Цветы распустились на двух ветвях, но расскажем пока об одной.
После того как Шу Жань вышла из комнаты, она обогнула дом и уже собиралась идти дальше, как вдруг кто-то окликнул:
— Сестрица!
Шу Жань вздрогнула и обернулась. За зарослями банановых листьев стояла Луаньэр. В руке она сжимала платок, лицо было нахмурено, весь вид выражал недовольство.
Шу Жань подошла:
— Уже пора обедать. Что ты тут стоишь?
Луаньэр мотнула подбородком в сторону комнаты:
— Эта маленькая лисица уже въехала?
Лицо Шу Жань тут же потемнело.
— Не болтай глупостей. Какая ещё лисица?
Луаньэр холодно усмехнулась:
— А кто же ещё? Едва появилась, как сразу забралась в главные покои. Там ведь только будущая старшая госпожа жить может. Разве она достойна?
— Так распорядился господин. Она будет прислуживать ему лично и жить в боковой комнате, — ответила Шу Жань.
Потерев висок, она взяла Луаньэр за руку и продолжила:
— Хорошая моя сестрица, следи хоть немного за языком. В прошлый раз ты уже рассердила господина, он до сих пор с тобой не разговаривает. Я и сама не смею слишком за тебя заступаться. Характер у господина такой: когда он добр, то добр во всём. Если ты немного покапризничаешь, он ещё найдёт терпение тебя уговаривать. Но если по-настоящему рассердится, то даже Небесный владыка его не усмирит. Так зачем самой искать неприятностей? Умерь уже свою гордость.
На лице Луаньэр мелькнуло смущение.
Разве она сама этого не понимала?
Раньше стоило ей немного покапризничать, и Линь Цзиньлоу начинал мягко её уговаривать. Ей казалось, что он дорожит ею, любит её. Попробовав однажды это чувство, она уже не могла от него отказаться.
Но Линь Цзиньлоу был слишком ветреным. Когда новизна прошла, он перестал уделять ей внимание. Терпеть такое Луаньэр не могла. Поэтому она снова начала капризничать, надеясь заставить его её уговаривать. Кто бы мог подумать, что всё выйдет наоборот.
Луаньэр была гордой и упрямо не желала признавать свою ошибку. Так они и зашли в тупик.
Шу Жань вздохнула и похлопала её по руке:
— Ты ещё слишком молода. Послушай старшую сестру. Завтра отнеси господину суп или что-нибудь подобное и извинись. Не прогадаешь. Сянлань лучше не трогай. Хуамэй настоящая наложница, и даже она молчит. Так зачем тебе высовываться?
Глаза Луаньэр покраснели.
— Просто обидно. Господин возвысил меня меньше трёх месяцев назад, а уже появилась новая...
Шу Жань холодно усмехнулась:
— А что я тебе тогда говорила? Просила хорошенько выбрать свою дорогу и потом не жалеть. Ты меня не послушала. Упрямо твердила, что всё давно решила. Так кого теперь винить?
Луаньэр побледнела и ничего не ответила.
Шу Жань снова вздохнула. Она слишком хорошо знала свою двоюродную сестру. Та была упряма до костей и скорее умрёт, чем признает ошибку.
Когда Луаньэр родилась, родители пригласили гадателя составить её гороскоп. Тот сразу заявил, что девочка вовсе не обычный смертный ребёнок, а перерождение птицы луань. Даже если ей не суждено стать императорской наложницей, она непременно станет госпожой высокого ранга и будет до конца жизни наслаждаться богатством и славой.
Правду ли говорил гадатель или нёс вздор, никто не знал. Но родители Луаньэр поверили каждому слову и с детства растили дочь как драгоценность.
По соседству жила театральная труппа. Актёры понемногу учили девочку своему ремеслу. Со временем Луаньэр научилась играть на пипе и петь. Она знала несколько иероглифов, могла цитировать стихи Тан и песни Сун. Даже походка и манеры у неё стали иными.
Когда она выросла, то превратилась в красавицу: тонкие брови, изящные глаза, маленький нос, алые губы, нежная кожа и гибкая талия. Все восхищались:
— Посмотрите на эту девушку! И говорит, и держится с достоинством. Говорят, она знает музыку, шахматы, каллиграфию и живопись. Разве может такое дитя родиться у слуг? Настоящая барышня!
Под постоянными похвалами Луаньэр росла, всё чаще слыша рассказы родителей о своём необыкновенном гороскопе и будущей великой судьбе. Постепенно она уверилась, что превосходит остальных и однажды непременно станет человеком высокого положения. Оттого и возгордилась.
Позже она начиталась романов о талантливых учёных и прекрасных девушках и решила, что сама является фениксом, по несчастью оказавшимся среди простолюдинов и слуг. Оставалось только дождаться прекрасного господина, красивого как Пань Ань и богатого как Фань Ли, который разглядит её достоинства и спасёт от невзгод. Тогда они полетят вместе, как пара птиц, и будут жить жизнью, которой завидуют даже бессмертные.
Увидев Линь Цзиньлоу, Луаньэр сразу потеряла покой. Она решила, что именно он и есть тот герой, который сумеет распознать её истинную ценность. В душе она уже разыгрывала историю великой любви.
Но Линь Цзиньлоу совершенно не оценил её чувств. Для него Луаньэр была всего лишь служанкой, умеющей играть и петь для развлечения. А сам он тем временем думал лишь о том, как заполучить Сянлань в дом.
Помолчав, Шу Жань сказала:
— Иди уже к себе. Завтра я сама отведу тебя к господину. Скажешь пару мягких слов, а я помогу сгладить углы. И всё забудется. Только впредь поменьше болтай. Особенно сейчас не вздумай задевать Сянлань. Лучше поучись у Хуамэй.
Луаньэр фыркнула:
— Учиться у неё? Целыми днями сидит как черепаха в панцире. Не вижу в этом ничего умного.
Но голос её уже звучал значительно тише.
Шу Жань поняла, что сестра всё-таки уступила, и вновь вздохнула про себя. После ещё нескольких увещеваний они разошлись каждая своей дорогой.
Тем вечером даже после зажигания фонарей Линь Цзиньлоу всё ещё не возвращался.
Сянлань чувствовала тревогу и за ужином почти ничего не съела. Наскоро проглотила пару кусочков и отложила палочки.
Чуньлин и Сяоцюань сидели рядом при ярком свете свечей, болтая и стараясь её развеселить. Видя, что мысли Сянлань витают где-то далеко, Чуньлин рано велела служанкам принести воду для умывания, помогла ей приготовиться ко сну, погасила свет и тихо ушла.
Лёжа на кровати в восточной боковой комнате, Сянлань чувствовала, будто сердце её поджаривают в масле. В груди было тревожно и жарко. Она неподвижно смотрела на полог над кроватью.
Неизвестно сколько прошло времени. Когда она уже начала проваливаться в сон, во дворе вдруг поднялся шум.
Кто-то с грохотом распахнул дверь.
Послышался голос Шуанси:
— Быстро! Несите господину отрезвляющий суп! И горячее полотенце для лица!
От этого окрика Сянлань мгновенно села на кровати.
Ладони покрылись потом.
Она осторожно приподняла край полога и выглянула наружу. Весь дом уже был залит светом. Служанки и старухи выбегали со всех сторон. Шум воды, уговоры выпить суп и громкие распоряжения Линь Цзиньлоу сливались в единый гул.
Сянлань совсем не хотела выходить. Но и притворяться мёртвой в постели было опасно. Если рассердить этого демона, жизнь станет ещё тяжелее.
Стиснув зубы, она подумала: «Что высовывай голову, что прячь её, всё равно один удар меча. От первого дня спрячешься, от пятнадцатого не убежишь».
Она слезла с кровати, надела туфли, накинула сверху плащ с вышивкой сотни бабочек среди цветов и тихо вышла.
Подойдя к многоярусной полке, она осторожно выглянула.
Линь Цзиньлоу полулежал в кресле во главе зала. Вокруг него суетились служанки. Шуанси уже ушёл. Среди девушек одна особенно выделялась: в гранатово-красном платье с золотой вышивкой она стояла возле самого господина.
Сянлань мельком её оглядела.
Тонкие брови, узкие глаза. По отдельности черты были обычными, но вместе создавали особое очарование. Фигура тоже была стройной и высокой. Среди служанок дома Линь она определённо считалась красавицей.
«Должно быть, это Луаньэр», — подумала Сянлань.
Луаньэр держала в руках чашу с супом. Видно было, что она искренне беспокоится, но на лице сохранялось холодное выражение, словно перед ней был непослушный ребёнок.
— На приёмах и так не следует много пить. А вы возвращаетесь совершенно пьяным. А если бы упали с лошади? Что тогда?
Линь Цзиньлоу недовольно нахмурился.
Луаньэр подала чашу вперёд:
— Это куриный бульон. Выпейте немного, пока горячий.
Служанка Цуньсинь тут же добавила:
— Госпожа сама варила этот суп два часа, пока не выварился весь вкус. Мясо мягкое, прямо тает во рту. Потом ещё держала на медленном огне, боясь, что остынет. Внутри столько лекарственных трав, очень полезно для здоровья... Господин ведь понимает всю её заботу?
Луаньэр тут же прикрикнула:
— Только ты и болтаешь без конца!
Но всё равно ещё настойчивее поднесла чашу.
Она была уверена: стоит Линь Цзиньлоу выпить суп, и вся их прежняя размолвка забудется.
Кто бы мог подумать, что он лишь холодно усмехнётся:
— Кто позволил тебе сюда прийти? Всё меньше знаешь своё место. Думаешь, можешь входить сюда когда вздумается? Убирайся!
Улыбка застыла на лице Луаньэр.
Линь Цзиньлоу бросил на неё взгляд:
— Я сказал убирайся. Или человеческой речи уже не понимаешь?
Слёзы уже дрожали у неё на ресницах.
Зато Цуньсинь оказалась сообразительной. Она поспешно поставила чашу на столик и торопливо увела Луаньэр прочь.
Линь Цзиньлоу потёр переносицу.
Весь вечер он провёл среди старых интриганов. Эти седобородые старики ещё осмеливались лезть в дела речных перевозок и соляного надзора, будто его согласие ничего не значило. Тот пир был настоящим полем битвы без мечей и копий.
Хотя он вернулся победителем и был доволен собой, усталость всё же давала о себе знать. Совсем не хотелось заниматься домашними ласточками и иволгами, которые пытались играть с ним в свои игры.
Он допил горячий чай, стоявший под рукой, поднялся и потянулся.
И тут увидел возле многоярусной полки стройный силуэт.
Длинные волосы уже были распущены. На их фоне лицо казалось особенно белым и нежным.
Линь Цзиньлоу невольно замер.
Настроение вдруг улучшилось.
Он шагнул вперёд.
Сянлань вздрогнула и непроизвольно отступила на два шага назад. Маленькие пальцы крепко сжали край одежды. Она прижалась спиной к стене и смотрела на него настороженно и робко.
Линь Цзиньлоу протянул руку, провёл по её щеке, затем приподнял её подбородок и, глядя ей в глаза, улыбнулся:
— Чуть не забыл. Сегодня утром я ведь велел забрать тебя сюда. Уже так поздно, а ты ещё не спишь. Ждала меня?
Сянлань не знала, что ответить.
Ресницы дрогнули, и она опустила глаза.
Служанки и старухи, одна за другой, незаметно удалились.
Сянлань услышала тихий звук закрывающейся двери.
Сердце её мгновенно сжалось.
Не успела она опомниться, как Линь Цзиньлоу уже наклонился и поцеловал её в щёку. Затем ещё раз легко коснулся губами и осторожно поцеловал её в губы.
Сянлань почувствовала запах вина, аромат пудры и сильный свежий мужской запах.
Она широко раскрыла глаза.
Всё её тело дрожало, словно осенний лист на ветке. Она не смела пошевелиться. Обе руки были крепко сжаты в кулаки, ногти впивались в ладони.
Линь Цзиньлоу только чувствовал, какая девушка в его объятиях мягкая, тёплая и благоухающая. Это ощущение оказалось слишком приятным. Едва прикоснувшись к ней, он уже не хотел отпускать.
Тихо рассмеявшись, он коснулся губами её уха и негромко сказал:
— Не бойся.
Сянлань закусила губу и зажмурилась, стараясь терпеть. Но с закрытыми глазами стало ещё тяжелее, и она поспешно открыла их снова.
Линь Цзиньлоу почувствовал, что на ней слишком много одежды, и хрипло спросил:
— Разве я не велел приготовить для тебя два сундука новой одежды? Почему не надела?
Сянлань широко раскрыла глаза.
Линь Цзиньлоу снова поцеловал её в губы, затем одним движением поднял на руки и понёс в спальню.