на бумагу. Матушка У была женщиной опытной и сразу поняла, что это талисман. Сердце её тревожно дрогнуло.
«Талисманы на богатство, детей или благополучие обычно заворачивают в красную ткань. А этот завернут в белую. Ничего хорошего это не предвещает. Откуда такая вещь могла взяться в Чжичуньгуане?»
Она крепко сжала находку в ладони.
— Что это матушка подняла? Дайте посмотреть! — тут же сунулась поближе Сицюэ.
Матушка У слегка оттолкнула её.
— Маленькая ещё, чтобы всюду нос совать. Иди уже обратно, а то госпожа тебя хватится.
Сказав это, она поспешно ушла.
Тем временем Цинь-ши весь день была занята. Хунцзянь поддерживала её под руку, когда они вошли в маленький зал рядом с родовым храмом. Люйлань подала горячий чай. Сделав глоток, Цинь-ши спросила:
— Все дворы уже заперли? Ночные сторожи вышли на обход? А слуги, дежурящие за вторыми воротами и у соседнего сада, под надзором?
— Позже придут жёны управляющих, тогда я всё уточню. Госпожа последние дни плохо себя чувствует. Зачем вам самой об этом беспокоиться? — ответила Хунцзянь.
— И не хотела бы, да только вчера во втором доме опять случилось происшествие. Ночью в двор третьей барышни вроде бы пробрался вор. Неизвестно как проник внутрь. От испуга потеряли сознание старая служанка и девочка-прислужница. Потом всё пересчитали. К счастью, ничего серьёзного не пропало, только шкатулка с украшениями третьей барышни. Провели допросы и наказания, но так и не выяснили, кто помогал вору. Зато нашли тех, кто пьёт и играет в азартные игры. Второй господин был вне себя от гнева. Сегодня даже попросил у Цзиньлоу нескольких охранников. Так что за безопасностью нужно следить особенно тщательно.
Хунцзянь поспешно согласилась. Цинь-ши ещё расспрашивала о делах по уборке храма, когда вдруг заметила кого-то, кто украдкой заглядывал через дверь.
— Кто там мнётся у входа? Что за тайны?
Служанка подняла занавес. Вошла матушка У. Лицо её было бледным.
— Госпожа, я только что вернулась из Чжичуньгуаня.
— Уже так поздно. Почему не идёшь отдыхать? Что тебя сюда привело? — с улыбкой спросила Цинь-ши.
— Мне нужно доложить госпоже об одном деле, — ответила матушка У и многозначительно посмотрела по сторонам.
Увидев её вид, Цинь-ши внутренне насторожилась и приказала всем удалиться.
— Говори. Что случилось?
Матушка У с глухим стуком опустилась на колени, на глазах её выступили слёзы.
— Госпожа... только что в Чжичуньгуане я нашла вещь, способную накликать беду... Дело слишком серьёзное. Прошу госпожу принять решение...
С этими словами она достала из рукава какой-то предмет и подняла его обеими руками.