Чжао Юэчань украдкой посмотрела на выражение лица Цинь-ши и стала сочинять:
— Ничего особенного не произошло. Сегодня утром моя служанка нашла в саду сутры, которые переписывала наложница Лань. Я из добрых побуждений, боясь, что она будет волноваться, если не найдёт их, сама отнесла ей книгу. Заодно хотела поговорить с ней по душам. Мы перекинулись всего парой слов и заметили, что вот-вот пойдёт дождь, поэтому я собралась уходить. Уже на ступеньках мне захотелось спросить её кое о чём, связанном со старшим господином. Это были женские тайны, при служанках говорить о таком нельзя, поэтому я велела всем отойти. Кто бы мог подумать, что после пары вопросов Цинлань вдруг покраснеет и начнёт мяться, не желая отвечать. Я стала расспрашивать дальше, а она начала отступать назад и, не заметив ступеньки, упала... Ах, если подумать, во всём виновата только я. Мне ни в коем случае не следовало...
С этими словами она тут же опустилась на колени лицом к двери и принялась громко биться лбом о пол:
— Пусть Небо смилуется! Всё это моя смертельная вина! Прошу Небеса защитить сестру Цинлань и ребёнка в её чреве. Пусть потом мне придётся пройти через гору ножей и котёл с кипящим маслом, пусть моя жизнь сократится на двадцать лет, я не скажу ни слова против!
Цинь-ши была слишком проницательна, чтобы поверить таким объяснениям. Она подумала: «Чжао Юэчань и правда ловкая спорщица. Одной лишь фразой о „женских тайнах“ она заткнула мне рот, не позволяя продолжать расспросы».
Однако вслух сказала лишь:
— Что ж, после родов Цинлань я сама расспрошу её, что же это были за „женские тайны“, из-за которых она так растерялась, что свалилась со ступенек.
Сердце Чжао Юэчань упало. В душе ей хотелось, чтобы Цинлань умерла прямо сейчас, но вслух она сказала:
— Я тоже надеюсь, что с наложницей Лань всё будет хорошо...
Не успела она договорить, как в комнату, спотыкаясь и едва не падая, вбежала Серебряная Бабочка и закричала сквозь слёзы:
— Докладываю госпоже и старшей госпоже! Наложница Лань умерла!
Цинь-ши мгновенно вскочила на ноги.
Чжао Юэчань сначала испугалась, затем незаметно выдохнула с облегчением. Видя, что рядом стоит Цинь-ши, она прикрыла лицо платком и завыла:
— Сестрёнка! Жестокая моя сестрёнка! Как ты могла уйти вот так, унеся с собой ребёнка старшего господина!
Она рыдала, колотя себя в грудь и топая ногами так, словно земля дрожала, однако уголки её губ чуть заметно приподнялись. Не будь рядом Цинь-ши, она, вероятно, уже рассмеялась бы вслух.
Вскоре Цинь-ши пришла во восточный флигель и увидела тело Цинлань. От горя у неё невольно потекли слёзы. Увидев это, остальные тоже подняли плач.
Лишь спустя долгое время Цинь-ши сумела успокоиться и приказала заняться похоронами.
До этого она в спешке бежала во восточный флигель под проливным дождём, промокнув наполовину. Затем её охватили тревога и горе. Теперь же стоило ветру коснуться её, как по телу пробежал холод, а голову словно пронзили тысячи игл.
Увидев, насколько бледна Цинь-ши и как плохо она выглядит, Хунцзянь обеспокоенно подошла ближе:
— Умершего уже не вернуть. Госпоже следует поберечь здоровье. Если не хотите возвращаться отдыхать, то хотя бы поешьте немного.
Цинь-ши покачала головой:
— Человек только что умер. Впереди ещё множество дел. Подходящих людей нет, поэтому приходится заниматься всем самой. К тому же...
К тому же смерть Цинлань выглядела слишком подозрительной. Здесь явно скрывалась какая-то тайна, и ей хотелось докопаться до истины.
Хунцзянь ещё несколько раз попыталась её уговорить, но, поняв, что это бесполезно, вышла и сказала служанке Цянвэй, пришедшей вместе с ними:
— Сходи за плащом для госпожи. И ещё сообщи господину, что наложница Лань только что умерла. Госпожа занимается похоронами, хотя сама плохо себя чувствует и не хочет возвращаться отдыхать. Мы, служанки, не можем её убедить и боимся за её здоровье. Пусть господин распорядится.
Цянвэй кивнула и ушла.
Вскоре лично прибыл Линь Чанчжэн. Увидев, как Цянвэй набрасывает плащ на плечи Цинь-ши, он сел рядом и спросил:
— Что здесь вообще произошло? В доме настоящий хаос. Как мог здоровый человек вдруг умереть? И ещё: тебе сейчас важнее всего беречь своё здоровье. Ну умерла у Лоу одна наложница, так для чего существует его жена? Зачем тебе самой заниматься всеми этими делами?
Цинь-ши ответила:
— Ты многого не знаешь. Мне кажется, что Чжао здесь замешана.
Она понизила голос:
— Наложница Лань поговорила с Чжао всего пару слов и тут же сорвалась со ступенек. Разве это не странно? Ты и сам знаешь, что за человек Чжао. Хитрая до невозможности. За всеми смертями в покоях Лоу так или иначе мелькает её тень.
Линь Чанчжэн слегка нахмурился, немного подумал и сказал:
— И что с того, если она замешана? Род Чжао сейчас в расцвете сил. Говорят, после этой зимы тесть Лоу получит повышение. Какой бы серьёзной ни была её вина, это всё равно не повод разводиться. Даже если всё расследовать до конца, что изменится? Только опозорим обе семьи. Лучше припугнуть её, предупредить и посадить под домашний арест. Ты ведь уже отобрала у неё управление домом. Она всего лишь женщина, сидящая во внутренних покоях. Что серьёзного она может натворить?
Цинь-ши сказала:
— Но наложница Лань умерла. И ребёнка семьи Линь унесла с собой. Если после такого не навести порядок, весь внутренний двор выйдет из-под контроля. Да и перед Цинлань и её родителями я чувствую вину...
Линь Чанчжэн поднял брови:
— Чувствуешь вину? Тогда просто дай им больше денег. А для Лоу подберите новую наложницу... Этот негодник целыми днями шатается по цветочным домам и ивам, он не из тех, кто хранит верность. Пройдёт немного времени, появится новая любовь, и он забудет об этой наложнице.
Цинь-ши сама часто была недовольна Линь Цзиньлоу, но терпеть не могла, когда кто-то другой плохо отзывался о её старшем сыне. Она сердито посмотрела на мужа:
— Глупости! Лоу трудолюбив, старателен и умеет терпеть лишения. Какой же он негодник?
Линь Чанчжэн поднял бровь:
— Где тут глупости? Я давно слышал о его выходках. И ругал его, и бил, а он всё равно не меняется. Впрочем, я решил, что он всё равно военный человек. Постоянно на солнце, в ветре, с копьём и мечом. Жизнь у него нелёгкая. Пока не натворит чего-то по-настоящему страшного, я готов закрывать глаза на его развлечения. Но в его покоях беды следуют одна за другой. Позапрошлой весной умерла служанка для постели, в этом году погиб нерождённый ребёнок, а теперь ещё и наложница с младенцем. Раз за разом. Либо у этого двора плохой фэншуй, либо нужно приглашать какого-нибудь мастера и изгонять нечисть.
Цинь-ши усмехнулась:
— В павильоне Чжичунь нечисть одна и та же. Это старшая госпожа. Никаких мастеров приглашать не нужно. После похорон Цинлань я сама хорошенько наведу там порядок.
Линь Чанчжэн снова нахмурился:
— Павильон Чжичунь, павильон Чжичунь... Даже название какое-то легкомысленное. Звучит почти как бордель. Этот Лоу совершенно несерьёзный человек. Обязательно ему нужны такие цветистые названия. Завтра же велю разбить эту вывеску и заменить её чем-нибудь приличным и достойным!
Видя, что муж начинает злиться, Цинь-ши поспешно согласилась:
— Да-да, завтра же заменим. Потом закажем новую надпись.
Линь Чанчжэн потёр переносицу и снова вернулся к главной теме:
— В таком случае на этом и закончим. Как именно умерла эта наложница, уже не имеет значения. Даже если всё выяснится, пользы не будет, а новых неприятностей появится множество. Лучше просто выплатить компенсацию. Выделим три тысячи лянов из дома, а мы с тобой добавим ещё тысячу. Всего четыре тысячи лянов. И похороны проведём как следует.
Цинь-ши вздохнула. Слова мужа частично её убедили.
И правда. Проверять или не проверять, итог всё равно останется тем же. Сейчас развестись с Чжао Юэчань невозможно. Линь Цзиньлоу и так её терпеть не может, а если выяснится правда, он вспылит, и в доме снова начнутся беспорядки.
Жаль только Цинлань...
Что ж, придётся просто дать её родителям побольше денег.
От этих мыслей голова у Цинь-ши разболелась ещё сильнее.
Она устало сказала:
— Тогда пусть жена второго брата поможет заняться похоронами.
— Хорошо.
Линь Чанчжэн громко крикнул:
— Где Хунцзянь? Быстро помоги своей госпоже вернуться отдыхать!
Хунцзянь тут же вошла и увела Цинь-ши.
Цянвэй отправилась во второй двор звать госпожу Ван руководить делами.
Линь Чанчжэн наскоро дал несколько распоряжений Чуньлин и тоже ушёл.
К этому времени уже давно миновал обед. Люди во восточном флигеле устали и проголодались. Наложница Лань была мертва, Цинь-ши ушла, а госпожа Ван всё не приходила. Поэтому служанки и старухи постепенно утратили прежнее усердие.
Чуньлин выбрала несколько скромных, но красивых нарядов для погребального облачения Цинлань. Затем отложила её любимые шпильки и украшения для причёски покойной. После этого она запечатала сундуки с одеждой и драгоценностями, сказала, что идёт за белой тканью на склад, и исчезла.
Серебряная Бабочка заявила:
— У меня ужасно болит голова. Наверное, меня продуло ветром. Пойду полежу.
Она ушла в комнату и больше не показывалась.
Сяоцзюань выглядела растерянной и испуганной. Стоя под галереей, она дёрнула Сянлань за рукав:
— Наложница Лань умерла. Теперь непонятно, что будет со служанками восточного флигеля. Серебряная Бабочка происходит из семьи наследственных слуг, Чуньлин раньше служила у госпожи. У них обеих есть куда податься. А я...
Сянлань попыталась её утешить:
— Не переживай. Всё-таки ты долго служила наложнице. Потом я попрошу матушку У подыскать тебе хорошее место.
— Я никуда не хочу уходить. Лучше останусь с тобой. Сянлань, теперь-то твоя судьба изменится. Скоро сама станешь госпожой. Старший господин собирается возвысить тебя...
Не успела она договорить, как кто-то холодно фыркнул.
Сянлань обернулась и увидела вошедшую Чуньлин. Та подошла и легонько стукнула Сяоцзюань по голове:
— Совсем не думаешь, что говоришь! Наложница только что умерла, а ты несёшь такую чушь! Быстро иди помогать!
Сказав это, она вошла в комнату.
Сянлань тоже молча вздохнула. Все считали, что её ждёт счастливая судьба, но никто не знал, как сильно она мучается и боится.
В комнате несколько старух кипятили воду и мыли полы. Несколько смелых женщин занимались телом Цинлань и переодевали её. Неожиданно оказалось, что Хуамэй тоже помогает менять постельное бельё. Работала она быстро и старательно, не жалуясь на усталость, чем заслужила всеобщие похвалы.
Сянлань удивилась про себя:
«Хуамэй всегда была хитрой. Обычно от таких дел держалась как можно дальше. А теперь словно подменили. Даже не боится рассердить старшую госпожу».
Все долго суетились и работали.
Когда комнату наконец привели в порядок, Сянлань вспомнила, как хорошо Цинлань относилась к ней при жизни, и снова расплакалась. С покрасневшими глазами она тайком прочла для неё «Сутру Амитабхи», чтобы помочь душе обрести покой.
К вечеру во восточном флигеле уже устроили траурный зал и повсюду развесили белые траурные ткани.
Сянлань так устала и проголодалась, что руки и ноги начали дрожать. Она съела ужин и выпила ещё миску каши, после чего почувствовала себя лучше.
Отнеся посуду на кухню и возвращаясь обратно, она увидела, что Серебряная Бабочка украдкой роется в её постели, перебирая подушки и одеяла.
Сянлань нарочно громко кашлянула и холодно спросила:
— Что ты делаешь?
Серебряная Бабочка вздрогнула от испуга. Увидев Сянлань, она поспешно отбросила подушку и натянуто улыбнулась:
— Н-ничего. Я потеряла серьгу и просто ищу...
При этом она незаметно сунула в рукав шпильку из красного золота с рубином и восемью драгоценными украшениями.