Тем временем Чжао Юэчань вернулась в усадьбу, велела подать воду для умывания и приведения себя в порядок, а затем пообедала. Когда посуду убрали, Иншуан подала ей чашку горячего чая и нерешительно сказала:
— Госпожа, есть одна вещь... не знаю, стоит ли говорить...
И украдкой посмотрела на Чжао Юэчань.
Чжао Юэчань нахмурилась:
— Если есть что сказать, говори. Что значит «стоит» или «не стоит»?
Иншуан тихо сказала:
— Молодой господин-кузен... госпоже всё же лучше не встречаться с ним. Он думает только о деньгах госпожи и никогда не был искренен. Иначе, когда семья Линь пришла свататься, разве он только притворялся бы мёртвым?
Чжао Юэчань отпила чай и сказала:
— Думаешь, я не знаю, что он гонится за моими деньгами и не испытывает ко мне настоящих чувств? Мы росли вместе, и когда-то между нами действительно было чувство. Тогда я любила его всей душой, а он, насытившись, просто сбежал. Когда всё раскрылось, у него не хватило мужества взять ответственность на себя. Вместо этого он собрал вещи и удрал. А потом ещё и женился, прежде чем вернуться. Я его ненавидела. Ну и что? Сейчас он мне ещё нужен. Среди всех слоёв общества у него полно знакомств, он умеет вести дела, у него есть способы и осторожность. Без него разве все мои ростовщические деньги возвращались бы с процентами до последнего вэнья? Пока он помогает мне улаживать дела снаружи, мне спокойнее.
Сказав это, она вздохнула и поудобнее устроилась на кушетке. Иншуан тут же подложила ей за спину ещё одну подушку.
Вдруг Чжао Юэчань холодно усмехнулась:
— Вы все думаете, что это он пользуется мной. На самом деле это я пользуюсь им! Ты ведь знаешь, какие у меня отношения с господином. Почему это он сегодня берёт одну наложницу, завтра балует другую, а я должна одна спать на холодной постели? Я нарочно буду искать мужчин для удовольствия и навешаю ему целую связку зелёных шапок, сделаю из него настоящего рогоносца! Не беспокойся, всё устроено крайне осторожно, никто ничего не знает.
Услышав это, Иншуан больше не осмелилась ничего говорить.
Чжао Юэчань же сказала:
— Принеси мою шкатулку из чёрной глазурованной керамики.
Иншуан взяла ключ, открыла ящик и принесла шкатулку. Чжао Юэчань открыла её. Внутри сверкали драгоценности, сплошь золотые украшения.
Она долго перебирала их и наконец выбрала шпильку с нефритом в золотой оправе и маленькую золотую шпильку-феникс с жемчужиной.
Затем велела принести другую шкатулку, из белого фужунского камня с неглубокой резьбой в виде рыб. Внутри лежали нефритовые украшения зелёно-голубых оттенков. Оттуда она выбрала два браслета и пару серёжек.
После этого велела открыть сундуки и достала два отреза тонкого шёлка и два отреза узорчатого шёлка и ло.
Чжао Юэчань приказала Иншуан сложить всё на два больших подноса и отнести в восточный флигель, специально для Сянлань.
Иншуан не поняла:
— Госпожа, зачем дарить этой маленькой лисице такие дорогие вещи?
Чжао Юэчань холодно улыбнулась:
— Именно дорогие и нужно дарить. Иначе как остальные станут завидовать?
Затем она подозвала Иншуан поближе и тихо что-то ей объяснила на ухо. Иншуан всё поняла и, взяв подносы, удалилась.
Тем временем Сянлань после тревожной ночи почти не сомкнула глаз. Рано утром она тайком отправилась в северный двор семьи Линь искать Сун Кэ. Там она узнала, что Сун Кэ вместе с Линь Цзиньтином уехал в академию, и ей пришлось вернуться.
Достав из корзинки детскую рубашечку, она начала шить её, но работа совсем не спорилась.
Вдруг кто-то окликнул её. Сянлань очнулась и увидела рядом Сяоцзюань. Та наклонилась и тихо спросила:
— Что с тобой? Душу потеряла? Я тебя уже несколько раз звала, а ты даже не слышала.
Сянлань через силу улыбнулась:
— Ничего. Наверное, вчера вечером продуло ветром. С утра немного болит голова.
Сяоцзюань сказала:
— Я только что слышала, как Иньдэ и Чуньлин за твоей спиной языками чесали. Говорили, что вчера тебя домой провожала сестрица Шу Жань. Что это было?
Не успела она договорить, как снаружи раздался звонкий голос Иншуан:
— Сянлань здесь?
Сянлань поспешно откликнулась и вышла.
Но Иншуан словно не услышала её и ещё несколько раз громко позвала. Она нарочно подняла такой шум, что весь двор всполошился. Даже Ингэ и Хуамэй выглянули из окон.
Только тогда Иншуан вошла во внутреннюю комнату и остановилась посреди зала.
Сянлань увидела, что Иншуан привела с собой двух служанок. Одна была Тинлань, другая Инлю, пользовавшаяся особым доверием Чжао Юэчань.
Обе держали большие подносы, заставленные дорогими тканями ярких цветов и сверкающими золотыми украшениями.
Краем глаза заметив, что Цинлань, поддерживая живот, вышла из спальни, Иншуан тут же подошла к Сянлань, взяла её за руку и, осмотрев с головы до ног, широко улыбнулась:
— Моя хорошая сестрица! Я всегда говорила, что ты счастливица. Но кто бы мог подумать, что счастье у тебя окажется таким большим! Позволь поздравить тебя!
С этими словами она даже сделала Сянлань церемонный поклон.
Сердце Сянлань тяжело ухнуло вниз. Она поняла, что дело плохо. Но раз беда уже стояла перед глазами, оставалось лишь сохранять спокойствие.
Она поспешно отступила на шаг и сказала:
— Сестрица Иншуан говорит вещи, которых я не понимаю. Какое ещё поздравление? Откуда у меня радость?
Иншуан улыбнулась:
— Ой-ой-ой, ещё хочешь скрывать от нас? Старшая госпожа сама сказала, что господин всей душой хочет возвысить тебя! Вчера вечером она всё видела. Тогда она была слишком вспыльчива и напугала тебя, а потом долго сожалела и чувствовала себя виноватой. Поэтому специально выбрала для тебя свои самые любимые украшения в знак извинения. Вот, всё уже принесли.
С этими словами она отступила в сторону, давая Сянлань рассмотреть подарки.
Слова Иншуан были словно гром среди ясного неба. Цинлань мгновенно застыла. Её губы побледнели, а тело слегка качнулось.
Чуньлин, Иньдэ и Сяоцзюань стояли с широко раскрытыми глазами. Даже матушка У замерла и повернула голову, пристально глядя на Сянлань.
Сянлань мысленно воскликнула: «Плохо!»
Ход Чжао Юэчань был по-настоящему коварным.
Раз Линь Цзиньлоу её защищал и нельзя было ударить напрямую, она решила растрезвонить эту историю на всю усадьбу, чтобы каждый о ней узнал. Тогда все начнут завидовать и ненавидеть её, а сама Сянлань окажется словно на раскалённой жаровне. К тому же она была служанкой госпожи Цинлань, а Чжао Юэчань демонстративно прислала ей такие дорогие вещи. Это явно выглядело как попытка переманить её на свою сторону.
Так в сердце Цинлань неизбежно появится заноза. После этого жить ей станет ещё труднее.
Сянлань окинула взглядом присутствующих. Бледное лицо Цинлань. Полный ненависти взгляд Иньдэ. Сложное выражение на лице Чуньлин. Потрясение Сяоцзюань. И наконец взгляд матушки У.
После этого Сянлань отвернулась.
Иншуан всё так же сияла улыбкой:
— Старшая госпожа ещё сказала, что после окончания траура по старой госпоже Цзэн велит хорошенько привести в порядок комнату, где раньше жила Чуньянь. Ещё приставят к тебе маленькую служанку. Если чего-то не хватает или что-то захочешь, только скажи.
Сянлань лишь опустила голову и промолчала.
Она подумала: «Сейчас любое лишнее слово может стать ошибкой. Лучше вовсе ничего не говорить».
Лишь спустя некоторое время она произнесла:
— Старшая госпожа очень заботлива... только...
Все тут же навострили уши, но Сянлань лишь спокойно улыбнулась:
— Ладно.
Потом поклонилась Иншуан:
— Чуть позже я обязательно пойду поблагодарить старшую госпожу.
Увидев её невозмутимость, Иншуан невольно разочаровалась. Тогда она повернулась к Цинлань и с улыбкой сказала:
— Поздравляю госпожу. Наша госпожа всегда говорила, что госпожа Цинлань счастливая женщина. Едва вошла в дом, как уже понесла ребёнка и помогает роду Линь продолжить род. А теперь даже служанка, которую вы воспитали, так хорошо устроилась.
Губы Цинлань задрожали, она не могла произнести ни слова.
Слёзы стояли у неё в глазах, и лишь огромным усилием она удерживала их.
Она выдавила из себя улыбку, но та выглядела хуже плача. Внезапно её глаза закатились, и она потеряла сознание.
Во восточном флигеле тут же поднялся переполох.